Ангелы Эванжелины

Глава 33

Это, наверное, неправильно, но я искренне радуюсь, когда двое гвардейцев ведут доктора Куинкея по коридору. Не знаю, какое наказание ждет недобросовестного лекаря, но он обвиняется в злоупотреблении служебным положением и пренебрежении обязанностями.

Дорогого Лейтона тоже задержали этой ночью и уже отправили в городскую тюрьму до выяснения обстоятельств.

Это все мне тихо в двух словах рассказывает Тео, пока я все еще вздрагивая от страха, прижимаюсь к его груди. Лекарство продолжает действовать, но под влиянием событий эффект препарата основательно уменьшился, поэтому я хоть и спокойна, но вполне соображаю и даже отвечаю на вопросы следователей.

Теодор, конечно же, пытается меня сразу забрать домой, но я упираюсь рогом, желая помочь следствию.

— Я должна, понимаешь? — смотрю на него, часто-часто моргая в попытке сдержать непрошенные слезы. — Думаю, что схему с операцией проводили не единожды, и мои показания могут помочь. Представь, сколько девушек и юношей пострадали от его рук в угоду алчным родственникам, претендующим на наследство. Пока мои воспоминания еще свежи, я хочу все рассказать страже.

Беседа со следователями немного затягивается, и хоть я могу поведать совсем мало, но по моей указке двух добросовестных санитаров тоже забирают. Сомневаюсь, что они были не в курсе, какие делишки прокручивал уважаемый врач под покровом ночи. Не удивлюсь, что какой-то небольшой долей левого заработка он делился с этими бравыми работниками.

Домой меня против воли забирают, когда я уже начинаю откровенно клевать носом. Мои гордые возражения перебиваются широким зевком, который прикрыть ладошкой просто-напросто не хватает сил. А в карете и вовсе засыпаю, еще сквозь сон чувствую, что Теодор меня берет на руки и куда-то несет, сквозь ресницы угадывается фасад столичного дома, ранее принадлежащего Хендрику, знакомые лица дворецкого и парочки служанок, выбежавших нам на встречу, а вот комнату я не узнаю от слова совсем. Но в сей момент меня это ничуть не беспокоит, поскольку сон уже полностью овладевает моим сознанием.

Утро наступает поздно, когда солнце уже достаточно высоко поднимается на небосвод. Я с наслаждением потягиваюсь, ощущая как все косточки становятся на место. После двух дней в связанном положении, спать так, как хочется телу, великое благо, так же как и потягивания.

— Доброе утро, леди Эванжелина, — в дверь заглядывает служанка.

— Доброе… э-э-э… — пытаясь вспомнить имя девушки, сажусь на кровати и спускаю ноги на пол.

— Меня зовут Рита, — ничем не высказывает удивления моей забывчивости горничная, в этот момент открывающая тяжелые парчовые шторы, впуская в спальню утренний свет. — Принести Вам завтрак? — спрашивает она, широко улыбаясь.

— Неси, — киваю я, ощущая как громко начинает урчать в животе при одном упоминании о еде.

Девушка тут же скрывается, а я изумленно оглядываюсь, замечая незнакомую обстановку вокруг. Комната явно мужская, обставленная со вкусом и любовью. Деревянные панели, темные шторы, массивная дубовая мебель и пушистый ковер на полу. Не думаю, что это спальня Хендрика, скорее всего Тео меня принес в свою. Но где же он сам?

Пока жду служанку, решаю освежиться и хоть что-то накинуть на себя, ибо на мне вместо ночнушки батистовая мужская сорочка, а забирал меня Тео из лечебницы в больничной рубашке, которой я, слава Богу, нигде не вижу. Хорошо бы ее сжечь, чтоб больше на глаза не попадалась.

Ванная находится довольно-таки быстро, как и теплый бархатный мужской халат, в который я сразу заворачиваюсь, не желая никого смущать своими голыми коленками. А, умывшись холодной водой и почистив зубы мятным порошком, и вовсе чувствую себя ожившей. Только вот девушка, глядящая на меня из зеркала, по-прежнему выглядит так, будто по ней проехались асфальтным катком: бледная, с тусклыми волосами, синяками на пол-лица и потухшими глазами. Мне кажется, что я даже чувствую тошнотворный больничный запах, исходящий от моей кожи и волос. Быстро срываю с себя одежду и ступаю под душ. Только сейчас до меня полностью доходит, чего мне удалось избежать, и под горячими струями воды меня начинает потряхивать, словно в ознобе. Включаю напор посильней и до боли скребу себя мочалкой, пока кожа не начинает гореть и саднить, только тогда нахожу в себе силы выбираться из душа и, вытершись полотенцем, взятым из аккуратной стопочки на тумбе, снова заворачиваюсь в халат.

— Женя! — прямо за дверью наталкиваюсь на Теодора и сразу же попадаю в его теплые и уютные объятья. — Я тебя уже заждался. Правду говоря, даже немного испугался, не обнаружив тебя в комнате.

Утыкаюсь лицом ему в грудь и крепко обнимаю руками за талию, вдыхая знакомый запах.

— Мне захотелось в душ сходить. Избавится от запаха больницы, — мой голос звучит немного глуховато и, скорее всего, неразборчиво, но оторваться от любимого сейчас выше моих сил. Пережитый ужас накрывает меня словно лавина, и я тихонько всхлипываю.

— Женя, Жень, — слегка отстраняет меня Эмерей, заглядывая мне в глаза. — Ты плачешь? Не надо, родная. Уже все позади, все закончилось.

Он стирает с моих щек соленые ручейки, целует мокрые от слез ресницы, дрожащие губы и прижимает к себе.

Судорожно вздыхаю и тихо прошу:

— Забери меня домой, Тео.

— Заберу, — он берет меня за руку и подводит к накрытому на двоих столику. — Прямо сегодня. Позавтракаем и начнем собираться в дорогу. Все дела я уже уладил.

Облегченно улыбаюсь и приступаю к еде.

После завтрака меня скрупулезно осматривает доктор Эшли, выписывает несколько наименований лекарств, которые мне необходимы сугубо для восстановления сил и быстрого выведения препаратов, коими меня пичкали в больнице, и дает добро на путешествия, естественно под его бдительным надзором и контролем.

Дорога проходит в нетерпеливом ожидании и волнении. Я уже так хочу Айнвернис, невыносимо хочу. Руки прям до боли зудят, наконец, обнять мальчишек, Зоуи, узнать как дела у Илин… Вряд ли ее любовная история продвинулась дальше, ведь доктор Эшли все это время был с нами в столице, но все же. Мое сердце и нервы успокаивает только присутствие Тео. Я ни на минуту не хочу отпускать от себя любимого и, когда ему приходится где-то задержаться, тут же начинаю беспокоиться и нервничать. Только рядом с ним я чувствую себя по-настоящему в безопасности.

Дни в пути, в конце концов, пролетают, и передо мной возникает омытый закатными лучами замок. Еще тогда, в первый раз, когда я увидела Айнвернис, моя душа знала, что я принадлежу этой земле, этому замку и этому мужчине.

Колеса грохочут по перекидному мосту, карета минует ворота и, наконец, останавливается.

Сердце сжимается в нетерпении, я, не дожидаясь пока лакей откроет дверцу экипажа, сама выпрыгиваю на вымощенный камнем двор, где нас уже встречают все домочадцы. Слезы радости вскипают на глазах, а руки сами тянутся к детям. Сжимая их в объятьях, я чувствую огромное счастье и огромную любовь.

— Эва, мы так скучали! — шепчет мне на ухо Сет, прижавшись ко мне.

— Скуцяли, сиино, — подтверждает Гленн, стискивая маленькими ручонками мою шею.

— И я по вас скучала, мои милые, — тихо отвечаю, срывающимся от нахлынувших эмоций голосом. — Я вас так люблю, мои мальчики! Больше жизни.

— Я йюбйю тебя мама, — чмокает меня в щеку малыш.

Сет лишь еще теснее прижимается ко мне и едва слышно всхлипывает.

— И я, мама Эва!

После этих слов внутри меня что-то словно обрывается и камнем ухает вниз, возможно это мое сердце, а возможно моя душа.

Затем, когда малыши уже переключаются на Теодора, меня уже обхватывают руками, рыдая от радости и эмоций, сначала Зоуи, а потом и робко и несмело Илин. Ее глаза тоже блестят от влаги, я хоть я вижу, что она по мне соскучилась, но сейчас ее взор направлен всего лишь на одного человека из нашей компании. И этот человек, на счастье, попирает все законы этикета и, сграбастав девушку в свои медвежьи объятия, целует ее при всем честном народе.

— Мне кажется, или нас ждет еще одна помолвка, — утирает платком глаза расчувствовавшаяся экономка.