Башни Латераны 4

Глава 19

Глава 19

Солнце садилось за холмы, окрашивая небо в багровые и золотые тона, взятая крепость стояла темной громадиной, господствуя над долиной, у ее подножия армия раскинула лагерь.

Хоэнвальд сдался — сине-золотые знамёна Арнульфа уже развевались над тем, что осталось от надвратной башни, и в пробитую стену входили обозы с провизией и инженеры, которые будут восстанавливать стены и укрепления. Война катилась дальше, оставляя за собой развалины и могилы, но сегодня — сегодня можно было передохнуть.

Лагерь раскинулся ровными рядами палаток, и между ними горели сотни костров, над которыми поднимался дым и запах готовящейся еды. Где-то стучали топоры — инженерные роты рубили лес для частокола, хотя вряд ли кто-то всерьёз ожидал нападения этой ночью. Где-то ржали лошади, звенело железо, перекликались часовые. Обычные звуки армейского лагеря, ставшие за последние месяцы такими привычными, что Лео уже не замечал их — как не замечаешь биение собственного сердца.

Но сегодня их десяток был освобождён от рутины. Никаких караулов, никакого рытья отхожих мест, никакой заготовки дров. Маленькая милость от командования, признание их заслуг, того факта, что от сотни двадцати пехотинцев, которых выставили приманкой на том холме, осталось меньше половины. Тех, кто выжил, решили не трогать хотя бы до утра.

И конечно же, двойной паёк солдатского счастья.

Мартен вытащил внушительную флягу, полученную у ротного каптенармуса, и потряс ею над костром, чтобы все услышали плеск.

— От Его Величества Арнульфа, да продлятся его дни, — объявил он с кривой усмешкой. — Лично нам, за доблесть и мужество. Ну, и за то, что не сдохли, пока нас топтали, как мышей в амбаре. Не какая-нибудь кислятина и не дистиллят от армейских алхимиков, а самый настоящий бреннивен с северов. Прозрачный как слеза юной девочки на сеновале после первого раза. Крепкий как удар коленом. Тридцать оборотов.

— Пережжённое вино скандов? — поднимает голову Фриц: — ты смотри-ка, ценит нас король. Давненько я такого не пробовал…

— Давно пора, — отзывается Лудо, протягивая руку. — Гони сюда, Старый, я первый.

— Размечтался. — Мартен отвёл флягу в сторону. — Кто в бою первый, тот и пьет первым. Болтун! С тебя начнем. Давай сюда свою кружку, фляга тяжелая…

— Я тоже дрался! — возмутился Лудо.

— Почему-то в бою тебя никогда не видно и не слышно путем. Зато как глотку на привале драть, так ты первый. — проворчал Мартен, наливая крепкого бреннивена в подставленную кружку.

— Ну так ты слепой, Старый, вот и не видишь ни черта впереди себя. — говорит Лудо: — хотя конечно Болтун у нас отличился. Сам видел, как он под коня с «крысодером» нырнул… думал стопчут парня ни за грош, ан нет. Сидит вон и даже кружку тянет…

— Болтун молодец. Лихой боец. Лишнего не говорит, а двоих рыцарей спешил. — говорит Мартен, протягивая полную кружку молчаливому Томасу: — на вот, пей. Заслужил.

Молчун принял кружку двумя руками, так же молча — сел на место и отхлебнул глоток, глядя в пламя костра.

— Как всегда красноречив. — хмыкнул Лудо. Парни засмеялись — устало, хрипло, но засмеялись. Фриц покачал головой, Никко хмыкнул, даже сам Томас издал звук, который при большом воображении можно было принять за смешок.

Лео сидел чуть в стороне от остальных, привалившись спиной к колесу телеги. Тело болело. Руки, плечи, спина — всё ныло, как после тяжёлой работы, хотя бой длился от силы полчаса. Но это был другой вид усталости, не та, что приходит после марша или рытья траншей. Эта усталость сидела глубже, в костях, с ней нужно было переспать, чтобы перестало ломить кости.

Он смотрел, как Мартен наполняет кружку Йохану. Смотрел, как Йохан пьёт, что-то говорит про то, что «у нас в деревне и не такое пили». Потом — дальше по кругу, и Лео знал, что скоро дойдёт до него. Двойной паёк выпивки, то, что нужно сейчас.

Вокруг них, у соседних костров, сидели другие десятки — те, что уцелели. Некоторые костры горели тускло, почти без людей вокруг. Третья рота потеряла больше всех — приняла на себя главный удар кавалерии. От некоторых десятков осталось по три-четыре человека, и они сидели теперь, сбившись вместе, как бродячие псы, потерявшие стаю.

Тем временем Мартен наполнил следующую кружку и протянул Фрицу.

— Держи. Ты тоже не сплоховал.

Фриц молча принял, кивнул и отошёл к своему месту у костра. Лицо у него было каменное.

Кружка пошла дальше — Никко, потом Лео. Бреннивен обжёг горло и упал в желудок тёплым комком. Хорошая штука. Не армейское пойло, от которого слепнут и блюют, а настоящее скандское пережжённое вино, которое в Тарге стоит дороже чем крепленое вино или местный эль. Лео сделал ещё глоток, почувствовал, как тепло разливается по телу, откинулся назад.

— А у нас в деревне, — начал Йохан, отхлебнув глоток из кружки, — не хуже пойло было. Конечно, не бреннивен северный, но тоже под двадцать оборотов, а то и больше. Старый Кривой Ханс сливовицу гнал, он вообще-то обычно больше по можжевеловке, но и сливовицу тоже гнал. Его жена в город отправила чтобы он коров продал. Так он старый перегонный куб у одного алхимика на городском базаре купил и сказал, что надоело ему выпивку покупать, будет сам теперь делать и продавать. Винокурню сделает и разбогатеет сказочно, начнут у него все выпивку покупать. Но сначала нужно рецепт найти верный, потому как в сливовице что из-под Куроново какой-то секретный ингредиент есть, она вроде и сладенькая, и кислая одновременно и в голову бьет и ноги отнимаются. Ежели добренько так выпить, так и до ветру не сходишь потом, будешь в хате сидеть и не встанешь…

— Разбогател? — спросил у него Фриц.

— А?

— Кривой Ханс — разбогател?

— Какое там… — машет рукой Йохан: — он же пробовать начал. То так сварит сливовицу, то эдак. Потом стал ягод добавлять. Появились можжевеловка, смородиновка, красноягодовка, яблоновка и грушевка. Медовуху варил, варенье скупил по округе, совсем с ума сошел старик. Собрал таких же пьяниц как он сам, назвали они себя «дегустационным клубом» и заседали каждую пятницу, рецепты пробуя. Какие тут деньги, если все что он варил — тут же и выпивали. Баба его вой подняла, мол в доме ничего не делает, днями пропадает в своей комнате с перегонным кубом, деньги все на сырье и дрова тратит, постоянно пьяный… а тут еще дочку замуж выдавать надо, где приданое брать?

— Не разбогател значит. — хмыкает Фриц: — а жаль.

— Так потом к нему мытарь пришел. — говорит Йохан: — оказывается на перегонный куб налог есть… и бумаги нужно было справить, патент чтобы выпивку крепче десяти оборотов гнать. Ну ясно дело, слово за слово и Кривой Ханс мытаря можжевеловкой угостил. Попробовать. Потом — яблоновкой, грушевкой, красноягодовкой и смородиновкой. А как они до медовухи дошли так мытарь уже лыка не вязал, повязал себе на голову платок, портки скинул и в таком виде пошел к вдове Линдсберг, что через улицу живет, а той вдове почитай лет семьдесят точно есть. Старая как увидела мытаря в таком виде, так хвалу Триаде вознесла. С тех пор мытари к Хансу не ногой. От Инквизиции правда кто-то приходил, но закончилось все точно так же, начали с можжевеловки, а там покатилось… правда в конце братья Веры к старой вдове не пошли, а устроили теологический диспут на тему разногласий по поводу Святого Августина и передрались все. Кровищи было! Весь двор кровью залили, расквасили кому-то нос, а кому-то голову кружкой проломили…

— И что с ним случилось? — подается вперед Никко, отставив в сторону свою кружку.

— С кем? — не понимает Йохан.

— Ну с твоим другом, этим Кривым Хансом!

— Какой он мне друг! — отмахивается парень: — да я с ним рядом срать не сяду. И… чего с ним сделается… наверное и сейчас живет и можжевеловку свою гонит… старый пердун.

Йохан вздохнул, отхлебнул из кружки и замолчал. Ненадолго — Лео знал, что через пять минут он снова начнёт какую-нибудь историю про свою деревню. Но пока — тишина, треск костра, где-то неподалеку — негромкие голоса над костром, звяканье железа.

Мартен снова наполнил кружку и посмотрел на новичков, которые сидели чуть поодаль.

— Оратор, — позвал он. — Иди сюда, выпей.

Ганс вздрогнул, услышав новое имя, но поднялся и подошёл. Взял кружку обеими руками, сделал глоток. Закашлялся — бреннивен был крепкий. Парни усмехнулись, но беззлобно.

— Эй, Вонючка! — крикнул Лудо второму новичку. — Тебе тоже положено. Или ты ждёшь, пока мы всё выпьем?

Вилли дёрнулся, как от пощёчины. Но встал, подошёл, взял кружку, которую протянул ему Мартен. Выпил молча, одним глотком, не поморщившись. Вернул кружку и сел обратно на своё место.

Никто ничего не сказал. Клички прилипли — просто и буднично, как грязь к сапогам. Завтра уже никто не вспомнит, что одного звали Ганс, а другого — Вилли. Оратор и Вонючка. Так оно и будет.

Лео откинулся назад, прислонившись затылком к ободу колеса. Бреннивен делал своё дело — тепло разливалось по телу, притупляя боль в мышцах, размывая острые края воспоминаний. Но не до конца. Не совсем.

Он смотрел на огонь и видел другое пламя — двенадцать огненных шаров, летящих над головами, рёв и жар, столб огня над крепостной стеной. Видел железную стену, несущуюся на них через поле. Видел рыцаря, который замахивался топором, примериваясь к броску.

Видел рыжие волосы, шевельнувшиеся от порыва воздуха, когда топор прошёл мимо.

Он не думал тогда. Просто сделал. Рука сама потянулась к кругу на груди, мана потекла наружу, воздух дрогнул. Несколько дюймов. Разница между жизнью и смертью — несколько дюймов.

Магистр Элеонора научила его этому кругу. Давно, в другой жизни, когда он ещё верил, что станет магом. Воздушный щит, простейшее защитное заклинание, первое, чему учат в Академии. «У тебя не хватит силы на полноценный щит», сказала она тогда, «но отклонить стрелу или нож — сможешь. В исполнении этого заклинания важна не сила, не количество энергии, а скорость и точность.».

Он успел.

Странно, подумал Лео. Совсем недавно он резал глотки в подворотнях Тарга за серебро и «чтобы знали». Больше года назад — бежал из Вардосы с телегой, в которой спрятал тело Алисии. Еще два года назад он был сыном плотника, который по королевской квоте одаренным устроился в Академию на первый курс… безнадежно влюбленным в Алисию, такую светлую и добрую девушку, дочку Генриха Торговца, главы Малой Торговой Гильдии.

Он поднял голову и всмотрелся в темное небо, усыпанное светлячками звезд. Триада, в кого я превратился…

Видела бы меня сейчас Алисия — что она бы сказала? Наверное, испугалась бы. Грязный, вонючий, в броне и с мечом. Совсем не похожий на прежнего Лео, которого она знала по коридорам Академии. А вот Беатриче… та бы не испугалась. Ее вообще мало что пугало. Она бы поняла. Алисия была тепличным цветком… подумать только — покончила с собой из-за этого напыщенного идиота Теодора. Беатриче нипочем бы так не поступила. Она бы пошла и отрезала Теодору яйца. И вырезала глаза. А потом… потом бы помочилась в пустые глазницы и отправилась в ближайший кабак — нажраться от души и трахнуть кого-нибудь, подвернувшегося под руку и неважно, мужчину или женщину. Такой он ее помнил…

Не везет мне с женщинами, подумал он, видать судьба такая.

— Виконт, — голос Мартена вырвал его из раздумий. — Ты чего там, заснул?

— Лучше заснуть чем вашу болтовню слушать, — ответил Лео: — кто-нибудь заткните уже Йохана.

— О чем задумался?

— Да об девушке одной. — признается Лео: — знал ее. Она вроде как утопилась из-за того, что один урод ее обрюхатил и бросил.

— У нас в деревне… — начал было Йохан, но Мартен положил ему руку на плечо и покачал головой.

— Помолчи, Йохан. — сказал он: — дай Виконту сказать.

— Да там и рассказывать то нечего. — пожимает плечами Лео: — девчонку жалко. Просто… раньше я верил тому, что она утопилась… а потом повидал немного, умом пораскинул. Не могла она утопиться, не в ее характере. Эта сволочь Теодор ее утопил. Найти бы урода…

— Кому суждено встретиться — те обязательно встретятся. — говорит Мартен: — ты главное не забудь.

— Он, кстати, скорее всего в армии у Гартмана служит, все же дворянин. — говорит Лео: — Теодор фон Ренкорт… отпрыск графского рода фон Ренкорт. Обязан служить.

— Глядишь и свидишься. Рассчитаешься. — говорит Мартен: — а я-то гадал, чего ты в армию пошел… у тебя ж род благородный, но ни коня, ни доспеха, ни свиты. Пришлось в пехоту идти, да?

— У нас в деревне тоже один такой был. — кивает Йохан: — Зденек, батрак что на мельнице у Костовичей работал, повадился он за девками что на речке купаются подглядывать, так местные ребята его поймали и надавали таких тумаков, что у него один глаз слева направо косить стал. А Зденек зло затаил и с того вечера стал тех кто его поколотил поодиночке вылавливать и колотить. Все бы ничего, но старший Мольтке жеребца объезжал на отцовском выпасе у леса и тот понес, да прямо в лес, напоролся Мольтке на ветку, да слетел с коня. Да так неудачно, что шею сразу двух местах сломал, когда его в гроб клали — пришлось голову проволокой прикручивать, уж больно она болталась, совсем как яичный желток если всмятку сварить. А Зденек успокоиться никак не может, мести жаждет. Всех уже поколотил, только Мольтке остался, а Мольтке схоронили уже. Другой бы кто сдался да плюнул, а Зденек не такой был. Целеустремленный парень. Дождался он ночи, взял лопату, пошел и выкопал гроб, крышку открывает, а там не Мольтке, а девка с хутора что за два дня до того померла. Перепутал могилы, земля свежая… выкопал потом Мольтке и давай его бить, дескать получай за тот раз…

— Вот идиот. — хмыкнул Фриц: — у тебя в деревне все такие стукнутые?

— Хорошая у меня деревня. — говорит Йохан: — а ты по Зденеку всех не ровняй. Вот был у нас один такой умник…

Лео усмехнулся, слушая нескончаемые истории Йохана. Отпил из кружки, добивая свою порцию. По телу разлилось тепло.

Послышались шаги в темноте. Негромкие голоса — женские.

Парни насторожились. Лудо первым повернул голову, прищурился, вглядываясь в полумрак за пределами костра.

— О, — сказал он. — Гляди-ка. К нам гости.

Из темноты вышли две фигуры в синих плащах. Первая — высокая, широкоплечая женщина лет сорока, с короткими седеющими волосами и властным лицом. Лео узнал её — Хельга, старшая магесса, та самая, что командовала залпом. За ней, чуть позади, шла Кристина.

Маги держались в отдельной части лагеря, за частоколом и охраной — там были шатры, не палатки, и горячая вода для умывания, и много чего ещё, чего простым солдатам не полагалось. Другая каста. Другой мир. И женщины там — больше половины, говорили. Неудивительно, что две из них не рискнули идти через солдатский лагерь поодиночке, даже ночью, даже после победы. Особенно после победы — солдаты пьяны, возбуждены, празднуют. Всякое может случиться.

Мартен поднялся первым.

— Благородные дейны, — сказал он, и в голосе не было ни насмешки, ни подобострастия, просто уважение. — Чем обязаны?

Хельга окинула их костёр быстрым взглядом — бреннивен, кружки, усталые лица. Кивнула, словно одобряя.

— Десятник Мартен, — сказала она. — Ваш десяток был приставлен к защите мага Кристины фон Ризен. Она хотела поблагодарить вас лично.

Она чуть отступила в сторону, пропуская Кристину вперёд.

Рыжая магичка выглядела лучше, чем днём — бледность ушла, тёмные круги под глазами почти исчезли. Но царапина на щеке осталась, тонкая тёмная линия на светлой коже. Она стояла прямо, сложив руки перед собой, и смотрела на солдат у костра — спокойно, без высокомерия, но и без робости.

— Вы сегодня держали строй, — сказала она. Голос был негромкий, но чёткий. — Держали, пока мы накачивали круги. Без вас мы бы не успели дать залп. Спасибо.

Парни переглянулись. Лудо открыл было рот, но Фриц пихнул его локтем в бок, и тот промолчал.

— Работа такая, госпожа, — сказал Мартен. — Вы бьёте, мы прикрываем. Всё просто.

Кристина кивнула. Потом её взгляд скользнул по лицам — Фриц, Никко, Томас, Йохан, новички — и остановился на Лео.

— И отдельно, — сказала она, — спасибо тебе. За топор.

Все головы повернулись к Лео.

Он почувствовал на себе взгляды — удивлённые, любопытные. Лудо приподнял бровь. Мартен чуть прищурился.

— Не за что, — сказал Лео, вставая и отряхивая штаны. — Просто повезло оказаться рядом.

— Повезло, — повторила Кристина, и в голосе её было что-то странное. Не насмешка, не недоверие. Что-то другое. — Да. Наверное.

Она смотрела на него ещё мгновение — запоминающе, цепко. Потом отвернулась к Хельге.

— Пойдём. Уже поздно.

Старшая магичка кивнула, но перед тем как уйти — повернулась к Лео.

— Ты одаренный. — сказала она утвердительно: — почему не достиг Круга? Хотя бы первого?

— Обучался в Академии. Слишком бесталанный, благородная дейна. — ответил Лео, наклонив голову.

— Есть поручение от Короля — создать новый вид войск. Мобильная артиллерия. — говорит старшая магесса: — там нам пригодятся люди, которым хотя бы не придется объяснять, что и как работает. Ваш десяток перейдет под мое командование. И… я слышала, что ты из тех самых де Маркетти?

— Да, благородная дейна.

— Судьба плетет кружева… — старшая улыбнулась уголками рта: — что же… добро пожаловать в новый отряд. Нам еще надо придумать грозный девиз и яркий герб с символом, что-нибудь вызывающее как все мужчины любят… а пока — добро пожаловать… кузен.

Она окинула костёр последним взглядом, развернулась и двинулась обратно в темноту. Кристина пошла за ней, и синий плащ мелькнул в отблесках пламени, прежде чем обе фигуры растворились в ночи.

Несколько секунд у костра стояла тишина.

Потом Лудо сказал:

— Кузен⁈