Без Чести (Третья жизнь Архимага)

Глава 13

Школа готовит нас к жизни в мире,

которого не существует.

Альбер Камю

Посидели в итоге до поздней ночи. Но помимо пьянки были и разговоры. Сыны боярские строили планы на будущее. Высказывали своё мнение по поводу нового посёлка. Радовались как дети, когда узнали, что китайцы займутся бытовыми артефактами. Деньгам, что я собрался выделить, удивились, но тоже радовались. А ещё каждый пообещал растрясти свою кубышку, потому что пяти тысяч точно не хватит. Это Александр Сергеевич принял желаемое за действительное.

В общем, этот день всех довольно неплохо сплотил и подарил надежду, что получится что-то хорошее. И людям это определённо было нужно.

Не веселился только Васильев. В себя он пришёл довольно быстро и отправился в дом умываться. Да так и пропал. Как потом доложила мне охрана — забрал своих людей и уехал.

Я на это лишь плечами пожал, сделав очередную пометку: получше за ним присматривать. Так себе человечек. Да и должность начальника разведки рода не для него.

Чуть позже меня всё же вызвала на разговор Добромила. Старшая жена Сильнова и по совместительству главная Целительница теперь уже моего рода.

Дело у неё было обычное — хочет больше артефактов. И не только целительских. Но не для себя, а на продажу. Говорит, что если открыть магазинчик, то деньги потекут рекой. И она готова всё это организовать и курировать.

Спорить тут не о чем. Сам о таком думал. Но пока немного преждевременно. Сначала посёлок, потом магазин. Единственное что, пообещал ей переделать ещё десяток целительских артефактов. Для нужд рода.

Женщина, конечно, расстроилась. Но не сказать, чтобы сильно. И тут же заявила, что ей для новой клиники тоже нужны артефакторы. Чтобы вплести в стены палат диагностические техники. Вот только китайцы на таком не специализируются, а значит, придётся нанимать кого-то на стороне. Обещал подумать и поискать денег. Добромила обрадовалась и ушла на посиделки с Ириной. Тоже отмечать. Сегодня пили все, кроме людей Михалёва. Десятник им запретил. Даже горняшки каждое новое блюдо с закуской выносили всё более весёлые и раскрасневшиеся.

Пробуждение следующим утром было… Обычным. Ни похмелья, ни головной боли. Обновлённый организм за ночь регенерировал и мозг и печень. Словно и не пил вчера. Потому день решил начать с тренировки. И у меня даже был спарринг-партнёр. Юшенг Шань.

Он вчера, кстати, тоже не пил. Отчасти из-за приказа Михалёва, а отчасти из-за того, что очень ответственный. А то что это за телохранитель, который может позволить себе потерять хоть чуточку бдительности?

Тренировка удалась! Юшенг помимо четвёртого ранга ещё и в совершенстве владел своим телом. Да и стиль боя он использовал очень интересный и неудобный для партнёров. Вин-Чунь. Бой на максимально близком от противника расстоянии. Одновременные блоки и контратаки.

Я же старался использовать в основном Муай-тай. И мне так же не нужна большая дистанция, для того чтобы вломить противнику.

В общем, получилось интересно и познавательно. Хоть Юшенг и не работал в полную силу. Да и я тоже. Удары скорее обозначал, не вкладываясь в них полностью. Мало ли. Колено в голову, да в полный контакт, может навредить и четырёхранговому бойцу. Наверно. Я всё ещё довольно ограниченно представляю себе возможности таких бойцов. Даже собственный третий ранг полностью не изучен. Тут бы хорошо месяц чисто на тренировки выделить, да во всём как следует разобраться. Но некогда. Так что всё как всегда — на ходу.

Кстати, во время этого спарринга я понял, что с Мейли теперь точно справлюсь. А с Егором и подавно. Несмотря на третий ранг, Зареченский был не очень хорош в рукопашке. А вот на мечах с ним попрактиковаться будет интересно. Скорее бы его Жива из своей больнички выписала.

После тренировки был плотный завтрак, небольшое время на сборы и началась работа. И всё бы ничего, но осень окончательно вступила в свои права и погода была пасмурной. А потом и вовсе зарядил небольшой, но нудный дождик, который и не думал заканчиваться. Ирина, видя такое дело, хотела меня отговорить от поездки. А когда не получилось, то выдала и мне, и всем сопровождающим огромные плащи с капюшоном. Склад у неё с плащами, что ли?

В деревушки со мной, помимо охраны, вызвалась поехать и Василиса. Ну и Эльза, само собой. И в безразмерных плащах смотрелись они довольно забавно.

Работа моя заключалась, по большей части, в том, чтобы светить лицом, всех слушать и поддакивать. Ну и ещё не отказываться от перекуса, который жители деревень от всей души предлагали.

Так же посетил лагерь новоиспечённых Северских. Несмотря на то, что жили люди в шатрах, да палатках, организовано всё было толково. Чистота и порядок виделись даже издалека. И работали все не за страх, а за совесть. Для себя же!

Кстати, над стройкой дождя не было. Постарался Бэй Линь. Этот китайский Богатырь по собственной инициативе разгонял над возводящимся посёлком тучи. И люди были ему за это благодарны. Ну, если не считать соседей. У них вместо небольшого дождичка выпадала двойная норма осадков. Правда поди ещё докажи, что это делается умышленно. Как я понял, на такое способны только Богатыри Воздушники.

И так прошли три дня. Поездки, разговоры, важное поддакивание и обильные обеды. Но больше всего запомнились улыбки людей. Несмотря на мои опасения, недовольных не было. Все с оптимизмом смотрели в завтрашний день, а на месте вырубленного леса уже представляли свои новые дома. И это не могло не радовать.

Но всё проходит. Пролетели и эти хлопотные дни. Наступил понедельник, а значит нужно идти в гимназию!

Гимназию, чёрт подери! У меня такой диссонанс из-за этого возник. Вот только что я, целый боярин, несколько дней подряд общался со своими подданными. А вот я напяливаю на себя школьную форму и иду учиться. Засада, блин!

Самое обидное, что экстерном нельзя закончить. Тупо не хватает знаний. И Маркус в своё время не стремился учиться, и я как-то от этого не фанатею. Тут бы совсем не выгнали — уже хорошо. Может взятку кому дать? Надо бы поинтересоваться.

С охраной решил особо не заморачиваться. Взял с собой Юшенга и Эльзу, а Михалёву с оставшимися бойцами велел охранять дом, да продолжать нести службу у храма Живы. Десятнику это, само собой, не понравилось. Но прямой приказ он оспаривать не стал. Лишь сопел недовольно. Наверное, теперь Сильнову пожалуется.

Все, кроме Юшенга, ехали в экипаже с новым кучером — Степаном. Седой крепкий мужик, который из-за давнего тяжёлого ранения службу продолжить не мог. Что-то у него с костями такое, с чем целители помочь не могут. На стройке от него тоже толку мало. Зато лошадей любил, и из арбалета стрелял метко. Это всё мне Александр Сергеевич объяснил, когда его представлял. Сказал, что в случае чего помехой в бою не будет, хоть и инвалид.

Ехали снова в безразмерных плащах. Дождь и не думал заканчиваться. А как говорят знающие люди — это только начало. В ближайшие дни начнутся грозы, и станет совсем невесело. В такую погоду хорошо у камина сидеть с чашкой кофе, а не в гимназию ехать. Эх!

— Чего вздыхаешь, Марк? — поинтересовалась из-под капюшона Василиса.

— Погодой навеяло, — пожал я плечами.

— В гимназию не хочешь? — захихикала она.

— И это тоже.

— Надо, Маркус. Надо! — наставительно произнесла она. — К тому же ты друзей давно не видел. Кошка эта, Ханна, про тебя каждый день спрашивает.

— Да? — удивился я. — А чего ей надо?

— Не знаю. Мне как-то всё равно. Мы и не общаемся особо.

— Почему?

— Может потому, что она и Витослав твои друзья, а не мои? — хмыкнула Васька.

Чёрт! Точно! А я как-то и забыл. И Василиса с ними общается, только когда я рядом.

— Кстати! — вспомнил я. — Не знаешь, что там с боярином Морозом? Получились у Большакова его замыслы?

— Сам спросишь, — уже недовольно фыркнула сестра. — Говорю же, не общаемся мы особо.

— Вредная ты, Васька! — хмыкнул я.

— Кошку свою так будешь называть! — тут же отреагировала она.

— Ладно. Надо только её сначала завести. А как только заведу, так сразу Васькой назову. Буду звать кошку, а прибегать будете обе.

— Мар-кус! Я тебя сейчас стукну!

— Нельзя меня бить, — веско произнёс я.

— Это ещё почему? — удивилась боярышня.

— Так я боярин, — пояснил я. — А где это видано, что бы кто-то боярина бил безнаказанно?

— Не знаю, где видано. Но знаю, где все смогут увидеть. Сейчас к гимназии подъедем, и начну тебя бить. Всем на потеху.

— Бессердечная ты, Василиса Святославовна! — сделал я вид, что пригорюнился.

— На том и стоим! — гордо задрала носик девушка.

Эльза всё это время лишь похихикивала из-под капюшона. Зато Юшенг на нашу пикировку вообще внимания не обращал. Ехал вровень с экипажем и смотрел вперёд. Он, кстати, единственный был без плаща. А от дождя его защищала большая китайская соломенная шляпа. И смотрелся он довольно забавно. Некоторые жители города, мимо которых мы проезжали, просто ухахатывались, на него глядя. Но китайцу было пофиг, и своей невозмутимостью он мог конкурировать с Буддой.

Стоило нам подъехать к гимназии, как Василиса скинула плащ и на максимальной скорости побежала ко входу. Я же, тоже избавившись от плаща, побрёл не спеша. Бегать было лень. Да и не солидно. Всё же боярин, а не хрен с горы.

Сильный толчок в плечо в прежние времена точно снёс бы меня в сторону и впечатал в ограду. Но третий ранг — это не только скорость и регенерация! Это ещё и укреплённые кости, мышцы и связки. Поэтому меня лишь только слегка покачнуло. А вот человеку, что в меня на всём ходу врезался, пришлось намного хуже. Он, мало того, что сильно ударился, так ещё и отпружинил в обратную сторону. И в итоге уселся на задницу, удивлённо хлопая глазами и потирая собственное отбитое плечо.

— Ты чего, ушлёпок, охренел? — спросил я у Леслава Бурого, подручного моего бывшего мучителя. Точнее, не моего, а Маркуса. В общем, подручного Щаслава Концова, которому не так уж и давно пришлось откусить себе язык.

— Немец, а ты чего налысо побрился? Вши? — а вот и он. Боярич Концов. Стоит и с мерзкой ухмылкой ждёт моей реакции. А рядом с ним ещё одна шестёрка — Ял Чёрный. Смотрит вроде бы с вызовом, кулаки, вон, сжал. Но сам какой-то бледный.

— Хренасе! — удивился я. — Концов, ты наконец-то себя язык отрастил? Поздравляю! Только не забывай, что таким темпом, можно снова его лишиться.

— Это я тебе язык отрежу, Дёмин! — злобно выкрикнул он, не предпринимая, впрочем, попыток напасть. — Я…

— Северский! — перебил я его.

— Чего? — сбился Концов.

— Боярин Северский я. А ты — дебил.

— Да хоть западный! — справился с удивлением боярич. — Я недавно второй ранг взял. И Чёрный тоже. Поэтому молись всем богам, Немец!

— Ути боженьки! — умилился я. И кивнул на всё ещё сидящего жопой в луже Бурого. — А этот ушлёпок не взял?

— Этот не взял, — на автомате ответил Концов. Но тут же снова начал себя накручивать: — Ты вообще что ли не понял, что я тебе сказал? Мы теперь второранговые! А это значит, что тебе конец! Понял?

— Понял, понял. Ты только вот что скажи, придурок: лечился, небось, где-нибудь за пределами княжества?

— Причём тут это? — нахмурился он. А Чёрный отчего-то вообще попятился. — И вообще, Немец, зубы мне не заговаривай! И так наговорил уже. Хотел тебя просто избить, но за оскорбления придётся отвечать!

— Видно, понравилось тебе на больничном? — хмыкнул я. — Ладно, ты всё сказал? А то на занятия надо идти.

— Сам напросился, Немец! — окончательно разозлился Концов и ударил.

Наверное, будь я перворанговым, то этот удар показался бы быстрым и сильным. Но не сейчас.

— Бац! — поймал я его кулак ладонью левой руки, в лучших традициях китайских боевиков. И тут же, не отпуская, ударил сам. С правой в челюсть. Нокаут и перекошенная, в прямом смысле, морда лица в наличии.

— Эмм… — ещё сильнее попятился Чёрный. Этот, видимо, из княжества не уезжал и слышал, что я Каганова завалил. Вот и боится. Правда, непонятно, отчего Концову не рассказал.

— Куда пошёл⁈ — рыкнул я на него. — Я что ли его в больничку потащу?

Но Чёрного было уже не остановить. Развернувшись, он бросился бежать, не обращая внимания на грязь и лужи. И бежал, надо сказать, быстро. Точно второй ранг взял. Немногочисленные ученики, что, несмотря на дождь, смотрели это представление, радостно заулюлюкали.

— Ну что, дружище, остались мы вдвоём? — ласково спросил я у так и сидевшего на земле Бурого.

— Я это… — испуганно проблеял он и ткнул пальцев в бесчувственную тушку Концова. — Это… Я…

— Это ты? А я думал, что это Концов.

— Н-нет… Я… Это… В больничку… Его.

— А! Ну, не буду мешать. Занимайтесь, — разрешил я и пошёл ко входу в гимназию. Настроение после этой стычки было на высоте. Думаю, что даже вредные преподаватели не смогут его испортить.

В классе меня ждал сюрприз. А всё дело в том, что на моём месте, рядом с Витей Большаковым, сидела какая-то девушка. Судя по греческому шнобелю — не местная. Да и вообще народу прибавилось. Похоже, что иностранцы наконец-то обжились и начали ходить на занятия. И это, безусловно, хорошо. Для них. Вот только свободных мест в классе я что-то не наблюдаю. Чёрт! Ну не гнать же эту девчонку из-за своей парты? Ей ведь тогда тоже сесть негде будет.

— Дёмин? — раздался удивлённый голос у меня за спиной. — А ты что здесь делаешь?

Повернувшись лицом ко входу в кабинет, я увидел учителя истории, который и в самом деле выглядел удивлённым. Словно не ожидал меня тут увидеть.

— Здравствуйте, Борис Велемирович, — вежливо поздоровался я. — На занятия пришёл. А мест нет. И я теперь Северский, а не Дёмин.

— Да, с местами сейчас туго, — покивал преподаватель. И спросил: — Но почему ты пришёл в этот класс?

— А куда ещё? — начал я злиться. — В библиотеку?

— В свой класс идти нужно.

— А это чей?

Ничего не понимаю! Неужели, пока я там клятвы приносил и принимал, а между делом с князем бодался, изменилась сама реальность? Или это — то самое вмешательство в мою память, в котором я так до сих пор и не разобрался?

— А это, Северский, — произнёс он с явным сарказмом в голосе, — теперь не твой класс. Перевели тебя.

— Вы что-то имеете против моего рода, Борис Велемирович? — нахмурился я.

— Дёмин, если ты стал боярином, то это не значит, что можешь вести себя подобным образом! — презрительно скривился препод. — Немедленно извинись, или пойдём к директору.

— А может сразу к княгине? — хмыкнул я. — Это она дала мне новый род и фамилию. Над которой вы имеете наглость иронизировать!

Класс всё это время сидел тихо-тихо. Все мои бывшие одноклассники открыли рты и жадно ловили каждое слово. Ну да, как же — сенсация. Ученик не просто спорит с учителем, а ещё ему и угрожает. Тут так не принято. Во-первых, потому, что опасно. Гимназия находится под охраной князей Ульчинских. И за каждый неосторожный выпад в сторону её работников, любой род может огрести больших проблем.

Но мне в данный момент было пофиг! Мало того, что меня куда-то там перевели, так ещё и этот урод смеет насмехаться над моим родом.

— Всё, мне это надоело! — грозно нахмурился преподаватель. — Дёмин ты, или Северский — мне плевать! Идём к директору. Пусть он с тобой разбирается.

— Ах вам, Борис Велемирович, ещё и плевать? — удивлённо протянул я. — А позвольте спросить, из какого вы рода?

— Что? — немного растерялся он. Но быстро вял себя в руки. — Это не важно. Идём!

— Как же не важно? — не сделал я даже попытки сдвинуться с места. — Должен же я знать, кому объявлять войну?

— Да что ты несёшь⁈ — чуть ли не взвизгнул этот мужик. От его важного и заносчивого вида не осталось и следа. — Я служу княгине!

— А я служу Великому Князю! — парировал я. — Ну что, и дальше будем покровителями мериться, или вы всё же назовёте свой род?

— Фу-ух, — сдулся он, словно воздушный шарик. И уже без истерики, нормальным тоном попросил: — Дёмин, давай выйдем за дверь?

— Северский! Боярин Северский!

— Да, да. Северский! Не соблаговолите выйти со мной за дверь?

— Отчего же не выйти, если вежливо просят? — пожал я плечами и первым направился к выходу из кабинета.

Одноклассники же так и сидели с открытыми ртами, провожая меня офигевшими взглядами.

— Боярин Северский, — выйдя следом за мной в коридор и прикрыв дверь, заговорил официальным тоном преподаватель, — я приношу свои извинения, если чем-то смог Вас обидеть!

— Вы меня не обидели, — покачал я головой. — Вы отчего-то решили, что можно насмехаться над моим родом!

— Приношу свои извинения, если вольно или невольно оскорбил ваш род! — не меняя выражения лица, поправился Борис Велемирович.

— Принимается, — чуть подумав, кивнул я. Ну в самом деле, не доводить же дело до войны? Хотя, оскорбление действительно имело место. И не мешает выяснить, чем я этому козлу так не угодил. Не сейчас, но мысленную пометочку я поставил.

— Тогда можете быть свободны, Северский, — с явным облегчением в голосе, произнёс историк. И взялся за дверную ручку, собираясь оставить меня одного в коридоре.

— Куда! — возмутился я. — А кто меня в новый класс отведёт⁈ И вообще, с какого перепугу меня куда-то перевели без моего ведома?