Ангелы Эванжелины

Глава 22

— В смысле? — опешиваю я. — Что значит “что бы не случилось”? Я не собираюсь тебя оставлять одного.

— Женя, я кому сказал?! — едва не рычит мужчина.

— А ты? Сам останешься? Без помощи? ─ спрашиваю дрожащим голосом.

— Единственное, чем ты можешь мне помочь — не путаться под ногами! ─ чеканит он.

Обидные слова заставляют заскрежетать зубами. Это я-то путаюсь?

— У меня, вообще-то, тоже есть способности, если ты забыл, — ерничаю, мрачно глядя на него.

— Это мне известно, — хмыкает граф, никак не отреагировав на мой ядовитый тон. — Но твоя главная задача — это достать камень. С ними я и сам могу справиться.

— С кем, с ними? — нервно оглядываюсь вокруг. Мне кажется, что таинственные Они окружили нас со всех сторон.

— Со стражами.

— Я могу остановить время, — с надеждой смотрю на него. Мне так не хочется оставлять его одного.

— Они вне времени, ─ кривовато улыбается Эмерей в ответ.

— Как это вне времени?

Ничего не понимаю. Разве такое возможно?

— А так. Не мертвые и не живые, не тут и не там, не в прошлом и не в будущем. Подарочек Беатабаса, ─ устало трет ладонями лицо Теодор. Представляю, как я замучила его своими вопросами.

— Беатабаса? — шепчу помертвевшими губами.

— Да, — кивает в ответ мужчина. — Не бойся, все будет хорошо.

Он подъезжает почти вплотную ко мне. Его глаза снова кажутся черными, как ночь, которая нас окружает. Нервно сглатываю и крепче стискиваю поводья. Как же я хочу, чтоб он меня сейчас поцеловал, в эту минуту, но мы продолжаем сидеть каждый на своем коне, выпрямив спины и не делая ни шагу навстречу друг другу.

— Женя, — внезапно он поднимает руку, словно хочет дотронуться до моей щеки. Я сижу, затаив дыхание, лишь сердце в груди стучит набатом и кровоточит от боли, снова купаясь в воспоминаниях. Еще чуть-чуть, самую малость, и его пальцы дотронутся до моей кожи, но громко заржавшая Ферзя заставляет нас отпрянуть друг от друга. Кобыла тревожно перебирает ногами, испуганно косит глазом в густую чащу и едва не вздымается на дыбы.

— Женя, — с нажимом произносит Эмерей. — Ты поняла? Тебе нужно попасть к храму, до него не больше мили. Скачи во весь опор!

Судорожно киваю, понимая, что время пререканий прошло, и если сейчас от моего дара никакой пользы, то нужно сделать так, чтоб Теодор за меня не переживал. Шум листвы становится громче, ветер срывает с головы капюшон плаща, заставляет задохнуться от нехватки воздуха, кидает в глаза мелкие щепки и веточки. Прикрываю лицо ладонью и в последний раз оглядываюсь на графа.

— Ну же, Женя, — рычит он, и я с ужасом смотрю, как за его спиной разворачивается огромная воронка, пронизанная голубоватым потусторонним светом, а из нее начинают появляться полупрозрачные серые тени, которые тут же принимаются обступать нашу маленькую группу. Эмерей не выдерживает и стегает мою лошадь по крупу. Ферзя поднимает передние ноги, становясь на дыбы, и срывается на бег, я чудом удерживаюсь на ее спине, крепко обняв за шею.

Приникаю к верной лошадке и снова оглядываюсь. Соскочивший с Ворона, Теодор, опустив голову и свободно расправив ладони, неподвижно стоит спиной ко мне. За его плечами развевается черный плащ, терзаемый ветром… Почва вокруг замершего мужчины идет трещинами, словно во время землетрясения, раскидывая вокруг комья и острые камни. Вздымаясь небольшими пригорками и фонтанами, сквозь ее поверхность прорываются длинные извилистые стебли, которые в темноте светятся ядовито зеленым светом. Повинуясь движению графовой руки, ближайший из них обвивает первую попавшуюся тень и ныряет с ней обратно под землю. Остальные воспринимают это как сигнал к действию и кидаются уже все вместе на одинокую фигурку человека. Но человека ли?

Мне кажется, что мы несемся, как сумасшедшие, от свиста ветра закладывает уши, а зубы клацают то ли от страха, то ли от тряски. Несмотря на бешеную скорость, камни, которые видны издалека, не приближаются ни на йоту.

Иногда я нахожу в себе силы оглянуться назад, и с замершим сердцем наблюдаю, как растительные питомцы Теодора раз за разом утаскивают жуткие тени. Но на месте уничтоженных тут же возникают новые и новые противники.

Мне, несмотря на страх, отчаянно хочется броситься обратно, ему на помощь. Но я понимаю, что это будет огромной ошибкой, и снова припадаю к лошадиной шее, сцепляя от отчаяния зубы и стараясь смотреть только вперед.

Между тем, до упрямых, неподвижно стоящих, глыб расстояние все-таки по чуть-чуть сокращается. И я уже полностью сосредотачиваю свое внимание на приближающемся древнем храме, пытаясь как можно быстрее добраться до него, пока меня кто-то не хватает за ногу. От неожиданности пронзительно вскрикиваю, Ферзя натужно хрипя от страха, взвивается на дыбы, а я лечу кубарем на землю.

От удара об твердую, покрытую колючей высохшей травой, поверхность тихо всхлипываю. Во рту появляется металлический вкус от прокушенной щеки. Трясу головой, разгоняя туман перед глазами. А пока прихожу в себя и оцениваю обстановку, непонятно откуда взявшиеся тени начинают понемногу меня окружать, замыкая живое в кольцо.

Подскакиваю на ноги, словно пружина, и судорожно осматриваюсь по сторонам. Что же делать? Вновь вскочить на лошадь и драпать изо всех сил, возможности нет. Испуганная животинка давным-давно ускакала. На волне ужаса и страха бедное животное в момент преодолело, еще недавно кажущиеся мне бесконечными, метры, которые отделяли нас от капища драодов, и уже почти вплотную приблизилось к культовому сооружению, инстинктивно чувствуя защиту от древних камней.

Окружающее меня кольцо становится плотнее, призраки обступают меня, приближаясь все ближе и ближе.

— Тео! — с моих губ срывается отчаянный крик. — Тео!

Оглядываюсь в поисках хоть какого-то оружия, но кроме валяющегося под ногами небольшого булыжника, ничего не вижу. Выбор невелик, но лучше, чем никакой. Подхватываю его и оценивающе взвешиваю в руке. М-да, человека подобное оружие если бы и не остановило, то отвлекло уж точно. Но против призраков оно малоэффективно и даже бесполезно. Хотя, чем черт не шутит…

— Тео! — кричу еще раз, непонятно на что надеясь, но полностью осознаю, что мужчина, вероятнее всего не в силах мне сейчас помочь. Оглянутся назад, чтобы увидеть, что с ним пока нет никакой возможности. Кажется, как только я отведу глаза от обступивших меня призраков и повернусь к ним спиной, они тут же кинутся на меня.

Стук копыт не сразу доносится до моего сознания, я даже не успеваю пикнуть, как мужская рука хватает меня за шиворот и кидает поперек седла перед собой. Черную лоснящуюся от пота шерсть Ворона узнаю сразу, и испуганный возглас комком застревает в горле. Пришел таки…

Когда до камней храма остаются считанные шаги, а призраки нас уже почти настигают, Тео мягко спускает меня на землю.

— Беги, — тихо приказывает он. — Скоро полночь. Я их задержу и сразу же за тобой.

Послушно киваю, но не в силах сдвинуться с места. Закусываю губу, понимая, что сейчас не подходящее время, только не сделать этого не могу… Берусь рукой за луку седла, а ногу вкладываю в стремя и, поднявшись, становлюсь на секунду на одном уровне с Эмереем. Быстро целую его в губы, пока не успела передумать, а адреналин в крови зашкаливает добавляя смелости. Затем резко спрыгиваю и кидаюсь к спасительным камням.

— Женя-а-а! — его голос похож на рык.

Еще раз оглядываюсь и понимаю, что он все вспомнил, а его взгляд ничего хорошего мне не сулит. Да только времени уже совсем не осталось. Испуганным зайцем заскакиваю на площадку, окруженную каменными глыбами, выстроенными в форме огромных арок, точь-в-точь, как Стоунхендж.

Тут тоже не спокойно. Гул из-под земли пугает не меньше чем злобные тени, с которыми сейчас сражается Эмерей. Земля под ногами мягко вибрирует и содрогается, воздух наполнен какими-то непонятными, вызывающими ужас завываниями. Камни тоже начинают дрожать, предавая звуковые вибрации друг другу, как камертон. Они словно исполняют какой-то дикий неведомый миру танец, двигаясь в странной, невидимой для людского ока, пляске. А так ли невидимой?

Подхожу к ближайшей арке и протягиваю руки, вспоминая тренировку в библиотеке и снова начиная ощущать зуд и покалывание в пальцах. А когда оно становится невыносимым, отпускаю свою силу на свободу, даже ни на минуту не позволяя себе усомнится в собственных способностях.

Время замирает как по команде, и гул, и ветер, и тихо пофыркивающая Ферзя, стоящая чуть поодаль. А вот проем арки наоборот наполняется ранее незримым радужным сиянием, словно на гладкую поверхность лужи кто-то вылил немного бензина, и тонкая пленочка переливается на солнце, как небесная радуга.

В последний раз с замершим от волнения сердцем оглядываюсь на Теодора. Тени вокруг него начинают отступать и таять. Он, словно чувствуя мой взгляд, вскидывает голову и встречается со мной глазами.

— Прощай, — говорю я одними губами, зная, что он не услышит, не увидит и шагаю в гостеприимно открывшийся портал…