Arcadia. Stigma Vol. 2

18

Государыня или принцесса?

Сны-единственное безумие,которое мы можем себе позволить, не будучи сумасшедшими.

"Я не должен был бросать тебя. Извините».

«Ruby…»

"Я не думал, что он набросится на тебя при первой же возможности. Но ты точно уверена, что он ничего не чувствует к тебе?»

«Он не прыгнул на меня".

"Так что же он пришел делать?»

Вздохнул. Я перестала завязывать туфли и посмотрела на нее, когда она ждала меня на пороге раздевалки, скрестив руки и вглядываясь в глаза.

Она буквально убежала, чтобы спрятаться, когда увидела Джеймса,а затем обнажила бронзовое лицо каждый раз, когда приходила принимать заказы на стойке. В основном она обращалась ко мне, но она действительно хорошо справлялась со своими эмоциями и сосредотачивалась на своем долге, несмотря ни на что.

«Не знаю, - горько сказала я. "Вероятно, он просто хотел убедиться, что я все еще его вещь».

"Неужели ты в этом убедилась?»

- Он чуть не положил руки на брата Джанин.

"Вы когда-нибудь думали, что это может... я не знаю. Ревновать?»

Я перевел на нее мрачный взгляд из-под бровей.

- Андрас Райкер ревнует, - иронично повторила я. "Ты думаешь, что это возможно?»

"Смотри, я их знаю...»

"Ах, да, это действительно было видно".

"Помимо человеческих дел, я имею в виду...»

"Кроме тех"»

«Я имею в виду, - прошипела она, покачивая кудрявой шевелюрой. "Что они притворяются, притворяются, а потом тоже привязываются к ним ... иногда даже больше. Дело не в том, что у них нет сердца, а в том, что они используют его как дерьмо».

- Руби, он влюблен в другую, - попыталась я прервать разговор, заметив, что она нервничает. "Другая, которая, по совпадению, вернулась как принцесса на трон и тоже поцеловала его, как в финальной сцене одного из твоих приторных фильмов. Ты ее не видел, но она такая ... замечательная, - с горечью призналась я. "Совершенная во всех деталях, чувствительная, самоотверженная, классическая девушка, которая вдохновляет на защиту и нежность. Не говоря уже о том, что он встретил ее раньше меня. Это я не имею к этому никакого отношения... это я вмешалась в их историю"»

Ей было бесполезно пытаться читать по-другому. Насколько я мог надеяться.

Мне даже пришлось притвориться, что я ничего не чувствую, когда я рассыпался на куски, как кристалл, дрожа от крика предательства, охватившего мое сердце.

Я чувствовал, как душа кружится, трепещет, грохочет о землю, как раненая птица, когда жизнь утихает у него в груди.

В конце концов, Лебедь действительно упал с неба - это крылатое чувство внутри меня, убитое еще до того, как я взлетел.

"Так они теперь вместе?»

"Я не знаю. Но я не могу оставаться в этой квартире. Я никогда не смогу двигаться дальше, если останусь там"»

А потом увидеть Коралин...

Я все еще сталкиваюсь с ее зрелостью, ее белым духом, совокупностью всех достоинств, которые сделали ее девушкой, которой я никогда не буду... нет. Пожалуйста.

Пусть хоть это меня пощадит.

"Ты знаешь, что можешь оставаться у меня, пока тебе это нужно». Руби попыталась утешить меня, пока я собирала свои вещи и

я медленно шагал по порогу. "Во всяком случае, Джей-отличный кусок говядины. Джанин могла представить это нам несколько месяцев назад"»

«Уже».

- Я думаю, он хотел спросить у нее твой номер, - злорадствовал он, и мне немного понравилось, что она взяла на себя всю эту уверенность, чем когда-то. "По-моему, вы должны дать ему это. Давай, подумай, - уговаривал он меня, увидев мое выражение лица. «Он спортивный, остроумный, он обещание водного поло, у него кричащее телосложение, и он засунул язык в рот, как только смог. Ты можешь говорить, что хочешь, но, по-моему, ты ему очень нравишься. Не говоря уже о талантах, которые он может иметь в других контекстах...»

- Смотри, он играет в баскетбол, - заметил я, но в этот самый момент звук шагов заставил мои ноги стать свинцовыми. Я даже перестал дышать.

Внушительная фигура бросила на нас тень.

Резкий и тяжелый удар, волосы которого подчеркивали уверенность в походке; один его шаг охватил мою кожу раскаленной дрожью и заставил Руби покраснеть от возмущения.

Я позволил ему пройти мимо нас и поставить между нами безопасное расстояние, затем с учащенным сердцебиением повернулся и посмотрел на него.

"Я думаю, он слышал".

Я, наверное,никогда не привыкла бы к этому. Андрас был совсем не из тех парней, к которым можно привыкнуть.

Он заполнил комнату своим единственным присутствием. Ни одна из нас, девушек, не была застрахована от последствий ее близости между этими узкими стенами, ни одна. Мы все были впечатлены им, подчинены его образу жизни.

«Тем лучше. Мне все равно, - солгал я, когда он ушел. "Теперь, когда он вернулся, у него будет много дел. Может быть, у меня будет возможность зайти и забрать вещи, которые я оставил у него. Вы ждете меня снаружи? Мне нужно поговорить с Зорой на минутку, но я не тороплюсь».

Я позволил ему выйти на улицу и поднялся в кабинет наверху. Она стояла там, окутанная дымком сигареты, длинный мундштук зажат между пальцами.

"Чего ты хочешь? У меня нет времени, - простонала она, как только увидела меня. На самом деле для Зоры любое человеческое взаимодействие казалось неприятностью.

«Я не хочу беспокоить тебя. Я просто хотел сказать вам, что собираюсь покинуть квартиру».

Мои слова произвели неожиданный эффект: она подняла глаза от бумаг, которые изучала, и посадила их на меня.

"Что?»

"Я ... я хочу уйти".

Он долго изучал меня. К моему огромному удивлению, он отпустил ручку и откинулся на спинку стула, сложив руки на коленях.

Я была почти польщена его вниманием.

"Могу я спросить, почему?»

"Я думаю, вы уже знаете. И тоже довольно хорошо"»

Я преодолел трепет по отношению к нему. С тех пор, как она пришла ко мне, чтобы попытаться утешить меня, я обнаружил ее более человеческую, более добрую сторону. Но все же я хранил к ней такое же уважение, как и раньше.

"Итак, вы видели ее"»

Я не ответил. Я уставился на нее только с ответом, который у меня не было сил произнести.

"А что ты о ней думаешь?»

"Серьезно? Я прихожу, чтобы сказать вам, что я ухожу из квартиры, которую вы нашли, и вы спрашиваете, что я думаю о девушке, которую я едва знаю?»

"Я хочу понять, совпадают ли ваши впечатления с моими".

- Прости меня, Зора, но мне неинтересно обмениваться впечатлениями, - проворчала я, обиженная и немного возмущенная. «Я не имею к ней никакого отношения. И я не имею ничего общего даже с Андрасом"»

Твердость, с которой он стоял, глядя на меня, впервые заставила меня почувствовать себя ужасной лгуньей. Я всегда лгал с легкостью, но у Зоры была способность читать меня таким образом, что с самого начала она поставила меня в определенную

сбор. И, возможно, именно это побудило меня задать вам вопрос, который я задавал себе давно.

"Почему ты так заботишься?»

"К чему?»

"К этой ... истории. К этому между мной и ним".

Он бросил на меня взгляд, скрывающий странную, робкую привязанность.

"Потому что я должен ему".

"Этот долг, о котором вы всегда говорите, должен быть очень обременительным, чтобы попытаться вмешаться в дела, которые его даже не интересуют...»

- Не обижайся, Мирейя, но ты еще слишком молод, чтобы кое-что понимать. И то, что вы только что сказали, является подтверждением этого». Он выдул дым, сжав челюсть, прежде чем постучать пальцем, чтобы пепел упал в блюдце.

"Почему вы дружите с детства?"- проворчал я.

"Потому что у меня не было бы этого места, если бы не он».

Я замолчал.

Должно быть, я чувствовал себя плохо, потому что Зора не могла просто признаться в этом. Со мной. Я подумал, что она плохо выразилась, но она продолжала смотреть на меня с такой непреклонной серьезностью, что мне пришлось пересмотреть свои убеждения.

"Милагро твой ... спасибо Андрасу?»

Я понял, что он собирается раскрыть мне то, о чем я никогда не думал, что узнаю, правду, которая витала в устах каждого в тысяче разных версий.

"Мой отец Октавиус купил это место, когда я был совсем ребенком. День, когда я достигну совершеннолетия, будет моим, и я останусь. Я была очень привязана к нему, - сказала она монохордым голосом, но я ощутила интенсивность, скрытую за этими словами. "Наследовать Милагро означало увенчать мечту, осуществить желание. Увековечить связь. Однако за эти годы клуб достиг феноменального престижа, но за счет огромных долгов. Так что пара

его друзья предложили помочь моему отцу. Одним из них был Арчер... человек, которого вы видели у входа несколько месяцев назад».

Я прищурился. Я помнил, как Зора издевалась и обращалась по этому поводу. Я догадывался, что между ними существует более одного ожидающего счета, но не представлял до этого момента.

"Они уговорили его сделать это место на имя Арчера, только до тех пор, пока он не сможет вернуть сумму, необходимую для погашения кредитов. Мой отец всегда был слишком хорошим человеком, чтобы сомневаться в искренности своих друзей, поэтому он согласился"» Его губы едва скрывала гримаса презрения. "Когда он понял, что его подставили, было уже слишком поздно. Даже Эдельрик, отец Андраса, решил держаться подальше и отвернулся от него. Он умер от горя, прежде чем смог вернуть то, что потерял. А когда я пошла к сообщнику Арчера с деньгами, он рассмеялся мне в лицо. И он признался мне, что никогда не собирался поддерживать веру в сделку, потому что именно они подлым образом способствовали трудностям местных жителей».

Итак, когда сначала ходили слухи, что Андрас заставил предыдущего владельца продать ему все...

"У меня никого не было на моей стороне. Друзья моего отца оказались падалью, заслуживающей гниения в аду. С другой стороны, для полиции этот контракт был совершенно регулярным. Вот как я пошла на поиски Андраса, - рассказала она мне, добавив еще и последний кусочек этой замысловатой головоломки. "Он не жил с отцом с шестнадцати лет. Тогда ему было двадцать, и я не видела его так долго, что была уверена, что он выгонит меня или посмеется надо мной, вместо этого он выслушал мое предложение. И он решил мне помочь"»

«Вот почему он всегда играл роль выше всех остальных. Даже…»

- Обо мне, - сказал он, хотя мы оба знали, что это не так.

так. Каким бы необузданным и проблематичным он ни был, Андрас всегда уважал авторитет Зоры. В конце концов, он только помог ей выполнить соглашение и восстановить помещение, он никогда не был владельцем.

"Зачем ты мне все это рассказываешь? В чем смысл?»

"Вы всегда хотели знать, что нас связывает. Потому что я беспокоюсь о вещах, о которых он даже не спрашивает меня. Андрас убежден, что он помог мне для личной выгоды, но я знаю, что он сделал это не только для этого. Он любил моего отца. И мне тоже». Тень грусти окутала ее черты. - Андрас ... ты не соглашаешься быть уязвимым, Мирейя. Он потерял слишком много, чтобы понять, что это на самом деле означает. Он никогда не признает, что заботится о ком-то или готов сделать все для этого человека. Но даже если он не доказывает это так, как должен, это не значит, что он не чувствует чего-то искреннего. Потому что я была свидетелем этого. И когда он решает отдать себя, он делает это до смерти, без компромиссов, не задавая вопросов и не требуя ничего взамен, ставя на карту единственную реальную вещь, которую они никогда не забирали у него: самого себя».

«Ты говоришь все это не тому человеку, Зора, - тихо прошептал я. "Я не Коралина".

"Нет, ты не...»

Его голос принял узкую ноту, которая, казалось, сделала ее слаще. Он взвесил меня, как будто что-то оценивал, затем наклонился над столом и, казалось, собирался сказать мне что-то действительно важное. "Слушай, Мирея. Правда в том, что он...»

"Зора!»

Я не понял, что произошло.

Я увидел, как Зора обездвижилась, ее лицо отразилось от ее удивления, а кожа превратилась в причудливый сливовый цвет.

На пороге стояла девушка, которую я никогда не видел.

Лицо с солнечными чертами, пепельно-русые волосы, доходившие до плеч, и два полных жизни серых глаза. Она была

его звонкий голос ворвался в офис, как очаровательное цунами.

- Катя, - прошипел мой начальник. "Что ты здесь делаешь?»

«Я пришла к тебе в гости, - сладко щебетала она. "Разве ты не рада видеть меня?»

- Нет, - хмыкнула Зора, но она рассмеялась. Он, должно быть, был на пару лет старше меня, на двадцать один год, и испускал скрюченную дрожь. Она побежала к столу, как будто он был у нее дома, и я последовал за ней галлюцинированным взглядом.

Но кто это был?

"Могу я попрощаться с тазом?»

Ирисы Зоры послали вспышки. И все же, к моему огромному удивлению, она едва не с трудом справилась с этим таким беззаботным молодым человеком.

"Сергей знает, что ты здесь?»

«Некоторый. Он привел меня". Она оперлась локтями о стол, чтобы удержать лицо, и захлопала ресницами так, что меня поразило.

"Катя, я здесь работаю. Я был бы любезен, что ты ... - но он не закончил фразу, что поцелуй в щеку прозвучал по всей комнате. Мы с Зорой застыли, но не Катя, которая ласково хихикала, позабавленная ее реакцией.

"Ты всегда такая серьезная. Разве вы не должны отключиться прямо сейчас? Давай, давай выпьем. Я знаю место, которое вам очень понравится"» Он протянул руку и убрал волосы с ее лица, мягко поправляя их.

Зора даже не посмотрела на нее. Он посмотрел на меня, с его скулами яростного румянца и почти одержимым хмурым взглядом. Был долгий момент, когда я жаждал, чтобы пол поглотил меня. И она, казалось, тоже пожелала этого.

"Мирея".

- Да, я ... я ухожу, - сказала я, указывая на дверь. Я чуть не споткнулся, когда отступил под его разъяренными от смущения глазами.

Катя одарила меня зубастой улыбкой. Затем он повернулся к Зоре, сел на стол и взял мундштук из ее пальцев, чтобы поднести его ко рту.

Я закрыл дверь и оперся на нее широкими руками.

"Вы вместе?- спросил я ее однажды, обращаясь к Андрасу.

-Когда адзастынет» - ответила она.

Да, ну ... теперь все было намного яснее.

На следующий день я прошел мимо своей квартиры и встретил Кармен. Она вернулась из своего короткого отпуска к озеру и держала Олли, одетую в голубое платье, в сморщенных объятиях.

"Ола!- Закричала девочка, заметив меня; я лишь повторяла ей, что меня зовут Мирея, но ей было достаточно увидеть меня, чтобы просиять от восторга.

"Как дела, дорогая?- Кармен улыбнулась мне, потом сменила выражение. Он всматривался в лицо более выдолбленное, чем обычно, в глубокие темные круги. "Ты очень... небо, ты бледная. Ты похудела случайно? У тебя такой измученный вид...»

«Я в порядке, - поспешил ответить я. Это был мой шанс. "Послушай, Кармен, мне было интересно ... могу я зайти с тобой на минутку? Мне просто нужно взять пару вещей, которые я оставил у Андраса"»

На самом деле я боялся, что найду там Коралин, прикованную к нему.

Я не знал, живут ли они сейчас вместе; я просто хотел войти, вернуть то, что осталось от меня, а затем выйти как можно быстрее.

Однако использование Кармен в качестве человеческого щита было не совсем героическим...

"Конечно. Ты держишь меня на минутку?"Олли скользнула мне в объятия, прежде чем я смог ее остановить. Я почувствовал, как она радостно булькает у меня в горле, когда она обнимает меня своими ручками, и ее запах талька проникает в мои ноздри.

Что бы он сделал, увидев свою сестру?

В понимании того, что Ола - это она, а не я?

Я ощутил неожиданный приступ ревности.

Его крошечное присутствие всегда доставляло мне дискомфорт, поэтому я должен был быть счастлив, что он нашел человека, которого всегда искал. Нет?

- Мирейя, - устало повторила я, в свою очередь. Но когда в следующее мгновение Кармен открыла дверь, я застыл, как солдатик.

Я постоял на пороге и заглянул внутрь почти логова какого-то плотоядного существа, ища улики, которые сигнализировали бы мне о присутствии жильцов. На мгновение я даже побоялся найти их на диване, вместе, смеяться и наверстывать упущенное время, но дом казался пустынным.

Серьезно?

Я набрался смелости и вошел.

"Не могли бы вы подождать минуту, пока я пойду и переделаю ее шезлонг?»

Я кивнул в центр гостиной, и Кармен исчезла за дверью в спальную зону.

Я огляделся.

Я не знаю, что я ожидала увидеть. Может быть, ее одежда разбросана вокруг, она только в рубашке и лодыжках фламинго, которая пила кофе на кухонном столе с растрепанными от секса волосами. Или она оседлала его, обнажив спину,собрав волосы.

У меня в горле развязался тугой комок. Настороженный вздох вторгся в меня, и я с облегчением допустила ошибку, о которой сразу пожалела: ослабила бдительность.

"Олимпия!»

Услышав этот голос, я вздрогнул, словно попал в спину пулей. Кровь стекала с лица. Я чувствовал, как каждое окончание моего тела пульсирует миллиардами "нет, нет, нет", которые заставляли меня кружиться с пустотой в животе.

Я нашел ее в дверях, глаза этой томной зелени, рот

вся ее блестящая красота осыпала меня недоверием и беспомощностью.

Я увидел, как она подбежала ко мне и отступила, слова разбились у меня на губах, но Коралина ничуть не заботилась обо мне: с отчаянным импульсом она протянула руки и вырвала Олли из моих рук.

У меня перехватило дыхание. Внезапная резкость, с которой я лишился его мягкого веса, дестабилизировала меня настолько, что я пошатнулся и испытал головокружение.

"О, малышка, моя Олли. Как ты выросла... - я смотрела, как Коралина прижимается к его груди, ладонью к его голове и сомкнутыми веками. Он продолжал убаюкивать ее такой интимной нежностью, что любой растаял бы от волнения, вместо того чтобы раздражаться из-за того, как она ворвалась.

La Ее лицо вздрогнуло, она подняла лицо, смущенная, и посмотрела на нее двумя огромными глазами того же цвета. Я увидел ее недоумение, когда она повернулась ко мне.

Она наконец поняла, что я самозванец.

Что я не был тем человеком, которому она верила все эти месяцы, когда застенчивая я кормила ее чайной ложкой или жаловалась ей на ее брата, зная, что она не может меня понять.

То, что я не была ее сестрой, ее Ола, когда перед телевизором я предупреждал ее о таких идиотах, как принц Дерек, или позволял ей прижаться ко мне, потому что чувство биения моего сердца успокаивало ее.

Что это был не я, когда он любил меня так, как любит небо, никогда ничего не требуя взамен.

Олли снова повернулся к Коралине.

Затем, когда я уже чувствовал, как слезы давят, он протянул ко мне маленькую руку и позвал: «Эйя».

Тишина была очень сильной. Оглушительный.

Я недоверчиво уставилась на нее, уверенная, что я только вообразила это, дыхание куда-то затерялось.

- Эйя... - снова хмыкнул он, блеяв, как ягненок. Напряженные

руки ко мне, высовываясь своим тонким голосом. «Eia… Eia…»

Коралина тоже была расстроена. Теперь он видел меня.

Олли звонил мне. И не потому, что я была отражением ее сестры, а просто потому, что это была я, потому что она научилась любить меня, потому что все это время в глубине души я всегда была...

- Мирея, - произнес кристально чистый голос Коралина. Я едва слышала ее, когда с блестящими глазами поспешила снова приветствовать это нежное тельце в своих объятиях. Олли прижалась ухом к расстроенному оркестру, который был моим биением, и я обернул ее, прижимая к себе, как будто больше не хотел ее отпускать.

"Ты та девушка, которая живет в соседней квартире, не так ли?»

- Я ... - попытался возразить я. Коралина внимательно изучила черты моего лица, и я с трудом уловила характер, который у меня всегда был. - Да, - хрипло сказал я. "Я переехала в первые дни декабря"»

"Я сожалею о прошлой ночи. Надо было представиться как следует, вместо того, чтобы вот так напасть сюда. Я была груба"» Она была утонченной и зрелой, настолько, что я почувствовал себя виноватым. "Я Коралина. Я не видел тебя в последние дни, но мне бы хотелось это исправить. Есть... - колебался он. "Есть ли кто-нибудь здесь с тобой?»

Я сглотнула, когда увидела, что она настойчиво смотрит на мою грудь.

"Дама, которая живет где-то внизу. Кармен. Она часто заботится об Олли, но я думаю, вы знали, что они были вместе».

- Конечно, конечно... - пробормотала она, снова скользнув взглядом по сестре, по тому знакомству, с которым она на меня набросилась. Вблизи она была еще изящнее. Ростом намного выше меня, с тонкими запястьями и двумя модельными ногами, которые делали ее похожей на изящного олененка. Улыбнувшиеся. "В любом случае, приятно познакомиться. Я знаю, что мы не одного возраста, тебе двадцать, верно?»

«Девятнадцать…»

"Черт возьми, ты маленькая!"Он рассмеялся, заразительный смех, который даже осветил жизнь. "Я возраст Андраса. Я должен был уже закончить колледж, но, к сожалению, я пропустил последний год из-за плохого времени...» он прикусил губу. «Я все еще выздоравливаю, но, по крайней мере, я мог снова начать учиться. Дура, я даже не спросила, не хочешь ли ты чего-нибудь выпить ... могу я предложить тебе чай?»

«Вообще-то... - я повернулась к спальной зоне в надежде, что Кармен вернется за Олли, но Коралина направилась на кухню и открыла кладовую, словно у себя дома. Эта легкомысленность заставила меня мрачно сжать сердце.

"Ты учишься?»

Почему он пытался поговорить со мной?

Я не хотел с ней разговаривать, я не хотел ее чаю и определенно не хотел становиться ее другом. Черт!

"Действительно, нет, оставь это в покое. Исследование уже довольно удручающее, и мы не будем об этом говорить... Андрас только и делал, что выдавал себя за ботаника, когда я был здесь. Кстати, вы знаете, почему он поставил пароль на свой компьютер? На днях он мне понадобился для поиска, но он попросил у меня код доступа».

Я сжал губы, понимая, что это, вероятно, произошло из-за меня. После того, как я просмотрел его видео, Андрас, должно быть, установил защиту.

"Вы случайно не знаете, что это такое?»

"Ты должен спросить его, не так ли?- выпалила я, уже на пределе.

Я не мог вынести, что она была так хороша для меня, что она была даже более любящей, чем я представлял ее в своем унынии. Я хотел ненавидеть ее, я хотел иметь право проклинать ее и быть женщиной, которой я не стану даже через сто лет. Черт возьми, это было слишком много просить?

- О, Доброе утро, - поздоровалась Коралина, когда дверь кор-

ридойо открылся, и в гостиной появилась Кармен. Старуха вздрогнула и ахнула, словно увидела нас, но я бросился к ней, чтобы оставить ее, и выскочил оттуда.

Я вел себя как капризничий, но мне было все равно, потому что в тот момент моя больная душа буквально умоляла меня убрать эту великолепную девушку с моих глаз.

Я бежал так быстро, как только мог; я оглянулся через плечо, прежде чем повернуть за угол, но вот судьба нанесла мне удар: я мучительно столкнулся с тем, что казалось трудной и непроходимой горой.

Удар заставил меня отступить; я поднесла руку к щеке, и мне пришлось приподнять голову, чтобы понять, как Ледниковый взгляд смотрит на меня сверху.

Я всерьез надеялся, что это не он.

Возвращение к ее глазам через несколько дней перевернуло все мои тщетные иллюзии.

Мне казалось, что я начала быть невосприимчивой к нему, больше не дрожать в его присутствии, сопротивляться восходу его лица, больше не тонуть в этих адамантиновых радужках, способных лишить меня даже души.

И вместо этого я, как и каждый раз, кристаллизовался, как комар в янтаре, желая, чтобы он снова попросил меня остаться.

На этот раз навсегда.

Андрас разжал веки, сурово; затем, почти рефлекторно, он приложил руку к шнурку ожерелья, как будто хотел убедиться, что я не вижу, что скрывается под шеей рубашки.

Этот жест заставил меня почувствовать себя еще более отвергнутым и отчужденным. Я почувствовал сухую трещину в груди, и, поскольку нет яда хуже боли, эта трещина мгновенно превратилась в страдающую ярость.

"Твоя девушка готовит чай. Лучше не делать этого

подожди, - сплюнул я, давая ему плечо, чтобы преодолеть его. Его голос достиг меня с той же степенью гнева.

"Твой, должно быть, заблудился на улице... Ах, нет. Он слишком занят, вставляя язык тебе в горло, только когда я рядом".

Я яростно повернулась и указала на него пальцем.

"Ты даже не должен был быть рядом!"я обвинил его. "Но ясно, что ты не умеешь их делать!»

- О, ты очень хороша, - прорычал он на меня. "Разве ты не вышла из гостиной моего дома, где я живу с сестрой?»

"Какой из двух? Та, которую ты трахаешь, или та, о которой ты заботишься? Знаешь, я их путаю"»

Его глаза загорелись гневом. Челюсти грозили послать искры, и он подошел ко мне так близко, что я почувствовала, как угрожающе дрожит воздух.

«Уйди и живи в другом месте, - прошипел Андрас с такой злобой, что, казалось, хотел снести меня. "Так что ты будешь рядом со своими друзьями, особенно с тем, кому ты разбросаешь одежду по дому, когда раздеваешься"»

Мы вытаскивали все обиды друг друга, разрывая осколки друг друга в надежде увидеть, как мы истекаем кровью. Когда мы вернулись к этому?

"Лучше с ним, чем с тем, кто не может отличить даже свою жалкую, большую любовь от своей соседки».

"Иди к черту, Мирея. В тот день, когда ты исчезнешь из моей жизни, я откупорирую чертов запас, - прошипел он мне в лицо,заставив меня вздрогнуть. Мы всегда были экспертами, которые причиняли нам боль.

Больше, чем мы делали все остальное.

Но правда заключалась в том, что, когда мы вместо этого делали добро, мы даже исцеляли себя от ран, которые мы не нанесли себе.

Наши тревоги утихли, и мы в конечном итоге угадали форму наших шрамов, как будто это была игра

облака. Мы стояли, наблюдая, как они плывут, угрожая превратиться в тайфуны, но нам было достаточно оставаться рядом, чтобы жить в шторме.

А потом из этой измученной земли родилась улыбка. Они рождались шуткой, дразнящими, надутыми, чтобы притворяться, просто чтобы поцеловаться. Рождались шепчущие признания и мужественно выплевываемые чувства, потому что требуется определенная сила, чтобы полюбить себя своими недостатками, но все же требуется больше, чтобы полюбить других.

И я ... я сделал это.

Я любил их всех.

Бескомпромиссно.

Андрас пожал плечами и ушел. Пол, казалось, дрожал при его прохождении, когда он уходил от меня, окаменев от моих страданий. Я повернулся и сделал то же самое, пожирая коридор в диаметрально противоположном ему направлении.

Холодный вечерний воздух ущипнул меня за лицо; дорога перед воротами была пустынна, за исключением черной машины, стоявшей у тротуара.

Я свернул в переулок, чтобы добраться до ближайшей станции метро, когда внезапно сидерический, пещерный голос застыл у меня в жилах.

Я резко остановился, все еще склонив голову.

Хватит травм на сегодня.

Но когда я обернулся, с холодным сердцем и ужасом, пойманным на дыхании, я понял, что это еще не конец.

Потому что за моей спиной стоял последний человек, которого я когда-либо ожидал встретить.

Единственная, кто мог смотреть на меня с отвращением в глазах и свирепостью в улыбке.

"Добрый вечер, мисс Викандер".

Эдельрик Йорданов.

Отец Андраса.