Конфедерат: Бросок на Балканы

Глава 9

Глава 9

Май 1867 г., теократическая республика Дезерет, Солт-Лейк-Сити

Сколько может быть домов у одного человека с его семьёй? Не вообще, тех, в которых они живут постоянно, а не появляются несколько раз в год на короткое время? Один, максимум два? А вот и нет, если этот человек — Бригам Янг, правитель Дезерета и глава Церкви Святых Последних Дней, в просторечии мормонов. Львиный дом, Пчелиный дом, Белый дом и Гардо-хаус — вот четыре основных резиденции, где постоянно проживал сам Бригам Янг и его многочисленная семья, состоящая в настоящее время из двадцати двух жён и немалого количества детей.

Да, то самое мормонское многоженство, которое было совершенно естественным явлением в Дезерете, да и соседствующая с теократической республикой Американская империя признавала не только Дезерет и его церковь, но и многоженство мормонов как таковое. Более того, подданные империи, заявившие о своей принадлежности к мормонизму, также на полностью официальных основаниях могли, хм, обзавестись отнюдь не единственной супругой. Не только они, правда, ведь были ещё и довольно сложные, запутанные верования индейцев, также принимаемые как официально допустимые и ничуть никем не ущемляемые. Однако мормоны как-то больше оказывались в центре внимания по причине того, что как бы христиане, пускай и оч-чень особенного их подвида.

Это и было важным, эту тему и собрался поднять специальный посланник из Ричмонда, генерал Грегори Сильвертон. Его ждали в одной из официальных резиденций главы Дезерета — в Пчелином доме. Почему такое название? Всего лишь из-за скульптуры в виде пчелиного улья, которая украшала его крышу. Поневоле напрашивалась мысль о том, что и Львиный дом должен был обладать соответствующим названию художественно выполненным украшением… Ан нет, другая резиденция Янга получила своё название по причине того, что одним из прозвищ лидера Дезерета было Лев Господа. Остальные два дома? Менее значительны, хотя и там старый мормонский лидер бывал с завидным постоянством.

Нет, ну а как иначе то? Двадцать две жены, дети — всем он старался уделять внимание, поскольку действительно был привязан к ним ко всем, что бы о нём ни говорили.

Как бы то ни было, а Пчелиный дом — к тому же соединённый с Львиным галереей комнат своеобразным образом — являлся чуть ли не официальной резиденцией Янга. Тем местом, где он предпочитал принимать визитёров как из числа своих мормонов, так и особо важных извне, в знак особенного расположения. Искреннего или искусственного? Генералу Грегори Сильвертону было глубоко плевать на такой нюанс. Янг и его «апостолы» слишком крепко были привязаны к интересам Ричмонда, а играть в самостоятельную политику… Не после того, как за несколько лет с момента признания Дезерета на мировой политической арене эмиссары Американской империи осторожно и не очень, но неизменно уверенно проникали во все сектора мормонской экономики, культуры, образования, опутывали теократию кредитами и договорами, личными связями и откровенным компроматом на власть имущих. Тайная полиция и экономисты, деловые люди и высокие чины в американском «Табеле о рангах». В общем, было довольно сложно во всём этом разобраться, но Сильвертон не зря оказался в Солт-Лейк-Сити, да ещё сразу с несколькими поручениями. И отнюдь не с коротким визитом, да.

С момента, когда генерал прибыл в мормонскую столицу, прошла уже не одна неделя, но вот к самому важному разговору он только начал подбираться. Сперва были разговоры с Янгом об углублении экономических связей, развитии дезеретской армии — отвечающие интересам империи, разумеется — о дальнейшем ограничении и постепенном отстранении от реальных рычагов власти оппозиционной фракции в Кворуме 12 Апостолов. Всё это было нужно, важно, взаимополезно и продвигалось успешно, однако не являлось главным. Тем, ради чего сюда, к Великому солёному озеру послали именно его. Зато сегодня… пришло время раскрыть все карты. Время пришло, что окончательно подтвердили полученные телеграфом из Ричмонда инструкции.

От американского посольства до Пчелиного дома невелик путь, потому Сильвертону не потребовался даже экипаж — пройтись по мормонской столице, да ещё’в пределах прямой видимости' — это было и просто, и не без приятности. Конечно, виды на сразу несколько ведущихся строек глаз не сказать что радовали, зато служили символом активного процесса развития и благоустройства. Не только для гостей Солт-Лейк-Сити, но и для местных жителей. То самое стремительно растущее население, открывающиеся новые магазины и конторы, хорошеющие дома.

Чего там, ведь сами резиденции Бригама Янга перестраивались одна за другой. Львиный и Пчелиный дома уже стали лишь немного походить на себя изначальных, Белый дом перестраивался прямо сейчас, ну а Гордо-хаус ожидал своей очереди.

Какие именно перестройки случились? Больше внешние, конечно, но и внутри выписанным за немалые деньги из империи строителям нашлось над чем поработать. Бригам Янг любил комфорт и готов был платить за него. Действительно, чего бы не платить, если он, де-факто, являлся очень, ну просто очень богатым человеком. Самым, пожалуй, состоятельным во всём Дезерете, да и среди богачей Американской империи, если бы таковое сравнение проводилось, занял бы место далеко не последнее. Оттого и желание причаститься наличием в своих домах таких новинок как телефон и электрическое освещение, да и иные элементы уюта в Солт-Лейк-Сити завозились по железной дороге. Прогресс. Цивилизация. И желание мормонских заправил и себя показать, и поддерживать реноме отнюдь не полудикарей, создавших странноватую религию, а этакими просвещёнными «носителями света в ряды истинно верующих и тех, кто может ими стать».

Охрана из Легиона Наву на входе в Пчелиный дом, вышколенная прислуга внутри. И знакомая дорога до кабинета, в котором главный среди мормонов принимал гостей, если требовалось встретиться именно в деловой обстановке. Для небольших приёмов была как гостиная, так и обеденный зал, в которых могли с должной мерой комфорта разместиться несколько десятков человек. Особенно после тех самых перестройки и расширения резиденции.

Вот и кабинет, куда Грегори Сильвертон пришёл не просто как гость, а как гость особенно почётный, пользующийся немыслимыми по меркам окружения Янга привилегиями. Многого стоил уже тот факт, что при входе в дом его не попросили оставить на хранение своё оружие. Хотя саблю он оставил. Вещь по большей части парадная, ведь пистолет последней модели в поясной кобуре да скрытно носимый маленький револьвер были и быстрее, и эффективнее в случае необходимости. Впрочем, это в Грегори говорила привычная осторожность, здесь и сейчас, в святая святых мормонского государства совершенно излишняя. Бригама Янга охраняли хорошо даже по меркам Американской империи.

Оно и неудивительно! Охрана ездила в Ричмонд на учёбу, чтобы лучше защищать полезную для империи персону, главу пусть и лимитрофного, вассального, но нужного государства. Того, которое, помимо всего прочего, служило раздражителем сейчас для стремительно катящихся к концу своего независимого существования США, а потом останется таким же для образовавшегося на их месте британского доминиона. А уж будет во главе этого доминиона премьер-министр или вице-король… хотя последнее сейчас кажется совсем невероятным — никакой роди не играет. Есть ли вообще разница, как будет называться марионетка или и вовсе верный слуга королевы? Так-то.

Бригам Янг встретил в очередной раз появившегося у него в доме Сильвертона как любимого родственника. Этакий добродушный дядюшка, опекающий проблемного местами, но несомненно любимого племянника. Актёр! В тех, разумеется, случаях, когда считал это необходимым.

Сильвертон не обманывался. Слишком хорошо за прошедшие с войны с США годы изучил старого благообразного пройдоху. В том числе личные встречи случались, когда Янг приезжал в Ричмонд. А делал это глава Церкви святых последних дней не один и даже не два раза. И все визиты проходили в соответствующей обстановке. Торжественные приёмы, подписание тех или иных договоров. Встречи с императором Владимиром Романовым, канцлером империи и другими важными персонами. Он смотрел на имперские элиты, те, в свою очередь, изучали его. Разные люди, разные взгляды на мир, но вместе с тем общие точки соприкосновения всё же находились. Их было заметно больше, чем с теми самыми янки в пока ещё США.

— Генерал Сильвертон, — нарушил недолгую тишину Янг. — Рад видеть вас в таком же здравии ума и тела. Господь видит, что я вам желаю сохранять их все те долгие десятки лет, что он несомненно отмерил вам в Книге Бытия.

— И вам сохранять здоровье и твёрдость духа, мистер Янг, — не замедлил с ответом Грегори. — Вы нужны империи, тем более нужны своим людям, верным и преданным. А иные, которые не верные, а скверные — им нужно напоминать, что их мечты так мечтами и останутся.

Янг продолжил улыбаться и говорить вежливо лестные слова, но Сильвертон видел — лидер мормонов напрягся, вспоминая их недавние встречи, на которых обсуждалось многое как раз насчёт оппозиции в Кворуме 12 Апостолов. Вудраф — это понятно. Начавший поддерживать его Амаса Лайман, который был послан в европейские страны для продвижения идей мормонизма, но показавший себя… неоднозначно показавший, надо сказать. Хороший оратор, но вместе с тем имеющий собственные амбиции, а потому решивший попытаться договориться насчёт поддержки себя в будущей схватке за пост лидера Церкви святых последних дней. Возраст Янга, вот в чём дело! Он приближался к семидесяти годам. А учитывая, какие сложные периоды жизни у него случались, организм мормона был потрёпан, ожидать можно было чего угодно, в том числе печального для одних и крайне ожидаемого для других.

— Вудраф, Лайман… Они сейчас притихли, мистер Янг, но трогать вам их пока всё-таки не следует. Поддержка умеренного курса, направленного на поиск компромиссов, не исчезла, — высказал мнение не столько своё, сколько имперского правительства Сильвертон, расположившийся в тяжёлом, резном кресле со стаканом виски в руке. Виски, равно как и прочие напитки, у Бригама Янга было отборнейшее, способное порадовать самых придирчивых ценителей. — Оппозиция всегда должна быть, иначе есть риск, что выстраиваемая система окажется хрупкой потом, когда придёт время серьёзных испытаний.

— Истинная вера всегда поможет верным чадам Господа!

— Мы ведь понимаем друг друга. И говоримое на площадях и внутри храмов не всегда совпадает с тем, что обсуждается в тиши уютных кабинетов, среди умных, понимающих людей,

Посланник Ричмонда пристально так смотрел на «дельца от святости», добившегося от жизни всего, чего только мог пожелать. Однако и добившись, лидер мормонов продолжал желать не просто сохранения имеющегося, но и получения иного. Чего именно? Расширения влияния созданного им детища — не столько Дезерета, сколько той идеологии, которую тот нёс внутри и вовне. И готов был платить за удовлетворение этого своего желания. Не деньгами, разумеется — этот вид платы почти ничего не стоил в том «магазине», где совершались подобные покупки. Иным, более абстрактным и в то же самое время неизмеримо более ценным.

Двое людей сидели друг напротив друга в уютной тишине кабинета, в котором многочисленные книги в шкафах соседствовали с мормонскими реликвиями, а нарочито мрачная атмосфера оттенялась неброской роскошью, сотворённой теми архитекторами, которые проектировали Пчелиный дом от внешнего вида до элементов внутреннего убранства. Два человека… Клонящийся к закату жизни хитрец и интриган, использующий созданную другим, настоящим фанатиком от религии веру как строительный материал для собственных амбиций. И человек войны, взлетевший на её пенном гребне к вершинам, сумевший сделать правильную ставку на победителей и сделать казавшуюся такой непрочной и податливой опору действительно монолитной. У каждого были свои интересы, свои цели. Просто так уж получилось, что и хозяин этого места, и гость, являющийся разумным, мыслящим, умеющим импровизировать, но всё-таки орудием пославших его сюда — оба понимали, что нуждаются в возможностях друг друга для получения результата.

— Эти еретики… оппозиция, — с неохотой поправился Бригам Янг, по лицу американского генерала уловив скрытое, но недовольство последнего использованным термином, — они останутся. Я не трону Лаймана и даже Вудрафа. Не изгоню, не отлучу от церковных таинств даже временно. Пусть остаются и извергают из уст своих яд, стремясь заразить им верных детей Господа. Если вы, Грегори, действительно сможете ещё сильнее принизить то, к чему они призывают. Ваши сделанные ранее намёки, я их понял. А сейчас вы пришли, чтобы полностью их раскрыть.

Не вопрос, но утверждение. Сильвертону тут нечего было возразить. Да он и не собирался, сам желая окончательно открыть те карты, которые ему вручили ещё тогда, перед отбытием из Ричмонда, после лишь подтверждая заранее намеченные этапы плана телеграфными депешами.

— Вы хотите упрочить положение мормонизма как религии не только тут, в Дезерете, и у нас в империи, но и полноценно проникнуть за эти не такие уж великие по мировому масштабу территории. Понимаю это ваше желание, Бригам, — добавил нотки доверительности в свой тон генерал. — По большому счёту, ваш мормонизм ничем не уступает многочисленным ветвям протестантизма с теологической точки зрения. А в практической привлекательности во многом их и превосходит. Это оценка не эмоциональная, а практическая, если смотреть глазами государственного человека,а не простого подданного или гражданина.

— Я сам и добрые жители Дезерета благодарны вашей империи за её понимающее отношение к нашим чаяниям, Грегори, — подпустил елея в слова Янг. — Пара мгновений оценки реакции на это, после чего продолжение, с учётом увиденного и прочувствованного. — Мы вам нужны и это наполняет радостью моё сердце. В наше тяжёлое, но и дающее шансы время большое везение — найти понимающего покровителя. Для человека. Для государства. А я смотрю и так, и по иному. Такое с годами появляется у тех, кто сделал нужные шаги и… Вы понимаете?

— Понимаю, — Сильвертон поставил на находящийся вплотную к его креслу маленький столик лишь наполовину опустевший стакан. Не хотел, чтобы янтарный, ароматный, с горькими нотками дымка напиток отвлекал его от действительно ключевого момента, к которому подошла недавно начавшаяся встреча. — Совсем скоро вам может представиться уникальный шанс проникнуть туда, куда вы и не думали распространить свою веру. Будет сложно. Вы должны действовать очень осторожно, предельно мягко, постоянно обращаясь за советом к нам. Но перспективы вас приятно, очень приятно удивят, Бригам.

— Мои уши внимают, мой разум открыт, а душа надеется.

Некоторые особенности речи проповедников являлись сложно искоренимыми. Особенно у тех, которые этим своим «ремеслом» успешно занимались и в настоящем времени. А кого из сейчас живущих можно было назвать более успешным, нежели Бригам Янг? То-то и оно, что никого!

— Очень скоро Мария Станич, вам хорошо известная, отбывает в Российскую империю, в Санкт-Петербург, где ожидаются важные события.

— Очень необычная женщина,- осторожно высказался лидер мормонов, избегая того, что могло бы не понравиться имперскому посланнику. — Где она появляется, там часто исчезают враги семьи Станичей. Так уже случалось в недавнем прошлом. Я умею читать между строк и делать нужные выводы. Но как её визит в русскую столицу связан с моими… с интересами Дезерета?

«Государство — это я!» — говорил Король-Солнце Людовик XIV Бурбон. Янг явно, вольно или невольно, следовал в его кильватере, уже не отделяя себя от Дезерета и наоборот. Вместе с тем имел на это полное право, действительно будучи создателем и правителем теократии. Вполне успешным к тому же. Правда, Франция того времени и новообразовавшийся Дезерет никакого сравнения не выдерживали, если, конечно, не относиться к подобному с подобающим ситуации юмором.

— Леди Мария едет туда с важной целью. Она отправляется, чтобы стать законной супругой наследника российского престола, цесаревича Александра. И не такой супругой, которая будет лишь украшением имперского престола, а готовой встать рядом с мужем и быть соратницей, оказывающей важное влияние на принятие решений. Даже сейчас, не говоря уже о временах далёких.

Ян был впечатлён настолько, что на его лице отразились истинные эмоции, а привычная многолетняя маска словно слетела, разбившись на тысячу кусков. Услышанная новость была из числа тех, сам факт обладания которой раньше многих других делал узнавшего сопричастным к такому уровню закулисных политических игр, что от перспектив дух захватывало. А ведь имелось ещё и нечто, способное пойти на пользу именно ему, фактическому хозяину всего Дезерета. Разум основателя мормонизма работал так, как это случалось только в самые сложные, критические моменты жизни: восхождение как лидера Церкви после собственно основателя веры; вялая, странная, но всё же война с федеральным правительством тогда ещё единых США; первые попытки создания независимого Дезерета. Вступление в союз с Конфедерацией, провозглашение и официальное признание государства мормонов сперва частью, а потом и всеми действительно значимыми мировыми державами. Теперь вот это событие…

— Леди Станич не выказывает сильного рвения к тому, какая вера ей исповедуется. И она перейдёт в православие, если так положено по законам Российской империи для невест членов Дома Романовых. С этой стороны для меня ничего нужного и важного нет, Грегори, — потянувшись заметно подрагивающей рукой за свои почти полным стаканом, вытолкнул из ожидаемо пересохшего и даже сведённого лёгким, но спазмом горла Янг. — Или вы намекаете как раз на её веротерпимость и возможность миссионерства там, в России? Они прекратили ограничивать в правах своих еретиков… рас-кой-ни-ков. И Святейший Синод, главой которого был и есть император, он теперь заметно смягчил проводимую политику.

— Вы умны и умеете видеть скрытое от многих, Янг, — не то похвалил, не то просто отметил очевидный факт Сильвертон, широко и искренне усмехнувшись. — Вам приоткроют дверь, но сильно ограничат. Вы не должны будете проповедовать громко и открыто. Исключительно осторожные, точечные речи, направленные на образованное городское население. Отсутствие любых конфликтов с официальной церковью, отступления от тех направлений, которые могут появиться в любые моменты. Зато у вас будет особенный козырь, которого нет у других.

— Я понимаю необходимость ограничений. — Янг был настолько доволен, что даже не пытался восстановить маску. Не сейчас, не в этом разговоре. По-видимому, посчитал, что истинные эмоции и чувства, их демонстрация, сейчас окажется более полезной. — Я готов соблюдать их все. Но вы сказали о некоем козыре. О преимуществе, которое будет у отправленных в Российскую империю братьев. Я могу узнать его от вас?

— В том числе для этого я и здесь, — пожал плечами Сильвертон. — В свите леди Станич будут люди у которых, помимо несомненных достоинств, окажется ещё и одна довольно интересная черта… в частной жизни. Кое-кто из числа верящих в каких-то индейских богов. Кое-кто принявший вашу веру, но из довольно прагматичных соображений. Вы понимаете, на что я сейчас намекаю?

— В вашей империи большинство новообращённых те, кто хочет законно разрешить некоторые сложности в семейной жизни…

— Именно, Янг, — довольство на лице генерала стало абсолютным. — Многожёнство из числа приемлемых для европейца и американца религий есть только в старых верованиях, переходить в которые сейчас готовы не все из заинтересованных решить те самые сложности, да у вас. Вы христиане, хотя и необычные. Я не хочу спорить о сильных и слабых сторонах тех или иных ветвей христианства, поскольку мало этим интересуюсь и вообще человек не сильно религиозный. Мне достаточно веры в то, что по ту сторону жизни есть продолжение существования.

Бригам Янг сидел, временами кивал головой, вставлял нужные слова и короткие фразы. Какие-то попытки говорить о духовном? Нет, не здесь и не с этим человеком. Лидер мормонов и основатель Дезерета всегда умел чувствовать, когда стоит извлекать личину проповедника, а когда ограничиться частью себя настоящего. И вот его истинная суть была полностью согласна с излагаемым. Ведь главное что? Для начала просто проникнуть в приоткрытую дверь, тем более пользуясь поддержкой заинтересованных в тебе людей. Только потом, освоившись, начав набирать вес, можно двигаться дальше. Горе тому, кто делает второй шаг, не успев завершить первый! А мормон умел ждать, находить подходящий момент и использовать его.

Имперцы в лице одного из своих генералов в очередной раз хотят использовать его в своих планах? Он охотно пойдёт им навстречу, будет играть на их стороне, даст им в руки часть управляющих нитей, которыми он уже опутал бывшую Юту, ставшую сейчас Дезеретом и даже приросшую в территориях. Его эмиссары уже в Американской империи, где, пользуясь благожелательным отношением властей, действуют совершенно открыто. Больше того, к ним не применяется особенный надзор, в отличие от тех ветвей протестантизма, которые оказались замешаны в связях с аболиционистами тогда, во время войны.

В империи всё шло хорошо, хотя и медленно. Но это самое «хорошо, но медленно» значительно лучше происходящего в той же Европе, где его эмиссары, стоит быть откровенным, мало чего достигли. Отсутствие поддержки властей, конкуренция со стороны других, схожих религиозных течений, да и жёсткое — в той или иной мере, конечно, в зависимости от страны — сопротивление религии, которая считалась там главенствующей.

Нет, отказываться от такого он ни за что не собирался! Только согласие. Безоговорочное, по любому спектру вопросов. Это был тот шанс, который иным людям и за всю жизни не выпадает, в то время как он подобных шансов получил сразу несколько и двумя уже сумел воспользоваться. Сейчас появилась очередная возможность… и появилась именно благодаря тому, что два раза он сумел. Сможет и третий.

— Все возможности Дезерета в Российской империи будут к услугам вашей империи, Грегори. Скажите это тем, кто вас сюда направил. Императору и, конечно, мистеру Станичу. А проповедников, способных произвести в Санкт-Петербурге благоприятное впечатление, я обязательно отправлю. Сначала к вам в Ричмонд, а потом за океан, в Россию. И тех, у кого есть две или три жены. Молодые, красивые, умеющие вести себя в свете.

— И умные, — дополнил важный фактор Сильвертон. — Это должны быть настоящие леди, способные себя преподать и вызывать не жалость к «угнетённым коварными многожёнцами наивным девушкам», не усмешки как к «глупеньким пустышкам», не отторжение как «серых мышек». У вас будет только один шанс произвести правильное впечатление от этой черты мормонизма, его единственного действительно значимого в ситуации козыря.

— Красивые, умные, умеющие себя показать… Я понял, — веско произнёс Бригам Янг. — Я найду. Если они будут только что вступившими в брак?

— Без приневоливания, — отрезал Сильвертон. — Из таких никогда не получаются работающие за совесть, а не за страх. Вам нужны искренне желающие помогать Дезерету, а не иные. От них будет только вред. Заинтересуйте. Деньги, власть, влияние. Дайте им первое, а второе и третье действительно подходящие для этого женщины добудут себе сами. И Виктор Станич передаёт пожелание ускорить те реформы, которые направлены на расширение прав женщин в теократии. Иначе многое из того, что ваши эмиссары смогли бы сделать для Дезерета, так и останется мечтой. Несбывшейся. Женщины — это великая сила, только-только осознающая себя в достаточной мере.

— Указы готовы, текст моих проповедей тоже, — вздохнул глава всех мормонов, не будучи в восторге от необходимости постепенно, но приводить положение женщин Дезерета к тому, которое было в Американской империи. Однако понимая, что никуда ему от этого уже не деться. Положение полувассального государства, оно со своими особенностями. — Сроки?

— Хорошо бы сейчас. Мария и Виктор Станичи готовятся отправиться в Петербург. Может быть, уже отправились. И если вы согласны, они договорятся о присутствии ваших эмиссаров.

— Я согласен. Сегодня начну подбирать людей. Ждите их у себя в Ричмонде. Или сначала сами проверите?

— Не моя сфера, — отказался генерал. — Но понимающие люди и оценят пригодность, и дадут нужные советы, если вы, конечно, скажете своим будущим эмиссарам в Российской империи прислушиваться к советам.

Что оставалось сказать Янгу в ответ на такое? Только в очередной раз принять слова генерала Сильвертона как руководство к дальнейшим действиям. И готовиться подбирать не просто эмиссаров, а тех, которые будут отвечать пожеланиям… скорее даже требованиям имперских союзников. Будущее обещалось быть хорошим, но и поработать для этого придётся. Не только эмиссарам, но и лично ему. Бригаму Янгу.