Брак в наказание

Глава 8

Костя

Я забрался в машину, прикрыв рот рукой. Черт. Что это было? Мысли крутили картинку: Лера в кружевном белье — мужской сон наяву. Похоть пульсировала в венах.

Я не ожидал. Эти груди, кремовая кожа… Я чуть не потерял голову, увидев ее у зеркала.

Когда она пошла ко мне, покачивая бедрами, я решил, что она хочет чего-то большего.

Но она тянулась за толстовкой. А я шагнул к ней. Зачем? Чтобы сорвать это кружево, будто мой личный подарок?

Идиот.

Я застонал, глядя на дом. Заставил себя завести мотор и выехать. Лера под запретом. Она здесь, чтобы вытащить меня из беды, а не быть моей игрушкой.

Я покачал головой, все еще не веря своим глазам. Как я раньше не замечал, насколько идеальное у нее тело? Теперь, когда я это знаю, как сильно это будет сводить меня с ума? Мне нужно было помнить, что она была здесь только номинально. Потому что ничто не испортит эту ситуацию быстрее, чем если мы вступим в физическую связь. Я не спешил с продуктами, обдумывая ситуацию. Мы вынуждены жить вместе. Я думал, будем как соседи. Но после пожара она нуждается во мне.

Я не видел в ней подругу — лишь часть плана Аллы. Но теперь, увидев ее богиней, я переосмысливал, кто такая Лера.

Под запретом.

Я злился, что не замечал ее три года. Мешковатая одежда, сарказм, острый язык скрывали ее. Надо вспомнить ту Леру и стереть образ сирены, выжженный в мозгу.

Вернувшись, я увидел ее выходящей из спальни. Она надела леггинсы и мою толстовку, хотя я потратил больше ста тысяч на гардероб.

Это позабавило. Без смысла. Она рылась в пакетах, милая, с растрепанными кудрями. Я сдержался, чтобы не запустить пальцы в ее волосы.

— Помочь с продуктами? — ее тон был дружелюбным, но она избегала глаз.

— Конечно.

Мы молча раскладывали покупки. Она наклонилась, и я поймал себя на мысли: надето ли то кружево? Хотелось поднять толстовку и проверить.

Я не привык быть рядом с той, к кому нельзя прикоснуться. Если желал женщину, встречался. Встречался — спал. Теперь я женюсь на Лере, и она неприкосновенна. Это бесило.

Все было новым. Как жить? Готовить вместе или порознь? Я представлял нас вежливыми соседями, сходящимися публично как фальшивая пара. Не как те, кто готовит ужин вдвоем.

Телефон пискнул.

Дима: «Ты в городе?»

Спасение.

Я: «Поужинаем?»

Дима: «Да. Прямо сейчас?»

Я: «Встретимся у Петровича?»

Дима: «Выезжаю».

Я сунул телефон в карман, не понимая, зачем объясняюсь.

— Ухожу.

Лера не отреагировала, продолжая разбирать пакеты.

— Повеселись.

Ее равнодушие задело, хоть я должен был радоваться независимости.

Я провел рукой по волосам, не понимая своих чувств.

— Спокойной ночи.

***

Через четыре часа я был пьян. Дима потягивал пиво, а я, пользуясь отстранением, напился до беспамятства. Выложил Диме все: черный список Кузнецова, план Аллы с женитьбой. Не упомянул Заида и жизнь Ильи, но рассказал о последних днях.

Дима воспринял спокойно.

— Лера — хороший человек. Мне нравится.

Казалось, она всем нравилась. Я ее не знал. Думал о ней в кружеве.

— Она всегда прямо говорит, что думает о моих выходках.

Дима рассмеялся.

— Незаслуженно?

Я покачал головой.

— Заслуженно. Называет вещи своими именами, не льстит. И обычно права.

Дима удивился.

— Таких ты не встречал.

— И мы женимся, — я допил стакан.

Он бросил деньги на стол.

— Мне домой. Завтра тренировка. Подвезти?

— Позвоню Лере.

Его брови взлетели.

— Могу отвезти.

Мне хотелось ее увидеть.

— Она не против.

Она будет в ярости, но меня не остановить.

Дима ухмыльнулся, хлопнув по плечу.

— Это будет интересно.

— Что?

Он покачал головой.

— Неважно. Привет Лере.

Я дождался его ухода, заказал такси и набрал ее.

— Алло? — ее голос был сонным.

— Лера, нужна помощь.

Она насторожилась.

— Что такое?

— Сядь в такси, доезжай до бара «У Петровича», я там. Отвези меня домой на моей машине.

Она не оспаривала нелогичность. Проще было взять такси.

— Вызову такси.

— Оно едет.

Я ждал на улице. Лера вышла, я оплатил поездку. Молча дошли до машины. Она села за руль и замерла.

— Забыла, что у тебя механика. Я вожу только автомат.

— Научу.

Она долго регулировала сиденье.

— Можем взять такси.

— Ногу на сцепление, другую — на тормоз, — я нажал зажигание. Машина завибрировала.

Она вцепилась в руль, костяшки побелели.

— Это ошибка.

— Сможешь, — подбодрил я.

— Если разобью твою тачку, твоя неделя станет хуже.

Я переключил на первую.

— Не разобьешь. Убери ногу с тормоза. Медленно газуй и плавно отпускай сцепление.

Она попробовала. Машина дернулась и заглохла.

Ее голос дрогнул.

— Не могу.

Мне было плевать на машину. Хотел, чтобы она поверила в себя. Пусть учится, даже ценой трансмиссии.

— Можешь, — я дернул рычаг. — Сначала.

Через десять минут мы ползли по МКАДу с колонной злых водителей сзади.

Она не сдалась. Я подкалывал.

— Можешь быстрее тридцати.

Стресс сделал ее тон язвительным.

— Помолчи, Романов.

Я рассмеялся, игнорируя гудки машин.

— Почему заставил меня вести? — она сжимала руль. — Почему не на такси?

— Хотел разнообразия.

— Ты чокнутый.

— Поднимем передачу. Сцепление, — я переключил. — Больше газа.

Она издала милый горловой звук, когда машина рванула.

— Ненавижу тебя и твою машину.

Я лениво разглядывал ее в моей толстовке. Представил кружево под ней, и мозг поплыл.

— Купила еще такие наряды? — слова вырвались без фильтра.

Ее пальцы стиснули руль.

— Да… Верну все, что ты потратил.

Плевать на деньги. Но зачем она купила белье, кричащее об интиме? Для кого-то другого? Это бесило.

Мой голос стал жестче.

— Для кого наденешь?

— Только для себя.

С этим я мог жить.

— Хорошо.

Она глянула, но промолчала.

— Что еще купила? — снова вырвалось.

Черт, Романов.

Ее голос задрожал.

— Другие цвета. Некоторые… пикантнее. Один с перьями.

Я представил ее с перьями в нужных местах.

Сказать хотел: «Рад, что купила». Вместо этого выдал:

— Расскажи о перьях.

Она повернулась.

— Что хочешь знать?

Где эти перья?

Я откашлялся, стараясь быть небрежным.

— Просто болтаю.

— Ты пьян, — обвинила она.

— Не трезв, — признался я.

Три квартала в тишине. Потом она сказала:

— Нежно-розовый комплект, с ремешками и перьями вокруг декольте… и в других местах.

Алкоголь гудел в крови, но штаны жали.

— Звучит мило.

Горячо. Чертовски горячо.

Она тихо промычала.

— Не стоило брать. Но они заставили меня чувствовать себя… женственной.

Она убивала.

— Ты заслуживаешь хорошего.

Без моей помощи она сбросила передачу, подъезжая к улице.

— Я сделала это! Вожу механику!

Она аккуратно заехала на дорожку и заглушила мотор.

Мы долго сидели молча.

— Нам следует придерживаться платонического подхода, — сказал я вслух, больше для себя.

Ее глаза расширились, но она молчала.

— Я имею в виду, что все испортится, если мы сделаем что-то, чего не должны.

Она прикусила губу, не отвечая.

Надо сменить тему, загнать нас в дружбу.

— Рад, что прояснили.

— Я тоже, — выдохнула она.

Никто не двинулся.

— Спасибо, что подвезла.

— Спасибо за помощь.

— Тебя это устраивает? — я имел в виду брак и притворство.

Она кивнула, сильно покраснев.

Надо выйти, пока не поцеловал ее. Борясь с желанием перетащить ее на колени, я выбрался из машины.