Конфедерат: Бросок на Балканы

Глава 5

Глава 5

Апрель 1867 г., Ричмонд

— Без меня меня и замуж уже выдали, — притворно бушевала Мари, нависая надо мной, сидящим в кресле, словно небольшая, но очень внушительная грозовая тучка… на этак четвёртом месяце беременности. «Этак», потому что конкретная дата не была известная. Плюс-минус полтора лаптя и никак иначе, учитывая тот факт, что сперва она в Петербурге была, а потом вместе с ней и цесаревич в Ричмонд прикатил, за ради участия в торжествах по поводу завершения строительства Трансконтинентальной железной дороги. — Совесть у тебя есть, братец?

— Если хорошо поискать.

— Очень хорошо поискать. Все мы тут, Мари, с совестью особенные отношения имеем.

Радостно скалится произнесший это Джонни, без которого редко когда что обходилось. И вообще, находились то мы не в семейном особняке Станичей, а на Базе, этом сердце министерства тайной полиции. Перестроенном, то есть заметно расширенном в сравнении с первоначальной постройкой, в том числе и вниз, аж на два подземных уровня. Сюда хоть и был открыт доступ верхушке империи, но многоступенчатый, сложный, а некоторые места так и вовсе оставались исключительно для совсем уж своих.

Шутки шутками, а сестрёнка, у которой из-за беременности гормоны начинали пошаливать, то была преисполненной энтузиазма, то дулась, аки дирижопель. И плевать, что они, дирижабли, тут покамест не существовали. Пока не существовали, но скоро однозначно появятся. Вот только… Ладно, не о них сейчас речь, а о делах иных, матримональных.

— Как, готовишься к «Путешествию из Ричмонда в Петербург»? — подколол я Мари, зная, как она относится ко всему, что ей предстоит в самом скором времени. — Торжественное восхождение на борт броненосца, затем сход уже там, в порту Северной Пальмиры. Величественный приём в Зимнем. Затем ещё более пышная церемония венчания состоится.

— Ви-ик! — взвыла без пары недель законная супруга цесаревича. — Я в тебя сейчас кину… чернильницей. Полной! И будешь весь синий-синий, таким и свою Вайнону пугать домой отправишься.

— Твой брат зря смеётся, Мария. Император Александр обязательно воспользуется случаем, чтобы лично поговорить с ним. Поэтому Вик вместе с тобой поедет. На том самом броненосце. И будет вынужден участвовать в тех самых торжественных мероприятиях на правах ближайшего родственника невесты, а потом и супруги цесаревича. А ещё мы воспользуемся ситуацией, чтобы усилить уже находящиеся в арендованном нами у Австрии Которе и в Черногории эскадру и экспедиционный корпус. Война уже стучится в двери балканских государств. И тех, которые уже есть, и тех, которым только предстоит состояться.

Джонни, как и почти всегда, серьёзен. Он и раньше, во времена беззаботного, по сути, бытия ганфайтером, особенной весёлостью не отличался, а уж потом… Война, перепрофилирование из вольного стрелка и немного налётчика сперва в военного, затем в одного из основателей тайной полиции, последующая многолетняя работа на поприще «плаща и кинжала» — всё это окончательно дополнило его и без того мрачную натуру, заставило засверкать кристалл души особенными гранями. Вот и сейчас не мог пройти мимо той интриги, которая была затеяна некоторое время назад против Османской империи и раскручивалась по полной программе с опорой на единственный по сути реальный плацдарм в той местности — княжество Черногорию.

Плацдарм, да. И крайне неожиданный для многих и многих в том плане, что никто не мог понять, по какой именно причине Американскую империю понесло именно в эту часть света. Никто толком ничего не понимал, зато засуетились, пытаясь разгадать очередную подброшенную из Ричмонда загадку. Ту, ответ на которую лежал совсем в ином направлении, чуть ли не в противоположному тому, куда почти все ринулись, бодро стуча копытами.

Звон колокольчика. Это Мари призывала кого-то из тех, кого на Базе можно было с определённой натяжкой назвать обслуживающим персоналом. И да, всё тот же привычный ей колокольчик, хотя телефон уже давно успели провести. Только телефон, он же и в новинку, и слышимость пока не очень, да и определённые неудобства присутствовали. Не чета тем, к которым лично я с самого детства привык.

— Кофе, с лимоном и сахаром. На песке, а не на обычном огне, — отдала она распоряжение появившейся… женщине. Причём красивой, можно даже сказать, роковой, однако, она была ещё и одной из числа служащих министерства тайной полиции.

— Будет сделано, леди Мария, — произнесла та и исчезла столь же тихо и практически незаметно, как и появилась.

— Мари в Петербург, её привычки и повадки туда же, — хмыкнул Джонни, за прошедшее время успевший изучить сестрёнку немногим хуже, чем глубины собственной души. — Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии ждут большие перемены. Особенно связанные с привлечением женщин к службе. Официально, а не как агентесс.

— Это если ей дадут запустить свои холёные, нежные, но привыкшие ещё и убивать ручки в жандармские дела.

— Это мне и не дадут? — хихикнула Мария. — Хотя… если мне не дадут, тогда и я кое-кому давать перестану.

Стервочка! Даже изначально у Марии Станич были отличные задатки, а уж после долго и качественного их развития в подходящей атмосфере результат налицо! И горе тем, кого уже не восходящая, а успевшая взойти и засиять своим особенным светом звезда тайного сыска и кровавых интриг зачислила в свои враги. Зная же психопрофиль цесаревича Александра, можно было быть уверенным — желания и капризы той, в кого он реально влюбился, будут исполняться если и не на все сто, то по большей части точно. Более того, успев убедиться в том, что Мари реально разбирается в политическом и не только сыске, равно как и в дипломатии, пусть и жёсткого, даже жестокого образца, нынешний цесаревич и будущий император с большим удовольствием перекинет на неё немалую часть этих своих хлопот.

— Твой «милый Саша» будет баловать прекрасную невесту и совсем скоро супругу, — соглашаюсь с тем, что влияние сестрёнки на жениха уже сейчас достигло огромных значений. — Ты у нас уникальная, второй такой при всём желании не найти. И это была совсем не лесть, а просто факт, опровергнуть который никак не получится. Вон, Джонни охотно подтвердит, да и все другие, которые знают истинную тебя. А знает уже немалое число народа.

— Да, я такая! — горделиво вымолвила Мари и почти сразу отвлеклась на прибывший кофе с полагающимися к нему закусками. — Благодарю, Тельма, поставь вот сюда, на столик. И можешь быть свободна.

Короткий поклон, улыбка вовсе не служанки, а той, которая может подчиняться, но в рамках совершенно иной иерархии. После чего упомянутая Тельма нас покинула. Джонни же, дождавшись, пока Мари отведала кофе, а потому пришла в, хм, несколько лучшее расположение духа, озвучил одну из своих мыслей:

— Мне кажется, с отъездом Мари в Санкт-Петербург и часть персонала Базы сменит место проживания. Вряд ли навсегда, но надолго. И такие вот «тельмы» тоже отправятся покорять своим особенным зловещим шармом заснеженные русские просторы.

— Законы сохранения в действии. Хотя старина Ломоносов, который Михал Васильевич, он вряд ли мог предположить, для каких порой неожиданных закономерностей будут использоваться его несомненно гениальные формулировки.

— Ломоносов, — призадумался Джонни, который как то не был особым любителем копаться в истории, тем более других государств. — Что-то помню, но не очень. Учёный, поэт, университет то ли сам основал, то ли был в нём очень важной персоной. Да, в Москве!

— Не напрягай мозги, это я его так, к слову к разговору приплёл, — отмахнулся я. — А то, что Мари часть людей с собой заберёт — оно пойдёт исключительно на пользу. Если уж там, в Петербурге, рискнули пойти на действительно тесное переплетение интересов двух империй — пусть получают желаемое. Наши парни и местами прекрасные леди наловчились находить и выкорчёвывать разных революционеров, бомбистов-террористов и прочую нечисть. И делать это так, что у чудом уцелевших потом вместо снов кошмары с непроизвольными криками, а порой даже лужами.

Кивает друг, сестрёнка и вовсе цинично усмехается, слушая моё мнение о происходящем. Ну а я не могу не вспомнить ещё об одной крайне важной детали — том, что способно вот-вот стать не просто очередным переделом сфер влияния, а затронуть Европу по полной. Так затронуть, что придётся приложить немалые усилия, чтобы не допустить разгорания запланированных конфликтов во вторую Восточную — она же Крымская — войну, причём с заметно расширенным числом активных участников.

— И снова к делам близ черногорских границ. После устроенного парочкой усиленных нашими «добровольцами» чет в Подгорице, после показательного разрушения тюрьмы Юсовача, вырезания гарнизона османского вилайета прямо в казармах, казни вали, коменданта тюрьмы, кади и ещё нескольких омерзительных по нутру своему существ османы в бешенстве и жаждут крови. И уже успели пролить её… как всегда, отыгравшись на простых людях, не имеющих возможности себя защитить.

— Османы, — покривилась Мари, вспоминая о докладах. — Те черногорцы, кто не ушёл из Подгорицы вместе с четами, да ещё и не являлся принявшими ислам, из них там мало кто уцелел. Резня. Газеты — как наши, так и европейские — конечно, разразились со страниц криками о варварстве Оттоманской Порты, о диких нравах, что не могут быть проявляемы в наше время прогресса и цивилизации, но толка мало. И жертв не воскресить, и новые такие случаи не предотвратить.

— Пока не предотвратить, — поправил высказывание своей коллеги Джонни, как и почти всегда, водрузивший ноги на стол. Воистину неискоренима привычка, чисто американская, кстати. — Если долго и показательно бить в ответ на каждую резню — страх пересилит привычку и желание.

Непременно пересилит. Так именно для изменения ситуации и нужна война. Точнее сказать, минимум две войны на территории Европы, которые, к слову, обязаны оказаться изолированными друг от друга, никоим образом не пересекаться. А ещё не втянуть в свою орбиту тех участников, которым там изначально не место.

— Свадьба и война, — усмехнулся я. — Такого в европейской истории и впрямь давненько не случалось.

— Возвращаются времена тех ещё, великих интриганов и полководцев, — охотно подхватила тему сестра. — И главное, чтобы выставить разжигателями войны своих врагов, а не оказаться зачинщиками самим.

— Провокация! Мы привыкли это делать. Не всегда для войны, но для достижения целей.

Прав мистер Смит, ой как прав. Спровоцировать противника на какие-то выгодные тебе действия, до поры оставляя того в искренней уверенности, что это идёт на пользу исключительно или прежде всего ему, после чего «перевернуть шахматную доску» тем самым кардинально изменив ситуацию — это ж прелесть какая гадость. Что до «расстановки фигур» на той самой шахматной доске высокой мировой политики, так она особой заковыристостью не отличалась.

Российская и Американская империи вкупе с Испанией — тут интересы успели сплестись в такой сложный и вместе с тем взаимовыгодный клубок, что минимум десяток другой лет даже Испанию, вкусившую плоды побед и экономического роста, от сей триады не оторвать. Если, конечно, без совсем резких насильственных изменений. Но тут уж разберёмся, не допуская ничего подобного, уничтожая попытки напакостить со стороны в зародыше. И Пруссия, которая сама по себе, но ситуационно союзник, да. Пока Пруссия, но с замашками перестроиться в Германию, что тоже нужно поддерживать.

Что с другой стороны? Тоже, хм, союз, причём сформированный куда как более долгий срок. Но от того, что больше, вовсе не значит, что лучше. Британия! Давний, умный, хитрый и с многовековым опытом европейского, а с некоторых пор и мирового почти что гегемона противник. Наполеоновская Франция, которая чем дальше, тем больше запутывалась в выплетаемой пауками с «туманного Альбиона» сети. Совместно подкармливаемая и оберегаемая этими двумя Османская империя — много о себе думающая, считающая себя самостоятельным игроком, но на деле всего лишь инструмент в умелых руках. И очень хорошо, что от этого рыхлого, местами аморфного, но всё же блока отделилась Австрия, потерпевшая сокрушительное поражение, с отколовшимся Венгерским королевством и просто усмирённая лет этак… на много. Ах да, ещё ставшая пусть и огрызающимся, пусть и невольным, но полувассалом Пруссии.

Кто ещё в делах Европы играл сколько-нибудь значительную роль? Италия? Пожалуй. И вот её стремились кто-то удержать в орбите своих интересов — Британия, разумеется, поскольку отношения Италии с Францией были, скажем так, сложные — а кто-то в эту самую орбиту затянуть. Последнее — это про прусского канцлера Отто фон Бисмарка, который давил прежде всего на то, что именно благодаря Пруссии Италия худо-бедно, чисто формально, но числилась в числе стран-победительниц в войне за «Германское наследство» с Австрией.

Остальные? Венгрия тоже крутила хвостом и делала комплименты сразу всем складывающимся и сложившимся блокам. Дания? До скрежета зубов ненавидела Пруссию, льстиво улыбалась в сторону Санкт-Петербурга, но на деле стремилась понадёжнее прислониться к Британии, видя в Лондоне единственную защиту от прусских геополитических интересов. Скандинавия, а именно Швеция в унии с Норвегией, те варились в собственном соку и не испытывали желания серьёзно встревать в европейские дела войн и простых и политических. Ну а давние нейтралы, такие как Португалия, Бельгия с Нидерландами — эти потихоньку пережёвывали куски захваченных заморских владений и с той или иной степенью энтузиазма искали, что бы ещё откусить от пока ещё остающихся бесхозными пространств.

Примерно это, пусть и кратко, я выдал «на гора» сестрёнке и Джонни. Они, сами прекрасно разбираясь в ситуации, даже не думали что-то оспаривать. Зато дополнить — это совсем иное дело.

— Британия, — промурлыкала допившая свой кофе Мария. — Ты не зря вчера в их посольство, к сэру Роберту Бульвер-Литтону ездил и целых три часа с его лордством вдумчиво беседовал. Он же у тебя с не таких давних пор чуть ли не в конфидентах бегает. Забавно получилось!

— Не забавно, а после тщательной и хорошо продуманной комбинации, — добавил толику порой присущей ему занудной обстоятельности Джонни. — Суметь выжать «воду из камня», то есть пользу от войны против зулусов ещё и так… Не верил, что получится.

Он не верил, император не верил, госсекретарь тем более не верил, даже посмеивался. Проклятье, да я и сам попробовал «подход к снаряду» просто любопытства ради и забавы для, расценивая шансы на успех в лучшем случае как один к пяти. Однако получилось!

О чём вообще речь зашла? О той ситуации, в которой после окончания возни с зулусами и делах с бурскими республиками оказался родственник Роберта Бульвер-Литтона. лейтенант-губернатор Наталя, Генри Эрнест Гаскойн Бульвер. Там ведь какая забавная ситуация сложилась… Генри Бульвер решил воспользоваться, как он был уверен, беспроигрышной для себя ситуацией. Раз уж началась война между Трансваалем и зузуоендом и исход её, с учётом поддержки буров отсюда, из Ричмонда, никаких сомнений не вызывал, то оставалось лишь «расслабиться и получать сомнительное удовольствие», либо самому вмешаться в ситуацию. Не грубо и нагло, с целью доставить неприятности нам, а по-хитрому, под шумок прибрав к рукам то, что казалось с его, лейтенант-губернаторской колокольни, наиболее ценными кусками, вырванными из тушки распадающегося Зулуленда. То есть процентов восемьдесят этой самой тушки, а под шумок и земли иных туземных корольков под себя подгрести.

И ведь подгрёб. Более того, с внушающей уважение скоростью и примечательными цинизмом и наглостью провернул под шумок — воспользовавшись животным страхом уцелевших зулусских племенных вождей — передачу большей часть принадлежащей им земли в собственность британской короны. Правильно сделал ведь, паршивец! Как оказалось, воспользовавшись прозвучавшими ранее и хорошо воспринятыми уроками своего прочно окопавшегося в Ричмонде дядюшки. И получив столь значительное приращение земель, быстро подсуетился, подав прошение о переходе Наталя в ранг полновесных колоний с расчётом на то, что сперва станет полноценным губернатором, отбросив столь раздражающую «лейтенантскую» приставку, а потом… Потом у него, как удалось выяснить, имелись и иные планы, касающиеся образования нового вице-королевства. На манер Индии, но ужеюжноафриканского.

Серьёзный расчёт, правильно проводимая партия в политической игре, имеющаяся поддержка не только со стороны дядюшки, но и иных влиятельных персон. И вдруг… Да-да, те самые известия о том, что буры Трансвааля не просто так подгребли под себя меньшую часть зулусских земель, даже не попытавшись бодаться за часть большую. Более того, посопротивлявлись лишь для вида, заключив с британской короной договор о разделе Зулуленда и иных территорий аборигенов. Открыто, ничего не скрывая, привлекши как свидетелей и гарантов несколько значимых фигур из числа носящих короны. Казалось бы всё хорошо, прекрасная маркиза! И да, всё реально оказалось хорошо, но только в роли «маркизы» выступила королева Виктория. И роль предполагала публичное «поимение» со всех дыхательно-пихательных сторон, да с шутками-прибаутками насчёт того, что «Не виноватые мы, она сама пришла!». Более того, подписалась на все, хм, процедуры.

Золото и особенно алмазы — вот что привело королеву Викторию, её министров и тем более лондонское Сити в состояние неконтролируемого бешенства. Ведь это был не первый раз, когда альбионцы лишились богатого источника драгоценных ресурсов. Сперва золото Аляски и земель, ранее принадлежавших Компании Гудзонова залива. Теперь вот это, южноафриканское «эльдорадо», также прошедшее мимо загребущих британских лап.

В случае таких гомерических про**ов нужен кто? Верно, стрелочник, который во всём виноват. И на эту роль как нельзя лучше подходил бывший лейтенант-губернатор и недавний уже просто губернатор Наталя, вобравшего в себя земли бывшего Зулуленда. Грикваленда и прочих негролендов. Улетел бедняга вверх тормашками от добротного пинка, последовавшего аккурат из Лондона. Так быстро улетел, что и протестующе-жалобного писка издать не успел. Не переведён на другую должность, а как бы «выведен за штат» и отправлен в метрополию ожидать не то нового назначения — наверняка в жопу мира, судя по поступившим тогда донесениям от лондонской резидентуры — не то и вовсе рекомендации отправиться в ни разу не почётную отставку.

Вот тогда я и увидел возможность. Так себе в плане шансов на успех, но если бы получилось… Клан Бульвер-Литтонов, он же состоял не только из Роберта, посланника в Ричмонде, и Генри, с некоторых пор бывшего губернатора Наталя. Там имелись такие гораздо более возрастные, матерые и способные напомнить о себе кадры как Эдуард Джордж и Уильям Генри. И то я вспомнил о наиболее маститых, имеющих репутацию, кстати, не только дипломатов, но и литераторов. А где сочетание этих двух талантов, там и замечательнейшее умение поливать помоями своих противников не только в светских салонах, но и на страницах британской прессы, которая вот уже не первый век жадно и в причавкиванием лопала любые скандалы, да желательно с самыми грязными подробностями. И вместе с тем…

Распутье. С одной стороны, имелся клан Бульвер-Литтонов, которых, по факту, неслабо так унизили, и они желали одновременно и отомстить, и вернуть утерянную позицию. Очень важную позицию, поскольку теперь Наталь из очередной жопы мира становился одной из точек приложения серьёзных усилий с потенциальной отдачей. Ага, золото с алмазами. Ведь если они обнаружились на одной части отжатых у зулусов земель, то кто сказал, что их не окажется в других частях? Улыбало, конечно, но исключительно меня, знающего, что всё действительно ценное из числа могущего быть добытым в ближайшие десятки лет Трансваалю уже помогли подгрести под себя.

С другой стороны, клан их в британских реалиях если и входил в первую не десятку даже, двадцатку по значимости, то в самом конце оной. Да и то благодаря взлёту последних нескольких лет. Пальмерстоны, Гладстоны, Мальборо, стремительно взлетевшие вверх Дизраэли-Биконсфилды, иные прочие. И все желали прежде всего подвинуть конкурентов, чтобы самим пробиться поближе к трону, к действительно серьёзному влиянию в Палате Лордов, к финансовым потокам, которые также не являлись малозначимым фактором.

Та ещё задачка, не правда ли? Очень сложно, практически нереально что-то сделать без посторонней помощи. А она, помощь, вполне могла быть оказана уже с нашей стороны.

Банальный подкуп? Разумеется, нет. На том уровне политики, в котором уже привычно для себя варился нынешний лидер Бульвер-Литтонов, деньги перестают быть действительно значимым аспектом. Власть! Та самая, от части которой его — племянника, но не суть — отодвинули. Зато мы могли придвинуть обратно: незаметно, результативно, без каких-либо явных требований. Нам, то есть Станичам и тем, кто был в ближнем… ближайшем кругу, не требовался шпион. Вот агент влияния — это совсем другое дело. Агент такого типа, который будет абсолютно убеждён — и его по факту не обманут — что работает не на чужого дядю, даже не только на себя, а на себя и собственную страну одновременно. Роберт Бульвер-Литтон был как бы не идеальной для этого кандидатурой.

Причины? Слишком долго он находился тут, сперва став первым послом в только что признанной Британией Конфедерации, потом наблюдая, как она превращается в империю. Наблюдать, наблюдать… и учиться тому, как именно можно изменять почти до неузнаваемости сам мир вокруг в столь сжатые по меркам истории сроки, что с непривычки дух захватывало. Да с и выработкой той самой привычки то самое удивление проходить и не думало. Просто становилась более понятна сама такая возможность… и частично методики, которыми она достигалась.

Диффузия ментального типа, вот какая угроза для действительно умных дипломатов могла подстерегать на туманных тропах политической игры. Далеко не всегда, далеко не всех, однако подобное случалось. Чем-то похожим являлся «синдром крота», когда внедряемый в преступное или иное сообщество агент чересчур сильно вживался в образ, становясь там действительно своим, но вместе с тем допуская проникновение тамошних идеалов, элементов восприятия мира в собственное «я». И становилось возможным… разное.

Казалось бы, где криминальные структуры и где работа вполне официального посланника государства? Вроде бы две ну очень большие разницы. Так могло показаться, но на деле всё обстояло совсем иначе. С точки зрения психологии не было большой разницы между противостоянием государства с относительно небольшими криминальными структурами или же с себе подобными официальными системами. Разница лишь в масштабах, то есть в числе и уровне задействованных персоналий, да в «уровне ставок». А в остальном…

Как бы то ни было, а Роберт Бульвер-Литтон, изучая новые для себя концепции и методики, не просто «заглянул в Бездну», но и «позволил Бездне вглядываться в него» чересчур длительное время. Хотя мог бы вспомнить один из известных в истории дипломатии собственной же страны случаев. Был такой русский посол в Британии, граф Воронцов Семён Романович, который сидел на своём месте более двух десятков лет и за это время успел досконально изучить все хитросплетения британской политики, а вдобавок стать чуть ли не своим среди верхушки британской аристократии.

Мда, сперва чуть ли не своим, а потом слишком уж своим. Чего стоит тот факт, что выйдя в отставку, он так и остался в Лондоне, где и прожил до самой своей смерти. И другие факты, куда более «жареные», также имели место быть.

Это я к тому, что были нужные исторические примеры, на которые Бульвер-Литтон мог обратить своё внимание, были. Однако он то ли позапамятовал, то ли не придал должного значения, то ли придал, но счёл риск приемлемым. Иначе не оказался бы столь податливым при первых с ним разговорах, в которых затрагивались темы недостаточной оценки усилий не столько даже его собственных, сколько его родичей.

От осторожных разговоров на абстрактные темы к другим, связанным уже с тем, что ситуацию с «провалом» его племянника можно преподать и совершенно иным образом. Настолько иным, что поднявшийся скандал выставит принятое короной в отношении одного из своих заморских губернаторов решение в таком свете, что от поднявшегося в прессе скандала публика будет писаться от восторга; издатели начнут радостно повизгивать от увеличившихся тиражей и. соответственно, большего количества денег и разгорающейся известности. Ну или поддержания оной на и так достаточно высоком уровне, это уж от конкретики зависит.

А чтобы сэр Роберт окончательно уверился в том, что его действия ещё и на пользу короне пойдут — пришлось бросить очень вкусную наживку. Ей выступила идея получить не просто известность, но ещё и «оседлать волну», сперва «посеяв зерно» в виде создания ново-старой партии в британском политикуме, а потом подгрести под себя тех, кто желал сохранить старое, но вместе с тем взять от новых веяний то, что взять не просто хотелось, а было жизненно необходимым для любой державы, претендующей на ведущие роли в современном мире.

Проглотил тогда Бульвер-Литтон наживку. Сперва осторожничал, но потом, когда в прессе — причём не только и не столько британской — появились не просто агитки, а серьёзные аналитические статьи о происходящем в Южной Африке… Разным читателям разные материалы. Совсем простым — та самая «жёлтая пресса» с кричащими заголовками, забавными или грубо-жёсткими фразами-лозунгами насчёт происходящего. Тем, кто мало-мало посложнее по сути своей и привык хоть немного задумываться — яркие и увлекательные очерки о происходившем и происходящем в бурских республиках, в Натале и на землях дикарей. Тем, кто привык действительно глубоко задумываться и проверять-перепроверять всё услышанное/прочитанное — по-настоящему серьёзные «разборы полётов».

Газеты британские и французские, португальские и датские. В общем, разные, но какие-то из них были аккуратно так проплачены, чтобы писали в нужном ключе. Иным и платить не приходилось или приходилось, но куда меньше, чем другим. А вот американская, российская и испанская пресса — тут совсем иные расклады. Требовалось ведь не дать повода для подозрений, потому… Куда более ироничный тон как основа. Дескать, «Британские политики вот уже не в первый раз показывают себя в смешном облике», «Зулусы и алмазы: Как Трансвааль получил двойную выгоду от британской вспыльчивости», «Тайны Наталя или Борьба британских кланов за место под африканским солнцем».

Результат не заставил себя долго ждать. Привлечение внимания к теме для начала. Затем похохатывание над вспыльчивостью альбионцев, которые сперва начали махать топором, а уж потом — и то не факт — решили подумать и оценить, чьи же конкретно головы полетели в корзину от этих преисполненных эмоций взмахов.И выводы, ни разу не утешительные и не добавляющие авторитета сторонникам скоропалительных решений.

Общественное мнение, Оно в Британии не просто так, а способно было влиять на проводимую политику. Вот и в этом конкретном случае ставка сработала. У многих, очень многих удалось выстроить впечатление, что да, Генри Эрнест Бульвер мог бы действовать лучше в затеянной им игре против одновременно зулусов, буров и Американской империи. И вместе с тем… Кто говорит, что мог бы сделать лучше? Что они, говорящие, сделали в схожих ситуациях? Проводились параллели с золотом Аляски и земель Компании Гудзонова Залива; с завоеванием Гаити, где те же власти Ямайки поставили совсем не на нужную карту, тем самым не приобретя вообще ничего; с Нью-Йоркским Трибуналом, который также Британия могла использовать, но заигралась в «баланс интересов», в результате чего ничего не потеряла, зато и получила один большой и толстый ноль. Другие параллели, уже не столь яркие, но тоже показательные. И напоминание о том, что усилиями губернатора Наталя Британия получила пусть и не золото с алмазами, но обширные земли, ранее принадлежащие Зулуленду, Грикваленду и более мелким вождям и вождятам. И обошлось это короне в весьма скромные, а порой и в совсем ничтожные суммы. Причина? Понимание Генри Эрнестом Бульвером интересов короны, умение получать возможную прибыль в экономике и широкий политический кругозор. Тот самый, позволяющий использовать настоящий животный страх разгромленных зулусов, опасения возмездия у участвовавших в военных действиях против буров гриква, нежелание «добровольцев» из Американской империи ввязываться в несвоевременный и лишний для них конфликт с британцами.

При такой подаче информации тем, кто продавил снятие Бульвера с поста губернатора Наталя и замене его на уже своего протеже пришлось, пусть и недовольно ворча, но сдать позиции. Частично, конечно, ведь возвращение прежнего губернатора было бы воспринято как слабость. А посему…

Лагос! Тот самый, что был мне известен как часть современной Нигерии, а тут был захвачен Британией в 1861 году. Правда, они и до момента захвата прочно там прописались за десяток лет до официальной аннексии. Обычная тактика: торговля, втирание в доверие к местному царьку, затем опутать его паутиной договоров, после чего начать подгребаться под себя власть. Осторожно, шаг за шагом, до определённой грани, после чего р-раз и силовой захват.

Так себе тактика со стратегией, как по мне. Зато типично британская, которую они и дальше планировали применять, теперь уже по отношению к Бенину, он же Дагомея. К слову, эта местность являлась по факту спорной территорией интересов, на которую претендовали как британцы со стороны Лагоса, так и французы, но уже со стороны Берега Слоновой Кости. Точнее сказать, французы опирались на это своё владение — весьма, к слову, незначительное по площади, с целью распространиться сперва на Ашанти — ещё одно негрогосударство — а уж потом и на остальные земли.

Это всё к тому, что назначение Генри Эрнеста Бульвера губернатором Лагоса было как нельзя кстати и для нас. В том плане, что британцы со своей политикой ползучего проникновения с минимальным применением сил изволили неоднократно обоср… обгадиться. Видите ли, не желали выделять достаточное число войск для другой своей колонии, Золотого Берега, что граничила с той самой Ашанти, более известной мне как Гана. И опять-таки использование не колониальных войск, а очередных, хм, «сипаев», то есть как бы союзных и подчинённых короне черномазых. Толку с таких войск ноль, а вот хлопот и особенно проблем море разливанное. Разных, но неизменно позорных, о которых британские газеты предпочитали стыдливо помалкивать.

И тут пусть и не в Золотой Берег, но в относительно близкую колонию отправляется озлобленный до крайности и накрученный своим дядюшкой из Ричмонда бывший губернатор Наталя. Вдобавок не один, а в сопровождении всех тех своих приближённых, которые охотно последовали вслед за своим патроном в надежде на полноценный карьерный взлёт. А ведь Роберт Бульвер Литтон дал племяннику целую золотую россыпь советов относительно того, как именно лучше всего и в сжатые сроки сделать так, чтобы Лагос из по факту ничем не примечательной дыры… ой, конечно же, колонии, да. Так вот, чтобы Лагос превратился в своего рода «жемчужину британской короны в Африке». И плевать, что не в Южной, а скорее в Западной. От географического месторасположения ценность жемчуга не особенно меняется. Благо поживиться в Дагомее и в Ашанти было чем… если грамотно искать. Особенно с помощью не абы кого, а привыкших идти по пути крови и стали головорезов. Британских, само собой разумеется, из числа тех, кому жилось в метрополии не слишком сытно и хорошо. Например, диковатым шотландцам из Хайленда, этой горной части их страны. Или валлийцам, среди которых тоже легче лёгкого было найти, завербовать и притащить в заморскую колонию особо отмороженных представителей сего народа.

Что вы говорите, финансы? Война способна сама себя прокормить. Если, конечно, её организатор не пытается снять пенку с гуано и не даёт воровать своим приближённым.

Генри Бульвер не давал. Воровать не давал. Зато полностью развязал руки как своим помощникам, так и набранным «с бору по сосенке» «преторианцам» во главе с ранее капитаном, а ныне аж целым полковником Лайонелом Палмером, которому и поручил наиболее опасные и неоднозначные дела. Те самые, от которых к настоящему моменту границы Дагомеи трещали сразу в нескольких местах. Ну а в планах у молодого, зато крайне амбициозного и раздосадованного произошедшим в Натале Бульвера было в течение пары-тройки лет полностью поглотить Дагомею, а следом и Ашанти по образу и подобию того, что сделал с Зулулендом… вовсе не он из Наталя, а президент Трансвааля из своей столицы. Сила и натиск, жёсткость и отсутствие «ползучего захвата», свойственного и так часто применяемого британцами. Полная смена стратегии и тем более тактики, которые обещали быть более чем эффективными. Ну а попискивания со стороны негров? Право слово, в стремительно меняющемся мире они значили ещё меньше, чем несколько лет тому назад. Хотя и тогда они имели вес, лишь немного отличный от гусиного пера в сравнении с пудовой гирей.

Контраст! Старая и новая стратегии расширения колониального пространства сейчас как бы соседствовали между собой. Золотой Берег и Лагос — колонии, расположенные в относительной географической близости, но губернаторы которых имели абсолютно различный подход. Однако даже за то скромное время, которое прошло с момента прибытия Генри Бульвера к месту своего нового губернаторства, он уже поднял достаточно шума. Результативного, что характерно. И планировал увеличивать эту самую результативность, используя получаемые на месте, от родственников и просто союзников финансы на укрепление как собственного положения, так и благосостояния колонии. Той колонии, в которой ставка делалась отнюдь не на откровенно бестолковых и ленивых аборигенов. а на два внешних фактора.

Все без исключения значимые должности — да и малозначимые, откровенно говоря — получали подданные британской короны из числа коренного населения метрополии: англичане, шотландцы, валлийцы. В качестве рабочих рук приемлемой квалификации, по примеру опробованного в Натале, завозились индусы, которых хватало с избытком, да и платить им можно было чуть ли не самый минимум. Затрат мало, отдача куда больше, чем от местных негров. которые без одного, а лучше пары деятельных надсмотрщиков на десяток в принципе не были способны работать с хоть какой-то пристойной производительностью. Даже на работах типа «бери больше, кидай дальше» и «носить круглое и катать квадратное».

Результат, как говорится, налицо. И в плане расширения подвластных колонии земель — до зубов вооружённые и уже успевшие не единожды понюхать дыма пороха и тяжёлого аромата крови головорезы перемалывали дагомейские «войска» ничуть не хуже мясорубки. С минимальными потерями, что было немаловажно. Ну а в тылу завозимые в воистину промышленных масштабах индусы работали как на плантациях, так и на переработке получаемого сырья в более дорогой и легче вывозимый из колонии продукт. И в итоге…

Роберт Бульвер Литтон, глядя на уже имеющие результаты, демонстрируемее племянником в Лагосе, чувствовал, что оказанная ему услуга уже даёт подобающие дивиденды. И рассчитывал получить новые… советы. Именно советы и именно из числа тех. которые ни разу не входили в противоречие с тем, что он считал верным и правильным для собственной страны. А что самое интересное — я вовсе не собирался его обманывать. Новые советы обязательно будут, причём как в ближней перспективе, так и в дальней. И они реально окажутся из числа тех, которые пойдут на пользу британской короне. На ту самую пользу, что позволит избежать ныне великой империи сползания в то откровенное ничтожество и вызывающее брезгливость при взгляде со стороны состояние, которое запомнилось мне там, в родном времени-вариации мира. Той вариации, которой то ли вовсе не суждено случиться, то ли она сейчас есть, но где-то «сбоку» от реальности, в которой я сейчас нахожусь. Сложные вопросы, можно сказать философские, однако… Не о них сейчас речь.

— Отец с дядюшкой нашего местного Бульвер-Литтона сейчас в Лондоне такой «вселенский вой» в обеих палатах парламента, в газетах и среди дельцов Сити устроили, что эхо от него по всей Британии проносится и в колониях отдаётся, — напомнил я Мари и Джонни о содержании вчерашней беседы с британским послом. — А они только главы их клана и вот-вот готовой сформироваться Прогрессивной Консервативной партии

— Партия — это хорошо, — как девчонка хихикнула Мария, потирая лапки. — Они откусят большой кусок от «тори», особенно от тех, которые не закоснели в своём желании во что бы то ни стало держаться старых порядков.

— И от Либеральной партии тоже, — добавил Джонни. — Бульвер-Литтоны не зря, послушавшись умных советов, делают ставку на реформы, подобные нашим, только более осторожные. Перевалить часть налогового гнета на аборигенов колоний, одновременно снизив налоги для коренного населения метрополии. Бросить кость расширения избирательного права, убрав ценз осёдлости, понизив имущественный ценз, и поставив вопрос о женском голосовании. И чтобы оторвать фабричных рабочих, трудящихся на земле и ремесленников от либеральных грудей, упомянуть о своём желании ограничить длину рабочего дня и установить достаточную для жизни минимальную оплату труда. И ограничить труд детский, а то творящееся у британцев у меня вызывает настоящий ужас.

— Ужас и есть, — поморщился я, благо представлял этот беспредел во всей своей сомнительной красе. А тут ещё и подтверждения от наших английских доброжелателей. Да и продолжающие прибывать в Новую Ирландию и в континентальные имперские владения кельты из числа обитавших в Лондоне, Бирмингеме, Манчестере и иных местах тоже такого понарассказывали, что таки ой. — Просто «тори» упёрлись как бараны в действительно отжившие своё законы. Раньше они им действительно помогали удерживать позиции. Зато теперь начинают топить. Они и прошлые то выборы выиграли исключительно за счёт того, что Гладстон позволил себе нелестно отозваться о Пальмерстоне и оскорблённый подобным старик перешёл к консерваторам. И не просто так, а приведя на цепочке США как покорного вассала. В таких условиях проиграть было очень сложно. Но теперь… Гладстон знает, как замешивать ядовитое либеральное варево.

Что сестрёнка, что Смит тоже знали. Не зря в министерстве тайной полиции, а тем паче среди верхушки оного доскональное знание всех мало-мальски значимых европейских и американских политических сил было обязательным для занятия минимально значимых постов. Не зная потенциальных союзников, нейтралов и врагов, как в принципе можно заниматься политическим сыском, контр- и просто разведкой? То-то и оно, что если и можно, то с крайне низким КПД.

Около полутора лет оставалось до проведения следующих выборов. Однако подготовка то шла уже сейчас. И если бы не произошло чего-то яркого и неожиданного — либералы во главе с Гладстоном имели все шансы победить, причём с заметным перевесом. А это было совсем не в наших планах. В отличие от появления новой партии на британском политическом небосклоне вкупе с началом уже трёхпартийной жёсткой свары за места в парламенте и поддержку лондонского Сити и особенно королевы Виктории. Именно её, поскольку остальные члены британского королевского Дома… Печальное, откровенно говоря, зрелище. В настоящий момент так уж точно. Впрочем, сама королева была полна сил, энергии и уж точно не сбиралась в ближайшие десятки лет покидать этот мир. В отличие от её верного «паладина» Пальмерстона, который, такое впечатление, мог буквально в любое время помереть.

— Смогут ли Бульвер-Литтоны отвлечь королеву Викторию от Османской империи и Франции, вот в чём вопрос, — призадумалась Мари. — Выборы ещё нескоро, а события, тобой, Вик, намеченные, они вот-вот начнутся. Черногорские и другие четы настолько разъярили османов, что те могут в любой день сорваться с цепи. Или султан и вовсе не станет их сдерживать, сам развязав то, что посчитает быстрым и победоносным. Османская империя и маленькая Черногория.

— С нашими эскадрой и экспедиционным корпусом.

Джонни своими словами правильно дополнил картину, однако… Это ж османы, Азия-с во всём дурдоме своём вкупе с отсутствием полноценного стратегического планирования. Могут, вполне могут побежать навстречу паровозу с грозным писком… который сами однозначно посчитают за львиный рык. И ладно, к этому готовы мы, готовы и в Санкт-Петербурге. А при начале заварушки с османами оживятся и в Берлине, начав активно разыгрывать уже свою собственную партию с целью преобразовать рыхлый и аморфный Германский Союз в полноценный рейх, о котором уже давненько мечтает вся их верхушка в лице Бисмарка и короля Вильгельма, главы Генштаба Мольтке и военного министра Роона.

Франции будет не до османов, самим бы с проблемами разобраться. Потому дело исключительно за Британией, но специально для лондонских мудрецов припасено…

— Суэцкий канал. Год-два и даже с учётом потрясающего воровства и абсолютной никчемности нынешних как бы египтян в качестве рабочей силы он будет достроен. И в лондонском Сити, умеющем считать потенциальные доходы, прекрасно представляют себе огромную выгоду, которую он способен принести своим владельцам. А сорок четыре процента акций, что находятся в собственности у вали Исмаил-паши — это даже неприлично. Очень неприлично! И эту самую неприличность, то есть необходимость её исправления, Бульвер-Литтоны и продвигают как в прессе, так и в куда более важных местах.

— Сити.

— Верно, сестрёнка, — радостно скалюсь в ответ. — Сити неисправимо и всегда хочет больше и ещё больше. И поступающие оттуда сигналы обнадёживают. Королева Виктория тоже большая любительница получать деньги за счёт других, а потому не откажется от очередного «Нечестивого союза», но теперь направленного уже против Османской империи. Оторвать от Стамбула земли Египта, пусть и не целиком, пусть и с осознанием, что ими придётся поделиться — это находит понимание.

— А Франция будет отвлечена Пруссией.

Хохот Джонни, до которого явно дошла ирония запланированного нами очередного европейского передела.

— А Наполеон то, Наполеон… — выдавил он из себя, утирая выступившие от смеха слёзы. — Каково будет наследнику великого корсиканца понять, что его как бы союзница в очередной раз проявит своё природно альбионское коварство, только теперь в его сторону и ему не на пользу!

Посмеялись. Ещё и Мари добавила перчику, напомнив о том, что французы с из более чем половиной акций будущего канала окажутся, хм, в печальном положении даже при самом лучшем раскладе. А он, к слову сказать, маловероятен, посколькуу Американской, российской империй, да и у Испании за компанию имелись… определённые виды на долю в Суэцком канале.

Каким образом планировалось её получить? Так ведь под прикрышкой войны с османами пруссаки планировали «показывать козу на возу» французам, а это влекло за собой определённые последствия. В частности, конгресс наподобие Парижского и Гаванского планировался. Куда ж в таком желе да без конгресса!

А если серьёзно, давать полный контроль над Суэцким каналом Британии или Франции… нафиг такое счастье. Слишком опасно. Слишком жирно. Тут политика, экономика и военно-морская стратегия сливались воедино, делая «стратагему проливов и каналов» важной для всей Европы. Босфор с Дарданеллами, Гибралтар, Суэц — вот так триада, которая могла стать камнем преткновения для многих и которую следовало разрубать, наподобие того самого «гордиева узла». И меч для того самого разрубания уже был не просто откован и взят в руку. но уже поднялся для нанесения рубящего удара. Скоро, совсем скоро. И будь я проклят, если многовековая проблема Средиземного моря не будет решена не просто окончательно, но ещё и в пользу именно европейской цивилизации.