Бордель: Когда зайдёт солнце (СИ)

Сломанные игрушки

В отличие от прошлой ночи эта оказалась в разы спокойнее: мужчина проснулся только один раз, но тут же успокоился, заприметив темноволосую красавицу рядом. Тереза нежно прижималась во сне к его руке, лежащей под шеей и заменяющей ей подушку. Вся такая ласковая, беззащитная и необычная в его объятьях. Подарив ему долговременное спокойствие, девушка чуть громче замурлыкала, когда Гарольд прижал её сильнее и накрыл их одеялом. На утро, казалось, их поза почти не изменилась, если только чуть-чуть. Она всё также лежала спиной к нему, голову спрятала в изгибе татуированной руки, а второй переплела их пальцы. И снова он проснулся немного раньше, чтобы сейчас приметить: было в ней что-то очаровательно приятное и опасно притягивающее.

Из собранного с вечера пучка выбились тёмные пряди покороче, некоторые падали на шею, некоторые — на лицо. Указательный и большой пальцы подхватили несколько и начали убирать в сторону, та даже не дрогнула на манипуляции. Зато изумруды скользнули ниже, на слегка оголённую грудь, любимую грудь. А рука уже под майку сама полезла.

Быстро притронулся к тёплому животу, на что девушка совсем не отреагировала, лишь продолжала сопеть в его вторую руку. Гарольд не остановился. Полез сначала выше. Рёбра выпирали и врезались во встречающие подушечки пальцев. А уже затем… Он подхватил одну грудь и принялся аккуратно массировать, не задевая чувствительной зоны. Прижавшись губами к её уху, мужчина обнажил зубы и легонько прикусил мочку.

Никак снова не отреагировала, лишь рука дрогнула, поэтому он пошёл в решительное нападение. Рука спускалась медленно вниз, играя с кожей живота кончиками пальцев. В следующую секунду он уже обхватил ногу и надавил на неё, располагая тело животом вниз, пока попка торчала вверх, выделяясь на фоне всего одеяла. Вздымаясь над всё ещё сонной темноволосой, Гарри вернул руку на живот, но направил её не под майку, путь взят под коротенькие шорты.

— Тереза… — прошептал и тут же накрыл горячими губами бархатную кожу шеи.

Только рука тронула кромку нижнего белья, девушка вздрогнула, не понимая, что её тревожит во сне. Хитрая улыбка образовалась на вишнёвых губах. Пальцы надавили посильнее, выбив нежный, но удивлённый стон. Было решено: действовать сейчас! Отвёл в сторону ткань трусиков, покрывая шею уже настойчивыми поцелуями. Ничего почти не стоило, чтобы заставить её течь сию минуту. Только ласковые круговые движения, ублажающие и пробуждающие.

— Гарри? — немного испугано звучал голос девушки, она повернула голову в его сторону, встречаясь с похотливым взглядом мужчины, — Что…?

— Не знал, что ты так сексуально можешь спать… — хитрая улыбка мальчишки появилась на его лице, глаза задорно горели, — Ты ведь чувствуешь его, да?

Он интуитивно потёрся бёдрами о её спину. Конечно, почувствовала упирающееся причинное место и покачала головой, как бы говоря: «Ты серьёзно?» И он был серьёзен в своих намерениях, когда грубо впивался в губы поцелуем, поворачивая темноволосую голову к себе силой. Терезе ничего не оставалось, как просто развернуть голову и откинуться на его грудь. Казалось, с момента их последней близости прошла вечность, но предвкушение стоило того. Фейерверк после дней ожидания взрывался в ней радостно и громко.

— Ты ужасно похотлив… — она уже хотела напомнить ему о вчерашнем марафоне пошлых шуток, но не сдерживающийся губами стон вырвался непрошено.

Пальцы как раз вовремя погрузились в неё. Слова перестали быть нужными.

— Кто бы здесь осуждал мою похотливость… — прикусив нижнюю губу, он довольно оглядывал её прикрытые в блаженстве глаза. Только он совместил указательный, средний внутри и большой снаружи в синхронные движения, Тереза вновь спрятала лицо в его локтевом изгибе, — Может мне прекратить? — подогревал огонь.

— Нет… — послышался сдавленный стон. Она собрала своё самообладание в руки и оторвала голову, чтобы впечатать в мужские губы поцелуй, показывающий весь диапазон желания, — Пожалуйста, не останавливайся…

Серые глаза зажглись и тут же опьянели от происходящего. Он так умело сводил её с ума, что, казалось, никто и никогда не мог сделать. В подобные моменты, когда Гарри проявлял внимание, показывал свою мягкую сторону, дарил только нежность и трепет, девушка больше не жалела о решении когда-то пойти в чёртов бордель. Весь негатив, что там был, оскорбляющее отношения к её персоне, и промозглость места стоили. Стоили даже этого момента. А их ведь тысячи.

— Гарри… — не сдержалась и прикусила его шею в ответ. Со временем она стала такой раскрепощённой, всё меньше и меньше боялась действовать, стонать, — Гарри…

— И если бы ты что-то могла сейчас сказать… — усмехнулся в ответ, ускоряя темп движения пальцев внутри.

Отдавать что-то оказалось так же приятно, как и получать. Но причина лежала сейчас перед ним, такая разгорячённая и готовая на продолжение. На последнем издыхании Тереза сдержала свой крик и прошептала потерянно имя мужчины в третий раз. Тело слегка затрясло, зубы сильнее впились в шею Гарри, явно оставляя след.

— Чтобы ты не расслаблялась, — хитро проговорил он низким голосом, спуская боксёры вниз и пристраиваясь сзади. Девушка, предвкусив его горячую разрядку внутри себя, специально оттопырила попу и затаила дыхание.

— Ммм… — простонала в ответ, как только он начал вставлять член.

— Папа! — дверь в комнату тихо открылась. Маленькое создание с потрёпанными волосами на голове залетело в спальню.

— Блять! — последовала тихое шипение, мужчина тут же натянул обратно боксёры.

Вся интимность, близость и таинственность в комнате погасли, вожделение, конечно, осталось. Кудрявая голова готова была уже лопнуть от перенапряжения, ниже пояса всё гудело, а желаемая разрядка сейчас просто невозможна. Ханна, кряхтя и пыжась, лезла на высокую кровать, пока парочка приводила себя в порядок.

— Жизнь с детьми, — Гарольд усмехнулся, наклоняясь к дочери и страхуя крошечное тельце от падения. Только прикоснулся к попке, как послышалось:

— Я сама! — тон знакомый — отцовский.

— Никого не напоминает? — сдержав улыбку, девушка села на кровать.

— Нет, — искренне ответил, действительно не понимая, о чём она.

— Я такой тон слышу постоянно, но вот тебе он неприятен. Хоть кто-то тебя поставит на место! — серые глаза обратились к девочке.

— Это она умеет, — гордо Гарри посмотрел на девочку, которая, встав на ноги, направлялась к нему, — Мне надо умыться… — он указал глазами на явное подтверждение возбуждения, а затем посмотрел на дочь.

— Кто не умывался? — девушка тут же обратилась к Ханне. Внимание было привлечено, шатен выскользнул из кровати и, поцеловав девочку в макушку, пошёл к ванной.

— Хочу с папой! — жалобно произнесла, вновь заставляя Терезу поразиться неподдельной тяге дочери к отцу. У неё самой эта связь отсутствовала, — Хочу… — на глазах образовались слёзы, она обиженно, даже рассерженно смотрела на дверь.

— Мальчики и девочки моются в разное время, пойдём к тебе. Умоемся и выберем лучшее платье для папы. Он оценит, и мы поднимем ему настроение. Пойдём?

Протянув руки навстречу, девушка не хотела расстраивать окончательно малышку.

— Пойдём, — слёзы удалось предотвратить, но личико девочки всё ещё было расстроенное, — Вы с папой спите вместе?

Только она подняла её на руки, как чуть не выронила после озвученного вопроса. Но пришлось саму себя успокоить. Ханна ещё ребёнок, значит, не совсем понимает, чем могут заниматься взрослые в кровати.

— Да. — Без горящего желания в глазах ответила она тихо.

— А я сплю со своим динозавром. Его зовут Дакки.

— Расскажи мне про Дакки, — улыбнулась в ответ, заходя в детскую.

— Мы с папой были в большом парке развлечений, — ручками Ханна показала, какой большой был парк, разводя их в стороны, — И там был конкурс. Папа выиграл Дакки для меня. — Оглядывая и трогая длинные волосы, малышка увлеклась. Мысли в маленькой голове летали уже довольно быстро, и как только Тереза поставила её на стремянку в ванной, мысль была озвучена, — А где тебя выиграл папа?

Темноволосая, взяв в руки расчёску, непонимающе посмотрела в отражение. В это время карие глаза глядели будто в душу. И не скажешь, что девочке три года.

— Что?

— У меня есть Дакки, а ты — у моего папы. Игрушки, — пожала деловито плечами и начала выжимать детскую пасту на щётку. Больше взглядами они не встречались, но прежде, чем начать расчёсывать кудрявые, мягкие волосы малышки, девушка посмотрела на себя в зеркало. Почему слова ребёнка звучат так правдиво?

Погружённая в самоанализ, Тереза прибрала шоколадные волосы в аккуратный пучок на макушке. Затем они, вроде бы уже болтая о всякой детской ерунде, перешли в гардероб и принялись искать нужное платье. Надо ведь поразить папу. Хотя он точно в курсе, что носит его дочь. Совместно было выбрано светло-голубое платье без рукавов.

В скором времени и сама девушка умылась, сделала себе высокий хвост, а когда вновь вернулась в спальню, мужчина стоял напротив окна и внимательно смотрел на город. Что-то неприятное разжигалось внутри неё, когда мысль о словах дочери возвращались и возвращались в её голову.

Села молча на кровать. Глаза не отрывала от его широкой спины. Огромная татуировка льва была её самой любимой. Не только из-за оригинальности место расположения. По большей части ей нравился изображённый зверь, он будто на охоте: внимателен, насторожен и холоден. Рисунок передавал не только ощущение при общении с Гарри, но и его темперамент.

— Имея такой вид, ты хоть раз обращал на него внимание? — тихо спросила.

— Я не помню, когда в последний раз смотрел на него не в полном угаре.

— Ханна что-то видела из этого?

— Нет, конечно. Я всегда был предусмотрителен, закрываю обычно двери на замок, за исключением вчерашнего вечера. Но мы итак это знаем.

— Она сильно тебя любит, и я этому поражаюсь. В вашем случае мама оказалась заменимой… — Тереза совсем не хотела касаться этой темы, но всё произошло быстро.

— Нет, не оказалась. Я очень долго отучивал Ханну называть няню мамой. Она не видит разницы между женщинами в этом доме, но упорно ищет Саманту в каждой.

— Наверное, тогда мне лучше не жить здесь. — Горечь жгла горло. Обидно знать, что мир Гарри до сих пор вертится вокруг той, которая давно его покинула.

— Ты в моих словах услышала просьбу освободить кровать? — он повернул только голову и посмотрел в эти обиженные серые глаза.

— Я не имею права ничего такого слышать и говорить тоже. Да порой даже додумывать.

— О чём ты?

— Ни о чём. — Она не стала выговаривать то, как ей неприятно видеть фотографии покойной жены по всему дому, о том, что иногда он физически находится с ней, а мысленно — где-то далеко. Ввязалась первая во всё она, а он лишь согласился.

— Ты играешь с моей головой снова и снова, Тереза. — Мужчина повернулся всем телом.

— Забудь, — нелепая улыбка скользнула по губам и тут же пропала, — Отложим мой переезд обратно домой на неопределённый срок и лучше поговорим о завтраке. Твоя домработница приготовила уже что-то.

Ответа сразу не последовало, ведь Гарри не оказался глупцом или слепым, чтобы не заметить изменение во взгляде серых глаз. Но она быстрее и быстрее ускользала из его подстерегающих рук. Сейчас перед ним сидела обычная Тереза. Маниакальность испарилась. Недопонимание исчезло. Страх ушёл.

— Гарри? — как ни в чём не бывало воззвала к его рассудку, — Идём завтракать?

Встала с кровати и направилась к двери, поглядывая временами на него.

— Ты плохо себя чувствуешь? — остановилась около двери.

— Нет, — опомнился как раз вовремя, — Пойдём завтракать.

Тереза нуждалась в разговоре по душам, но, видимо, придётся довольствоваться воспоминаниями о том, который состоялся у них однажды. Та игра в десять вопросов сейчас бы решила всё, но они молча направлялись в большую просторную гостиную, совмещённую с кухней и столовой. Ханну уже усаживала Эмили в детский стульчик, а та капризничала и просила усадить, как взрослую.

— Ты можешь идти, спасибо. — Гарольд сел на чёрный стул.

— Не хочу тут сидеть! — уже с утра концентрация капризов Ханны зашкаливала.

— Почему ты себя так ведёшь? — отец был крайне строг с дочерью.

— Тереза вчера разрешила сесть на стул, помогала есть… — в этом тоне голоса определённо слышалась обида за несправедливость.

Мужчина повернул головой и одним взглядом спросил, правда ли это, на что девушка лишь поджала губы, как бы говоря: «А разве я могла отказать?».

— Нельзя капризничать по любому поводу, надо слушаться взрослых. Видишь, стол высокий, а ты ещё не подросла, — он был таким рассудительным.

— Хорошо, — никуда капризы и обиды не ушли, Ханна лишь опустила глаза на тарелку с едой и взялась за ложку. Сердце Терезы разрывалось, она же такая крошечка…

— У тебя есть на сегодня какие-нибудь планы? — зелёные глаза оторвались от дочери и переместились на не менее важную персону за столом.

— Снова поеду на курсы, подготовка к экзаменам идёт полным ходом, — разрезая блинчики, девушка расплылась в доброй улыбке.

— Будешь дома примерно, как вчера?

— Немного раньше: домой заезжать не буду, а то бабушка в этот раз не отпустит.

Тишину в комнате разорвали неприятные звуки. Время стройки соседнего здания как раз начались. Две пары глаз переместились на окно, но девушка сразу же отмахнулась от назойливого звука.

— Как она отреагировала на твой переезд? — Гарри продолжал нервно буравить взглядом окно, перемещая глаза то на огромный кран, то на крошечных рабочих.

— Спокойнее, чем я ожидала. Хотя переезд временный, — пожала плечами.

— А что, если не временный? — решил тут же огорошить Терезу. Та чуть не поперхнулась.

— То есть? — всё, что могла проговорить.

— Ты могла бы переехать ко мне на подольше, я тебя не гоню и не хочу, чтобы ты уезжала. — Он вновь бросил взгляд на соседнее здание.

— Это так неожиданно… — поёжилась на стуле.

Изумруды обратились уже ненавистно к окну. Да сколько можно шуметь? И это даже при закрытых окнах! Вибрация барабанной перепонки превращалась в раздражающую боль, которая от ушей мчалась к голове, затем к глазам и продолжала распространяться по телу. Гарри прижал губы к стакану с прохладной водой.

— Почему это неожиданно? — не переводя глаза с высотки, спросил мужчина.

— Мне казалось, в отношениях должно пройти огромное количество времени перед совместным проживанием… — неловко ответила, пряча глаза в тарелки.

— А это точно всё, что тебя волнует? Потому что мне кажется, причина кроется в другом.

Конечно, Тереза не хотела затрагивать тему будущего, когда завтрашний день непонятен, но мысли всё равно время от времени уносили её с мечтами. Перед сном она обдумывала, кем станет через лет десять, а ответа пока не было. В идеале хотелось остаться с Гарри, сыграть свадьбу, завести детей, но жизнь поворачивается каждый раз под новым углом, а времени на приспособление выделяется не так много.

— Когда мама выздоровеет, и все деньги не будут уходить на лечение, я бы хотела поступить в университет и поучиться на факультете культуры и рисования.

— Ты выбрала Калифорнийский?

— Нью-Йоркский.

За столом образовалась почти тишина, если не считать монолог Ханны, которая уже перестала кушать, а просто-напросто играла с едой. Зелёные глаза, раздражённые видом на грёбаную строящуюся высотку, переместились на девушку. От холода она передёрнула плечами, не совсем понимая причину.

— То есть ты решила переехать в Нью-Йорк? — голос злой.

— Не факт, что я поступлю, там довольно высокий конкурс.

— Но этот факт остаётся фактом: ты приняла решение и даже ничего не сказала мне.

— Ты злишься? — аккуратно спросила, не имея возможности увидеть в глазах ответное понимание. Казалось, всё перечеркнуло её решение с поступлением.

— Я тоже хочу злиться! — радостно прокричала Ханна, но никто даже взгляд не перевёл.

— Я вне себя. — Грубо отозвался, рука потянулась к салфетке на коленях, схватила её и сбросила на пол. Квартиру трясло не только от гнева, но и от звуков бросающего металла, от сверлящих перфораторов, — Сколько можно шуметь?

Не прошло и пяти минут его спокойствия, он просто резко встал со стула и бросил гневный взгляд сначала на девушку, которая сжималась на стуле, и была перепуганная происходящим, а затем на будущую роскошную высотку.

— Гарри, я не думала, что это может тебя расстроить. — Мягкость не сработала.

— Это меня и не расстроило, а разгневало. О каком совместном сожительстве можно вообще говорить? Ты через три месяца собиралась уехать в Нью-Йорк. Окей, — он вёл себя так эмоционально, что совсем не сходилось с образом хладнокровного, рассудительного, скрытного и отрешённого мужчины, — Тебе пора на курсы! — в глазах появился полный пофигизм к ситуации.

Ступая босыми ногами по деревянному полу, Гарри направился обратно в спальню. Почти толком нетронутый завтрак остался на столе. Ханна продолжала улыбаться во все свои молочные зубы. Дверь в комнату закрылась. Тереза непонимающе выдохнула. Аппетит пропал взаимно. Но бежать за ним следом не хотелось. Продолжение разговора на повышенных тонах ни к чему не приведёт. И девушка снисходительно отнеслась ко всей ситуации. Возможно такое переменчивое настроение, вспыльчивость присущи всем нервно неустойчивым наркоманам в прошлом. Завязка не может быть такой простой, как её описывают все доктора-консультанты на своих сайтах. Она не была слабачкой, но была понимающей.

Когда с завтраком было окончательно покончено, девушка поручила Ханну Эмили. Тем временем она направилась в их спальню, но Гарри там не нашла. Из дома он выйти не мог бы, поэтому Тереза спокойно переоделась в свежую одежду, выбрав на сегодня полосатую кофту с горлом и коричневую юбку выше колена.

Непрошеная тоска и грусть пустились в пляс где-то близко к сердцу. Она чувствовала недосказанность, но не знала, как решить эту проблему. Пообещать, что не поедет в Нью-Йорк? Уверить, что расстояние не сгубит их отношения? Просить его переехать вместе с ней совсем не вариант, поэтому она просто спустила ситуацию в свободное плавание. Решения сейчас не было.

Перед уходом темноволосая ещё раз прошлась по квартире в поисках Гарри и нашла его в тренажёрном зале. Агрессивно он выбивал всю дурь из боксёрской груши. Отросшие волосы собраны в небольшой пучок, но сзади, ниже затылка, всё равно выпадали. Стоило ли отвлекать его от столь важного дела?

Рот уже приоткрылся, пока слова даже не образовались в единое предложение. Значит, не стоит. Разговор никуда не денется. Тереза ушла, покинула апартаменты, вновь её вниманием завладел Уилл. Ожидал на том же месте, что и вчера, рядом с той же машиной.

— Можем мы в этот раз не парковаться у входа? Люди косо смотрят, — пристёгиваясь, попросила темноволосая.

— Но я обязан вас сопроводить хотя бы взглядом до ворот.

— Уилл, — неохотно перешла на шёпот, в уме даже предположений не было, что такого мог наговорить Гарри, — В этом нет необходимости, я иду не в клуб или что-то более устрашающее, это всего лишь школа.

Пара тёмных глаз обратилась к ней через зеркало заднего вида. Решался: соглашаться или нет. А был ли этот выбор? Она всё сказала и отвернулась к окну.

В школе, у самого кабинета её ожидала восторженная Камилла. Девушка что-то оценивающе нашёптывала о крутой юбке и идеально подобранной цветовой гамме. Они зашли в заполненный класс, и оказалось, что мест на двоих уже не осталось. Серые глаза обратились сначала к Калебу, рядом с которым было свободное, а затем обречённо на одного единственного Энди. Только этого ей сейчас не хватало.

— Это просто дикий ужас, — прошептала под нос, вспоминая их последнюю неловкую встречу. Тогда, на вечеринке, она пыталась поговорить с ним, объяснить причину невозможности их отношений. И если бы что-то изменилось спустя несколько недель.

Тереза всё ещё в отношениях с другим, правда, они перетекли во что-то более официальное, а во взгляде Энди всё то же спокойствие и готовность принять любой исход. Ничего не изменилось.

— Привет, — первой проговорила, усаживаясь рядом с парнем.

— Привет, хорошо выглядишь. Редко вижу тебя в платьях.

— В прошлую нашу встречу я была в платье, — мило улыбнулась в ответ, обнажив зубы.

— Да, бежевый тебе к лицу, но и этот тоже. — Энди не мог толком собраться с бушевавшими мыслями внутри, поэтому даже не сразу понял, какой на ней цвет.

— Не знала, что ты болеешь за Янкиз… — указала на эмблему Нью-Йоркской команды по бейсболу, красующуюся у него на футболке.

— За них болеет вся моя семья, только ты никому не говори, здесь Янкиз не жалуют… — он улыбнулся в ответ, тихо посмеявшись.

— Тогда тебе не стоило надевать официальную футболку с их символикой.

— Пусть хоть что говорят, они мне нравиться меньше не станут, — парень ещё раз оглядел девушку с ног до головы, не понимая, как она за два месяца стало такой неотразимой, уверенной, открытой и до жути манящей, — Не хочешь погулять завтра? Послезавтра?

И вот тут она неуверенно посмотрела в ответ, в эти добрые карие глаза. Парень искренне смотрел и, видимо, не ощущал, что не только внешность и поведение в ней сменились. Личная жизнь тоже. Мысли-то вертятся вокруг не какого-то несчастного свидания с ним, а уже вокруг конкретных отношений с единственным мужчиной.

— Энди, — тон заметно изменился с жизнерадостного и беззаботного на серьёзный такой, говорящий сам за себя, — я могу сходить с тобой погулять, но только, как с другом.

Наверное, каждый боится услышать эти отвратительные слова, прекращающие любые взаимодействия романтического характера. Тереза сразу заметила, как взгляд парня потускнел, как что-то в нём вырубилось.

— Прости, мне так неудобно об этом говорить… — она растеряно поглядела на колени.

— Ты с кем-то встречаешься? — последовал абсолютно логичный вопрос, голос звучал немного отстранённо, но не так, что нельзя вернуть всё обратно.

— Да, я в отношениях. Всё это время я хотела тебе сказать, потому что ты действительно мне нравился, но… — не найдя причины, темноволосая просто ляпнула: — Так получилось. — Самое ужасное — это обидеть друга, к которому очень хорошо относишься. Так всё и произошло. Граница чётко определена.

Остаток дня прошёл, как и вчерашний, за одними учебниками да за написанием конспектов. Подготовка к экзаменам шла полным ходом, а мысли о смене места жительства встали боком. Улетать в Нью-Йорк и навсегда проститься с Гарри? Ни за что! Но надо ставить свои цели и предпочтения на первое место, а уже затем думать о ком-то ещё. Жизненная позиция, которой она придерживалась с самого детства, встала поперёк горла.

Погрузившись полностью в раздумья с целью прийти к решению, при котором каждый останется довольный, Тереза скинула учебники и тетрадки в сумку, а затем ушла из кабинета вместе с потоком остальных учеников. Не попрощалась с Камиллой, на Энди даже взглянуть не посмела, а до Калеба дела совсем нет. Гнетущее чувство изнутри не давало покоя. Свежий воздух на улице сменился духотой. Отвратительно.

— Можно включить кондиционер? — нарушила тишину в автомобиле, пока Уилл по старому маршруту возвращался к высотке.

— Конечно. Скажите, если станет холодно. — Уилл одарил её профессиональной, ничего не выражающей улыбкой и продолжил управлять машиной.

Буквально через десять минут они остановились в гараже, где стояли все машины Гарольда рядом с такими же пафосными и дорогими тачками. Тереза смахнула прядь длинных тёмных волосы с глаз и уже без сопровождения помчалась на лифте вверх. На шестнадцатый этаж.

Ох, эта тишина. Вчера, когда она её встретила, неприятное кольнуло в области сердца и лёгких, но всё обошлось. Тогда девушка нашла Ханну и Гарри вместе в спальне. Сейчас, сняв обувь и оказавшись босиком, она вроде направлялась по старому маршруту в их комнату, как в гостиной её остановил тревожный взгляд. И это была не одна пара глаз. Ханна вместе с Эмили читала книжку, но только няня подняла взгляд, там отчётливо виднелся страх. А невозможность сказать, что произошло, привело Терезу к одному выводу. Что-то определённо случилось, что-то плохое.

— Тереза! — девочка радостно воскликнула, поднялась на ноги и помчалась навстречу.

— А кто это у нас тут сидит? — также жизнерадостно ответила темноволосая, поднимая малышку на руки, — Вы с Эмили читаете? — рука легла на головку, она провела по кудрявым прядкам, выбившемся из пучка и щёлкнула по носу.

— Да, но я хочу к папе… — голос моментально стал жалостливым.

— А почему ты не у папы? — вопрос задавался Ханне, но серые глаза строго обратились к няне, которая нервно поглядывала на покрасневшие пальцы.

— Папа плохо себя ведёт, — бездумно ответила девочка, начиная ощупывать всё, что видит на Терезе: кофту, волосы, части лица.

— Давай Эмили уложит тебя спать, а завтра мы вместе проведём день? — девушке приходилось уклончиво отвечать, пока сердце выбивало бешеный ритм. Всё оказалось хуже, чем может быть, и это она ещё не видит своими глазами.

— Мне страшно, я не хочу спать одна… — только темноволосая хотела передать ребёнка няне, девочка вцепилась в шею и захныкала. Страх передавался и ей самой.

— Всё ведь хорошо, Ханна-банана… — храбро ответила Тереза, — Ночник оставим включённым, а ночью я приду к тебе и проведаю, хорошо?

— Ладно, — губами малышка прижалась к её щеке и начала незамысловато поглаживать то нос, то лоб. Такая ещё маленькая, любопытная.

Только они скрылись за углом, отправившись в детскую, Тереза опустила на пол сумку, поглядывая в темноту, которая вела к спальне. Чтобы там сейчас не было, всё будет хорошо. Не надо бояться. Она не хотела видеть повтор той ночи в клубе, а что можно придумать хуже, уму не постижимо.

Боязно протянула руку к светлой двери, толкнула и встретила полный хаос. С кровати содрано постельное бельё, будто кто-то собирался его поменять, но так и оставил на полу. Две большие лампы с обеих тумбочек снесены: одна лежит прям у её ног, а вторая торчала из-под перевёрнутого кресла. Комод, который до этого аккуратно стоял в углу, сейчас не позволял двери открыться полностью. Все вещи раскиданы по спальне. Если бы она не видела основную часть квартиры, то подумала, что кто-то вломился и решил ограбить богатых хозяев. Но самое страшное — это миллион трещин по всему окну. Картина вырисовывалась. Девушка видела, как он резко сорвался к горшку с цветком и в порыве гнева бросил в ненавистное здание, где сегодня велась стройка, но окно не позволило. Он тут метался. Он выплёскивал эмоции.

И его тут нет… Послышался шорох из приоткрытой ванной, раздирая её душу окончательно. Звук льющейся воды. Монотонный стук. Она не хотела туда заходить, но ноги несли, чтобы узнать правду, увидеть картину полностью.

В ванной не было лучше. Всё разгромлено, будто тут орудовал не мужчина, а ураган, шторм. И этот эпицентр сейчас сидел в раскуроченной душевой абсолютно обнажённый. На полу валялась спортивная одежда, в которой она сегодня его видела.

Он всё это время сидел здесь?

Только шагнула навстречу, чтобы разглядеть мужчину поближе, ноги вросли в холодный, мокрый кафель. Вода била из сдёрнутого крана. Не хотелось звать его по имени. Не хотелось привлекать на себя беду. Он не в порядке, когда сидит голый посреди битого стекла от фоторамок и стучит пистолетом по своей голове.

Комментарий к Сломанные игрушки

Вы также можете подписаться на меня в Wattpad, там больше моих историй!

https://www.wattpad.com/user/Lion_official