Брак в наказание

Глава 12

Костя

— Ты не хочешь ее, — умоляла Рита. — Разве не помнишь, как было со мной?

Я посмотрел на брюнетку, с которой переспал полгода назад. Проснувшись в ее постели, застал, как она роется в моем телефоне и кошельке. Это был последний раз, когда я с ней говорил.

— Нечего вспоминать.

Я пытался отцепить ее руки, вцепившиеся в меня.

Подняв глаза, увидел шокированное лицо Леры. Черт, выглядело ужасно. Не удивился, когда она развернулась к выходу.

Оттолкнув Риту, я догнал Леру. Алкоголь замедлял, а она оказалась быстрее, чем думал. Снаружи я схватил ее за руку, развернув.

— Куда идешь?

Она посмотрела с вызовом.

— Какое тебе дело?

Провокационный вопрос.

— Не можешь уйти.

Она была в ярости. Подошла вплотную, взглядом сжигая меня.

— Почему бы той брюнетке не занять мое место? Она уверена, что ты скоро вернешься в ее постель.

Боже, она была очаровательна в гневе.

— С Ритой у меня ничего нет.

— Я не слепая, Костя. Видела, как вы шептались в вестибюле, будто тайные любовники. Я говорила, не позволю себя унижать.

— Я велел ей отстать.

— Она висла на тебе.

Эмоциональные женщины отталкивали, но Лера разжигала во мне пожар. Я схватил ее за талию, притянул и прижался губами к ее гневным словам. Она сопротивлялась, отчего я хотел ее еще сильнее.

Что со мной не так?

Мгновение — и ее тело подчинилось. Я застонал, углубляя поцелуй. Она была невероятной. Всю ночь крал поцелуи, но это не сравнилось с тем, как хотел ее целовать. Я был голодным, ненасытным, неконтролируемым.

Она ответила страстью. Застонала, обвила шею руками, прижимаясь. Брала все, что давал, и больше. Мои руки скользили по ее телу, лаская. Пока тело терзало ее, разум планировал ночь.

Домой? Далеко.

Номер в гостинице? Долго.

Затащить за угол, прижать к стене? Сработает.

— Сними номер, Романов, — раздался пьяный смех.

Я поднял голову. Трое товарищей по команде шатались к такси.

Прижался лбом к ее лбу, дыхание рваное.

— Хочу тебя.

Она уставилась в изумлении.

— Надо остановиться.

Я притянул ближе.

— Нет. Надо продолжать.

Она подставила губы, и я застонал, целуя, как дикарь. Когда она отстранилась, я последовал за ее губами.

Ее лицо пылало, она задыхалась.

— Соседи по дому, помнишь?

Мозг воевал с телом. Каждая клетка хотела прижать ее к стене, любить, чтобы она думала только обо мне.

Разум с трудом возразил. Лера подписалась на платонические отношения. Мне нечего обещать, кроме горячих ночей и развода.

Я нехотя отступил, борясь с желанием сократить расстояние.

— Прости.

Я смотрел, пытаясь понять, почему после трех лет знакомства вдруг возжелал ее сильнее, чем кого-либо. Запретный плод?

Линии, которые хотел переступить, были теми, что нельзя. Может, потому, что интим невозможен год, пока она рядом? Или ее сопротивление делало ее желаннее? Я знал одно: хотел большего. Намного больше поцелуев.

Она запустила дрожащие руки в волосы.

— Не хочу влюбляться в тебя.

Будто ледяной водой окатила.

— Лера, — я не знал, как ответить.

Она прикусила губу, подавленная.

— Поверила в обман.

— Что это значит?

Она махнула рукой.

— Это. Все. Кажется слишком реальным.

Я упер руки в бедра, чтобы не коснуться ее.

— Наша физическая связь реальна.

— Но отношения — нет.

Я не мог поверить, что достаю брачную карточку.

— Ты моя жена.

Она вздрогнула.

— У брака есть срок годности.

Не мог спорить. Больно, но правда, и я должен уважать.

— Что хочешь сделать?

Она сглотнула.

— Хочу домой.

Это я мог.

— Пойдем, закажем такси.

— А вечеринка?

— Все так пьяны, не заметят.

— Твоя машина?

— Заберу завтра.

Мы молчали в пути. Она прилипла к своему сиденью, глядя в окно. Пропасть между нами вернулась, непреодолимая. Я уважал ее сдержанность, но не хотел дистанции. Черт, я не знал, чего хотел.

Дома она исчезла в спальне, закрыв дверь. Я знал одно: этого не хотел.

***

Утром проснулся с похмелья, во рту пустыня. Леры не было. На столе записка ее красивым почерком:

«Пошла на работу».

Я застонал: она уехала, пока я спал.

Взял телефон.

Я: Нормально добралась?

Лера: Да.

Я: Почему не разбудила, я бы отвез?

Лера: Твоя машина в гостинице.

Черт. Через час тренировка, а я забыл про машину.

Я: Заберу тебя вечером. Во сколько заканчиваешь?

Она не ответила. Написал Диме.

Я: Ты на машине?

Дима: Подвезти?

Я: Если трезвый.

Дима: Ха-ха. Еле-еле. Буду через 15.

Дима подъехал, я забрался в его внедорожник. Он протянул фруктовый смузи.

— Серьезно? — я взял с благодарностью.

Он оглянулся, сдавая назад.

— Конечно. После вечеринок я в хлам, похмелье два дня.

— Не я устроил вечеринку.

Он ухмыльнулся.

— Видел, как Кузнецов блевал у гостиницы.

Я смеялся, пока череп не заболел.

— Хватит.

— В списке гостей было шестьдесят два человека, потому что Виктор хотел, чтобы вечеринка была только в семейном кругу «Тигров». Но слухи разошлись, и охрана перестала пускать людей, когда набралось сто пятьдесят девять человек. Это все ты.

— Никому не говорил, — возразил я.

— Людям нравится быть рядом с тобой. Пойми. Собирали пожертвования на расходы. Итог — два миллиона рублей лишних.

— Безумие.

— Хотят сделать вам свадебный подарок. Идеи?

Я поморщился, потирая глаз.

— Пожертвуй любимой благотворительности Леры.

Он кивнул.

— Мило. Какая?

— Она любит собак.

— Принято. Дам знать.

— Спасибо.

Проверил телефон. Лера не ответила.

Дима прервал мысли.

— Светлане нравится Лера.

— Да?

— Пригласила ее на следующую игру.

Надо включить Светлану в завещание.

— Поблагодари от меня.

— Как история с браком?

— Не знаю.

— Вчера вам было весело.

Не хотел говорить о непонятном.

— Все сложно.

Он рассмеялся.

— Это твой статус в социальных сетях?

— Нет. Я женат.

Он старался быть нейтральным.

— Понимаю, почему сложно.

— Помолчи.

Он засмеялся.

— Все в порядке, Костя. Случается, с лучшими из нас.

Я знал, что он имел в виду.

— Не то, что здесь.

Он не ответил, но сдержанная улыбка говорила иное.

***

Тренировка с похмелья — не радость, но троих новичков стошнило, так что я отделался легко. Дима подвез до гостиницы за машиной.

Лера не ответила. Решил забрать ее, ответит или нет.

Вспомнил слова Аллы: Лере тяжело стать женой спортсмена. Не супружеский брак, но я должен быть мужем. Мужчина заботится о своей женщине. Заехал в банк, потом домой.

У дома заметил машину через дорогу. Выйдя, увидел Дубова, идущего ко мне. Без ордера его не пущу. Встретил на тротуаре.

— Заблудились? — тон жесткий.

Он снял дешевые очки.

— Слышал, женился.

Перешел на «ты».

Я прищурился. Этот клоун не смеет говорить о Лере.

— Брак в нашей стране легален.

— Знаю, ты служил в армии.

— Есть смысл в разговоре?

— Хочу знать, что скрываешь.

— Хочу знать, почему преследование невиновных приемлемо.

Он надул грудь.

— Я делаю работу.

— Плохо, — заметил я.

— Брат твоей жены сидит. Было бы обидно, если в тюрьме дела пойдут плохо.

Я бросил суровый взгляд.

— С продажными придурками вроде вас борются, не поддаваясь угрозам и взяткам. В следующий раз говорите с моим адвокатом.

Его лицо покраснело.

— Ты придурок.

— А ты жирный ублюдок, засунувший голову в задницу.

Разговор окончен. Он побрел к машине, я — в дом.

***

Заканчивал заказывать мебель для гостиной, когда Лера вошла.

Планировал ее забрать.

— Как добралась?

— На метро. Алла Михайловна отпустила пораньше. У нее похмелье.

Она избегала взгляда. Снова дистанция. Разочарование накатило.

— Мог бы забрать.

— Я в порядке.

Старался не обострять. Между нами хрупко. Надо вернуть нас из прошлой ночи к совместимости соседей.

— Спасибо за помощь вчера.

Ее взгляд встретил мой, она покраснела.

— Пожалуйста, — застенчиво улыбнулась.

Я достал ингредиенты для ужина.

— Собираюсь готовить.

— Могу помочь, — предложила она. — Дай переодеться.

Она появилась в леггинсах и футболке. Вчера трогал ее везде. Пальцы чесались снова.

— Порежешь лук?

— Что готовим?

— Тушеную свинину.

Она ловко взяла нож.

— Правда? Затейливо.

— Люблю готовить.

Поработали в тишине. Она спросила:

— Где научился готовить?

Размышлял, сколько рассказать.

— Няня любила готовить. Выгоняла поваров, звала меня, и мы готовили вместе.

Лера перестала резать, глянув на меня.

— У тебя была няня?

Черт, не хотел раскрывать.

— Была.

Она не настаивала.

— Что готовили?

— Борщ, пельмени, пирожки, блины.

Замолчал, накрытый воспоминаниями, которые пытался забыть.

Лера медленно резала.

— Меня мама научила готовить. Жили в маленькой квартире, плита с одной конфоркой, но она учила основам. Работала, уставала, но уроки были лучшими моментами.

Наши глаза встретились.

Хотел узнать больше.

— Расскажи о семье.

Ее плечи поднялись.

— Отец — бездельник, ушел до моего рождения. Брат злился на мир, не слушал маму, попадал в беду. В семь лет поймали на краже. Мама поняла, что его жизнь будет трудной. Ему было плевать на других.

Каждый мужчина в ее жизни подвел.

— А мама?

Она сжала губы.

— Шла с работы в темноте, кто-то сбил. Даже не остановились.

Я остановился, сосредоточившись на ней.

Ее голос дрогнул.

— Позвонила в полицию, когда не пришла. Сказали, заявление через трое суток, может, она с друзьями. Мама не пила. Я пошла по ее маршруту с фонариком. Нашла на обочине.

Я представил Леру на пустынной дороге, натыкающуюся на тело матери. Душераздирающе.

— Жаль. Не нашли виновника?

Она покачала головой.

— Нет.

Я плохо справлялся, но мне не все равно.

— Сколько было лет?

— Семнадцать. Одиннадцатый класс.

Не мог представить.

— Тяжело было.

Слова звучали слабо.

Она кивнула.

— Она была моим миром. Не знала, как жить без нее. Быстро повзрослела.

— А брат?

Она закатила глаза.

— Безрассудный. Думал, не поймают, но ловили. Ему плевать, ранит ли других.

Я изучал ее.

— Как выжила?

— Учительница верила в меня. Хотела развалиться, но она не дала. Заставила подать заявки в вузы на бесплатное. Поступила на экономический, получила стипендию.

Гордость раздула грудь.

— Ты крепче, чем кажешься.

Она посмотрела.

— Говоришь с няней?

— Умерла, — ответил с горечью.

Хотел рассказать о Марии, но не мог произнести имя. Повернулся спиной, чувствуя себя ублюдком после ее откровенности.

— Все в порядке, — ее голос мягкий. — Не хочешь говорить — не надо.

Я откашлялся, но слова не шли. Эта часть прошлого — рана, замороженная в груди, делавшая сердце холодным.

Она обошла остров с нарезанным луком.

— Покажешь, как готовить жареное мясо?

Я обуздал эмоции.

— Главное — свиной бульон и нарезанное мясо.

Она подошла ближе.

— Покажи.

***

За ужином болтали непринужденно. Убрались вместе, и я решил, что дела идут хорошо. Надо затронуть деликатное.

Вытер руки полотенцем.

— Поговорим?

Она замерла, глаза широко раскрыты, кивнула. Забралась на стул, ожидая худшего.

Я положил конверт перед ней.

— Открыл тебе счет. Деньги на все: одежду, продукты, прогулки. Добавил тебя к моей кредитке. Карты там.

Ее взгляд столкнулся с моим, лицо в недоумении.

— Не надо давать деньги. У меня работа.

Я был резок.

— Ты моя жена.

— Только по названию.

— Мы женаты. Пока ты жена, я забочусь.

Она коснулась лба. Кольцо сверкнуло.

— Ты все усложняешь.

— Сказал, позабочусь.

— Ты сделал, — поспешила она. — Но это слишком. Брак не настоящий.

Почему все говорят, что брак не настоящий? Это бесило.

— То, что не спим, не делает его менее реальным.

Она задумалась.

— Ты делаешь весь вклад. Платишь, даешь жить здесь, купил гардероб. Это кажется неравным.

Я покачал головой.

— Ты отказалась от дома, работы в баре. Каждый день здесь — жертва свободы ради моего хоккея. Позволь сделать что-то для тебя.

— Ты уже сделал достаточно, — тихо ответила она.

— Хочу купить тебе машину.

Она вскинула руки.

— Это не взвешенный ответ.

Боже, она милая, когда злится.

— Жены хоккеистов ездят на роскошных машинах. Тебе нужна лучше.

Она скрестила руки.

— Нет, не нужна.

— Купим на выходных?

Она соскользнула со стула.

— Давай нет.

— Будешь спорить?

— Если придется.

Я не сдержал улыбку.

— Игра началась.

Она покачала головой.

— Сумасшедший.

Ее вызов возбуждал.

— Хороший разговор.

— Ты невозможен.

— Не забудь карты.

Она фыркнула, исчезнув в спальне, но не закрыла дверь. Это казалось прогрессом. К чему — не знал.