Бессмертная и Беспокойная

Глава 28

Родители Джона Делка жили в пригороде Сент-Пола, но в последнее время он проводил много времени на ферме своих бабушки и дедушки в Берлингтоне, Северная Дакота. Я преодолела четырнадцатичасовую дорогу за девять часов, в основном потому, что мне не нужно было останавливаться, чтобы пописать или перекусить, и потому, что я почти всю дорогу ехала со скоростью девяносто миль в час по шоссе между штатами. Меня останавливали три раза, и все три раза патрульные-мужчины-одиночки. Ни разу не выписали штраф.

Это было на следующий вечер — мне нужно было снять номер в мотеле незадолго до восхода солнца, но к пяти часам следующего дня я снова была в пути.

Кукурузные поля Миннесоты, к которым я привыкла, давно исчезли; здесь, недалеко от канадской границы, были только пшеничные поля и болота. Через некоторое время пейзаж стал довольно однообразным. По крайней мере, кукурузные поля были интересного цвета.

Я въехала на подъездную дорожку длиной в милю и заглушила двигатель (для этой поездки я выбрала бананово-жёлтый «Феррари» Синклера... Девяносто было всё равно что пятьдесят), с немалым трепетом разглядывая аккуратный, большой фермерский дом кремового цвета. Я совсем не предвкушала того, что будет дальше.

Во-первых, было уже поздно — по крайней мере, для фермеров. Десять часов вечера. Во-вторых, мы с Делком расстались не совсем в хороших отношениях. В частности, он обнаружил, что мы копошимся в его голове, и был совсем не рад. Он выразил это, застрелив меня. (Удивительно, как часто такое случалось). Затем он ушёл, и с тех пор мы его не видели.

Что сделало его довольно вероятным подозреваемым во всех этих странных происшествиях.

Я, спотыкаясь, шла по гравийной дорожке, сожалея о своём выборе обуви. На мне были туфли на каблуках цвета лилового котёнка, которые сочетались с кремовыми льняными шортами и кардиган в тон (конечно, на улице было восемьдесят градусов (по Фаренгейту, по Цельсию примерно 26 градусов — прим. пер.), но я почти постоянно мёрзла).

Я поднялась по хорошо освещённым ступенькам крыльца, вдыхая по пути мириады типичных фермерских запахов: навоза, пшеницы, животных, розовых кустов, выхлопных газов из машины Синклера.

На заднем дворе стрекотало около миллиона сверчков — по крайней мере, так мне показалось.

Я постучала в дверь на крыльцо и тут же отвлеклась, когда мне открыл парень без рубашки.

— Бетси? — изумился он.

Парень с фермы был хорошо сложён. Слишком юн для меня (ещё не в том возрасте, когда можно пить), блондин, красивые плечи, внушительный вес. Загорелый, по-настоящему загорелый. Светлые волосы, почти белые от того, что он всё время проводил на солнце. От него пахло мылом и здоровым молодым человеком. Его волосы были влажными после недавнего душа.

— Что ты здесь делаешь?

— Хм?

Его голубые глаза стали суровыми, и он прищурился, глядя мимо меня, пытаясь разглядеть за фонарём на крыльце тёмную подъездную дорожку.

— Ты ведь никого с собой не привела, не так ли?

— Я пришла одна.

— Ну, я не приглашаю тебя войти, — он скрестил свои (мускулистые, загорелые) руки на (загорелой) груди и свирепо посмотрел на меня.

Я открыла сетчатую дверь и осторожно протиснулась мимо него.

— Старые россказни, — сказала я. — У тебя есть чай со льдом?