Бес Славы

Глава 24

Стася

Привычка просыпаться рано не проходит и в городе. На часах семь утра, а я уже бодра и готова к подвигам. Но решаю поваляться еще часик, просто так, без сна и с ленью.

В квартире, на удивление, тихо. Лишь из комнаты Надежды Ивановны слышится сопение – его я слышу, проходя мимо двери хозяйки квартиры. Миша и Маша, судя по обуви в прихожей, тоже дома и тоже спят. И я тихо, как мышка, направляюсь в ванную. После водных процедур иду на кухню. Закрываю поплотней дверь и наливаю полный чайник. Он кипит довольно шумно. И, видимо, он, чайник, своим шумом будит Надежду Ивановну.

– Ранняя ты пташка, Станислава, – подмечает она, кутаясь в халат и потирая ладонью глаза.

– Простите... – извинительно произношу я.

– Ничего-ничего, все нормально. Мне все равно сегодня в собес, буду там скандалить, – чередуя улыбку и зевание, говорит хозяйка и идет в сторону санузла.

Возвращается быстро, я только и успеваю разлить чай по двум кружкам. Надежда Ивановна сначала садится за стол, а потом резко поднимается, подходит к холодильнику, из которого достает кольцо вареной колбасы. Нарезает ее, хлеб, кладет все в тарелку и ставит на стол.

– Угощайся, – говорит она.

Киваю в знак благодарности и формирую себе бутерброд.

– У тебя какие планы на сегодня? – вполне обыденно интересуется она.

– Хочу в медицинский колледж съездить, узнать, какие предметы надо сдавать при поступлении. Потом в книжный, за литературой, чтобы начать готовиться... ну а вечером на работу.

– Похвально, – кивает Надежда Ивановна. – Хорошая ты девка, Станислава. И Фаине понравилась.

Мне приятно слышать такое. Ведь за последний год в свой адрес я слышала совсем другое.

Позавтракав, мы убираем со стола и расходимся по своим комнатам. Я одеваюсь, собираю сумку и вскоре вновь покидаю комнату. Причем одновременно с соседями: Миша и Маша, поздоровавшись хором, вместе идут в ванную, а Надежда Ивановна, как и я, направляется к входной двери.

На улицу мы выходим вместе. Женщина рассказывает мне, как доехать до колледжа, а затем из него – в книжный.

Суровый охранник колледжа не хочет пускать меня внутрь, мол, рано еще для абитуриентов. Но я его уговариваю. Общаюсь между лекциями с первокурсниками, узнаю про предметы. Даже с одним преподавателем удается поговорить – он и советует мне литературу. В колледже мне нравится, да, пожалуй, я представляю себя здесь. Я хочу здесь учиться.

Узнав все необходимое, я еду в книжный. Нахожу там нужные книжки, но после еду не в квартиру Надежды Ивановны. Мне хочется посмотреть город, точнее его центр. Времени еще много до работы.

Вот о ней я стараюсь не думать со вчерашнего вечера. И дело не в том, что меня пугает труд. Меня пугает и очень беспокоит тот, который будет мне за этот труд платить.

Матвей... Георгиевич. Высокий, симпатичный, властный и серьезный. Обладатель голубых глаз, при взгляде в которые меня бросает в дрожь, которые мне напоминают ту жуткую ночь... преследуют? Мерещатся во всех похожих?

Ну не могут это быть те глаза! Не могут они принадлежать тому, которого я заочно ненавижу.

Или могут?

Нет. Это совпадение было бы слишком злой насмешкой судьбы. Подумаешь, голубые глаза у человека…

Столько времени прошло, но мне кажется, что та ночь будет меня преследовать всю жизнь. Я выдыхаю, на секунду прикрыв глаза, и опускаюсь на лавочку неподалеку. Нет, хватит… Я начинаю с чистого листа. И для начала куплю себе мороженое. Начинать – так с маленького удовольствия.

Но только я подхожу к маленькому магазинчику через дорогу, как слышу:

– Стася?

Оборачиваюсь машинально, хоть и понимаю, что вряд ли это обращаются ко мне. Я в этом городе никого не знаю. Но оклик именно в мою сторону. В нескольких шагах от меня стоит Наташина сестра, Катя, и удивленно улыбается. Я вздыхаю и говорю:

– Привет.

– А я-то смотрю и думаю: ты или не ты.

Лучше бы не я. Но только собираешься начать все сначала, как кто-то напоминает о прошлом.

– Как дела? – вежливо спрашиваю, поддерживая беседу и думая, как быстрее уйти.

– Ничего, – пожимает плечами Катя. – А ты какими судьбами? По делам?

– Поступать приехала, – коротко отвечаю.

Наверное, Натаха не успела поделиться событиями, произошедшими за год, с сестрой. Может, оно и к лучшему. Да, определенно к лучшему.

– Как Наташкина свадьба прошла? А то я в Турцию укатила, а они так неожиданно решили пожениться. Залет, не иначе.

Натаха замуж вышла? За кого? Я-то сидела дома в деревне и ничего не знала, а бабушка даже не сказала. И тут же от догадки вязкий ком подкатывает к горлу. Митя… Скорее всего, он. Значит, утешила подруга, как и обещала.

Странно, но ревности я не чувствую. Только обиду, что Наташка ничего не сказала, не предупредила хотя бы… А должна была? Не знаю, но я бы сделала именно так.

– Не знаю, – улыбаюсь натянуто Кате и добавляю: – Извини, мне пора на работу.

– Приятно было встретиться, – бросает она мне в спину.

Я поворачиваю голову и киваю с улыбкой.

Мороженого уже не хочется. Снова одолевают непрошеные мысли, пока я иду домой, пока собираюсь на работу, пока еду к дому Матвея Георгиевича.

Наташа и Митя… Не знаю, почему я решила, что это именно он, но как будто знала. Чувствовала. Но мне все равно. Вот честно. Просто неожиданно как-то новость свалилась. А Митя так быстро забыл, нашел утешение в объятиях моей подруги. Она-то явно не томила его, пустила к телу до свадьбы. И Катя сказала про залет. То есть, как я поняла, это беременность. Пусть будут счастливы. У меня нет ни злости, ни ненависти.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Работа по дому отвлекает на время, пока я не слышу хлопок двери. Хозяин вернулся. И вмиг ладошки покрываются липким потом, а по спине бегут мурашки. Да что же это такое?

Он же меня уволит, подумает, что я растяпа. Вот уже ложка падает, вот уже я цепляюсь ногой за стул. Ой, его же надо встретить, как вчера это делала Фаина Егоровна. Господи, и в глаза ему посмотреть…

Я выхожу в коридор, практически не чувствуя пол под ногами. Хозяин дома стоит ко мне спиной, закрывая в этот момент входную дверь.

– Добрый вечер, Матвей Григорьевич, – произношу я.

– Георгиевич, – поправляет он. Мысленно прикусываю себе язык и, опустив глаза, говорю:

– Простите...

– Ничего страшного, – он подходит ко мне. И я невольно поднимаю лицо...

Вижу сияние льда. Настолько колючего, что и мне становится морозно.

Никогда я не ругалась матом, хотя слышала многое и разное. И вот все оно сейчас разом пробегает в голове.

Глаза!

Голубые!

Холодные...

Такое ощущение, что в них нет жизни.

Такое ощущение, что это их обладатель виновен в жизни, зародившейся тогда во мне.

Это он?

Он! Он! Он!

Я могла ошибиться вчера, но сегодня понимаю и чувствую – это тот человек, сломавший мне жизнь.

И вот так нас свела судьба?!

– Что с тобой, Слава? – спрашивает хозяин и касается моего локтя. Понимаю почему – я стою, упершись в деревянную тумбу. Потому что ноги подкосились.

– Скажите, у вас же есть машина? – зачем-то спрашиваю я.

– Конечно, есть, – фыркает он.

– Какая?

– Черный мерс внедорожник.

Ответ бьет по ушам. Перед глазами всплывает эта машина. Там, на проселочной дороге.

– Покататься хочешь? – язвительно звучит вопрос.

Качаю головой. Мой локоть отпускают. Мужчина проходит в гостиную, на ходу расстегивая рубашку. Провожаю взглядом. Делаю шаг и вижу, как рубашка сползает с мужских плеч. А на одном из них – узор. Татуировка.

Я не могу пошевелиться. Ноги не держат, перед глазами все плывет… Я слышу звук, понимаю, что это я падаю в обморок, но не чувствую боли от удара, потому что вся она в груди.

Прихожу в себя медленно. Сразу начинается покалывание в кончиках пальцев, пытаюсь сглотнуть, но сухое горло просто режет как ножом, а потом только открываю глаза… Сразу же натыкаюсь на ледяной вопросительный взгляд и пытаюсь сбежать, спрятаться. Но с одной стороны надо мной стоит Матвей Георгиевич, а с другой – спинка дивана. Я, как загнанный зверек, забиваюсь в угол, поджав ноги и уткнувшись подбородком в колени.

– Ты чего?

Да, теперь я узнаю и его голос.

Не могу сказать ни слова.

Матвей Георгиевич потирает задумчиво затылок и снова спрашивает:

– Болеешь?

Я отрицательно мотаю головой.

– Устала?

Снова мотаю.

– Беременна?

В ужасе поднимаю на него глаза и наконец-то выдавливаю:

– Нет.

– Меня боишься?

И я как-то машинально киваю, а потом спохватываюсь:

– Нет, просто…

Просто ты сломал мне жизнь. Вот и все.