Без Чести (Третья жизнь Архимага)

Глава 21

Я не люблю, когда стреляют в спину,

Я также против выстрелов в упор.

Владимир Высоцкий

— Ты шутишь? — переспросил я.

Ну в самом деле, как можно убить Богатыря? Тут бы весь город на ушах стоял. Когда Иван Васильевич бился на улицах Ульчинска с сильными противниками, то даже Перун лично вмешался. А тут Сильнов просто и буднично заявляет, что одного из моих Богатырей убили.

— К сожалению, не шучу, — мрачно ответил дядя Саша.

— Да как так-то⁈ — всё ещё ничего не понимая, воскликнул я. — Где именно?

— Тут недалеко. Буквально через три улицы.

— Кто⁈ — тихо, но яростно спросил у Сильнова Юшенг.

— Да не знаю я ничего! — зло отмахнулся от него Александр Сергеевич. — Ко мне самому гонца прислали от Скворцова. Семён Семёнович, вроде как, его и опознал. Ехал с утра по делам и наткнулся на толпу зевак и стражу. Узнал Бэй Линя и послал мне гонца. А я решил сразу к тебе скакать, чтобы дома застать.

— Чёрт! — с силой потёр я лицо. — Так может это и не Бэй Линь? Может, ошибся старый?

— Я не знаю, Маркус, — устало развёл руками Сильнов. — Надо ехать и смотреть.

— Тогда поехали. Сейчас распоряжусь, чтобы лошадей приготовили.

— Господин, я с тобой! — непреклонно заявил Юшенг.

В другой ситуации я бы может и возмутился таким его поведением. Но сейчас просто кивнул.

— Маркус! — окликнула меня Василиса, которая, само собой, слышала весь разговор. — Бери экипаж. Я сегодня никуда не поеду.

— Чёрт! — снова выругался я. И как сразу не подумал! — Юшенг, беги к Михалёву. Распорядись, чтобы охрану усадьбы усилили. Пусть посылает кого-нибудь в посёлок. Только мухой. Егор, Эльза — остаётесь с боярышней! Глаз с неё не спускать! Вась, ты сегодня вообще никуда из дома не выходи. Хорошо? Пока во всём не разберёмся. Если Бэй Линь и в самом деле мёртв, то это явно удар по мне.

— Хорошо, Марк, — серьёзно кивнула сестра. И даже про кошку не упомянула.

— Всё передал, господин, — вернулся Юшенг от дома.

— Тогда поехали! — решительно произнёс я.

Место убийства и в самом деле было недалеко. Буквально минут через пять мы свернули на широкую улицу, на которой стояли такие же средней дороговизны усадьбы что и на нашей, и сразу же увидели толпу, которую не пускал дальше редкий строй городской стражи. Сразу за этим строем я увидел Скворцова. Он беседовал с ещё одним стражником. Видимо старшим. И я, кстати, его помнил. То ли Фёдоров, то ли Федотов. Именно этот десятник в тот злополучный вечер после пира у княгини разоружил своего полусотника, не дав пролиться крови.

— Нельзя дальше! — прикрикнул на нашего возницу один из стражников. — Поворачивай!

— Я боярин Северский! — выпрыгнув из экипажа, представился я. — Там мой человек!

Рядом со мной спешился Сильнов, а Юшенг собрался уже в наглую переть мимо стражи, но я его придержал за локоть.

— Сейчас старшего позову, — пробурчал стражник. Но десятник уже и так шел к нам в сопровождении Семёна Семёновича.

— Пропусти! — скомандовал он своему человеку. И повернувшись в мою сторону, представился: — Полусотник Фролов.

Ах да, точно — Фролов!

— Я помню, — кивнул я. — Только ты был вроде десятником?

— Повысили, — слабо улыбнулся он. Но тут же снова стал серьёзным. — Проходи боярин.

— Мои люди со мной.

— Хорошо.

Пройдя чуть дальше, я наконец-то увидел тело. Точнее, его очертания под плотной светлой тканью. И небольшое красное пятно в районе головы.

Прежде чем подходить к нему, я осмотрелся. И не увидел никаких следов битвы. Странно!

— Это точно Бэй Линь? — спросил я у Скворцова.

— Он, боярин, — тяжело вздохнул старик. — Я когда мимо ехал, то его не накрыли ещё. Вот и узнал. Хоть эти китайцы и похожи все, но уж Богатыря я запомнил.

Коротко кивнув, я направился к телу.

— Боярин, — окликнул меня полусотник, — ты его только не переворачивай. Я как узнал, что Богатырь, то сразу за экспертами послал. Дело серьёзное.

Ничего не ответив, я откинул ткань.

Чёрт! Мертвец лежал лицом вниз. Одет в привычный уже всему городу плащ с капюшоном. И прямо в этот самый капюшон, пробив затылок, был воткнут кинжал.

Или не кинжал? Скорее даже какой-то штырь, с деревянной рукоятью, что была исписана множеством мелких рун.

Заинтересовавшись, я перешёл на магическое зрение и понял, что был прав. Сейчас, с четвёртым рангом, я умудрился почувствовать артефакторную начинку в этом орудие убийства. А теперь ещё и рассмотрел.

Чуть заметное свечение и при этом довольно сильные, но абсолютно незнакомые плетения внутри. Теперь, хотя бы, понятно, как его умудрились убить. Хотя вопросов всё равно очень много…

— Юшенг, помоги, — попросил я.

И мы вдвоём аккуратно приподняли покойника за плечи, чтобы посмотреть на лицо.

— Боярин! Я же велел его не трогать! — начал ругаться Фролов.

— Да они его сами ворочали, — в своей привычной, вредной манере, тут же сдал стражника Скворцов. — Иначе как бы я лицо разглядел?

— Понятно, — в очередной раз кивнул я, проигнорировав слова полусотника.

Это действительно был Бэй Линь. На его лице застыло удивлённое выражение. Видимо он до последнего не ожидал удара. А это может значит только одно — бил кто-то из своих! Чёрт!

— Юшенг, бери коня Александра Сергеевича и скачи к Бэй Линю домой! — приказал я. — Сообщи семье… Чёрт!

Я замолчал, потому что понял, что это моя обязанность, как боярина.

— Я сообщу, господин, — правильно понял мою заминку парень. — Я знаю его семью. И лучше если это буду именно я.

— Хорошо, — с облегчением выдохнул я. Пусть и малодушно, но сейчас я был абсолютно не готов общаться с вдовой. — Узнай, куда и с кем он ушёл из дома. Что он вообще тут делал? Десятник! Как давно наступила смерть?

— Я не эксперт, — пожал плечам Фроллов. — Тем более, что дождь как лил, так и льёт. Но думаю, что давно. Окоченел уже совсем.

— Я всё понял, господин, — вновь повторил Юшенг. И уточнил: — Ещё что-то нужно?

— Да. Вели детям боярским собраться у меня часа через три.

— Может всех и не надо собирать? — возразил вдруг Сильнов.

— Почему? — удивился я. И, видя как замялся дядя Саша, тихо спросил: — Тоже думаешь, что кто-то свой?

— Надеюсь, что нет, — так же тихо, чтобы не слышал Фролов, ответил он. — Но мало ли…

— Ладно, — согласился я. — Юшенг, тогда привезёшь только Лао Хе. И деда своего позови.

Спустя полчаса прибыли так называемые эксперты. Точнее один эксперт и Данислав Соболь, собственной персоной. С десятком сопровождавших его суровых воинов.

— Здравствуй, Маркус, — степенно кивнул он мне. — Что тут у вас?

— Здравствуй, боярин, — в ответ поздоровался я. И кивнул на тело: — Человека моего кто-то ночью убил.

— Откуда знаешь, что ночью? — сразу заинтересовался княжий ближник. — Отчего не вечером или утром?

— Ты к моим словам не цепляйся, боярин! — тут же огрызнулся я. — Сейчас утро. А он, по словам вашего полусотника, окоченеть уже успел.

— Ладно, Маркус, не горячись, — примирительно поднял руку Соболь. — Должность у меня такая. Лучше скажи, верно ли я понял, что это Богатырь?

— Верно.

— Интересно… И следов боя нет вокруг. Митрофан, приступай.

Эксперт, невзрачный высокий мужчина, как и все вокруг закутанный в плащ, кивнул и подошел к телу. На ходу он вставил в глазницу пенсне и откинул накрывавшую Бэй Линя ткань.

Низко склонившись, он чуть ли не обнюхал труп, напоследок задержавшись на орудие убийства. В него он вглядывался минуты три, а потом взялся за рукоять и одним резким движением вытянул.

— Интересно… — задумчиво протянул Соболь и подошёл ближе.

Я тоже приблизился и убедился, что это точно не кинжал. Скорее — штык с рукоятью. Тёмный метал, три грани, довольно тонкий и длинной всего сантиметров пятнадцать.

— Артефакт, боярин, — произнёс эксперт.

— Ну-ка, дай! — ловко перехватил штык Соболь, и принялся рассматривать.

Я же снова перешёл на магическое зрение и убедился, что плетения так и остались едва заметными. А это значит, что маной штык практически не фонит. И даже магическим зрением заметить его заранее очень сложно. Если не сказать — невозможно.

— Знакомая штука, — задумчиво произнёс Соболь. — Где-то я такой точно видел. Причём не так и давно. Нужно сравнить…

С этими словами он достал из кармана платок и завернул штык в него.

Я хотел было возмутиться. Какой-никакой, а артефакт способный убить Богатыря. Но потом понял, что именно из-за этого и бесполезно пытаться его присвоить. Слишком опасная вещь. Но и промолчать я не смог.

— С чем сравнить, боярин?

— Помнишь нападение на тебя и Ивана Васильевича. Тогда ещё Перун вмешался? Так вот, кажется, у кого-то из нападавших было что-то подобное. Поеду сейчас в хранилище и сравню.

— То есть, ты думаешь это те же люди? — нахмурился я.

— Точно не скажу, Маркус. Но всех мы тогда так и не нашли.

— Но причём тут мой человек и нападение на Дёминых?

— Я не знаю. Будем разбираться. А сейчас поскачу. Чем быстрее начнём работать, тем лучше. Тело мы тоже с собой заберём.

— Тело-то вам зачем?

— Для вскрытия, Маркус! Для вскрытия. Так что ты тоже домой иди. Как только что-нибудь узнаю, то сообщу.

Я не стал спорить, лишь махнул рукой своим людям.

Александр Сергеевич сел ко мне в экипаж. А у Скворцова был собственный, и он поехал следом за нами.

— Темнит что-то Соболь, — негромко произнёс дядя Саша, когда мы немного отъехали. — Ох, темнит.

— Тоже так думаю, — согласился я. — Странно он себя ведёт. Однозначно что-то знает.

— И не поспрашиваешь его как следует, — огорчённо вздохнул Сильнов.

— Ну, поспрашивать-то можно…

— Маркус! Даже не думай! Мы не настолько сильны, чтобы с княжеским родом сейчас насмерть сориться!

— Да шучу я, — отмахнулся я. — Но что-то тут явно нечисто. Да и вчерашние обвинения моего Богатыря у княгини… Стоп! Дядь Саш, а далеко отсюда усадьба Лоскутова?

— Да рядом совсем. В двух минутах, — нахмурился он. Вчера я ему, само собой, рассказал всё, что происходил в зале суда. — Ты думаешь…?

— Слишком уж за уши притянуто, — покачало я головой. — Но пока едем домой и дожидаемся Юшенга. Так же пошли кого-нибудь собрать воинов. У Лоскутова большая дружина?

— Нет. Он не боевитый боярин. Да и род у него захудалый.

— Вот как… Тогда мне ещё сильнее хочется узнать, отчего он вчера так осмелел.

Лао Хе и Мастер Шань прибыли ко мне в усадьбу спустя два часа. Так же, помимо Скворцова, приехали ещё два деда, Невзгодов и Кустов. Насколько я понял, они старшие и самые уважаемые из моих детей боярских. Вот только я их не звал. Скворцов не сдержался и послал за ними своего возницу. И даже сделал вид, что винится передо мной.

Хотя я и не злился. Этим троим старикам точно не с руки подставлять меня и род. Не похожи они на людей, которые способны ударить в спину. Так что до приезда китайцев мы успели всё обсудить между собой и пришли к выводу, что обвинение Лоскутова на княжьем суде было неспроста. Таких совпадений не бывает. Но так же никто не верил, что его род может пойти на убийство Богатыря практически у своих ворот. А значит, кто-то пытается его подставить.

— Господин! — дружно поклонились китайцы, войдя в столовую, в которой я уже традиционно устроил собрание.

— Вы чего так долго? — заворчал на них Скворцов. Но оба не обратили на него никакого внимания.

— А где Юшенг? — удивился я.

— Господин, — снова поклонился Мастер Шань. — Внук отправился искать сына Бэй Линя.

— Что? Сына? А куда он делся?

— Вчера ночью кто-то постучался в дом Бэй Линя. Уже было темно и особенно сильно бушевала гроза. Поэтому жена не рассмотрела кто именно это был. Говорит, что человек в плаще с капюшоном. Затем её муж зашёл в дом, собрался и сказал что надо отъехать по делам рода. Она не удивилась и не испугалась. Всё же муж — большой человек. Он почти всё время занят. Лишь гордость за него была в сердце женщины.

— А сын что, с ним уехал? — прервал я поток красноречия старого китайца.

— Нет, пропажу сына она заметила только утром. А когда именно он сбежал, не знает.

— Такое уже бывало?

— Да. Маленький Джиан Линь довольно непоседлив и часто сбегал вслед за отцом. А если учесть, что он седьмой ребёнок, то уследить за ним практически невозможно.

— Маленький? — удивился я. — Сколько ему?

— Семь лет.

— Получается, что он вполне мог побежать вслед за Бэй Линем и всё видеть? Но тогда и его не оставили бы в живых.

— Джиан старался не попадаться на глаза отцу. Он сразу отправлял маленького негодника домой. Потому Юшенг с помощниками и отправился его искать. Вполне возможно, что у нас есть свидетель!

— Детишки — они все такие, — с неожиданной теплотой в голосе, произнёс вредный дед Скворцов.

— В любом случае, думаю что нам не стоит медлить и ждать Юшенга, — сказал Сильнов, задумчиво потерев подбородок.

— И что ты предлагаешь? — хмыкнул Василий Павлович Невзгодов. — Бегать по улицам всем родом и спрашивать, не видел ли кто чего-нибудь?

— Бегать не надо. А вот поспрашивать очень даже стоит.

— Лоскутов? — тут же догадался я.

— Лоскутов.

— Могу я узнать кто этот недостойный? — впервые подал голос Лао Хе. Вечно невозмутимый Богатырь стихии огня, явно был в подавленном состоянии из-за потери товарища. Но вся апатия словно испарилась, когда он услышал, что на ком-то можно выместить злость.

— Это боярин. Наш сосед по земельным угодьям. Вчера он жаловался на Бэй Линя княгине, — пояснил ему Александр Сергеевич.

— Вот только убивать мы ни его самого, ни его людей пока не хотим, — тут же вмешался я, видя как у Богатыря, в прямом смысле этого слова, загорелись глаза.

— Почему, господин?

— Нужно его допросить. Возможно, что он сам и не причём.

— Даже если он и не причём, то это всё равно хорошая возможность в очередной раз показать силу нашего рода, — неожиданно заявил боярский сын Кустов. — Но убивать никого пока не нужно. Тут ты, боярин, прав.

— Я соберу людей? — вопросительно посмотрел на меня Сильнов. Он, похоже, был полностью согласен с Кустовым. Да и я тоже. Так что кивнул.

— Нужно где-то полсотни бойцов. Но самых лучших. Чтобы могли скрутить людей Лоскутова, по возможности без вреда их здоровью.

— Я всё понял.

Штурм усадьбы прошёл настолько легко, что я лишь удивился, как боярин с такой слабой дружиной вообще решился пойти против моего рода.

Всего семь бойцов. И лишь один из них был слабым Стихийником воды. Лао Хе одним движением руки заключил его в огненную клетку, использовав столько Силы в её создании, что я осуждающе покачал головой. Но, видимо, он всего лишь дал выход собственной злости.

Остальные воины Лоскутова оказались низкоранговыми рукопашниками.

Сам боярин с двумя жёнами и выводком детишек заперся в большой спальне на втором этаже дома. К его чести, когда двери в спальню вынесли мои люди, он не выглядел сильно испуганным. Злым — да. А вот жёны и дети боялись.

— Что тебе нужно, Дёмин? — замер он с обнажённым мечом в руках, оставив семью за спиной.

— Северский, — привычно поправил я. — Ты, боярин, должен помнить. Не далее, чем вчера именно ты наушничал на моего Богатыря.

— И ты считаешь достойным из-за этого врываться в мой дом, Северский? — зло спросил Лоскутов. А мою фамилию он вообще словно выплюнул.

— После того, как этого самого Богатыря убили чуть ли не у твоих ворот? — сделал я вид, что удивлён. — Да, считаю.

— Что? — растерянно переспросил боярин. — Как убили?

— Насмерть.

— Господин, позволь я тут всё сожгу? — с холодным спокойствием в голосе, поинтересовался Лао Хе. И повёл рукой от одного угла комнаты, к другому, из-за чего стены моментально начали тлеть.

— Это не я! — выкрикнул Лоскутов. И вот теперь он выглядел испуганным.

— А кто? — вкрадчиво спросил я. — Кто тебя надоумил обвинять меня и моего человека?

— Васильев! — не раздумывая, ответил боярин. — Твой боярский сын!

— Лжёшь, паскуда! — проревел Сильнов, и вышел из-за моей спины. А стены, что продолжали тлеть, тут же стали покрываться ледяной коркой. Силён дядя Саша, ничего не скажешь.

— Не лгу! Правда это! Именем Перуна клянусь! — быстро-быстро заговорил Лоскутов. И даже бросил свой меч на пол, отступив на пару шагов.

— Зачем ему это? — спросил я, не сильно-то и удивившись. А вот Александр Сергеевич, хоть и перестал наступать на боярина с семьёй, но принимать эту новость не хотел.

— Он сказал, что тебе будет не до расследования, — ответил бледный, как полотно, Лоскутов. — Что в это время ты сцепишься с родом Кусаиновых.

— Не понял, — покачал я головой. — Как это всё связано?

— Я не знаю! — тихо сказал боярин. — Всё что знал — уже рассказал. Спрашивай у своего человека.

— У него мы спросим, не сомневайся, — произнёс Скворцов, пока я раздумывал. Он и остальные старики, оказывается, тоже успели подняться и зайти в спальню, хоть в штурме и не участвовали. — Твой какой во всём этом интерес?

— Отвечай! — рыкнул я, видя, что Лоскутов замялся.

— Деньги! — выкрикнул он. — Мне заплатили! Тысячу золотом.

— Понятно, — кивнул я. Постоял десяток секунд молча, и изобразив спокойствие, отдал тяжёлый для меня приказ: — Александр Сергеевич, передай моим воинам, что у них полчаса на разграбление дома. Затем проследи, чтобы всех жильцов и слуг из него выкинули на улицу.

— Сделаю, боярин.

— Лао Хе, как только убедишься, что внутри никого нет, можешь сжечь усадьбу!

Развернувшись и не слушая умоляющих криков Лоскутова, я вышел из спальни и пошёл вниз. Следом топала троица стариков.

— Не слишком ли круто, боярин? — раздался сзади голос Кустова.

Резко остановившись, я моментально обернулся и посмотрел в глаза чуть не врезавшегося в меня деда.

— Круто? — вкрадчиво спросил я, стараясь не показать все свои чувства. Хоть мы и подозревали, что замешан кто-то из своих, но после подтверждения этой информации злость и какая-то детская обида просто переполняли меня. — Не ты ли недавно говорил, что стоит лишний раз показать силу нашего рода.

— Да я… — смутился старик. Но я его перебил.

— Круто было бы, если я велел сжечь дом вместе с людьми! А так — это всего лишь предупреждение остальным!

— Мы всё поняли, боярин, — быстро произнёс Скворцов, задвигая Кустова себе за спину. Я что, такой страшный?

— Откуда у Васильева тысяча рублей? — справившись со злостью, спросил я. — Он что, настолько богат?

— Очень сомневаюсь, — покачал головой Скворцов.

— Значит, кто-то ему их дал. И нам нужно будет выяснить, кто именно.

— Сам будешь спрашивать, боярин? — спросил третий дед, Невзгодов.

— Нет, — покачал я головой. — Боюсь не сдержаться. А он живой пока нужен.

— Тогда мы сами, — кивнул Скворцов.

— Справитесь?

— Справимся. Но, на всякий случай, десяток воев возьмём. Васильев хоть и не сильный, но ушлый.

— Действуйте! — дал я добро и пошёл дальше.

Во дворе чужой усадьбы всё ещё пылала огненная клеть с заключённым внутри неё Стихийником. А мои воины сгрудились вокруг и давали ему советы, как выбраться. Настроение у них, в отличие от меня, было превосходным. А вот я отчего-то захандрил.

— Егор, — подошёл я к Зареченскому, который стоял чуть в стороне от остальных, вместе с пятёркой Михалёва. — Поехали домой.

Дома мне сильно захотелось напиться. Но я сдержался, понимая, что это не выход. А вот чего я не понимал, так это из-за чего так расстраиваюсь. То, что Васильев не самый хороший человек, я знал раньше. Но, наверное, предательства от него всё же не ждал. Он же, как и другие боярские дети, давал мне клятву. А теперь, благодаря его стараниям, погиб Бэй Линь.

Гонец от моих людей прискакал уже вечером, когда стемнело. И передал, что Скворцов просит прибыть лично. Я согласился, но на всякий случай взял с собой Егора и Михалёва с пятёркой. Кажется, верить кому-либо, я теперь не смогу.

Мои боярские дети общались с Васильевым, которого, по словам гонца, взяли без особо труда, в строящемся посёлке. Точнее — на самом его краю, в большом сарае, где хранился различный инструмент.

Находились тут все три деда, Сильнов, Лао Хе и даже Мастер Шень, который к Лоскутову с нами не ездил.

Был тут и Васильев.

Боярский сын был растянут на неком подобии дыбы и выглядел ужасно. На лице не было живого места. На обнажённом теле множество ожогов и порезов. Даже куски кожи сняты в нескольких местах. А ещё у него не хватало кисти левой руки. Лишь культя, перетянутая ремнём.

Но вот его глаза горели лютой ненавистью. Которая только усилилась, стоило ему видеть меня. Мне даже показалось, что сейчас он скажет какую-нибудь гадость. Но нет. Видимо от этого его уже отучили.

— Ну что тут? — разглядывая пленного, поинтересовался я.

— Крепким оказался, скотина, — сплюнул на земляной пол Скворцов. — Если бы не Мастер Шань, то хрен бы мы его разговорили.

— Узнали?

— Узнали, — как-то совсем невесело произнёс Сильнов. И повернувшись к Васильеву, приказал: — Говори! Расскажи своему боярину, кто уговорил тебя предать!

— Соболь! — растянув в улыбке беззубый рот, ответил боярский сын. И хрипло рассмеявшись, спросил: — И что ты теперь будешь делать, боярин?