Бес Славы

Глава 25

Матвей

Я смотрю на эту девочку и не понимаю, почему она так реагирует на меня. Я настолько внушаю страх, что она заваливается в обморок посреди прихожей?

А может, действительно больная, но не говорит, потому что боится, что уволю? Да хрен знает. И вообще мне должно быть похуй. Своих проблем хватает.

Но я почему-то упорно продолжаю ее выспрашивать о причинах. И меня, блядь, раздражает, что она смотрит на меня глазами, полными ужаса.

В голове начинают вертеться шестеренки… Вот она меня встречает, смотрит в глаза и тут же отводит взгляд. Потом спрашивает про машину… Хотя с какого перепуга прозвучал этот вопрос? Затем я снимаю рубашку, что она наверняка видит через открытую дверь гостиной. И заваливается на пол…

– Блядь! – произношу громко, когда в голове складывается пазл, а потом повторяю: – Блядь!

Я вспоминаю запах, вспоминаю тот колхоз, в который попал по прихоти Сашкиной матушки. Как же я сразу не догадался? А с хера ли, если столько времени прошло, если я за этот год перетрахал столько девок, что все лица стерлись?

И эта девчонка меня узнала. И что?.. Испугалась?

Мы смотрим друг на друга, кажется, целую вечность. Но молчим. Только это молчание говорит само за себя. Признаться, я немного выбит из колеи. Даже не знаю, что тут сказать.

Отвлекает меня звонок. Он разрывает тишину, повисшую в гостиной, и бьет по ушам. Я отвожу взгляд и достаю телефон из кармана, желая послать звонившего в… Нет, его не пошлю.

– Да? – отвечаю резко, видя, как Слава вздрагивает от моего голоса.

– Матвей Георгиевич, – слышу в трубке голос технаря, который занимается в компании обеспечением информационной безопасности.

Не знаю, где его нарыл отец, но Димон – парень толковый, хоть и с придурью.

– Есть что? – спрашиваю, понимая, что без дела он бы не позвонил в такое время.

– Да. Тот номер, что вы просили пробить, зарегистрирован на некого Спивакова Андрея Олеговича. Вот только проблема в том, что почти год назад этот Спиваков подал заявление в полицию об утере паспорта. Нарыть еще что-нибудь на него?

– Думаю, что это бесполезно, – отвечаю, потирая переносицу.

– Я того же мнения, но мало ли…

– Тебе премия к зарплате, Димон.

– Вот спасибо, Матвей Георгиевич. Но у меня тут появилась идея. Мы же можем забиллинговать телефон. Расчет расстояния, конечно, не сделаешь, но мы узнаем, через какую вышку прошел сигнал.

– А ты это сможешь?

Проблеск надежды искрит где-то на горизонте, хотя я уже готов был опустить руки.

– Обижаете, – протянул Димон. – К утру попробую справиться.

Мы прощаемся, хотя этот разговор мне показался спасательным кругом поначалу, и я поворачиваюсь к Славе.

– Извините, – говорит она, поднимаясь с дивана. – Я пойду.

– Стоять!

Она замирает и снова с ужасом смотрит на меня. Да так, что мне становится не по себе. Вспомнить бы, что именно произошло тогда, в той деревне.

Так. Я, Ильдар и Сашка. Дом какой-то, речка...

Бурбон пили. Да, я его тем днем у отца спиздил. Девушка тоже пила, вспоминаю, как бутылку друг другу передавали. А потом... Секс как секс. Что в нем необычного?

Но, видимо, что-то необычное было. Да открой ты рот, Слава, скажи что-нибудь. Только не смотри так. Глазищами своими.

Нет, лучше молчи. Проблемы нет до тех пор, пока ее не обсудили.

– Ладно, иди, – выдаю я. – Пожрать есть что?

Девушка лишь кивает. А потом вскакивает с места и несется прочь из комнаты. А я разминаю пальцы, шею. Нервно, с хрустом, с напряжением... блядь! Почему я чувствую себя в чем-то виноватым? Пусть совсем немного, но все ж.

Иду наверх, в свою комнату. Быстро принимаю душ, переодеваюсь и спускаюсь вниз.

В гостиной уже накрыт стол. Стопка блинов и какое-то странное мясное варево в суповой тарелке. Выглядит странно, хотя пахнет неплохо. Девушки в комнате нет. Сажусь за стол и зову новую домработницу:

– Слава!

Она появляется почти сразу, робко заглядывая в гостиную.

– Подойди, – прошу я. Она неспешно приближается, и я спрашиваю, кивая на тарелку: – Что это?

– Мачанка.

– Что?

– Мачанка мясная, – повторяет она. – Посмотрев, что есть в вашем холодильнике, я приготовила это. Деревенское блюдо.

– А чего в магазин по пути не сходила? – фыркаю я. Слава опускает глаза и отвечает:

– Простите...

Бля, вот за что прощать? Сам виноват, не оставил денег, как обычно делал с Фаиной.

Ладно, принюхиваюсь. Деревенское, значит. Вряд ли я бы решился такое пробовать, но жрать хочется неимоверно. Беру ложку.

– Лучше есть мачанку, макая туда блинчик, – сообщает мне девушка. И я, на удивление, решаю прислушаться – хватаю блин, складываю его треугольником и макаю его в мясное варево. Пробую.

И, твою мать, это вкусно!

– Неплохо, – говорю я. – Спасибо.

Она кивает и уходит, а я продолжаю жевать и думать. Сколько мы так будем делать вид, что не знаем друг друга? Странное совпадение. И совпадение ли? Кажется, после смерти отца становлюсь параноиком – везде вижу заговор. Если эта девчонка и неслучайно оказалась в моем доме, то какова причина ее появления? Нет, точно паранойя, учитывая, что узнала она меня только сегодня. Такой шок сыграть невозможно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Слава! – снова зову новую домработницу.

Она появляется и спрашивает неуверенно:

– Да, Матвей Георгиевич?

– Присядь, – киваю на стул напротив себя.

Девушка начинает нервничать: закусывает губу, теребит пальцами одежду, переминается с ноги на ногу. Е-мое, как будто я ее сожрать собираюсь. Но без вопросов садится и поднимает на меня глаза. А она миленькая и такая… непривычно естественная.

Так, блядь, куда меня несет? Надо срочно потрахаться, а то скоро мне и Маринка покажется вполне ничего.

– Зачем ты в город приехала?

Этого вопроса она не ждала. Округляет глаза, приоткрыв рот, но отвечает:

– Я хочу получить образование.

– Похвальное стремление.

Какой-то разговор, отдающий каламбуром. Ну, в принципе, картина обыденная: приехала поступать, нужна подработка, а ничего, кроме как полы мыть, не умеет. Хотя знаю провинциалок, которые по–другому зарабатывали себе на обучение.

– Работа очень нужна? – снова спрашиваю и морщусь от вида испуганной мордашки.

Вот такое ощущение, что каждое мое слово, движение, каждый взгляд вызывают у Славы приступ панической атаки.

– Очень, – шепотом отвечает она.

– Мне все равно, останешься ты здесь или будешь искать новое место. Решать тебе, – отрезаю я и поднимаюсь.

Так и есть. Подумаешь, я кого-то трахнул год назад. Да и ей, думаю, похрен, с кем она когда-то что-то… Только почему-то на душе кошки скребут, да еще так противненько. Что же я сделал не так?

И почему, черт побери, меня это вообще беспокоит?

Мне в первую очередь надо разобраться с тем, кто отправил моего отца на тот свет. И, кажется, ответ на этот вопрос близко. Чувствую. Но пока не слышу.

Кстати, отец Ильдара так и не позвонил. Да и я забегался. Пора бы нам встретиться.

Достаю телефон и набираю номер Ильдара. На удивление, друг трезв и быстро понимает, чего я от него хочу. Мы прощаемся, и мне сразу приходит сообщение от друга с номером его отца. Не откладываю все в долгий ящик и звоню.

– Добрый вечер, Дамир... – начинаю я, когда снимают трубку и запинаюсь – вот не помню его отчества. – Это Матвей, сын Георгия.

– Здравствуй.

– Вы предлагали встретиться, – напоминаю я.

– Да. И я рад, что ты сам мне позвонил.

– Когда удобно?

– Можем завтра. Сейчас скину тебе адрес, приезжай к трем.

– Хорошо. До встречи.

Весь разговор – коротко и по существу. И обещанный адрес приходит сообщением незамедлительно. Рассматриваю экран, прикидываю в голове маршрут и вдруг слышу тихие шаги в прихожей. А потом в гостиной появляется Слава.

– Можно? – аккуратно спрашивает она.

– Да.

Девушка заходит, убирает со стола. Руки уже не трясутся, но она продолжает старательно на меня не смотреть. Зато я внимательно разглядываю неожиданно появившуюся у меня Славу. Хрупкая, движения плавные, будто танцует ненавистный мне балет. Помню, мама его любила, в детстве часто брала меня с собой. А я засыпал уже на двадцатой минуте... Но тут мне хочется смотреть. Приятно смотреть. На изящные руки, осиную талию, аккуратную грудь. Странно, вроде бы девушка вся такая тонкая, но при этом налитая – и попка торчит, и сиськи есть. Вот теперь понятно, на что я тогда повелся. И даже вспомнил, что имел ее сверху.

И запах волос опять укутывает пряным ароматом, когда Слава проходит мимо. Твою ж мать! У меня даже привстал.

– Матвей Георгиевич, я... – произносит Слава уже на пороге. – Я бы хотела остаться. По крайней мере, пока.

– Хорошо, – соглашаюсь я. Уж коли сам оставил право выбора за ней.