Бес Славы

Глава 30

Стася

Меня накрывает истерика.

Да такая, что я сама от себя не ожидала.

Бедный мой ребенок! Представляю Марту, маленькую, хрупкую, беззащитную, кашляющую и с температурой – и у меня самой температура поднимается, а перед глазами все плывет. И от накатывающих слез, и от нервов.

Так, собраться! Еще лекарство надо купить, хорошо, что название записала, а то понимаю – уже забыла. А бабушке перезванивать как? Она ж с соседкиного номера звонила. Себе телефон покупать отказывается, говорит, что на другое деньги нужней и важней.

– Готова, поехали? – спрашивает Матвей Георгиевич. Я киваю. И продолжаю удивляться его альтруистичному позыву. Никогда бы не подумала, что он вызовется помочь. Нет, он человек вроде неплохой. Но кто ему я? Кто ему мой ребенок... ой. Так-то Марта его дочь, конечно. Только он об этом не знает. Поэтому и странно.

Мы выходим из дома, и Матвей Георгиевич, бросив мне:

– Жди здесь, – идет в гараж. Заходит и буквально через минуту ворота гаража открываются и из него выезжает автомобиль. Большой. Черный. Мерседес. Тот самый. Но видеть его уже не страшно. Он всего лишь помощник, средство передвижения.

Согнувшись в салоне, Матвей Георгиевич открывает мне пассажирскую переднюю дверь. А я, наклонившись, спрашиваю:

– А можно мне сзади?

Он усмехается:

– Любишь сзади?

Я не обижаюсь на его усмешку, наоборот, почему-то мысленно соглашаюсь, что мой вопрос прозвучал двусмысленно. Поэтому ничего не отвечаю и сажусь спереди.

Мы выезжаем на улицу.

– В аптеку еще надо... – произношу я. Матвей Георгиевич задумчиво кивает.

И вскоре мы тормозим у торгового центра. Аптека в нем располагается почти сразу возле входа. Матвей Георгиевич зачем-то идет со мной. Я занимаю очередь, в которой два человека, а мой работодатель прогуливается вдоль стеллажей, разглядывая витрину.

Очередь доходит до меня. Я молча протягиваю фармацевту листочек с названием лекарства.

– Рецепт от врача, – говорит мне женщина.

– Так... нет... – теряюсь я, а потом пытаюсь объяснить: – Понимаете, ребенок в деревне, с бабушкой...

– Я не могу дать вам это лекарство без рецепта.

– Но как же, – чувствую, как слезы вновь накатывают. – Неужели ничего нельзя сделать?

Женщина за прилавком равнодушно качает головой.

Матвей Георгиевич все слышит и велит мне:

– Слава, подожди на улице.

Я открываю рот, чтобы сказать что-то, но не решаюсь, видя выражение лица мужчины. Молча иду к выходу. А там, за дверью, пытаюсь разглядеть все происходящее в аптеке через полупрозрачную дверь. Тщетно. Вижу только спину Матвея Георгиевича. Еще вижу, как он лезет в карман и достает из него кошелек. И тут же резко разворачивается и идет ко мне, держа в руках упаковку.

– Вот, – говорит он мне и отдает нужное лекарство.

– Спасибо, – отвечаю.

Опять садимся в машину и быстро едем. Проехав минут пятнадцать, я вдруг соображаю, что не назвала мужчине адрес. Однако, посмотрев по сторонам, понимаю, что едем мы в правильном направлении.

Помнит? Неужели?

– Как дочку зовут? – спрашивает вдруг Матвей Георгиевич.

– Марта.

– Красиво, – кивает он. – Сколько ей?

Этот вопрос немного пугает... хотя, вряд ли он предположит что-то, узнав возраст ребенка.

– Почти три месяца.

– Малышка совсем, – подмечает он. – Не страшно было оставлять такого маленького ребенка?

– С бабушкой – нет, – отвечаю. – Да и выхода не было. Нужны деньги.

– А папаша ее где?

Вот он, второй вопрос, пугающий меня. Как? Как на него отвечать?

– Нет его, – произношу я тихо, отворачиваясь к окну.

– Бросил?

Я молчу. Напрягаюсь, сжимаюсь вся, боясь признаться. Вот сейчас, взять и сказать: всего одна ночь, не первая такая в вашей жизни, зато первая в моей, самая страшная в моей судьбе, проклятая не раз... и на свет появилась девочка с вашими глазами... плод нелюбви.

– Вообще, девочки – это здорово, – весело заявляет Матвей Георгиевич, наверное, почувствовав мое напряжение. – Я бы тоже хотел дочку.

Сердце екает. Потом резко замирает и начинает противно стучать в ушах. Поворачиваюсь, внимательно смотрю на мужчину.

– Почему? – спрашиваю я сипло.

– Они лучше мальчиков! Еще вырастет таким же оболтусом, как и я. Нет, девочки тоже могут быть разными… Шлюх я видел предостаточно. Но они такие забавные, когда маленькие. На принцесс похожи. Главное, чтобы принцессами и оставались.

Господи! Он даже улыбнулся, произнося последнюю фразу. Непривычно видеть его таким. Словно сейчас рядом со мной сидит другой человек. А может, я просто мало и плохо его знаю?

– Почему вы мне помогаете? – спрашиваю после затянувшейся паузы, переварив все, сказанное ранее.

– Ты помогаешь мне, я – тебе, – пожимая плечами, отвечает Матвей Георгиевич. – Кстати, звони пока Шурику, чтобы ничего не заподозрил.

Я киваю и достаю телефон. Нахожу нужный номер и, уже не ожидая просьбы, ставлю сразу же на громкую связь. Саша отвечает почти сразу и кричит сквозь музыку на фоне:

– Перезвоню через пару минут.

Не успеваю ничего ответить – звонок прерывается.

– В клубе бухает, – говорит Матвей Георгиевич. – Сейчас выйдет на улицу и перезвонит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Да, телефон в руках начинает вибрировать через минуту. Я отвечаю и снова ставлю на громкую связь.

– Ну что, Слава? – спрашивает Саша и шумно выдыхает в трубку, скорее всего, дым от сигареты.

– Матвей Георгиевич сегодня вернулся как обычно. Один. По телефону в моем присутствии ни с кем не разговаривал.

– Это все?

– Все, – выдыхаю я.

– Слава, а что так фонит? Ты не на громкой связи случайно?

Телефон почти выскальзывает из вспотевших ладоней. Я затравленно смотрю на Матвея Георгиевича, и он показывает указательным пальцем на ухо. Наверное, в стрессовой ситуации я начинаю соображать лучше, что совсем на меня не похоже. Понимаю, что Матвей Георгиевич имеет в виду.

– Я через наушники говорю.

– Вот оно что, – протягивает Саша. – Ладно, жду в следующий раз интересных новостей. Не хочешь сейчас в клубе оторваться, крошка? Приезжай, у нас тут весело.

– Нет, спасибо, – резко отвечаю, но потом мягче и так, как учил мой работодатель: – Может быть, в другой раз.

Саша усмехается и говорит:

– До связи, крошка.

– До свидания.

Повесив трубку, я выдыхаю. Кажется, до этого момента даже не дышала – так волновалась.

– Молодец, Слава, – слышу как сквозь вату.

Но что удивительно… Голос Матвея Георгиевича успокаивает. Я как будто слышу: «Все будет хорошо». Хоть он этого и не говорит.

Я почти без сил откидываюсь на сидение и отворачиваюсь к окну. Мы проезжаем как раз райцентр – и все кажется уже чужим, незнакомым. А ведь всего около недели прошло. Так мало, но так… Как будто жизнь состоит не из дней, а из событий. Наверное, так и есть. За эту неполную неделю я переехала в областной центр, устроилась на работу… к отцу своей дочери, ввязалась в какую-то историю. Да я сама как будто изменилась!

– Матвей Георгиевич…

– Я говорил, что можно Матвей.

– Матвей, а откуда вы знаете, куда нужно ехать?

– Ты сказала название деревни при первой встрече… – на этих словах он немного запнулся, я вдруг четко осознала, что он все понял, он меня узнал. – А я здесь был примерно год назад.

Что происходит с моей жизнью? Он помнит, я помню, да и никогда не забывала, но мы избегаем разговоров на эту тему. Делаем вид, что не знаем друг друга, но при этом невысказанные слова рвут, по крайней мере, меня изнутри.

– Остановите… – я почти хриплю, чувствуя, как мне становится трудно дышать.

Мы уже возле деревни, я вижу знак, я вижу крыши домов, но понимаю, что сейчас мне нужен воздух. Выскакиваю из машины, слезы льются по щекам. Я сама не знаю почему, но как будто через эти соленые дорожки выходит какое-то напряжение.

Матвей выходит следом – я слышу, как хлопает дверь с его стороны.

– Слава, давай поговорим.

Нет! Нет! Нет!

Меня в очередной раз накрывает истерика. Я просто мотаю головой из стороны в сторону. Он подходит ко мне и резко встряхивает, держа за плечи, да так, что зубы начинают болеть, ударившись друг о друга.

– Прекрати, Слава.

И снова я успокаиваюсь только от его голоса.

– Извините, – говорю тихо. – Вы не должны были это видеть.

– Поехали, сейчас ты нужна своему ребенку.

Нашему… Господи, нашему ребенку! Он не знает… И не должен узнать.

Возвращаюсь в машину, и мы едем дальше. Матвей Георгиевич останавливается на перекрестке на въезде в деревню и спрашивает:

– Куда дальше?

– Направо до конца улицы. Там я покажу.

И только сказав это, понимаю, что стоило попросить высадить меня раньше. А если кто увидит, что меня привезли на машине? Это же будет еще больше разговоров…

Но уже поздно. Матвей Георгиевич уверенно едет по улице, а я стараюсь вжаться в сидение так, чтобы меня не было видно.

– Здесь, – выдыхаю я, показывая на родной домик.