Без Чести (Третья жизнь Архимага)

Глава 20

Тяжко голове без плеч, беда и телу без головы

Слово о полку Игореве

Проводив Ивана Васильевича и вернувшись в дом, я добрался до столовой, присел, сломал печать на свитке и прочитал содержимое. В принципе, в нём было написано то же самое, что и сказал курьер. Княгиня такая-то повелевает боярину такому-то явиться туда-то.

Хм. Интересно, а Сабля вообще мне может повелевать? Она вроде как не моя княгиня. Или на своих землях она может повелевать кому угодно?

— Маркус, — нашёл меня Сильнов. — Ушёл боярин?

— Ушёл, — кивнул я, продолжая думать о посещении зала суда. Очень надеюсь, что это никак не связано с фон Бюхелем. Хотя, в этом случае ко мне, скорее всего, не курьера прислали бы, а отряд стражи. Но на самом деле, всякое может быть. Вдруг тут рассчитывают на честь и сознательность боярина? Да и в действительно, не сбегу же я? Куда бежать, если тут всё что у меня есть? И у любого боярина, проживающего в княжестве, так же. Это кого-нибудь заезжего могли бы и схватить. А местный сам придёт.

Чёрт! Может быть, послать кого-нибудь и всё же спалить дом барона?

Не, не вариант! Если его до сих пор не нашли, то пожар лишь привлечёт внимание. А если нашли, то вполне возможна засада. И моего человека скрутят и посадят. Ещё, возможно, и пытать будут.

— Чего он хотел-то? — снова отвлёк меня дядя Саша.

— А? — не понял я, погружённый в свои думы.

— Я говорю, чего Дёмин хотел?

— Да я и сам не понял, дядь Саш. Что приходил он, что не приходил. Вроде и говорил что-то, а что именно… То ли хвалил, то ли угрожал. Без ста грамм не разберёшься.

— В этом весь Иван Васильевич, — кивнул Сильнов, присаживаясь за стол, напротив меня. — Хитрит вечно. Мутит. Туману напускает. А о чём на самом деле думает, до последнего не узнаешь.

— Да и хрен с ним, — отмахнулся я и передал ему свиток. — На, почитай.

Александр Сергеевич молча взял документ, так же молча прочитал и, не выказав особых эмоций, кинул его на стол.

— Надо тебе посох купить, — вдруг заявил он.

— Чего⁈ — малость офигел я. Любых слов я от него ожидал, но посох… Может, он пьян уже в стельку? Хотя, вроде не похоже.

— Посох, говорю. В зал суда боярину должн о с посохом приходить. И статус сразу свой покажешь. И, в случае чего, можно им ошарашить кого.

— А то, что меня вообще туда вызывают, тебя не смущает? — хмыкнул я.

— Так в этом ничего удивительного нет, — пожал плечами боярский сын. — Многие бояре по понедельникам сами туда бегают. Пообщаться, на людей посмотреть, себя показать. Ну или жалобу на кого подать. Вот на тебя, видимо, и подали.

— Какую жалобу? — удивился я, окончательно перестав что-либо понимать.

— Да любую! Может, посмотрел на кого не так, а может конь твой у другого боярина на подворье навалил. Какую придумают жалобу, такую и подадут.

— И княгиня всю эту чушь слушает?

— Она не только слушать должна, — совсем развеселился Сильнов. — Она ещё и рассудить всё обязана. На то и княгиня.

— И как обычно рассуживает?

— Да по-разному. Кого на словах похулить может. А в самом плохом случае виру назначит. А может и вообще нескольких бояр перессорить, а потом замирить с прибылью для княжества. Хотя, этим её отец славился. Ох и ушлый князь был, Мечеслав. И, по слухам, все эти тяжбы в зале суда, терпеть не мог.

— То есть, мне там ничего не грозит?

— А чего тебе грозить может? — удивился боярский сын. — Ты же Вольный боярин. Власти у княгини над тобой мало. Только, если совсем уж жуткое преступление совершишь. А так, говорю же — максиму вира в пользу другого боярина. Если жалоба его будет весома, а ты отбрехаться не сможешь.

— Понятно… — задумчиво пробормотал я. Какая интересная судебная система получается! Обвинили тебя в чём, так ты ещё и отбрехаться можешь! Хотя, если так посмотреть, а не тем же самым ли в моём мире адвокаты занимаются?

— Но посох — обязательно! — веско повторил боярский сын.

— Да где же я его возьму? — сделал я вялую попутку отмазаться.

— Завтра с тобой сходим и купим. Сам выберешь, какой понравится.

— А без него совсем никак?

— Не солидно! — припечатал Сильнов. — Придёшь без него и все будут потом шептаться, что боярин ты нищий, раз даже на приличный посох денег нет. В крайнем случае, трость крепкую можно поискать.

— Трость? — заинтересовался я.

— Да, пошла не так давно такая мода. И то сказать, с посохом не в каждый экипаж влезешь! Тогда стали с тростью приходить. Но трость ухватистой должна быть. Чтобы, если до драки дойдёт, с ног валила.

— Да что там в этом суде происходит вообще⁈ — воскликнул я. — Там что, каждый день драки?

— Ну, не каждый… — задумчиво почесал щёку боярский сын. — Но, говорят, что частенько бывает. Да и как иначе? Вот начнёт на тебя какой боярин хулу возводить. Ты раз ему ответишь, второй. А потом можно и посохом ошарашить. Главное насмерть не забить и не колоть.

— Колоть? — совсем уже ничего не понимая, тихо спросил я. Но потом потряс головой, прогоняя весь этот бред. — Ладно, хрен с ним. Нужен посох, значит купим. Ты мне другое скажи лучше: как думаешь, кто за нападением стоит?

— Судя по степнякам — Кусаинов это. Но тут можно и ошибиться. Мало ли кто его подставить решил.

— Чтобы его подставить, надо знать, что с ним Каганов работал.

— Тоже верно, — согласился дядя Саша.

— Но в любом случае с Кусаиновым нужно заканчивать.

— Воевать его пойдём?

— Нет, сделаем умнее, — усмехнулся я. — Документы, что в тайнике нашли, с собой в понедельник возьму. Пусть княгиня с ним разбирается. Трофеи — это конечно хорошо. Но собственное спокойствие важнее. Нам сейчас не до войны.

— А баржи как?

— Они так и стоят там же?

— Стоят. Под нашим наблюдением.

— Тогда тоже в понедельник, как только я в суд уйду, надо их забрать. Команду сразу не бить. Пусть перегонят их.

— Лучше у твоего побратима команды для барж попросить, — посоветовал Сильнов. — У него точно есть. И баржи потом к нему же на пристань отогнать.

— Тоже верно, — согласился я. — Поговорю с ним сейчас. Но команду с барж всё равно лучше пленить. И попробовать разговорить. Вдруг знают или догадываются, где мой пароход.

— Маркус, — немного помолчав, осторожно произнёс Александр Сергеевич, — а с Васильевым ты серьёзно?

— Серьёзнее некуда! Не годится он для этой должности. И не спорь! Знаю, что дружите вы. Но в угоду дружбе родом рисковать не буду.

— Да я и не спорю. Просто думаю, справится ли твой китаец?

— А ты ему поможешь дядь Саш! И Васильев пусть помогает. Я его с должности снял, а не из рода выгнал. Так что пусть потрудится на наше общее благо.

— Я всё понял. И до Володи эту мысль донесу. Не сомневайся.

— Ну вот и отлично! Пошли тогда дальше праздновать. Кстати, в зал суда одному идти надо? Или с сопровождающим можно?

— Одному. Иначе незрелым выглядеть будешь. Станут говорить, что боярин без няньки не может. С собой можно только видоков брать. В крайнем случае. И те за дверью ждать будут.

— Так я, в принципе, и думал…

Дальше мы и в самом деле пошли пьянствовать. И у меня даже получилось выкинуть все недавние события из головы. Разве что с Яриком поговорил насчёт того, чтобы баржи у него припарковать. Он был, конечно, не против. Да ещё и удивлялся, что я их до сих пор не забрал. Тогда пришлось рассказать ещё и про пароход. А потом между делом упомянул про вызов княгини. И вот на это Ярослав сразу заявил, что пойдёт со мной. Якобы ему и самому интересно. Да и прикроет в случае чего. Отказываться я не стал. Вместе, как говорится, и батьку бить веселее!

На следующий день, после тренировки и сытного завтрака, мы с Сильновым поехали за посохом. Оказывается, было несколько лавок в городе, которые специализировались именно на них. И, надо сказать, лавки эти были не из дешёвых. Я бы скорее назвал их бутиками. Но не это главное. Больше всего меня удивили сами посохи!

Я, почему-то, при их упоминании представлял что-то среднее между длинной палкой и магическим жезлом. А оказалось, что боярский посох мало чем отличается от копья. Разве что он чуть тяжелее, да красивее. Здоровенная, красиво украшенная палка, у которой с одной стороны тяжёлый шар, которым смело можно медведя с лап свалить, а с другой острый наконечник, которым этого медведя, в случае чего, легко получится добить.

Но мне посохи совсем не глянулись. Хотя Александр Сергеевич ими прям-таки восхищался.

Зато мне понравились трости. Они тоже были тяжеленными и с шаром на рукояти. Но выглядели не в пример более стильно. Да и не умею я работать с копьём. А вот драться тростью вполне получится. Так что с тем, что именно буду покупать, я определился практически сразу. А вот выбрать что-то себе под руку долго не мог. До тех пор, пока продавец не притащил красивую тёмно коричневую трость со скрытым клинком внутри. И вот тут я прямо влюбился! Великолепная вещь! С виду обычная, тяжёлая трость. Но лёгким движением руки превращается… Нет, не в шорты. В меч из отличной стали. А вторая часть, которая служит ножнами, выполнена из дерева и укреплена артефакторными плетениями. И ей так же можно и в лоб дать и чужой клинок заблокировать, не боясь поломать.

В общем, я определился. И даже цена в четыре сотни золотых рублей меня не смутила. А боярский сын Сильнов, хоть и вздыхал неодобрительно, продолжая облизываться на посохи, но в целом с моим выбором согласился.

Остаток дня я занимался делами. Раздал указания на следующий день, посетил стройку, которая с каждым днём всё больше напоминала настоящий посёлок, да набросал предварительный бизнес план по майонезу. Покажу его потом Ярику и будем вместе думать, с чего начать.

А в понедельник с утра вместо гимназии я поехал в зал суда. Из охраны взял с собой лишь Юшенга и Егора. Да и они будут ждать на улице.

Перед зданием, выполненном в греческом стиле, постоянно останавливались экипажи. Из них с важным видом выходили бояре и, задрав нос, неспешно проходили внутрь, постукивая посохами. Тут же бегали служки, что шустро убирали отходы жизнедеятельности лошадей. И даже пара слабых Стихийников воды, которые мыли брусчатку. Выглядели они при этом настолько серьёзными, что так и хотелось расхохотаться. Но я сдержался. Незачем наживать врагов на ровном месте. Хотя некоторые бояре не стеснялись и во всю над этой парочкой потешались. Из их слов стало понятно, что Стихийники где-то накосячили и таким образом отрабатывают наказание. Самым забавным было то, что дождь как лил раньше, так и продолжал лить. Так что все их потуги были абсолютно напрасны.

С боярином Корневым, который сжимал в руках здоровенный посох из чёрного дерева, мы встретились уже внутри здания, в холле. Поздоровались, и собрались уж было идти дальше, как дорогу нам загородил какой-то грузный мужик с пышными усами и надменным выражением на лице.

— Боярин Северский, да? — обратился он ко мне. И не дожидаясь ответа, продолжил: — Здравствуй, дорогой! Я князь Кобалия. Резо Павлевич.

— Здравствуй, князь, — поздоровался я, краем глаза отмечая, как нахмурился Ярослав.

— Дело у меня к тебе есть, боярин! — жизнерадостно улыбнулся князь. — Прибыльное дело! На сто пятьдесят тысяч золотых рублей!

— Да я не бедствую, княже, — пожал я плечами, собираясь идти дальше. Вот чему-чему, а безошибочно определять всяких аферистов, отец учил меня в первую очередь.

— Ай, куда спешишь⁈ — эмоционально всплеснул он руками. — Не договорил я ещё. Эх, молодёжь! Всё вам некогда и некогда. И учиться у старого поколения не хотите. Вот ты, боярин, говоришь, что не бедствуешь. А так ли это? Что у тебя есть, кроме людей? А я тебе золото настоящее предлагаю! Сто семьдесят тысяч золотых рублей! Где ты ещё такие деньги найдёшь?

— Это ты, княже, меня сейчас нищебродом назвал?

— Слушай, зачем нищеброд? — удивился он. Но затем недовольно поморщился и заговорил совсем другим тоном. — Короче, боярин! Двести тысяч предлагаю. Как деду твоему обещал. Мы с ним уже договорились, а ты потом моих людей увёл. По-хорошему, это ты мне платить должен, а не я тебе. Но я добрый. Сам зарабатываю и другим даю. Так что давай, бери деньги и отдавай китайцев. А я за тебя перед княгиней слово замолвлю. Знаю, что тебя сюда приказом вызвали. Но ко мне она прислушается.

— Всяких наглецов я встречал, но такого как ты, княже, впервые вижу, — хмыкнул я. — И деньги ты обещаешь, и покровительство, и угрожать не забываешь. А о главном забыл!

— О чём же? — осторожно спросил Кобалия.

— О том, что я своими людьми не торгую! И мне плевать, с кем ты там о чём договаривался! И не подходи ко мне больше. Ответ будет тот же. Доступно объясняю?

— Самый смелый, да? — оскалился он, развернув плечи и выпятив грудь. — Но ты не понимаешь, мальчишка, что если хочешь нормально в этом княжестве жить, то с моим мнением стоит считаться!

— Так ты, княже, соврал, выходит⁈ — удивлённо округлил я глаза. — Не Кобалия твоя фамилия, а Ульчинский, получается?

— Да он часто врёт, Марк, — зло произнёс Ярик, стиснув при этом свой посох так, что аж пальцы побелели.

— Слушай, ты кто такой, а? — чуть ли не впервые посмотрел на него Кобалия. — Обидел чем тебя? Даже если так, за слова отвечать надо!

— Короче, князь! — влез я. — Заколебал ты! Иди нахрен!

— А⁈ — уронил челюсть грузин. Но мы с Ярославом уже пошли дальше. То, что с этим Кобалией нормально разойтись не получится, я понял почти сразу. Так что не боялся своими словами спровоцировать конфликт. Да и Корнев, судя по всему, с удовольствием перерезал бы ему глотку.

— Он не простит, — негромко сообщил мне Ярик, когда мы уже входили в огромный зал суда. — Та ещё тварь.

— Да он бы в любом случае гадить начал, — пожал я плечами. — Только исподтишка. А теперь я, хотя бы, точно знать буду, чего ждать.

— Тоже верно, — немного подумав, согласился со мной побратим.

Саблеслава Мечеславовна Ульчинская появилась, когда в огромный зал набилось уже человек пятьсот бояр. Она с величественным видом прошла к «сцене», что находилась на небольшом возвышении, и не менее величественно умостила свою красивую попку на княжеский трон. А за её правым плечом пристроился боярин Соболь.

— Здравы будьте, бояре! — с лёгкой улыбкой на губах, поприветствовала Сабля собравшихся. А я непроизвольно ею залюбовался. Всё же хороша, чертовка!

— Здравствуй, княгинюшка! — нестройно поздоровался с ней зал.

— Сегодня у нас знаменательный день, бояре! — продолжая улыбаться, начала говорить Ульчинская. — Наконец-то и в нашем княжестве построят аэровокзал! Так что отныне не только почтовые дирижабли летать будут, но и пассажирские. Стоит такое удовольствие, правда, не мало. Но и вы у нас люди не бедные, верно?

— Верно, княгиня! — намного более эмоционально ответил ей зал. Новость о аэровокзале явно пришлась боярам по душе. Шум поднялся такой, словно у них любимая футбольная команда выиграла.

— Тихо! — спустя пару минут, зычным голосом скомандовал Соболь. И все, действительно, заткнулись. Страшный всё же человек он.

— Порадовались и будет! — строго произнесла княгиня. — Пора делами заниматься. Жалобы ваши разбирать. Сегодня их как-то особенно много. Кто там у нас первый, дядя?

— Боярин Подживной, княгиня.

— Ага, Подживной. Тут ты, боярин?

— Тут я, Саблеслава Мечеславовна, — протолкался в первые ряды длинный и худой мужик, с красивым резным посохом в руках.

— Ну говори, — через губу велела ему Сабля. Весь её вид, при этом, выражал жуткую скуку.

— Боярин Дружный табун мой попортил, Саблеслава Мечеславовна, — тут же заголосил Подживной.

— Как попортил? Яснее выражайся, боярин. Потравил, стрелами побил?

— Хуже, княгинюшка, — изобразил вселенскую печаль Подживной. — Три кобылы у меня понесли!

После этих слов в зале воцарилась просто абсолютная тишина. Да я и сам офигел, живо представив, как боярин Дружный чужой табун портит.

— Да что ж ты несёшь, ирод⁈ — раздался вдруг душераздирающий крик и к Поживному протолкался другой мужик. Пониже ростом, но помоложе и в плечах пошире. Скорее всего, тот самый любитель кобыл.

— А что, не так⁈ — в ответ заголосил Подживной. — Твой конь на моё поле прибежал! Мои пастухи видели, как твои людишки его уводили. А у меня порода!

— Фу-ух! — дружно выдохнули все присутствующие.

— Да какая у тебя порода⁈ От моего коня у твоих кобыл хоть кто-то стоящий уродится.

— А это уж не тебе решать, ирод! — агрессивно стукнул посохом в пол Подживной и навис над недругом.

— Тихо! — снова приказал Соболь.

— Поняла я вашу проблему, — вздохнула Саблеслава. — И посему ты, боярин Дружный, выкупишь порченых кобыл у Подживного. И впредь следи за своим… конём.

— Да как же так, княгинюшка⁈ — снова заголосил Подживной. — У меня порода! Я же развожу! А теперь самых лучших кобылок продать?

— Не хочешь продавать, боярин? — приподняла бровь княгиня.

— Не хочу!

— Быть посему! Значит, нет у тебя больше претензий к Дружному!

— Но…

— Я сказала! — ледяным тоном произнесла Сабля и недовольный боярин сразу же заткнулся и обиженно засопел. — Кто там у нас следующий?

— Боярин Лоскутов, — подсказал Соболь.

— Алексей Петрович, здесь ты? — обратилась к залу княгиня.

— Тута я, Саблеслава Мечеславовна.

— А у тебя что случилось? Поведай нам…

— От дождя спасу нет, княгинюшка, — пригорюнился боярин, вызвав общий смех и улыбку на красивом лице Саблеславы.

— Ты меня с одной из богинь спутал, боярин? — продолжая улыбаться, уточнила Сабля. — Во всём княжестве дождь льёт, и никто не жалуется.

— У всех простой дождь, княгиня, — возразил Лоскутов. — А у меня ливень непроглядный. Насылают его на меня!

— И кто же тебе так вредит?

— Боярин Северский со своим Богатырём!

Чего⁈ Я даже не сразу сообразил, что речь обо мне идёт!

— Северский? — удивилась, ну или сделала вид, Сабля. — Тут ты, Маркус Святославович? Что скажешь в своё оправдание?

— Не в чем мне оправдываться! — выкрикнул я, начиная движение к сцене. На удивление, пихаться и толкаться не пришлось. Бояре сами расступались, разглядывая меня при этом с огромным удивлением. Да ещё и шептались между собой, обсуждая наличие Богатыря.

— Да как же не в чем⁈ — закричал Лоскутов. — Не твой ли Богатырь каждый день тучи разгоняет⁈

— Ну разгоняет, и чего? — удивился я.

— Так они потом ко мне идут! Льёт так, что из дома выйти нельзя!

— Хм… — задумчиво хмыкнул я. Об этом я как-то не подумал. Но странно как-то это всё. — А чего сам ко мне не подошёл, боярин? Всё бы решили миром. Зачем сюда вызвал?

— Кстати, да! — кивнула Саблеслава. А Лоскутов вдруг отвёл глаза, подтверждая мою догадку, что всё неспроста.

— А ущерб? — посмотрел на княгиню боярин. — У меня амбары с зерном затопило. Крестьяне зимой голодными останутся!

Сабля переадресовала вопросительный взгляд мне.

— Так заходи в гости, Алексей Петрович, всё решим, — доброжелательно улыбнулся я, начиная понимать смысл его поступка. Этот гад только что, на всё княжество засветил второго моего Богатыря. То-то у Соболя лицо такое задумчивое. Не то, чтобы я это прям скрывал, но… Да какого хрена⁈ И самое главное, что не сам по себе он действует. И если бы я не получился свиток от княгини одновременно с визитом Ивана Васильевича, то точно подумал бы на него. Одно радует — про дохлого барона никто не знает. Я даже расслабился как-то.

— Что решим? — нахмурился Лоскутов, глядя на меня.

Чёрт! Надо лицо лучше контролировать! Похоже, напугал я его. Хотя… То ли ещё будет!

— Да всё решим, боярин! А то и я могу к тебе в гости заглянуть! И Богатыря своего приведу. Пусть посмотрит, что натворил. Ущёрб вместе посчитаем.

— Ну вот и решили всё миром, — хмыкнула Сабля, то же видимо, смекнув, что дело тут нечисто.

— Но как же, княгинюшка? — округлившимися глазами посмотрел на неё Лоскутов. — Он же ко мне с Богатырём обещается придти.

— Ну так правильно, — прикинулась дурочкой Саблеслава. Видимо не понравилось, что кто-то хочет использовать её в своих разборках. — Придут, посмотрят, что к чему. И на месте решат, как быть.

Ух ты! Если я всё правильно понимаю, то Сабля только что выдала мне карт-бланш по этому вопросу. То ли из-за того, что её использовать пытаются, то ли вину свою всё же помнит передо мной. В любом случае, моё отношение к ней только что чуть-чуть поменялось в лучшую сторону.

— Раз с этим разобрались, и претензий к боярину Северскому ни у кого больше нет, то перейдём к следующему вопросу! — произнесла княгиня и вопросительно взглянула на всё ещё задумчивого Соболя.

— Есть! Есть претензия! — раздался крик из зала. И к «сцене» кто-то начал активно проталкиваться.

— Боярин Концов? — удивлённо посмотрела Сабля на толстенького мужика, который на боярское звание ну никак не тянул.

— Да, Саблеслава Мечеславовна, я это, — тяжело дыша, пробормотал толстяк.

— И что же у тебя за претензия?

— Боярин этот снова моего сына покалечил! — заявил Концов, нагло показав на меня пальцем. — Щаслав только-только с лечения вернулся. Язык ему отрастили. Пятьсот рублей золотых я за это отдал! А этот… боярин незрелый снова его избил. На этот раз челюсть сломал!

— Что скажешь, Маркус Святославович? — спросила у меня Сабля.

— А что тут говорить? — пожал я плечами. — Зря боярин своему сыну язык выращивал. За зубами он его всё равно держать не научился. Хотя, глядя на его отца, понимаю, что это у них семейное.

— Что⁈ — аж покраснел от возмущения Концов.

— Тихо будь! — велела ему княгиня. И снова посмотрел на меня: — Поясни!

— Сынок его меня у гимназии подстерёг, — пожав плечами, начал я рассказывать. — Да не один, а с дружками. Решил за прошлый раз отомстить. Хвастал, что второй ранг взял. Ну и хулил меня по-разному. А затем ударить решил. Вот я ему и ответил. Но если у боярина Концова какие вопросы ко мне есть, то я всегда отвечу. Я от поединков не бегаю. А если он правду свою доказать хочет, то Суд Богов мне тоже знаком.

— Что скажешь, боярин? — перевела ироничный взгляд на Концова Сабля. — Будешь за правду биться?

— Да я, наверное, княгинюшка, что-то не так понял, — начал вдруг мямлить он. — Да и сын ещё плохо разговаривает. Лечится.

— Значит и этот вопрос решили, — улыбнулась княгиня. — Раз больше ни у кого претензий к боярину Северскому нет, то перейдём к следующему вопросу.

Я только собрался сообщить, что у меня у самого претензии есть, но не успел.

— У меня есть претензия, княгиня! — раздался громкий уверенный голос. И вперёд протолкался высокий статный степняк с довольно мужественным лицом.

— Боярин Кусаинов? — в очередной раз удивилась Сабля. Посмотрела на меня и как-то даже растерянно произнесла: — А ты популярен, Маркус.

А я же внутренне ликовал и потирал руки. На ловца и зверь бежит!

— Слышал я, княгиня, что боярин Северский баржи мои забрать хочет и пароход, — тем временем заговорил Кусаинов. — Для этого он даже инсценировал нападение на свой дом. Чтобы меня подставить и обвинить.

Не выдержав, я громко рассмеялся.

— Что смешного, боярин? — нахмурилась Саблеслава.

— Над глупостью его смеюсь, — ответил я и вытащил из-за пазухи документы. — Он пытается на опережение ударить. А так как про нападение на свой дом я никому пока не говорил, то это точно его рук дело.

— Вот, я же говорил! — торжественно заявил степняк.

— Да плевать, боярин! — отмахнулся я от него. И повернувшись к Сабле, продолжил: — А обвинить он меня хочет потому, что боится, что я его тайны узнал. А я таки и в самом деле узнал! Вот тут у меня документы, доказывающие, что боярин Кусаинов, вместе с боярином Кагановым и ещё двумя подельниками, не первый год русских людей в рабство степнякам продаёт!

После моих слов в зале снова наступила мёртвая тишина. И даже степняк, к моему удивлению, ничего не возразил.

Посмотрев на него, я увидел только быстро удаляющуюся спину.

— Дядя! — выкрикнула Сабля, тоже заметив бегство.

Но Соболь и сам уже среагировал. Он просто взял и… исчез! Чтобы через мгновение появится рядом с Кусаиновым. Резкий удар в затылок беглецу и тот упал без чувств.

— На сегодня всё! — громко произнесла княгиня. — Все свободны! Другие жалобы рассмотрим через неделю. Боярин Северский останься!

С княгиней и Соболем я общался ещё полчаса, объяснив, где взял эти документы. Заодно рассказал, что казна у Каганова тоже была не маленькой. К счастью, никто на теперь уже мои деньги покушаться не стал. Хотя такое опасение было. Поэтому я рискнул и сообщил заодно о том, что в данный момент мои люди захватывают баржи. И тоже не встретил никаких возражений.

Да и вообще Сабле было явно не до этих мелочей. Вчитавшись в документы, она так сильно разозлилось, что даже частично трансформировалась в большую кошку.

Соболь, заметив это, принялся её успокаивать, а меня отправил домой. Ну а я, само собой, был этому только рад.

Так как впереди был ещё целый день, то я решил снова отправиться на стройку. Посмотреть, что там к чему. И как-то так получилось, что завис там до вечера.

Мои люди были по-настоящему рады видеть своего боярина. И даже шикарный стол для меня накрыли в одном из общих бараков. Так что домой я вернулся поздно, слегка пьяным и с отличным настроением.

Утром, как всегда, была тренировка с Юшенгом в рукопашке. А затем ещё и с Егором на мечах. И, надо сказать, что Зареченский всё ещё был лучше меня!

Потом завтрак и мы с Васькой, привычно закутавшись в плащи, уселись в экипаж. Но отъехать от дома не успели, даже сквозь шум дождя услышав конский топот.

К нам на взмыленном коне подскакал мокрый как мышь Сильнов. И взгляд у него был такой, что я заранее напрягся и приготовился к плохим новостям.

— Маркус! — спрыгнув с коня, подскочил ко мне Александр Сергеевич. — Бэй Линя убили!