Большой день в жизни Кости

20. ЗАЩИТНИК РОДИНЫ

— И наступил семнадцатый год. Пошли наши рабочие штурмовать кремль в Казани. Там юнкера засели. Я тогда мало что в политике смыслил, но одно хорошо понимал: за то народ идет воевать, чтобы помещиков не было и хозяев и чтобы мы по-своему жизнь строили. А что юнкера, что помещики — одна кость. И я прошу: «Дайте мне винтовку». Дали. Один рабочий мне показывает, как надо заряжать. Зарядили. Он выстрелил, а я с испугу упал. Встал и говорю: «Теперь давай я сам!» Как выстрелил, как отдало мне в плечо, тут уж я вместе с винтовкой упал. Вот и выучился! — Петр Гаврилович захохотал своим частым, дробным смешком, ребята засмеялись тоже. — Пошли мы на штурм кремля. Ворвались внутрь, конечно, первым делом освободили арестованных. Как они нас обнимали! Как радовались! Сильно это на меня тогда подействовало!

Записался я добровольцем в Красную Армию. На голове шлем со звездой, сапоги на мне, ремень кожаный, винтовка в руках. Иду, земли под собой не чую! Кто был? Нищенок был, последний человек. А стал кем? Защитником Родины! Надел ты серую шинель, взял в руки оружие — и все в жизни оставил — дом, семью… Ты солдат! И глядишь ты на красное знамя, на свою святыню, и оно ведет тебя и зовет всю твою кровь, всю жизнь отдать на защиту Родины, и ты горд этим и счастлив.

Когда молод был, я не очень это все понимал, а вот теперь, в эту войну, особенно понял. Тяжело, невыносимо тяжело мне было оставлять жену и сына… Проснулась она от грохота. «Петя, — говорит, — гроза, закрой окно!» — «Нет, — говорю, — Катя, это война. Одевай Колю, спускайтесь в подвал, а я побегу в свою часть».

— И они остались? — охнула Ира Круглова.

— Что же было делать? — сказал Петр Гаврилович. — Раз война, я должен идти Родину защищать, а не свое семейство спасать.

— А сколько было лет вашему Коле? — спросил Костя.

— Десять лет ему тогда было.

«Десять, — соображал Костя, — и мне десять». И Костя представил себе: кругом страшно, выстрелы, взрывы, а папа уходит от них, он не может остаться, потому что должен воевать, спасать Родину от фашистов, а это важнее, чем спасать их с мамой. Нет, пусть лучше так никогда не будет, пусть не будет больше войны!

— И… что же стало с сыном? — продолжали расспрашивать ребята.

Тамара Васильевна бросила на них грозный взгляд, но Петр Гаврилович ответил спокойно:

— Долго я ничего не слыхал о семье, а потом нашел сперва жену, позже — сына. Сын у партизан был, связным, а жена у меня хворая, ее городские жители приютили, ребята ей, тимуровцы, помогали. Вот вы, наверное, тоже какой-нибудь больной женщине помогаете, жене или матери фронтовика?

— Помогаем! — выскочил Вася Петухов.

— Молчи ты! — со злобой выкрикнул вдруг Митя. — Помогаем! Плохо помогаем, Петр Гаврилович, а теперь будем — хорошо!

— Верно, верно, молодец Митя, — шептал про себя Костя, — разве так надо помогать? Разве жене Петра Гавриловича городские ребята так помогали, как мы тетке Дарье? Всегда старались поскорее от нее убежать, поменьше дров наколоть и подметали совсем плохо. Нет, мы теперь по-другому будем помогать и еще какую-нибудь вдову или бабушку найдем.

Петр Гаврилович встал с камня, веселым взглядом оглядел ребят:

— Ну, заправились?

— Заправились! — хором ответили ребята.

— Даю вам три минуты на уборку территории, чтобы ни одной бумажки не осталось.