Апокалипсис? Встаньте в очередь!

Глава 3 Дом, милый бункер

Густой, зловещий полумрак подъезда давил на глаза после яркого утреннего солнца. Воздух здесь был спертым, неподвижным, насквозь пропитанным запахом старой бетонной крошки, дешевого табака и… резким, солоновато-медным ароматом свежей крови.

Я замер у тяжелой входной двери, стараясь даже не дышать. Мои раскачанные до пятерки органы чувств работали на пределе. Глаза стремительно адаптировались к тусклому серому свету, пробивающемуся сквозь немытое стекло на лестничном пролете первого этажа.

Тот, кто тяжело и сипло дышал во тьме, находился прямо у ряда старых почтовых ящиков.

Щелчок дверного доводчика за моей спиной прозвучал в этой тишине как выстрел. Источник звука резко завозился, с влажным, тошнотворным чавканьем отрываясь от своей трапезы, и медленно повернулся в мою сторону.

В сером свете всплыла сутулая, дерганая фигура.

Растянутые на коленях треники, заляпанная чем-то бурым майка-алкоголичка и лысеющая голова. Дядя Валера из тридцать второй квартиры. Местный слесарь, любитель дешевого пива по пятницам и просто шумный сосед, у которого я пару раз одалживал соль и разводной ключ.

Только теперь нижняя челюсть дяди Валеры была вывихнута и неестественно свисала набок, а на груди зияла рваная рана, сквозь которую белели сломанные ребра. Белки его глаз пожелтели и налились кровью. Под его ногами, в расползающейся темной луже, лежало то, что еще сегодня утром было нашей консьержкой Марьей Ивановной.

Над головой слесаря тускло мерцала системная надпись:

[Обращенный жилец. Уровень 2]

— Дядь Валер, — негромко произнес я, не делая резких движений. — Ты бы это... руки помыл перед едой.

Зомби утробно зарычал. В нем не осталось ни капли человеческого разума — только примитивный системный паразит, завладевший мертвым телом и жаждущий свежей маны.

Я быстро оценил тактическую обстановку, и она была отвратительной.

Лестничная клетка — худшее место для боя. Ширина пролета чуть больше метра. Справа глухая стена, слева металлические прутья перил. Моя бейсбольная бита — оружие размашистое. Если я попытаюсь ударить сбоку, то просто с искрами впечатаю алюминий в бетонную стену или застряну в перилах, оставив себя без защиты на растерзание когтям.

И самое паршивое — пятнадцать килограмм за спиной. Рюкзак безжалостно тянул назад, нарушая баланс, а моя жалкая единичка в Силе молила о пощаде.

Дядя Валера захрипел и, неловко перебирая ногами, бросился на меня. Для обычного человека его рывок показался бы пугающе быстрым, но раскачанные рефлексы вкупе с системным ускорением превратили атаку зомби в предсказуемую, медленную траекторию. Мозг успевал просчитывать каждое движение.

Я не стал тратить драгоценные секунды на то, чтобы скинуть рюкзак — дистанция была слишком мала. Вместо этого я перехватил «Шоковую биту нарушителя» обеими руками на манер бильярдного кия или короткого копья.

Когда мертвый слесарь оказался в метре от меня, растопырив окровавленные пальцы, я сделал короткий, пружинистый шаг в сторону, вжимаясь в стену и пропуская его тушу мимо себя. Рюкзак больно дернул плечи по инерции, но раскачанная координация не дала мне упасть.

В ту же секунду я с силой выбросил биту вперед, нанося жесткий, прямой тычковый удар торцом прямо в незащищенное горло монстра.

Хрясь!

Тяжелый алюминиевый набалдашник смял гортань зомби. Дядю Валеру отбросило назад, он споткнулся о собственные ноги и с грохотом рухнул на кафельный пол, ударившись затылком о стенд с почтовыми ящиками. Старая жестяная дверца с номером «32» жалобно звякнула и повисла на одной петле.

Системный артефакт не подвел — по металлу биты пробежали жирные синие искры, и тело мертвеца затряслось от электрического разряда, парализовав его на заветные пару секунд.

Этого мне хватило. Я шагнул вперед, занес биту строго вертикально над головой — единственно верная и безопасная траектория в узком коридоре — и, вложив в удар вес собственного тела и тяжесть проклятого рюкзака, обрушил оружие на череп соседа.

[КРИТИЧЕСКИЙ УРОН!]

[Вы убили: Обращенный жилец (Ур. 2)]

[Получен опыт: 25. Текущий опыт: 195 / 400]

Тело дяди Валеры обмякло и начало стремительно осыпаться серым системным пеплом, смешиваясь с кровью консьержки на грязном кафеле. Через пять секунд от слесаря не осталось ничего, кроме маленькой горстки праха и тускло блеснувшей на полу монетки.

Я тяжело выдохнул и оперся на биту, чувствуя, как по виску катится капля пота. Спина гудела. Единичка Силы давала о себе знать — даже такой короткий, десятисекундный бой с тяжелым грузом вымотал меня не меньше, чем спринт от стаи монстров.

Я присел на корточки, стараясь не запачкать берцы в крови, и подобрал лут.

[Получено: Медная монета Системы х3]

[Получено: Ржавый ключ от подвала (Мусор)]

— Жмот ты, дядь Валер, — мрачно хмыкнул я, пряча холодные системные монеты в карман куртки. — При жизни триста рублей до зарплаты не возвращал, и после смерти лут мусорный сбросил. Никакой стабильности.

Я медленно поднялся и посмотрел вверх, в пролет лестницы, уходящий во тьму. Пятый этаж. Впереди было еще четыре пролета густого сумрака, в котором могли скрываться другие соседи, не пережившие интеграцию. И лифт, разумеется, уже никогда не приедет.

Поправил врезающиеся в кожу лямки рюкзака, стиснул зубы от ноющей боли в плечах и поставил ногу на первую ступеньку.

Остальные три пролета я преодолел на чистом, кристаллизованном упрямстве.

Единичка в Силе в сочетании с пятнадцатикилограммовым рюкзаком превратили подъем по лестнице в изощренную пытку. На четвертом этаже я наткнулся на волочащийся кровавый след и брошенную женскую туфлю, но самих монстров, к счастью, не встретил. Видимо, кто-то из соседей уже стал чьим-то завтраком и утащил за собой в квартиру незваных гостей.

Пятый этаж. Знакомая обшарпанная металлическая дверь с латунным номером «54».

Я дрожащими пальцами провернул ключ в замке, ввалился внутрь и с силой захлопнул за собой тяжелую створку. Щеколду — до упора. Два верхних замка — на три оборота каждый.

Только после этого я позволил себе расстегнуть фастекс на груди и скинуть лямки рюкзака. Он рухнул на линолеум прихожей с глухим, тяжелым стуком.

Я привалился лопатками к холодной металлической двери и медленно сполз по ней на пол, вытягивая гудящие ноги.

— Свобода, — прохрипел я в тишину пустой квартиры.

Знакомый запах пыли и вчерашней пиццы показался мне лучшим ароматом во вселенной. Никакой крови, никакого едкого хлорамина и горелой шерсти. Только родной, безопасный бытовой бардак.

Но расслабляться было рано. Дверь у меня металлическая, открывается наружу, выбить ее сходу тяжело. Но у Системы есть элитные монстры, которые плюют на законы физики старого мира. Мне нужна была дополнительная, несистемная защита.

Я заставил себя подняться. Сходил на кухню, выпил прямо из-под крана два стакана холодной воды — городские насосные станции еще не успели обесточиться. Там же, в нижнем ящике гарнитура, я порылся среди столовых приборов и выудил тяжелый, литой чугунный молоток для отбивания мяса. Гвозди я в гипермаркете купил, а вот нормальный строительный молоток в спешке забыл. Придется импровизировать.

Вернувшись в прихожую, я вскрыл упаковку гвоздей-соток и достал армированный скотч.

Первым делом я щедро, в четыре слоя заклеил замочные скважины изнутри. В Системе полно мелких тварей-паразитов и обращенных мародеров с классом «Вор», которые вскрывают механические замки, пуская ману прямо в скважину. Нет отверстия — нет проблемы.

Затем я снял со стены тяжелую дубовую вешалку, оторвал от нее металлические крючки и подсунул получившийся кусок массива под дверную ручку, уперев второй конец в стык напольного плинтуса. Получился идеальный, намертво заклиненный распор.

А гвозди... Забивать десятисантиметровые сотки в бетон или дуб кухонной отбивалкой — это влажные мечты дилетантов. Они погнутся после второго удара. Поэтому я поступил умнее. Я вогнал толстые гвозди прямо в технические зазоры между дверным полотном и рамой со стороны петель и замков, намертво расклинив металл. Чугунный молоток справился с этим отлично.

Грубо? Да. Громко? Плевать, соседям сейчас не до жалоб на шум. Зато теперь эту дверь не откроет даже взвод ОМОНа без болгарки.

Закончив с баррикадой, я отбросил кухонный молоток и опустился на пол рядом с рюкзаком. Пришло время самой сладкой части Апокалипсиса. Награды.

Я сунул руку в карман кожаной куртки и достал два трофея, выпавших с Пещерного крушителя.

Первым на ладонь лег «Костяной перстень слепца». На вид — абсолютное уродство. Словно кто-то выточил толстое кольцо из пожелтевшей бедренной кости неизвестного животного. Пористое, шершавое, с мерцающими багровыми рунами по краям.

Я еще раз вызвал системное описание.

[Костяной перстень слепца (Ранг F)]

Свойства: +2 к Силе, -1 к Харизме. > Пассивный эффект: От вас несет сырой пещерой, но ваши мышцы наливаются звериной мощью.

Для утонченного мага или лидера клана этот кусок кости был бы мусором. Для меня сейчас — это был вопрос выживания. Моя базовая Сила была равна жалкой единице. Кольцо даст еще две. Увеличение мышечной мощи в три раза за одну секунду!

Я без колебаний нацепил перстень на указательный палец правой руки. Кость мгновенно сжалась, подстраиваясь под размер фаланги, и обожгла кожу мертвым холодом.

А затем Система взяла свое.

Я глухо застонал, стиснув зубы. Мышцы на руках, груди и спине внезапно налились свинцовой тяжестью, а затем резко, болезненно уплотнились. Футболка под курткой затрещала по швам. Боль в плечах, нывших от тяжелого рюкзака, исчезла, словно ее выключили рубильником. Я сжал и разжал кулак — пальцы двигались плавно, а хватка стала по-настоящему стальной.

Я подхватил одной рукой свой проклятый пятнадцатикилограммовый рюкзак за лямку. Теперь он казался мне не тяжелее пустого школьного портфеля.

— О да-а-а... — плотоядно протянул я, разминая шею. — Вот теперь можно играть.

Правда, в нос тут же ударил резкий, тошнотворный запах мокрой псины, застоявшейся болотной воды и гниющего мха. Пахло так, словно я месяц жил в канализационном коллекторе. Харизма ушла в глухой минус.

Ну и пусть. В этом мире лучше быть вонючим и живым, чем приятно пахнущим трупом.

Вторым предметом было Ядро мутации.

Оно выглядело как полупрозрачный, размером с бильярдный шар кристалл, внутри которого клубился густой фиолетовый туман.

[Ядро мутации (Обычное)]

Описание: Концентрированный сгусток нестабильной маны. Используется для алхимии, создания гильдейского алтаря или принудительной эволюции.

Я бережно завернул ядро в чистую футболку, вытащенную из шкафа, и убрал на самое дно походного рюкзака. Это был мой золотой парашют. Крупные кланы в моем прошлом начинали массово убивать друг друга за такие ядра только на третий месяц интеграции, когда понимали, что без них невозможно заложить полноценную Базу. А у меня оно было уже в первые часы.

Я чувствовал себя великолепно. Четвертый уровень, 7 единиц Ловкости, решенная проблема с Силой и полный рюкзак провизии с химией.

Я встал, подошел к окну в гостиной и осторожно отодвинул штору, чтобы оценить обстановку на улице.

На часах было около полудня, но солнце так и не появилось. Багровые трещины в небе стали шире, заливая город тревожным, марсианским светом. Внизу, на проспекте, догорали полицейские машины. Улицы были усеяны темными пятнами, вокруг которых копошились силуэты монстров, пирующих на останках старого мира.

Внезапно горизонт озарила яркая, ослепительно-золотая вспышка.

Небеса над северной частью города разверзлись, и оттуда, прошивая багровые облака, вниз устремился пылающий метеорит. Он оставлял за собой густой, жирный шлейф из золотых искр.

Я подался вперед, прижавшись лбом к холодному стеклу. Мое раскачанное Восприятие безошибочно вычислило траекторию падения.

Метеорит с оглушительным, раскатистым грохотом, заставившим стекла в моей квартире жалобно звякнуть, врезался в плоскую крышу гигантского торгового центра «Арена», всего в трех километрах от моего дома.

Золотое сияние на секунду осветило полгорода, а затем Система любезно вывела перед моими глазами глобальное уведомление:

[ВНИМАНИЕ! В вашем секторе приземлился Золотой Контейнер Снабжения!]

[Координаты открыты. Время существования: 24 часа. Победитель забирает всё].

Я медленно расплылся в хищной улыбке, потирая искрящуюся биту.

— Ну что ж, — прошептал я, глядя на далекое золотое свечение над торговым центром. — Расписание только что утвердилось.