Черное крыло

Глава 16.

Вацлав проснулся первым. Долго лежал после на боку, подпирая голову рукой и глядя на девушку, мирно спавшую рядом. Валеска казалась ему самым прекрасным созданием, которое он когда-либо видел в своей жизни. Темные волосы укутывали девушку, спадая по плечам и спине, прикрывали завитками упругую маленькую грудь, так уютно вмещавшуюся в его ладонях вчера. Князь скользнул взглядом по тонкой талии и округлым бедрам, задержал взгляд на темном треугольнике волос и спустился ниже, по длинным стройным ногам. Тело тут же отозвалось неудержимым желанием и мужчине было нелегко проигнорировать зов плоти и мольбу собственного тела. Вацлаву хотелось прикоснуться к своей женщине, ощутить тепло ее кожи и ее запах, снова взять, войти в нее, сделать своей и с каждым движением, прорываясь в самую глубину влажного лона, доказывать себе и всему миру, что она принадлежит только ему одному и никому другому.

Пятна крови на простыне были тому доказательством и Вацлав чуть улыбнулся, вспоминая, как царапала его ногтями в порыве страсти маленькая ведьмочка, ставшая теперь женщиной. Его женщиной!

Полюбовавшись прекрасной наготой Валески, Вацлав осторожно, чтобы не разбудить спящую, поднялся с кровати и прошел к камину. На полке стояла маленькая шкатулочка. Он еще вчера, перед самым ужином, поставил ее туда, зная, что использует по назначению ее содержимое. И вот этот миг настал.

Мужчина потянулся к шкатулке, и она на мгновение исчезла в его огромной ладони, но князь тут же разжал кулак и открыл шкатулку, посмотрев на то, что находилось внутри с широкой улыбкой.

«Плевать на проклятье, - подумал он, - она никогда не сможет причинить мне вред, как и я ей. Мы стали единым целым и нам остался всего один шаг, чтобы все наконец, встало на свои места!».

Он закрыл шкатулочку и повернулся, чтобы посмотреть на кровать. Валеска продолжала спать. Ее лицо было спокойным и безмятежным, и князь не мог отвести взгляда от идеальных черт ее лица, казавшихся ему самими прекрасными и любимыми.

«Главное, чтобы она не узнала о проклятье, - подумал Вацлав, - тогда я найду способ обойти его и жить долго и счастливо вместе!» - он почти поверил в то, о чем подумал. Вернувшись к постели, лег рядом с девушкой, положив шкатулку под ее подушку, проделав это так осторожно, что она не проснулась, лишь пошевелилась и повернулась на другой бок, к нему спиной.

Князь не удержался, придвинулся ближе, повторяя своим телом каждый ее изгиб, и застыл, прислушиваясь к тихому спокойному дыханию любимой. Время для него остановило свой бег, и князь мог лишь любоваться той, которую считал совершенной. Неожиданно вспомнил первую встречу, когда она убежала от него, испугавшись жуткого вида демона, а он ведь тогда и не понял, что встретил свою единственную, ту, что могла рассмотреть под его человеческим обликом монстра и наоборот, увидеть в демоне человека. Вацлав удивлялся самому себе, не понимая, как мог желать ее ухода, как хотел жить без нее.

«Но, признайся же! – сказал сам себе. – Ведь не зря ты следил за ней через зеркала. Уже тогда, с первых дней встречи, она зацепила тебя так, как ни одна женщина до нее». И дело было не в том, что Валеска особенная ведьма, и не в том, что она та, кому суждено осуществить проклятье, нет. Просто она – особенная для него. Желанная, любимая. Женщина, которой он, сам того не подозревая, отдал свое сердце, хотя наивно полагал, что ни одна из женщин не сможет пробудить в нем любовь.

«С ума схожу, глядя на нее! – подумал он. – Триста лет я ждал ее! Ждал и боялся, что она появится и моя жизнь остановится. А теперь я смотрю на нее и понимаю, что готов умереть ради того, чтобы хотя бы немного, но прожить вместе с той, которую полюбил!».

Девушка снова шевельнулась и придвинулась к князю. Его тело отозвалось мучительным желанием, сродни которому была боль, но такую боль он был готов терпеть всю свою жизнь. А затем Валеска повернулась к нему и открыла глаза. Вацлав вздрогнул, заметив в ее сонном взгляде немного удивления, словно ведьмочка не могла понять спросонок, где находится, и кто рядом с ней, а затем он увидел, как она моргнула и теплый взгляд ее глаз стал осмысленным. Улыбка тронула ее губы, и она прошептала:

- Вацлав!

От звука собственного имени, сорвавшегося с ее губ, бедное сердце мужчины едва не вырвалось из груди, забилось часто и ему стоило больших трудов оставаться спокойным.

- Проснулась, наконец! – ответил он, радуясь, что голос не дрожит.

Девушка неловко протянула руку и положила ее на грудь князя, заставив его дернуться от легкого прикосновения.

- Что? – удивилась она, а затем покосилась вниз, на ту часть его тела, что сейчас пришла в полную боевую готовность и только и ждала, когда Вацлав притянет к себе податливое мягкое женское тело.

- Как ты себя чувствуешь? – спросил он, сдерживаясь от желания снова сделать Валеску своей. – Нигде не болит? – уточнил.

Девушка потянулась и покачала головой.

- Нет, - ответила уверенно.

Для князя это было знаком. Он перевернул Валеску на спину и окружив руками, взглянул в глаза, позволяя своей страсти выплеснуться в умоляющем и почти отчаянном взгляде.

Еще никогда он не просил о близости. Еще никого он не хотел с такой силой, как сейчас хотел эту юную красавицу. И ее глаза сказали ему: «Да!» - более того, Вацлаву даже показалось, что девушка с готовностью приняла его и в этот раз он был нежен, касаясь ее тела с почти трепетным благоговением, ощущая неповторимый аромат ее страсти. Покрывая поцелуями каждую пядь ее кожи, он едва сдерживал порыв отбросить прочь все ласки и войти в мягкую плоть, врываясь с каждым новым толчком, ощущая, как его женщина поднимается на небеса блаженства одновременно с ним. Но он умел контролировать себя, хотя рядом с Валеской это было почти невозможно. Только прошлая ночь смогла придать ему сил сдержать в узде рвущуюся страсть и утро расцвело для обоих новыми красками.

Уже после, лежа рядышком и обнимая друг друга, князь вспомнил о шкатулке. Приподнявшись на локте, он посмотрел в сияющие глаза девушки и сказал:

- Нам срочно необходимо принять ванну, а после позавтракать!

Я вернула ему улыбку, ощущая правдивость слов мужчины. И пусть в теле до сих пор оставалась приятная легкость, я все же ощущала себя липкой после постельных утех, и с готовностью отозвалась на идею вымыться, а после и перекусить, так как желудок пока еще терпел, но скоро обещал мне спеть самую заунывную серенаду. Заодно и напомнить о том, что вчера за ужином я проигнорировала его, так что, завтраку быть!

Именно с такими мыслями я хотела было встать с кровати, когда князь как-то странно посмотрел на меня.

- Подожди! – сказал он.

Я удивленно посмотрела на мужчину. Вацлав поймал мой взгляд и отчего-то шумно сглотнул, а я впервые видела подобную нерешительность на лице у этого сильного мужчины.

- Нет, - сказал он, - давай во время завтрака поговорим!

Я встала и стала поднимать наши вещи, продолжавшие одиноко валяться на полу. Платье Радки надеть не решилась, из опасения выпачкать его и тогда Вацлав протянул мне свою рубашку. Я колебалась недолго, после чего надела на голое тело одежду, хранившую запах князя.

- Отличный размер! – зачем-то сказала я и даже покрутилась перед мужчиной, показывая, что его рубашка прикрывает мне ягодицы и почти доходит до колен.

- Как на тебя шито! – пошутил Вацлав и добавил: - Оставайся здесь, а я позову слуг и велю им наносить воды, чтобы мы могли искупаться!

Он натянул быстро штаны и босиком прошлепал прочь из спальни. Скрипнула дверь, и я осталась наедине сама с собой. Только после ухода Вацлава, запоздалый стыд бросился мне в лицо и подняв руки, я обхватила его своими ладонями, вспоминая прошлую ночь, о которой, впрочем, не жалела ни на единый миг своей жизни.

То, что произошло между мной и князем, было просто чудесно! Настолько чудесно, что я даже не могла себе предположить! Да, я ждала боли и, по сути, ощутила ее, но всего на какое-то время, а затем все было забыто и новые эмоции, новые ощущения переполняли меня.

«Это любовь!» - простучало неугомонное сердце.

- Любовь! – проговорила я вслух и неожиданно рассмеялась, наполняя счастливым смехом спальню Вацлава.

После мы купались, затем я переоделась в одну из длинных свежих рубашек своего мужчины и в таком непристойном виде села с ним завтракать, при этом краснея, как маков цвет и все же не стесняясь его.

Пани Мария постаралась и, если вчера мы не сумели по достоинству оценить ее стряпню, так как отвлеклись на дела более приятные, что сегодня полакомились омлетом с кусочками овощей и беконом, а затем нам подали в изысканных хрустальных фужерах фрукты со взбитыми сливками и блинчики, политые медом, а еще было сахарное печенье и сладкая сдоба с изюмом, орехами и вареньем на любой вкус.

Я позволила себе расслабиться, наслаждаясь обществом князя. Мы кормили друг друга сладостями, смеясь и целуясь. Было ли так у всех влюблённых, я не знаю, не уверена, но то, что происходило между нами казалось мне волшебной сказкой, у которой, как я надеялась, будет счастливый финал.

«Будет ли?» - нашептывала память голосом Мары, и я гнала эти мысли прочь, понимая, что не позволю сегодня испортить мой день, ставший самым счастливым в моей жизни.

Пока мы ели, князь то и дело посматривал на меня, как-то хитро щуря синие глаза. Его ямочки были такими очаровательными, что я, сама того не замечая, была пленена красотой своего мужчины, а затем произошло то, чего я не ожидала. В какой-то миг Вацлав встал из-за стола и, попросив меня подождать минутку, вышел в спальню. Вернулся он с самым таинственным видом, что-то пряча за спиной. Я заерзала от нетерпения. Синие глаза разгорелись еще ярче.

- Не пойми меня неправильно, - произнес он.

- Ммм? – я посмотрела в его глаза, понимая, что тону в них. Отчаянно захотелось протянуть руки и прикоснуться к лицу мужчины, а еще лучше, притянуть его к себе, зарывшись пальцами в густые волосы.

- У меня есть кое-что для тебя! – Вацлав подошел ко мне, крадучись, словно огромный дикий кот. Я посмотрела на ноги мужчины и улыбнулась: князь все еще был босиком, как и я сама. Сейчас он точно совсем не был похож на представителя древнего аристократического рода, хотя нет. Тут я ошиблась. Даже босой и немного растрёпанный, он все-равно излучал силу и мощь настоящего князя.

Пока я размышляла, Вацлав протянул мне руку и раскрыв ладонь, показал на крошечную шкатулочку. Она была сделала из какого-то черного дерева, такого сплошного цвета, что на мгновение мне показалось, что это камень. Но когда князь положил эту самую шкатулочку на мою ладонь, то оказалось, что она излучает живое тепло и не так тяжела, как я полагала.

- Что там? – спросила я, рассматривая инкрустацию из серебра, тонкой паутинкой замысловатого узора, вившейся по краю, там, где открывалась крышечка.

- Открой! – попросил Вацлав.

Я медлила. Вертела шкатулку, не решаясь открыть и опасаясь и, одновременно, надеясь, что там будет лежать то, что сможет связать нас с князем.

- Открывай! – попросил он снова, и я решилась.

С легким щелчком крышка откинулась назад, явив моему взгляду огромное и, я бы даже сказала, массивное кольцо с невероятно синим камнем. Оно лежало на подушке из золотого бархата и было явно старинным. Необычайные знаки покрывали поверхность драгоценного металла, а камень сиял удивительно ярко, как и глаза Вацлава, следившего за моей реакцией.

- Нравится? – спросил он.

Несмотря на массивность и некоторую грубость отделки, кольцо мне действительно понравилось, а когда я кивнула, пряча смущение, князь опустился передо мной на колени и, отняв шкатулочку, достал из нее кольцо, поставив ее на стол. Посмотрев мне в глаза, он взял мою руку и надел перстень на безымянный палец. Я думала, кольцо окажется велико, но неожиданно тонкий ободок сомкнулся вокруг моего пальца и сел так, словно эту красоту заказывали специально для меня.

Вацлав несколько секунд смотрел словно завороженный на мой палец, увенчанный его подарком, а после поднял взгляд и нашел мои глаза.

- Это кольцо – мой тебе подарок, - сказал он, - носи и не снимай его, что бы с тобой не произошло. Не когда будешь мыть руки, не когда принимать ванну, не снимай его ни в каком случае, обещаешь? – и пристально впился в мое лицо пронзительным, ждущим ответа, взором.

- Хорошо! – ответила я. – Обещаю!

Он улыбнулся и поцеловал мою руку так нежно, что я невольно вздрогнула от проявленной ласки. Посмотрела на кольцо и улыбнулась.

- Оно старинное? Кто носил его раньше, до меня? – спросила тихо.

Вацлав встал с колен и занял свое место за столом. Налил себе немного вина, после чего ответил:

- Моей матери.

И почему я сама не догадалась?

- А до нее, ее матери, и матери ее матери, - он рассмеялся. – Кольцо передавалось по наследству женам наследников и хозяйкам замка.

Мои глаза расширились от удивления.

- То есть, ты хочешь сказать… - произнесла неуверенно, но не смогла закончить.

- Воспринимай это пока как простой подарок, - сказал Вацлав, уловив мое смятение. Я же действительно, не знала, что мне ответить этому замечательному мужчине, если спросит меня, а точнее, попросит, стать его женой.

- Только помни, что я подарил тебе его с умыслом, - добавил князь. – После того, как мы поможем твоей сестре, мне нужно будет поговорить с тобой. Разговор важный и я решил отложить его на потом, так как хочу, чтобы эти несколько дней мы провели, как самые счастливые в нашей жизни!

«Надо же, - подумала я, - он повторяет мои собственные мысли. Неужели чувствует тоже, что и я?».

Кажется, я знала предмет разговора, о котором намекнул сейчас князь. Скорее всего, он решился рассказать мне о проклятье! Мне не стоит открывать ему то, что я уже все знаю. Пусть отведенное нам время счастья не будет испорчено дурными мыслями.

- Спасибо! – поблагодарила я мужчину за кольцо. Вытянув руку, рассмотрела его внимательнее.

- А что это за знаки? – не удержалась от вопроса.

- Древние письмена, - он пожал плечами. – Язык, который никто не помнит и не знает. Моя мать тоже интересовалась тем, что написано на кольце, но не смогла найти человека или существо, которое смогло бы перевести этот текст, так что, было решено впредь считать надпись на кольце, просто узором.

- Только это совсем не узор! – пробормотала я.

- Так или иначе, женщины нашего рода всегда хранили кольцо, а оно, в свою очередь, хранило их, - произнес Вацлав.

- Я тоже буду беречь его, - пообещала.

Вацлав как-то странно посмотрел на меня и ощущение недоговоренности возникло в моем сознании. На миг показалось, что Вацлав что-то скрыл от меня, нечто важное, что касалось истории кольца. Но расспрашивать, кажется, не было смысла. Если бы хотел, уже рассказал бы, а так…

- Хочешь вина? – предложил мужчина, отвлекая меня от ненужных мыслей.

- Нет! – я покачала головой и потянулась к кружке с чаем. Князь продолжал следить за мной, пока я пила и ела, а я время от времени поглядывала на подарок на своей руке и, почему-то мне казалось, что это кольцо еще более особенное, чем думает Вацлав. И меня, как и тех, кто владел кольцом ранее, охватило желание узнать тайну загадочной надписи, выгравированной на его поверхности. Только я тоже не знала, к кому обратиться.

«После», - подумала я и тут же напомнила себе, что не могу принять подарок.

«Если ты уйдешь от Вацлава, тебе придется оставить кольцо!», - подумав об этом, я вздрогнула и едва не перелила на себя чай. Князь удивленно посмотрел на меня.

- Прости, я такая неловкая! – поспешила произнести, прежде чем он станет задавать вопросы, на которые я не могла дать ответы.

Это день будет для нас безоблачным и светлым. Самый радостный и самый счастливый, и пусть за ним последуют грозы и дожди, но сегодня я, позабыв обо всем, буду любить и буду любима назло всем проклятьям этого мира.

Гражина проснулась в холодном поту. Резко села в постели и подняв руки, потрогала взмокший лоб, покрытый испариной. Затем она огляделась и поняла, что по-прежнему находится в своей комнате – отдельной, ее единственная привилегия в особняке Круга и то, как полагала девушка, за подобную поблажку ей стоит благодарить отца, а точнее его вес в обществе и значимость для Главы.

- Да что же это такое? – пробормотала она, откинула мокрые волосы с лица, после чего встала с постели и подошла к окну, распахнув его настежь.

Свежий осенний ветер заставил княжну вздрогнуть от холода, но она не спешила закрывать ставни, позволяя свежему воздуху освежить ее мысли и прогнать прочь страшный и не совсем понятный сон.

«Мое имя – Трайлетан! – вспомнила она и, словно наяву перед взором Граси встало бледное утончённое лицо всадника. – Знаешь ли ты, что происходит с теми, кто узнает имя всадника смерти?» - спросил мужчина из сна.

Знала ли она? Конечно же.

«Они погибают!» - ответила пани Щенкевич.

Назвавшийся Трайлетаном, ее бывший пан Ежи, тихо рассмеялся.

«Правильно, Грася, - сказал он. – Теперь ты знаешь, как меня зовут, и я пришел за тобой. Час пробил!».

Вот тогда-то она и испугалась. Но не слов всадника, а той темноты, которая появилась в его взгляде. Жуткая, словно туман, она вылилась на девушку, трогая ее своими холодными щупальцами, поглощая ее целиком. А затем Гражина проснулась.

«Это просто сон!» - подумала она, глядя на пустынную улицу и огни фонарей, горевших вдоль дороги.

«Сон!» - повторила себе, будто пытаясь уговорить саму себя в том, что так оно и есть.

- Трайлетан! – произнесла княжна вслух. Ей показалось, что имя действительно принадлежит загадочному мужчине, к которому ее неумолимо тянуло с момента первой встречи.

- Это имя подходит тебе, - сказала она, разговаривая сама с собой. – Трайлетан…Но никак не Ежи!

Вернувшись в постель, молодая ведьма долго не могла уснуть. Она крутилась и вертелась, пытаясь найти удобное положение для сна, но «морфей» упрямо обходил девушку стороной, так что к рассвету, махнув рукой на несостоявшийся отдых, Гражина поднялась с кровати и отправилась умываться, оказавшись самой первой после в классе для занятий.

Но даже когда пришли остальные девушки, Грася не могла отвлечься и забыть странный сон и глаза Трайлетана, отчего-то уверенная в том, что действительно узнала имя загадочного мужчины.

- Не жмет-то, колечко? – спросила пани Машкевич, уронив взгляд на мою руку, украшенную подарком Вацлава.

Зардевшись от смущения, я покачала головой. Вспомнила, как удивилась домовиха, увидев на мне кольцо, как долго и пристально смотрела на него, а я все ждала, что женщина как-то озвучит свои мысли по поводу подарка князя, но так и не дождалась. Вместо этого мы отправились в лабораторию готовить новое зелье. Только экономка, нет-нет, да поглядывала на мою руку и синий, цвета глаза Вацлава, камень на кольце.

Пани Машкевич ни словом не обмолвилась со мной о ночи, которую я провела в покоях князя. Более того, никто в замке, даже Радка, зашедшая за своим платьем, не сказали ни слова, разве что смотрели как-то иначе, но без злости и зависти.

- Господин князь велел мне перенести твои вещи в его комнаты! – заявила добрая старая панна, пока я смешивала порошки из редких трав, после того, как тщательно отмеряла в граммах вес для зелья. Признаюсь, рука моя дрогнула, когда я услышала слова домовихи, но я сумела взять себя в руки и не выказать удивления.

- Я рада за вас! – коротко проговорила пани Машкевич, а затем вернулась к зелью. – Смешивай так, чтобы порошки стали однородной массой! – посоветовала она. Я кивнула и продолжила, постепенно добавляя в уже получившуюся смесь очередной ингридиент.

- Когда отправитесь выручать сестренку? – спросила домовиха.

Я пожала плечами.

- Его Светлость еще не сказал! – ответила я, а женщина хмыкнула.

- Ой-ей! – не удержалась от смешка. – Его Светлость! – повторила она за мной.

Спрятав улыбку, я продолжила заниматься своими делами, когда скрипнувшая дверь возвестила о приходе гостя. Я подняла взгляд на двери, ожидая увидеть Вацлава, но, к моему удивлению, в лабораторию вошел не кто иной, как Трайлетан.

Всадник выглядел бледнее обычного и мне показалось, что у него под глазами пролегли тени, хотя, может быть, они были там и раньше, просто я не обращала особого внимания. Так или иначе, всадник выглядел уставшим и не отдохнувшим.

- Трай! – поприветствовала вошедшего домовиха, после чего встала. – Побудь с Валеской, а я пока пойду на кухню, посмотрю, как там продвигается подготовка к ужину, а заодно погляжу, хорошо ли прибрались девушки на втором этаже.

Она положила руку мне на плечо.

- Старайся не наделать ошибок! – предупредила и ушла, оставив нас вдвоем с Трайлетаном.

Едва за домовихой закрылись двери, как в лаборатории повисла тишина. Даже я перестала смешивать в ступке травы, а сам всадник просто застыл, будто одно из каменных изваяний, тех самый что украшали замок. Только в отличие от чудовищ и уродцев, заполнивших фасад Крыла, Трайлетан был в противоположность им красив. Нет, более того, он был прекрасен. Глядя на идеальное лицо мужчины, я думала о том, что несмотря на привлекательность всадника, предпочла бы своего князя, даже в его демоническом облике.

- У вас бледный вид! – не удержалась я, спустя несколько минут, когда закончила перемешивать сухие порошки из трав. Я отставила их в сторону и встала из-за стола. Достала котелок и повесила его над племенем, налив воды и капнув каплю крови мандрагоры. Вода забурлила и окрасилась в бардовый, но спустя несколько секунд, снова приняла прозрачный цвет.

- У тебя ловко получается с зельями! – вдруг сказал всадник и я удивленно покосилась на него, обернувшись.

- Спасибо! – ответила, а затем не удержалась от вопроса: - Как вы себя чувствуете?

- Почему ты спрашиваешь? – настала его очередь удивляться.

- У вас… - я замялась, прежде чем продолжить, - у вас лицо очень усталое.

- А! – протянул Трайлетан. – Плохо спал. Кошмары мучали.

- Кошмары?

- Удивлена?

Я передернула плечами.

- Я мало знаю о всадниках смерти. Но я полагала, что вы не видите снов, так как и не спите.

- Спим! – опроверг он мои предположения.

- Значит, вы живой человек?

- Не совсем, - уклончиво ответил мужчина.

- То есть?

- Мы – всадники смерти. Не живые и не мертвые. Мы те, кого отобрали для порядка в мире грани. Мы – проводники умерших.

- Значит, вы тоже мертвы.

- Нет! – снова отозвался он. Получилось как-то резко, но я сделала вид, что не заметила.

Не жив и не мертв. Тогда получается, Трайлетан и его люди застряли между миров? Неприятно, зато понятно теперь, почему он такой странный.

- Говорят, ведьмы умеют разгадывать сны! – вдруг произнес всадник.

- Я не умею, - отозвалась я. – Этому необходимо учиться.

- А ты бы хотела учиться? – он пристально посмотрел мне в глаза, и я невольно поежилась. Взгляд у этого мужчины был какой-то потусторонний. Словно сама навь глядела на меня его глазами.

- Мне сегодня приснился странный и страшный сон, - Трайлетан смотрел на меня, но при этом, не замечал и выглядел при этом задумчиво – странно.

- Так вы из-за кошмара не выспались? – предположила я.

Мужчина кивнул.

- Впрочем, я пришел сюда совсем не для разговоров, - он распрямил спину и встряхнул головой, словно прогоняя ненужные мысли.

- Через два дня зелье будет готово, - сказал он, - я хочу, чтобы ты знала, что нам предстоит сделать.

- Если ты в этот раз помогаешь нам, - сказала я, - значит, спасение Стефы – трудная задача.

- Еще бы! – улыбка чуть тронула губы всадника и на мгновение мне показалось, что под белой кожей мужчины проступили живые краски. Но это длилось всего секунду, после чего Трайлетан стал прежним. Мне же неожиданно захотелось узнать, что могло присниться такого особенного этому созданию, если он назвал свой сон – кошмаром. Для любого живого существа, всадники смерти были самым настоящим ужасом, но, как оказалось, они тоже могут испугаться.

«Интересно, связан ли Трайлетан с Марой?» - подумалось мне, только спросить я не решилась. У нас с всадником были не те отношения, чтобы он стал откровенничать со мной и отвечать на вопросы, помимо тех, которые могли касаться обычных вещей.

- У твоей сестры осталось немного времени, - сказал мужчина, - уже скоро, через день-другой, у нее начнутся преждевременные роды, во время которых она должна будет умереть вместе с ребенком. Зелье, которое ты сейчас сваришь, остановит кровотечение и предотвратит схватки и все, что последует после. Но ты должна понять, что Смерть так просто не отступит.

- То есть? – я смотрела на всадника во все глаза, ощущая учащенное сердцебиение из-за волнения за Стефу.

- Если нить отрезана, то тяжело связать ее, - отозвался мужчина.

- Значит, за ней придут? – я сглотнула ком в горле.

- За обреченными всегда приходим мы. Я и мои люди, но об этом ты знаешь сама, - ответил Трайлетан, - в редких случаях, - его глаза сверкнули потусторонней силой, - я повторяю, в очень редких случаях, обреченный остается жить. Например, что-то вмешивается в ход вещей. Бывает и так. Например, кому-то на голову должен упасть камень, когда человек будет проходить под скалой, но неожиданный встречный или кто-то еще, нарушивший ход событий, вдруг спасают обреченного и смерть отступает.

- И? – я не заметила, как от любопытства вытянулось мое лицо. Я во все глаза смотрела на своего собеседника.

- И мы не приходим, - мягко произнес мужчина.

- И тогда обреченный живет дальше? – предположила я. – Раз его время миновало?

- Нет, - покачал головой Трайлетан. – Тогда вместо нас, всадников Смерти, приходят совсем другие существа и вот уж от них скрыться нет возможности.

- Что за существа?

Взгляд мужчины говорил больше, чем его губы. Он мне не ответил, лишь улыбнулся как-то тонко и насмешливо.

- Эти существа – забота Вацлава. Нам же с тобой нужно спасти Стефу. Остальное будет только в его руках. Поэтому, нам придется охранять твою сестренку три дня, пока не минует опасность.

- Три дня, - повторила я, словно горное эхо.

- Если через три дня смерть не получит свою жертву, она отступит.

- Но что, если она вернется снова, когда пройдет год или два? – с волнением в голосе, проговорила я.

- Может быть и придет, - ответил Трайлетан.

- И что тогда?

- Я – не знаю! – ответил всадник честно. – Потому что еще не удавалось вырвать обреченного из лап у смерти. Те, кому довелось избежать гибели в срок, умирали в течении последующих трех дней и, таким образом, цепочка смертей не обрывалась. Все шло по плану богини смерти.

- То есть, получается, именно она решает, как и когда кому-то умереть? – разозлилась я, вспомнив Мару.

- Мда, - протянул мой собеседник, - ты еще совсем ничего не знаешь, Валеска. Тебе предстоит научиться многому, прежде чем ты станешь опытной и умелой ведьмой, - сказал, а затем добавил, - Мара тоже не решает сколько и кому жить. Она просто прядет нить и отрезает ее, когда приходит время.

- Но как мы вернемся домой? – спросила я, а когда произнесла фразу, то поспешно добавила: - В место, откуда ты забрал меня?

Трайлетан сверкнул глазами:

- В этом нам поможет Элкмар. Поверь, Валеска, это самая ничтожная из наших проблем.

- Я боюсь только, что Стефа мне не поверит, а матушка не позволит мне помочь ей, - вздохнула тихо.

- Да мы и спрашивать не станем! – ответил загадочно всадник.

- То есть? – удивилась я.

- А вот скоро и узнаешь! – последовал ответ.

Этой ночью Вацлав был необычайно нежен со мной. Я таяла в руках любимого, отзываясь с готовностью и радостью на каждую ласку, отвечая сама, пусть не во всем умело, но я видела, что князю нравятся мои попытки взять инициативу в свои руки. Я изучала его тело и свое собственное, удивляясь тому, что открывала в нас обоих. Вацлава радовало мое желание и его взгляд, такой яркий и нежный, следил за каждым моим действием. А после, когда мы лежали на его просторной огромной постели, а наши тела переплелись, словно ветви одного дерева, я слушала биение сердца своего мужчины и его тихое дыхание, касающееся завитков моих волос.

Мы не говорили о том, что нам предстоит совершить. По крайней мере, не здесь, не в постели. И я гнала прочь страшные, злые мысли, а Вацлав ласково касался моих волос и гладил широкими ладонями плечи и руки, заставляя меня прижиматься к его телу все сильнее, в тщетной попытке остановить время. Но время, неумолимое и злое, продолжало свой бег.

Уже перед рассветом, Вацлав уснул, я же не могла сомкнуть глаз, так как вскоре нам предстояло отправиться в мою родную деревеньку. Я снова встречу родных, увижу мать и отца, и младшую сестренку с ее мужем. Я даже представила себе, как обниму их всех по очереди, а потом поглажу круглый животик Стефки, внутри которого бьется новая жизнь.

Я приподнялась на локте и повернув голову, посмотрела на лицо спящего мужчины. Первые лучи солнца, скользнувшие меж штор, подобрались к кровати, скользнули по простыням, и я протянула ладонь, чтобы не дать им коснуться глаз Вацлава.

«Разбудите же!» - хотелось попенять солнцу.

Князь повернулся и лег на спину, а я спешно отдернула руку, улыбнувшись хмурой складочке меж его бровей. Кажется, хозяину замка снилось что-то важное и серьезное. Я же просто не могла отвести от него взгляд. Прекрасный мужчина, сильный, верный и умный…разве могла я когда-нибудь предположить, что встречу подобного на своем пути? Надеялась и мечтала, а вот когда встретила, радовалась короткому счастью.

Мара сказала, что он должен умереть и, что самое страшное – от моей руки? Но разве это могло произойти? Я ведь никогда не подниму на него руку. И тут вспомнились слова Трайлетана.

«…никому еще не удавалось вырвать обреченного из лап смерти…» - голос всадника прозвенел в моем сознании.

«Если спасем Стефу, у меня появится надежда, что судьбу можно обмануть!» - возможно, это я сейчас обманывала себя.

В груди стало больно и я села на постели, отвернувшись от князя. Словно почувствовав это, он проснулся и открыл глаза.

- Валеска! – сразу позвал меня. Его рука скользнула по моей обнаженной спине, оставляя за собой горячий обжигающий след на коже.

Я надела на лицо маску радости и с улыбкой повернулась к мужчине. Кольцо на пальце казалось раскаленным, будто чувствовало мою неискренность. Что еще за странность с этим наследием женщин рода Джезинских?

- Да, мой князь! – проговорила шутливо.

Он приподнялся на локте, глядя на меня строго и спокойно.

- Знаешь, я иногда боюсь, что однажды проснусь вот так, а тебя рядом не окажется! – произнес.

Я хотела было заверить его, что это никогда не случиться, но вовремя прикусила язык.

- Я же здесь! – все, что могла произнести.

Мужчина сел и обнял меня, прижавшись грудью к моей спине, зарывшись лицом в мои длинные распущенные волосы, вдыхая их аромат.

- И я никогда не отпущу тебя! – сказал он. Как же мне хотелось, чтобы так оно и было!

- Пора вставать! – произнесла шутливо. – Сегодня нас ждут важные дела!

- Только пообещай мне, что будешь во всем слушаться меня, - попросил князь, а я просто кивнула. Разве могло быть иначе? Я хотела жить и более того, хотела спасения для Стефы. Конечно, я не совершу глупость и всецело буду доверять своим спутникам, так как Трайлетан в этот раз отправляется с нами.

- Валеска? – строго спросил меня Вацлав. – Я не слышу твоего ответа!

- Я не подведу! – ответила я.

Взгляд, которым меня наградил мой мужчина, говорил о том, что он не позволит злу коснуться меня и я верила ему. Такой, как он – действительно, не позволит. Встанет грудью и закроет от всяких бед, защитит от всех невзгод. Сама не знаю, почему, глядя в эти синие глаза, я так растворялась в них?

После завтрака я оставила князя. Каждый из нас занялся своими приготовлениями: я отправилась вниз в лабораторию, чтобы узнать, все ли в порядке с приготовленным мной зельем, а Вацлав ждал прихода Трайлетана в своем кабинете, чтобы обсудить свои, мужские, дела, касающиеся нашего нового дела.

Пани Машкевич уже ждала меня, сидя за столом. Когда я подошла, женщина приветливо улыбнулась и произнесла:

- Кажется, все в порядке!

Я миновала стол и в самом углу комнаты нашла стеклянную колбу на дне которой плескалось приготовленное мной вчера, после ухода всадника, зелье. Судя по описанной в книге реакции, в следствии которой жидкость должна была поменять по истечении определенного времени, свой цвет, у меня все получилось и сверкающие глаза домовихи были тому доказательством.

- Девочка, - произнесла она, пока я рассматривала полученное зелье, - у тебя просто дар к зельеварению.

- Думаете? – повернулась я к пани Машкевич, а затем добавила: - Главное, чтобы оно действительно получилось, так как цена ошибки – жизнь моей сестры.

Экономка внезапно стала серьезна.

- И не только твоей сестры, - произнесла она, - вы, трое, тоже рискуете не меньше. Или, думаешь, смерть простит кому-то вмешательство в ее планы? Да и Трайлетана по головке не погладит.

- Мне казалось, всадник не может умереть! – я подошла к домовихе и села напротив нее.

- Не совсем так, - ответила женщина. – Ты еще слишком мало знаешь о мире нечисти, а Трайлетан относится к ней, в каком-то смысле. Твоя правда, он не умер, но и не жив, то есть, не принадлежит ни к одному из миров.

- Почему? – спросила я. – Про всадников в книгах почти нет информации!

- Они – особая каста и подчиняются только воле богов!

- Но Трайлетан уже не раз нарушал эту самую волю! – проговорила я тихо. – Замок полон тех, кто не умер, но был обречен умереть. Разве Трай имеет право поступать так с людьми?

Пани Машкевич вздохнула.

- В этом его проклятье! – ответила она загадочно.

- Но кто, и главное, за что, его проклял? – спросила я.

Экономка не ответила.

- Я не могу рассказать, - спустя несколько минут тишины, проговорила она. – Если Трай захочет – сам расскажет.

- Я понимаю!

На самом деле, я почти ничего не понимала. Всадник был в моем воображении самым загадочным из встреченных в замке существ, хотя я не могла отнести его к нечисти и нежити – слишком живым представлялся мне мужчина. Я могла предположить лишь одно: Трайлетан был проклят вместе с Вацлавом, а значит, то, что они сделали, они сделали вместе!

«Или вместе прогневили кого-то!» - мелькнула мысль.

- Отдохни сегодня, Валеска, - посоветовала мне пани Машкевич. – Этой ночью ты вряд ли сможешь уснуть.

Ее совет был очень кстати и, несмотря на то, что я спать совершенно не хотела, я решила воспользоваться им, так как понимала, что, будучи слабой и уставшей, принесу мало пользы своему мужчине и сестре. А потому покинула лабораторию и отправилась в свою старую комнату, которую делила вместе с Габриэль. В покои князя пойти не решилась, так как боялась помешать его делам с Трайлетаном и потому пошла туда, где была точно уверена, не помешаю никому.

Крыло, отведенное для прислуги, в это утро пустовало, а потому я, не встретила никого на своем пути. Разве что мелькнул в дверях шестирукий дворецкий, да эхо повторило голос одного из лакеев, донесшийся с верхнего этажа.

Я вошла в комнату. Двери, как и прежде, оказались не заперты. Моя кровать была аккуратно застелена, а сверху лежало покрывало, то самое, что согревало меня столько ночей. Теперь, когда осень уже полностью вступила в свои права, оно бы могло пригодиться мне, но теперь кто-то другой займет вскоре это место, ведь я перебралась в покои князя. Было ли мне стыдно по этому поводу? Нет. Ни капли. Наверное, я была неправильно девушкой или просто правильной ведьмой, ведь не зря все не уставали мне твердить, что ведьмы не сильно озабочены узами брака и живут так, как хотят. А ведь я – ведьма, пусть даже и не обученная. Так или иначе, совесть моя лежала на самом дне сознания и, кажется, спала, свернувшись клубочком, как домашний кот в холодный зимний вечер у теплого очага.

Я присела на кровать, пробуя ее на мягкость, а затем и вовсе легла, скинув туфли и положив под щеку ладони. Думала – не усну, но нет, уснула как миленькая, будто дала какую-то установку своему телу. И сон мне снился яркий и красочный, словно я гуляю на цветущем лугу, а крошечные бабочки, пестрые и юркие, вылетают у меня из-под ног разноцветными стайками.

Вацлав не на шутку испугался, когда не смог найти Валеску в замке. После разговора с Трайлетаном он отправился искать девушку и сперва наперво спустился в лабораторию к пани Машкевич. Но там обнаружил только Казимира, привычно листающего какой-то талмуд. На его вопрос о Валеске, дворецкий лишь покачал головой, и князь отправился дальше, решив, что справится с поисками сам, не прибегая привычно к помощи Элкмара. Но поиски затянулись, так как на кухне девушка не обнаружилась, не нашел он ее и в библиотеке, и не застал в своих покоях, куда вернулся в надежде увидеть ее ожидающей его в кабинете или, еще лучше, в спальне.

- Господин князь?

Голос Элкмара заставил князя обернутся и посмотреть в зеркало. Морда духа висела в тумане зазеркалья и таращилась на хозяина замка своими алыми глазищами.

- Она в своей прежней комнате! – проговорил дух и улыбнулся. Делал он это крайне редко и Вацлав понял, что Элкмар все это время следил за ним, пока он бродил по замку в поисках любимой.

- Если знал, мог бы и раньше сказать! – сухо заметил мужчина.

- Я бы сказал, если бы вы спросили! – резонно ответил дух и исчез. На месте его морды появилось отражение самого князя с удивленно приподнятыми бровями.

«Мне показалось, или таким образом Элкмар пытался пошутить?» - подумал мужчина.

Значит, Валеска в своей комнате, там, где жила прежде. Все ее вещи оставались в его покоях, но тогда, зачем она отправилась спать в эту конуру? Князь никак не мог взять это в толк. Он стремительно вышел из комнаты и быстрым шагом направился по коридору к лестнице, чтобы забрать свою женщину туда, где, как он считал, ей было самое место, то есть – в свою спальню.

Но когда он оказался в крыле, отведенном для прислуги и открыл двери в комнату, где спала Валеска, его решимость поубавилась, а стоило мужчине увидеть саму девушку, спящую на постели, как он и вовсе задержал дыхание и замедлил шаг, неосознанно скрадывая его, чтобы ненароком не разбудить любимую.

Приблизившись к постели, он встал у изголовья и посмотрел на пани Каревич. Молоденькая ведьмочка спокойно и безмятежно спала, положив под щеку ладонь. Ее рот был чуть приоткрыт, а волосы, собранные в косу, расплелись и несколько прядей выбились из прически, упав на лицо девушки. Князь едва удержался, чтобы не убрать их, откинув назад, но побоялся, что она почувствует даже самое легкое касание его рук и не стал тревожить ее сон. Он остался стоять, любуясь ее безмятежной красотой и думая о том, что ни за что и никому на этом свете не позволит обидеть Валеску, даже ценой своей собственной жизни…

… Когда он уходил, девушка продолжала спать. Ей снилось цветущее поле и каскад бабочек, украсивших небо яркими цветными пятнами.