Дайсё-ян. Книга первая.

Шестая заточка

Шестая заточка - дайто и сёто

Чат, который никогда не спит.

[*.*] - Итак! Возвращаясь к вопросу о творчестве настоящих профессионалов: Кто уже послушал новый альбом АйЮ «Palette»?

[*.*] - Оу! Хоть кто-то вспомнил о ней. А то, как будто, кроме Агдан, обсуждать больше нечего!

[*.*] - Я послушала! Чудесные песни! АйЮ просто умничка, трудится не покладая рук. Столько всего успевает. А я, прихожу домой, после работы, и сил остаётся только на планшет.

[*.*] - АйЮ нет необходимости домашними делами заниматься. За неё, наверняка, всё делает прислуга. Поэтому, она всегда успевает сделать больше, чем любой из нас.

[*.*] - Ну, не любой. Например, я – тоже всегда, всё успеваю. Ах-ха-ха!

[*.*] - Ты содержишь прислугу?

[*.*] - Нет. Я махнул рукой на уборку. Ах-ха-ха!

[*.*] - В её новом доме, если самостоятельно заниматься уборкой, времени больше ни на что не останется.

[*.*] - Задницу, в туалете, ей тоже прислуга вытирает? Ах-ха-ха!

[*.*] - Смотрю, ты и на это махнул рукой?

[*.*] - АйЮ - сжульничала, сыграв на курсе акций! Этот дом приобретён ею незаконно!

[*.*] - Ты с луны свалился? АйЮ давно оправдали в этом деле. Дом её по праву, и приобретён на законных основаниях!

[*.*] - Да это очередной провокатор из «RedAlert». Они пытаются перевести повестку со своей беглой принцессы на тех, кто добился всего упорным трудом. Наговаривают из зависти. Не обращай внимания.

[*.*] - Причём тут «RedAlert»? Там давно никого не осталось, кроме одной, больной фанатички. Этой - ГаБи.

[*.*] - Ну, вот о чём я и говорю. Завидует чужому успеху, в то время, когда свой кумир по глупости угодила за решётку.

[*.*] - Такой преданности можно только позавидовать.

[*.*] - Это не преданность - это отсутствие мозгов.

[*.*] -Если кто и потерял мозги, то это - ты! ГаБи преданная поклонница, каких поискать, а АйЮ паразитирует на чужих страданиях.

[*.*] - Кто-нибудь, отправьте уже в бан этого провокатора!

[*.*] - У АйЮ вышел отличный альбом! Весть такой нежный! А эта песня, которую она спела с СыХоном - так мило!

[*.*] - С СыХоном? Он ведь из BangBang! Неужели, SM и FAN договорились о совместном проекте?

[*.*] - А чего тебя смущает? FAN Entertainment уже отдавали им свои песни.

[*.*] - То был подарок АйЮ от Агдан! Причём тут FAN Entertainment?

[*.*] - При том, что, без ведома Агентства, ни одна их песня не уйдёт на сторону. Агдан должна была согласовать свой подарок для АйЮ с господином СанХёном - пусть земля ему будет пухом.

[*.*] - Агдан творит что хочет. Неоднократно уже доказывала это, своим поведением. Не удивлюсь, если и в тот раз было самовольство с её стороны. Вспомните, хотя бы, её разговор с президентом SM Entertainment. Скинуть столько козырей в руки конкурента - это тянет на предательство своего Агентства. Очень непрофессионально.

[*.*] - Да у Агдан язык без костей. Сначала говорит, потом - думает. Отсюда все её проблемы.

[*.*] - Это у тебя язык без костей. Никогда Агдан ничего не болтала попусту. Все её высказывания, всегда имеют смысл и свою цель.

[*.*] - Ага, цель - сесть в тюрьму!

[*.*] - Вот опять всё скатилось к обсуждению Агдан! Сколько можно!?

[*.*] - Давайте обсудим новый альбом АйЮ! В нём столько лирических песен. Особенно, мне понравилась «Through the Night». Она сама её написала, как это мило! Столько песен о любви…, интересно, кто-нибудь знает, в чём причина такого наполнения?

[*.*] - Это первый альбом, где АйЮ выступила автором большинства песен. Отсюда и лиричность. Она - нежная душа.

[*.*] - Выскажу IMHO. АйЮ влюбилась.

[*.*] - АйЮ любит только своих поклонников, как Айдол. Ей контрактом запрещены иные отношения.

[*.*] - Вслушайтесь в тексты песен. Особенно, в вышеупомянутую «Through the Night». В ней есть строчки «Я чувствую, что ты исчезнешь. Уйдешь далеко-далеко». АйЮ вкладывает в них особый смысл.

[*.*] - Какой ещё особый смысл?

[*.*] - АйЮ знает, что очень долго её не увидит. Эта песня о разлуке.

[*.*] - Её?!!

[*.*] - Да, её. Новый альбом АйЮ - это признание в любви к Агдан.

[*.*] - Ну, ты и извращенец!

[*.*] - Ты хочешь сказать, что они уже целовались, как поётся в песне? Фу, как мерзко!

[*.*] - Целовались или нет - не знаю. Но, давно поговаривают о том, что Агдан - лесби. Почему бы не случиться небольшой любви?

[*.*] - Только не с АйЮ! Она не такая!

[*.*] - Я лишь высказываю своё мнение.

[*.*] - Твоё мнение никого здесь не интересует, придурок! Ах-ха-ха!

[*.*] - Если, АйЮ и признаётся кому в любви, в своих песнях, то, наверняка, СыХону! Будет интересно посмотреть на реакцию фанов, последнего, когда они об этом разнюхают.

[*.*] - Ерунда! СыХон, тоже по Агдан сохнет! Их неоднократно видели вместе.

[*.*] - Идиот! Они из одного Агентства. Работали вместе.

[*.*] - Не знаю насчёт АйЮ, СыХона и их предпочтений, но вот это click me должно вас заинтересовать. Снимали, буквально, час назад, в Нью-Йорке.

[*.*] - Агдан в Америке!!!

[*.*] - Выходит, правду говорили - госпожа Лёр помогла ей сбежать.

[*.*] - Не факт! Но, вывезти из страны - наверняка. На своём самолёте.

[*.*] - Эта Мария - горячая штучка! Ах-ха-ха!

[*.*] - Остынь! Она, как и Агдан, - по девочкам.

[*.*] - А почему там день?

[*.*] - Потому что, тринадцать часов разницы!

[*.*] - А они с Марией отлично смотрятся вместе! Такие красивые! А где это снимали?

[*.*] - Это здание, в котором находится офис «службы гражданства и иммиграции США». Мария выступает в качестве спонсора Агдан. Спонсора, необходимого для получения политического убежища.

[*.*] - Тоже хочу себе Марию, в качестве спонсора. Клянусь, отработаю всё до воны - в её постели! Ах-ха-ха!

[*.*] - Как мерзко!

[*.*] - Надо в полицию заявить, пусть передадут сведения о её местонахождении в Интерпол. Она преступница, и её место в тюрьме!

[*.*] - Ты чем читаешь? Сказано ведь - политическое убежище! Её не выдадут.

[*.*] - У Агдан приговор - пять лет каторги. По закону США, это минимальный срок, при котором отказывают в убежище.

[*.*] - Чушь не пиши! По законам США, отказывают в убежище, если совершено особо тяжкое преступление. А пять лет - это срок, при котором откажут в приостановлении депортации, если таковая произойдёт. Статья, по которой осуждена Агдан, не попадает под категорию особо тяжких. Срок маленький. Так что, наша каторжанка имеет неплохие шансы проскочить.

[*.*] - Откуда знаешь?

[*.*] - Он изучил вопрос, специально, чтобы отвечать таким недоумкам, как ты! Ах-ха-ха!

[*.*] - Агдан умничка! Всех обставила! Сбежала в США, нашла себе богатую покровительницу… Вот скриньте: Не пройдёт и года, как она будет греметь на весь мир!

[*.*] - И поливать грязью свою родину!

[*.*] - Лучше, меня скриньте: Агдан ещё вернётся в Корею. Героем своей страны!

[*.*] - Чушь! Вернётся - сядет за решётку.

[*.*] - Меня, меня скриньте! В одно прекрасное утро я проснусь героем! После того, как, проснусь в одной постели с Агдан и Марией! Ах-ха-ха!

[*.*] - Больной ублюдок!

Нью-Йорк. Varick st. 201. Вторник, после полудня.

На шестом этаже здания, по адресу «Varick st. 201», из лифта, не спеша выходит Мария. В одной руке у неё тонкая папка-портфель, а во второй - смартфон, с экрана которого, она читает какой-то текст.

В это время, хлопая за собой дверью, из кабинета номер 629, выбегает сильно перепуганная посетительница.

- Вызовите кто-нибудь 911! - кричит она на весь холл. - Человека убили!

Вестница замечает приближающуюся девушку, и кидается той наперерез.

- Госпожа, госпожа! - продолжает она кричать срывающимся голосом, - там девушку, с которой Вы приходили, полицейский застрелил. Насмерть!

Телефон выскальзывает из руки Марии и, во внезапно наступившей тишине, с громким стуком ударяется об пол. От удара по экрану смартфона пробегает трещина, прямо поверх фотографии какого-то крупного судна, отображаемого на девайсе. Сверху, на смартфон падает папка, закрывая, перечёркнутое трещиной изображение от любопытствующих глаз.

Девушка замирает, не обращая внимания на выроненные вещи. Её лицо бледнеет, приобретая меловой оттенок, а зрачки глаз, наоборот, темнеют, из изумрудных, превращаясь в угольно-чёрные.

Никто из посетителей не успевает заметить мгновения, в которое она преодолевает расстояние до двери с цифрами 629. Никто не успевает удивиться тому, как эта дверь, выбитая ударом нечеловеческой силы, вместе с обломками дверной коробки влетает внутрь помещения…

Переступив через порог, девушка входит в офис. И выражение, на её лице, не предвещает ничего хорошего, присутствующим в нём.

В кабинете, возле дальней стены, Мария замечает ЮнМи, лежащую на полу в какой-то неестественной позе. Её ноги подвёрнуты под себя, а кисти рук скрючены и прижаты к груди. Вокруг девушки столпились несколько человек, стоя над ней, и не смея прикоснуться к неподвижному телу. Сейчас, все их взгляды устремились на, вошедшую, таким нестандартным способом, Марию. И в этих взглядах удивление, смешанное с ужасом.

- С дороги! - рявкает Мария, в несколько быстрых шагов преодолевая расстояние до лежащего на полу тела ЮнМи. Препятствовать девушке желающих не находится, и ей освобождают место.

Ей хватает одного взгляда на место происшествия, чтобы понять, что произошло на самом деле. От груди ЮнМи, до сих пор тянутся провода, другим, своим концом, заканчивающиеся в шокере, который, всё ещё держит, в своей руке, полицейский.

- Юна… - полушёпотом-полувсхлипом произносит девушка, опускаясь возле неподвижного тела на колени. Она отшвыривает мешающиеся провода в сторону, кладёт свои руки на грудь и лоб покойной, закрывает глаза…

- Я не могу. - полминуты спустя открывая глаза, таким же шёпотом произносит девушка. - Я не знаю что делать. Я не умею воскрешать.

Мария в растерянности оглядывается, не зная как поступить, ища помощи. Потом, переводит взгляд обратно, на застывшее тело подруги.

- Юна…, Я НЕ УМЕЮ ВОСКРЕШАТЬ! - срывается она на крик.

В этот момент она чувствует чью-то руку на своём плече. Девушку, уже готовую наброситься на отвлекающего, останавливают слова, произнесённые над её ухом, подошедшим инспектором Трэвисом:

- Отойдите, я умею.

Инспектор занимает место, посторонившейся, после его слов, Марии, и принимается делать ЮнМи непрямой массаж сердца, в попытке подтолкнуть, вновь запустить юное, здоровое, в общем-то, сердечко. Которого, просто не хватило на всех.

- Раз, два, три, четыре. - считает он вслух, ритмично давя сложенными руками на грудную клетку девушки. Набирает в свой рот воздух и вдувает его в рот ЮнМи, предварительно, зажав той нос. И снова, по кругу. - Раз, два, три, четыре. Вдох…

Мария, вставая с колен, какое-то время смотрит на, пытающегося реанимировать ЮнМи, инспектора, а затем, медленно поднимает голову, оборачиваясь к полицейскому. В её глазах - тьма. В ней, самой - ледяное спокойствие. Спокойствие палача.

- Все вон. - произносит она единственную фразу, пригвождая несчастного парня взглядом.

- Раз, два, три, четыре…

Она, однажды, уже демонстрировала Сергею, эту сущность. В своём доме, в бассейне. Только, на этот раз, девушка позволила той проявиться в полную силу.

По комнате проносится порыв холодного ветра, а воздух густеет. В нём разливается ощущаемое на уровне нервных окончаний напряжение, которое начинает расти. У собравшихся внутри людей закладывает уши.

Притихшее помещение, внезапно, разрождается какофонией звуков, состоящих из хаотичного скрежета сдвигаемых стульев, женских визгов и топота множества ног. В дверном проёме, из которого, до этого, торчали несколько любопытных голов, образуется небольшое столпотворение, которое, впрочем, быстро рассасывается.

- Р-раз, два, три, четыре…

От прокатившейся по помещению волны ужаса, заставившей присутствующих в нём людей бежать в панике, инспектор на миг сбивается с ритма. Древний инстинкт, внутри него кричит: «Уноси ноги!», но, перед его глазами до сих пор стоит испуганно-умоляющий взгляд ЮнМи, на слуху её последний, отчаянный вздох. Он пересиливает накрывшую его панику, возобновляя свои попытки запустить молодое сердце.

В помещении остаются трое, не считая, неподвижно лежащего на полу, тела. Полицейский, не в силах пошевелиться, под пронизывающим взглядом немигающих глаз Марии, понимает, что сейчас, его судьба в руках инспектора. И, от того, справится тот со своей задачей - оживит, убитую им девушку или нет, - будет зависеть дальнейшее развитие событий. Липкий страх парализует его волю, лоб покрывается испариной, а форменные штаны, в области паха, темнеют, от расползающегося по ним мокрого пятна.

- Раз, два, три, четыре…

Безбрежная равнина серого песка. Прозрачное закатное небо зловеще-алого цвета. Где-то, высоко-высоко - узкие полоски тёмных облаков. Над равниной дует ровный, сильный ветер. Холодно и пронзительно. По равнине, выстроившись узкой, тёмной лентой, раскачиваясь, бредут друг за другом мужчины и женщины. Все они одеты в просторные чёрные хламиды до пят. Звучит торжественная органная музыка.

«Какой знакомый пейзаж» - думаю я, ёжась от холода и осматриваясь вокруг. - «Похоже, я снова умер? Ну да, полицай, со своим дурацким шокером. Вот чёрт! Кажется, это начинает входить в привычку»

Пф-ф!

«А вот это уже интересно» - оглядывая себя, вспоминаю подробности своей первой «экскурсии» в загробный мир. - «В прошлый раз, тело было моим - от Юркина, а сейчас оно от ЮнМи. И что это может значить?»

Гадать - нет желания, а вот, поскорее выбраться отсюда - его предостаточно. К счастью, я уже знаю, как тут всё устроено. Делаю шаг в сторону и выхожу из ленты людских душ. Ещё пара шагов, и упираюсь в знакомую «плёнку» - невидимый барьер на моём пути. Вытягиваю перед собой руки и, со всей силы, надавливаю на преграду.

В этот раз, она поддаётся моему напору гораздо быстрее.

Чпок!

Успеваю зажмуриться до того, как яркая вспышка, сопровождаемая громким хлопком, режет по глазам. Лечу в темноту.

«Интересно, а что будет, если на другой стороне меня встретит не ГуаньИнь? А скажем, такой желанный - бог торговли, о котором, в прошлый раз, обмолвилась богиня» - размышляю я, плывя во мраке. - «Или, кто покруче, способный не только в нормальный мир закинуть, но и достойными плюшками одарить»

Неожиданно, на ум приходит неприятная мысль: «А если он меня в дерево заселит? Или, скажем, в муравья. А из способностей, например, - умение увеличиваться в размерах!»

Представляю себе гигантского муравья, топчущего жилые кварталы Токио, и улыбаюсь. - «Не, нам такой коленкор не нужен! Уж лучше, снова, в девушку.

«С другой стороны, - «умерла, так - умерла»» - утешаю я себя надеждой на новое начало. - «Гадать - куда на этот раз занесёт меня нелёгкая - бессмысленно. Лучше, потратить время на обдумывание тех бонусов, которые можно выпросить у божества. Например, телепортация. Достойный скилл, позволяющий мгновенно перемещаться из точки «А» в точку «Б». Или, телепатия. Знать, о чём мечтает ДжуВон - бесценно. Хотя, тут и без чтения мыслей всё предсказуемо. Пф-ф!

Жаль, конечно, что всё так нелепо закончилось. ЮнМи жаль, её родных, ДжуВона, Машу. Они все на что-то рассчитывали…

Пожалуй, с Машей особенно тяжело расставаться. Уже, начал привыкать к ней, притираться. Появились кое-какие идеи совместных выступлений, использования финансового потенциала девушки… В общем, зажёгся лучик надежды на светлое будущее в ореоле славы. Себя жалко! Сколько можно мотаться по телам, снова переживая одно и то же? Остановите!» - взвываю я безмолвно. Без особого энтузиазма, впрочем. По-настоящему помирать мне не хочется, а депрессивные позывы души надо давить в зародыше. Услышит ещё кто, отпирайся потом…

«Зачем предаваться греху уныния, когда существует уйма других грехов?» - вновь принимаюсь я себя подбадривать известными поговорками своего мира. -«Например, жадность. В моменте, когда буду просить для себя больше разных плюшек!»

В надежде узреть на горизонте чей-нибудь образ, кручу воображаемой головой, ибо, совсем не чувствую своего тела.

«Где все? Что-то, не спешит никто встретить заблудшую душу. Может заняты? Где тут ресепшн со звоночком? Дзынь-дзынь! Это я, Юркин - ваш гарантированный геморрой»

Кругом абсолютное ничто. Ни света, ни звука, ни направления…

В том месте, где у моего физического тела находится грудная клетка, чувствую зарождающийся ком тревоги, который грозит, вот-вот перерасти в панику. Ну не может мозг человека оставаться длительное время отрезанный от всех органов чувств. Не выдержит психика.

«А я же не человек - душа! Не имеющая никаких физических недостатков. Включая, психику» - пытаюсь я себя успокоить. - «У меня не должно быть никаких чувств… Или, наоборот?»

Понимаю, что запутываюсь в определениях характеристик, недоступных моему осознанию, но цепляюсь за последнюю, мелькнувшую мысль.

«Осознание… Сознание Юркина. Привычно реагирующее на все внешние раздражители, включая и их отсутствие. Хм, это как? Реагировать тем, чего нет? Значит, всё же, есть?»

Впадаю в ступор, окончательно «подвесив» собственный мозг.

«Видимо, провалившаяся в кроличью нору Алиса, чувствовала себя так же, когда её мысли зажили собственной жизнью. Едят ли мошки кошек? Едят ли кошки мошек!? Чёрт, я не вынесу этого, бесконечно тянущегося ничто! Помогите!» - ору я в пустоту. Пустота, сначала, отзывается безмолвием, но затем, кое-что проясняется.

Долгожданная точка на горизонте. Приближаясь, она приобретает узнаваемые черты: женская фигура в жёлтом одеянии восточного фасона, с невероятным множеством рук, выходящим у неё откуда-то из-за спины. ГуаньИнь.

Богиня смотрит на меня пронзительным взглядом голубых глаз и тепло улыбается.

- Вот мы и встретились, снова. Здравствуй. - произносит она, рассматривая мою нынешнюю оболочку, которая материализовалась одновременно с образом богини. - Смотрю, ты вжился в новое тело? Как оно тебе, доволен моим подарком?

Молчу в ответ. Пытаюсь сообразить, это богиня так шутит, или на полном серьёзе спрашивает?

- Здравствуй. - после паузы отвечаю ей. Еле сдерживаюсь, чтобы не добавить что-нибудь неприличное к своему приветствию. - Я снова выпал?

- Да, ты - выпал. Но на этот раз, твоя душа желает вернуться в своё вновь приобретённое тело. Видимо, что-то в нём её удерживает.

- Не хочу! - брякаю я, не подумав. А ГуаньИнь снова улыбается. На этот раз - грустно.

- Чтож, ты уже знаешь, я никогда, никого не заставляю принимать мою помощь. Такова судьба. Оставайся, дожидаться нового тела. Прощай.

Богиня начинает растворяться в воздухе, а пространство вокруг - темнеет.

- Подожди! - спохватившись, кричу ей вслед. - Я поторопился!

ГуаньИнь снова обретает материальную форму возле меня, и, качая головой, с укором произносит:

- Твои решения чересчур импульсивны. Я не могу каждый раз оборачиваться вслед, когда ты передумываешь.

- Выходит, тело ЮнМи ещё доступно для меня? - не став извиняться за свои поспешные слова, спрашиваю богиню. Мысль о том, что я могу вернуться в него, не радует, но неизвестно сколько времени ждать альтернативу, плавая в этом «ничто», тоже не вызывает энтузиазма. На всякий случай уточняю: - Других тел не найдётся? Мужских, желательно.

- Других тел нет. - отвечает она. - А чем тебя это не устраивает?

- Оно - женское! Ты подсунула мне девичье тело, не предупредив об этом. - как на духу вываливаю богине давно ждущую своего часа «предъяву».

Глухая обида вновь начинает затапливать меня, поднимаясь откуда-то из глубин сознания. Вызывающе, смотрю на невозмутимую ГуаньИнь, пытаюсь понять - не переборщил ли я? Её ответ не заставляет себя ждать:

- Моё предупреждение что-нибудь поменяло бы?

Молчу.

- Тебе, наверное, известно, что души не имеют пола?

Безмолвно киваю.

- Для меня же, это - истина, которой я следую, переселяя их в новые тела. - констатирует факт богиня.

- Но ты оставила мне моё сознание! - восклицаю я в ответ. - Оно сформировано мужским эго! Из-за чего, я перманентно нахожусь в стрессовом состоянии, пытаясь подстроиться под новые реалии. Я не привык быть девушкой! Не хочу и не умею! Я хочу быть парнем. Встречаться с девушкой, заниматься с ней сексом… Я хочу быть сильным, в глазах окружающих!

- Ты прав. - ненадолго задумавшись, отвечает богиня. - Я допустила ошибку, оставляя тебе сознание из прошлой жизни. Прости. Если хочешь, могу избавить от него, в этот раз. Согласен?

Она выжидающе смотрит на меня, а я теряюсь. Не смотря на желание покончить с перерождениями раз и навсегда, понимаю, что не готов отказаться от себя - любимого. Может быть, это страх, а может - инстинкт самосохранения взыграл. А может - всё вместе. Ведь, я по-прежнему ощущаю себя человеком. Стремлюсь жить и получать от жизни максимум. И неважно, в чьём теле находится моё сознание.

Один раз меня прервали, но выпал второй шанс - снова быть. Собой…

Обиды - как не бывало.

- Я останусь Сергеем, в моём нынешнем теле! - решаю я, смиряясь с неизбежным. Только, когда будешь запихивать мою душу обратно, пожалуйста, установи её правильно. Без багов.

- О чём ты? - удивлённо поднимает брови богиня. - Я всегда одинаково переселяю души.

- Наверное, с моим подселением что-то пошло не так. - озадачиваю я ГуаньИнь, перечисляя ей все выявленные конфликты души и тела. Включая, подозрение на присутствие прежней хозяйки.

- Заверяю тебя, прежняя душа давно покинула предложенное тебе тело. Осталась пустая оболочка.

ГуаньИнь прерывается, задумываясь, и кивая каким-то своим выводам, продолжает:

- Предполагаю, всё дело в тебе. - выносит она свой вердикт. - Твоя душа давно приняла новое тело. А сущность - нет. Отсюда все конфликты. Я уже говорила про бесполость души. Твоя - не исключение. Чтобы избавиться от проблем или, багов - как ты их назвал, необходимо то, что вы - люди, называете толерантностью. В очень широком спектре ваших трактовок этого слова. Если проще - заново научись сосуществовать со своей душой. Прими себя тем, кем ты сейчас являешься. Прими свою новую физическую оболочку. Как будто, родился с ней.

- А если, я не хочу?

- Тогда, используй шанс - откажись от неё. Прямо сейчас. Другого пути нет.

«Понятно. Не мой вариант» - задумываюсь я над дилеммой. - «Но и становиться девушкой, во всех смыслах, мне тоже не импонирует. Не хочу я ни замуж, ни детей… Значит, продолжу мучиться. До тех пор, покуда не обрету материальную независимость, позволяющую снять большинство вопросов касаемо поведения, несоответствующего половым признакам.

- У нас мало времени. - вмешивается богиня в мои размышления. - Ещё немного, и твою оболочку будет уже не спасти. Что ты решил?

- Отправляй меня в тело ЮнМи, вместе с моим сознанием. - без колебаний отвечаю ей. - Но, я хочу получить от тебя компенсацию, за причинённые страдания. Верни мне синий цвет глаз!

- Разве синие глаза стоят целого желания? - со снисходительной улыбкой на лице спрашивает богиня.

- Но тебе, кроме любви, больше нечего мне предложить.

- Ты в этом уверен? В рамках дара, которым я тебя наградила в прошлый раз, существует множество вариантов, скажем так, усовершенствований.

- Не знаю. - теряюсь я от кажущейся нелепости предложения. - Какие усовершенствования можно внести в дар красоты?

- В прошлый раз я не успела тебе сказать о том, что мой дар, помимо природной красоты, - это талантливость во всём, в чём ты искренне будешь стараться преуспеть…

- Дай мне талант к сочинительству! - перебиваю я ГуаньИнь, когда до меня доходит смысл сказанного ею. - Я хочу творить!

Богиня, с грустной улыбкой на лице, качает головой.

- Я не могу одарить тебя просимым. Я не бог искусства. Но мне пришла в голову очень хорошая идея. Я помогу тебе нести, в твой нынешний мир, искусство из прежнего. Сквозь пространство и время, в объёме, котором пожелаешь.

На раскрытых ладонях, её обычных рук появляется по светящемуся тёплым, жёлтым светом шарику.

- Я буду знать всю музыку со своей земли? - озадаченно спрашиваю у богини, косясь на её дары. - Моей памяти не хватит на всю.

- Твоей памяти ничего не угрожает - отвечает ГуаньИнь. Достаточно будет сконцентрироваться на чём-либо, напоминающем произведение, сочинённое в прежнем мире, и ты получишь всю необходимую информацию по нему. Это касается не только музыки. Тебе будут доступны любые направления в искусстве.

- Но я уже могу всё это! - восклицаю я, снова перебивая богиню. - Я вспоминаю песни и книги.

- Ты пользуешься своей памятью, чтобы вспомнить единичное произведение. Я же, предлагаю комплексное решение, позволяющее обращаться к пласту того что было, есть или будет создано.

- И насколько глубок этот пласт? Как далеко я смогу копнуть в будущее, например?

- Я не смогу ответить тебе на этот вопрос. Экспериментируй.

- А что во втором даре?

- Узнаешь. - загадочно улыбается ГуаньИнь. - Всему своё время.

В этот момент богиня протягивает ко мне свои руки. Оба шарика срываются с них и растворяются в воздухе. - «Отправились в тело ЮнМи» - успеваю подумать, прежде чем мир вокруг меня начинает темнеть, а на плечи наваливается тяжесть, тянущая всё ниже и ниже…

«Я снова не успела ему сказать, что мой дар будет появляться постепенно» - думает ГуаньИнь, глядя на лежащее на полу тело своей подопечной. - «Значит, так распорядилась судьба»

Потом, она переводит взгляд на стоящую, над телом ЮнМи, Марию.

- Серым цветом отмечена её душа. Цветом проклятых, цветом камня. Берегись. - шёпотом адресует она ЮнМи предостережение.

Нью-Йорк. Varick st. 201. Вторник, после полудня.

Напряжение в помещении, кажется, достигло наивысшей точки. В наэлектризованном воздухе потрескивают разряды, экраны мониторов гаснут один за другим, выведенные из строя статическим электричеством. Появляется тонкий писк, на грани слышимости.

- Я сделал всё, что смог. - выдыхает инспектор Трэвис, бессильно опуская руки и выпрямляясь над неподвижным телом ЮнМи. - Она мертва.

Полицейский вздрагивает при этих словах. Словах, прозвучавших как приговор, не только для мёртвой девушки, но и для него. Страх в его глазах сменяется выражением ужаса. Он открывает рот, пытаясь что-то сказать, но оттуда вырывается лишь хрип.

Лицо Марии застывает каменной маской, а её губы сжимаются в тонкую нить. Протягивая руку, девушка делает шаг в сторону перепуганного мужчины в форме, когда с пола, вдруг, раздаётся хрип чудесным образом воскресшей ЮнМи.

Открываю глаза и вижу перед собой, белее мела, лицо Маши, с почерневшими зрачками.

«На вурдалачку похожа. Страшная как моя жизнь» - думаю о девушке, одновременно прислушиваясь к собственным ощущениям. Ощущения говорят о полном порядке организма, за исключением ноющих пальцев на правой ступне, повреждённых в стычке с блюстителем закона.

- Алиса! Они меня пытали, но я им ничего не сказал! - пытаюсь я разрядить обстановку, фразой из фильма «Гостья из будущего». Но забываю, что здесь мою шутку не оценят.

- Я не Алиса - сквозь проступившие слёзы, шёпотом отвечает мне девушка. Её глаза приобретают привычный, изумрудный цвет, а кожа - естественный оттенок, телесного цвета. - Я - Маша!

В этот момент происходит сразу два события. Напряжение в воздухе достигает своего критического уровня. Писк нарастает, а достигнув определённого предела, внезапно обрывается. Ему вслед раздаётся лёгкий хруст, напоминающий звук рвущегося полотна. И через мгновение, все стёкла в помещении, с громким треском лопаются, смертоносными осколками осыпая всё вокруг.

А Мария, как будто потеряв опору, оседает на пол, падая в обморок. Падает на колени, сидящей на попе, ЮнМи.

Нью-Йорк. Varick st. 201. Вторник, вторая половина дня.

Пока Маша прохлаждалась, валяясь в обмороке, на место происшествия начали подтягиваться, вызванные сердобольными гражданами, оперативные службы. Первыми приехали медики. Видимо, по мою душу.

- Со мной всё в порядке. - отмахивается от назойливого парамедика Мария, когда тот пытается светить ей в глаза своим фонариком, на предмет проверки рефлексов. Впрочем, девушка не спешит подниматься с, таких удобных, коленей ЮнМи.

- Позаботьтесь об остальных.

Под остальными Маша, наверняка, подразумевала меня, в первую очередь. Но, множественные порезы, на лицах и телах инспектора с полисменом, находившихся, в момент хлопка, выше уровня столов, защитивших нас с Машей от опасного «дождика», диктовали свой порядок оказания медицинской помощи. Про мою недавнюю клиническую смерть, вторую по счёту, никто из сильной половины человечества даже не заикнулся. - «Мужики - называется!»

Наблюдая, как врач бодро обрабатывает раны на постных физиономиях пострадавших, прихожу к выводу, что им крупно повезло. Попади осколки в глаза - выражения на их лицах были бы совершенно другими.

- Ты вставать собираешься? - интересуюсь у девушки, которая, видимо, решила расположиться на моих ногах всерьёз и надолго. По-моему, даже посапывать начала… - Я на чём-то мокром сижу.

Маша поднимает на меня свои изумрудные глаза. В них - бездна печали и усталости. Встречаемся взглядами… Замечаю, как, непроизвольно, глажу девушку по голове, убирая с её лба прядки волос.

- Похоже, я описался. - говорю девушке, отстраняясь от волнительного момента и переключаясь на прозу жизни. Успеваю подумать о том, что при других обстоятельствах, ни за что бы не обмолвился о таком позоре. Тем более, симпатичной девушке на своих коленях. Нынешняя ситуация вынуждает меня забыть о стыде.

Подействовало. Маша громко вздыхает и поднимается на ноги, оправляя до неприличия задравшийся подол своего платья. Я же, наслаждаюсь всей гаммой ощущений в отсиженных конечностях, когда в них начинает циркулировать кровь. Охаю. Девушка оборачивается на мой стон как раз в тот момент, когда кровь добирается до повреждённых пальцев. Выпучив глаза и стиснув зубы, пытаюсь не заорать в голос, от подступившей боли.

Окинув беглым взглядом сидящую на полу ЮнМи, девушка задерживает взор на её ступне, пальцы которой уже распухли до неприличия и приобрели симпатичный, лиловый оттенок, обозначая проблему.

Маша, снова опускается на колени и ловко стаскивает обувку с ноги ЮнМи. Состроив гримаску любопытства, она принимается увлечённо тыкать своим пальчиком в проблемный участок, изображая озабоченного врача: «Где болит? Голова? Снимайте штаны!». Дёргаю ногой, в ответ на прикосновение, но девушка, с завидной сноровкой ловит мою стопу за пронырливую пятку. Сжимает в своих ладошках.

На глазах изумлённых врачей, по всей видимости, ни разу не присутствовавших на сеансах исцеления имени Марии, отёк полностью сходит с конечности, а распухшие пальцы приобретают здоровый вид.

Пока я разминаю ноги и осторожно пробую опереться на восстановленную стопу, Маша отряжается оказывать помощь пострадавшим от осколков. С её помощью медики быстро заканчивают возиться с порезами и убывают. Их место занимает целая свора, явившихся на вызов, полицейских, вытесняя набежавшую охрану бизнес центра.

«Наверное, кто-то сообщил о теракте. Нет больше причин, по которым в здание нагнали столько копов» - пытаюсь я осмыслить причину столь крупного скопления мундиров на квадратный метр. Но, поражает меня не количество полицейских, а апофеоз представления.

В помещение входит высокий мужчина в дорогом, строгом костюме серо-стального цвета. В его руках чёрный портфель. Он оглядывает, царящий внутри кавардак, попутно демонстрируя, одному из бдящих полицейских, своё удостоверение. Задаёт ему какой-то вопрос. Полицейский, в ответ, кивает головой в сторону обособленно стоящей группы людей, одетых как в форму, так и в штатское. По всей видимости, начальство.

Мужчина в сером подходит к этой группе и снова светит своей корочкой. Наблюдаю, как вытягиваются перед ним присутствующие чины, и понимаю, что новый персонаж конечно крут, но не вписывается в окружающую обстановку.

«Нечего ему тут делать, если только…» - один из мундиров, в этот момент, машет в нашу с Марией сторону, и мои подозрения подтверждаются. - «…Если только, не по душу Марии Эдуардовны с её выкрутасами»

Как будто почувствовав, направленный на себя взгляд, мужчина в сером поворачивает голову и смотрит прямо на меня. Встречаемся взглядами и какое-то время разглядываем друг друга.

Внезапно для себя осознаю, что откровенно пялюсь на мужика, не в силах отвести взгляд. Делаю над собой усилие и отворачиваюсь, всем своим видом показывая, что ЮнМи интересуют только её затёкшие ноги. Чувствую, как краснеют мои щёки.

«Что за..!» - пульсирует в голове тревожная мысль. - «Неужели ГуаньИнь, будь она неладна, постаралась? На мужиков меня переключила… Это её второй дар? С неё станется!»

Украдкой бросаю взгляд в сторону человека в сером, и выдыхаю. Мной он больше не интересуется, а проходит вглубь офиса, переступая через осколки. Идёт прямо к Марии.

Маша, завидев человека в сером, подаётся тому навстречу, тепло улыбаясь, и позволяя ему заключить себя в объятия.

Напрягаюсь.

- Мария, здравствуйте. - произносит он на сносном русском, отстраняясь от девушки, а я расслабляюсь. - Ваша красота всё так же опасна, как и Ваши необычные способности. Это наше третье свидание. Надеюсь, Вы не забыли об уговоре?

- Здравствуйте, мистер Грей. Не забыла. - продолжая улыбаться, отвечает ему девушка. - Ваш русский, всё лучше и лучше.

- Спасибо. - принимает ответный комплимент мистер Грей. - Последнее время я вынужден много практиковаться.

- Я всегда готова помочь, потренировать Ваше произношение. - смеётся та в ответ. Потом, поворачивается ко мне и, переходя на английский, интересуется:

- ЮнМи, как твои ноги?

«Умничка!» - мысленно аплодирую я девушке. - «Контору не палим, ведём себя естественно»

- Пока не отвалились. - отвечаю ей на английском, и прислоняюсь к ближайшему столу.

- Давайте присядем. - предлагает Грей, не спеша за нами переходить на английский, и пододвигает к нам два ближайших стула. Цепляю третий, и сталкиваюсь с недоумённым взглядом мужчины.

«Упс! Это ведь он для нас с Машей стулья принёс. Джентльмен, блин»

- В ногах правды нет. - добавляет он, после неловкой паузы и садится, вслед за нами.

- У Вас снова был «выброс»? - переходит он к сути своего визита. - Мне сообщили о подозрении на теракт. Но, после уточнений, выяснилось, что в здании находитесь Вы, и вопрос о террористах отпал сам собой. - Грей усмехается, и тут же поясняет причину веселья. - Они бы сейчас молили о пощаде, пересекись ваши пути.

- К сожалению, да. «Выброс». - подтверждает Маша его предположение, игнорируя ту часть фразы, в которой Грей упоминает про террористов. - Я не могу его контролировать, как Вам известно.

Мужчина кивает девушке, затем интересуется:

- Я сейчас действую в рамках протокола. Если Вам потребуется какая-либо помощь сверх необходимой, самое время сообщить мне об этом. Что здесь произошло?

Маша кратко пересказывает ему события последних тридцати минут, в результате чего, узнаю о героическом поступке инспектора Трэвиса. Дабы не палить знание русского языка, стараюсь слушать отстранённо, но всё равно, на данном моменте повествования еле сдерживаю эмоции.

«Нифига себе. А инспектор то непрост. Несмотря на подставу, кинулся меня спасать. Совесть взыграла или последствий испугался?» - Пытаюсь представить себе, какие последствия могли бы ожидать клерка, но додумать не даёт Маша, которой приспичило познакомить меня с «серым костюмом» - «И накой он мне сдался?»

- Мистер Грей, это ЮнМи. - представляет меня девушка, переходя на английский. - Она расскажет Вам подробности о том, что здесь происходило, во время моего отсутствия. А я оставлю вас. Мне надо пообщаться с господами полицейскими.

- Вам точно не нужна моя помощь? - интересуется у неё тот, кивая в сторону выхода.

Мария смотрит в указанном направлении, где, с появлением новых действующих лиц, стало заметно небольшое оживление.

«Шишка какая-то?» - делаю я предположение, тоже пытаясь разглядеть вошедших. Из-за многочисленных спин в форменных мундирах, сделать это становится затруднительно. Зато, замечаю мелькнувший в толпе собачий хвост. - «Сейчас ещё здание эвакуируют, для проверки. Подал, называется, заявление…»

- Благодарю. Думаю, я справлюсь сама. - отвечает Маша, вставая со стула и заново перетягивая ремешком растрепавшиеся волосы.

- Зовите, если что.

В ответ на эти слова, девушка лишь пожимает плечиками, разворачивается и отходит, оставляя меня наедине с человеком в сером костюме.

- Мисс ЮнМи, приятно познакомиться. - не утруждая себя правилами этикета, протягивает он мне свою руку для рукопожатия. Пожимаю в ответ.

Мистер Грей внимательно разглядывает ЮнМи, не спеша начинать разговор. Невольно ёжусь под пристальным взглядом серых глаз. Что-то такое в нём есть, заставляющее немедленно выложить перед человеком план родной конфетной фабрики.

«И чего ЮнМи в нём разглядела, впервые увидев? От этого типа скорее угрозой веет, а не амурными делами» - делаю я нехитрый вывод, поиграв с ним в гляделки.

Решаю немного подёргать тигра за хвост, и, придав физиономии ЮнМи любопытствующее выражение, с невинным видом интересуюсь:

- И как давно разведка посылает агентов с двумя нулями заниматься проблемами несовершеннолетних?

Как говорится - «попал так - попал». С удовольствием наблюдаю, как его взгляд, в мгновение ока, из бескомпромиссного, превращается в растерянный. Ну что тут поделаешь. Не люблю я эту братию. Не сложилось, как-то. Особенно, после смерти дяди ЮнМи. Грех не потроллить.

Надо отдать должное мужику. Тот быстро ориентируется в обстановке, и, вместо ожидаемого ответа, на моё высказывание, формулирует его весьма неожиданным образом:

- С каких это пор, несовершеннолетних интересует возраст разведчиков?

Задумываюсь над его ответом.

«Интересно, он действительно не понял о чём речь, решив что «два нуля» - это возраст, а ЮнМи назвала его старым, или притворяется? Не сомневаюсь, Яна Флеминга, в этом мире, никто знать не знает, но и реальность цифрового обозначения агентов, в обоих мирах, под вопросом, так как, не было причины интересоваться достоверностью описываемых в Бондиаде «фактов». Может, взаправду, существует понятие «даблкилл», для выдачи шпионам лицензии на убийство?»

- А Вы - разведчик? - пру я напролом, в надежде разговорить мужика. На удачу пру.

- Не знаю, - равнодушно пожимает плечами Грей, - а Вам хочется в это верить?

- Из Вас вышел бы отличный агент британской разведки. - продолжаю я доставать собеседника «женской логикой». - Но, Вы ведь Русский.

- Ни разу не был в России, не смотря на настоятельные приглашения от Вашей подруги. - произносит он переходя с английского на русский. Дальше Минска не выбирался.

«Да ты задрал! Чтоб… тебя!» - насылаю я мысленные проклятия на мужика, как недавно, на инспектора Трэвиса. - «ЮнМи что, на шпионку похожа? Приёмчики он свои, отрабатывать ещё на мне будет!»

Вежливо выслушиваю, и мотаю головой.

- Мне очень жаль, я не знаю этого языка.

Мистер Грей не настаивает, а задаёт следующий, вопрос, обратно переходя на язык Туманного Альбиона:

- Вам нравится Британская разведка? - Вежливо так задаёт. Но, в его взгляде снова проступают замеченные мною в самом начале беседы, искры бескомпромиссности.

«Кончай, Серёга, сейчас договоришься!» - звенит в моей голове тревожный звоночек рассудка, предупреждающий об опасности. Игнорирую, внутренне ликуя. - «Попался, козёл!»

Корчу заинтересованную мордаху на лице ЮнМи.

- Мистер Грей, какой ответ Вы хотите от меня услышать? Мне, как неофициальному лицу, может нравиться, или наоборот, не нравится всё, что угодно. И разведки каких-либо стран - не исключение. Вот, взять Вас. Если, под этим костюмом, - подбородком указываю на элегантный прикид моего собеседника, - кстати, из дорогой английской шерсти, - окажется комплект красивого, женского нижнего белья, это ведь не будет говорить о том, что Вам нравятся исключительно мужчины?

Подкрепляю свой вопрос снисходительной улыбкой и жду ответной реакции.

- Пожалуй, ЮнМи, наш разговор вышел за официальные рамки. - пасует разведчик, перед столь «железной» логикой. - Я бы хотел услышать от Вас, о произошедшем.

«Уел я тебя - Грей!» - ставлю себе ещё один плюсик, к общению с умниками из спецслужб. - «Может, он и правда, «того»?»

Выяснять подробности некогда, поэтому, перехожу к рассказу о творившемся тут беспределе, в отношении меня. Стараюсь описывать, особо интересные моменты, в красках, делая акцент на эмоциональной составляющей. Ещё бы! Конфуз со стулом ещё свеж в памяти. ЮнМи - девушка, и сухими фактами мистеру Грею не отделаться. Подсаживаюсь ему на уши.

- Подождите, ЮнМи. - прерывает меня Грей. - Как Вам удалось справиться с двумя, физически сильнее Вас, противниками? Особенно, с подготовленным полицейским?

- ЮнМи проходила подготовку в армии, в своей стране. - подхватывает разговор Маша, вовремя вернувшаяся к нашей милой компании. В её руках папка и, синего цвета, - плед, который она протягивает мне. - «И где успела раздобыть?»

- В подразделении морской пехоты - имея в виду, конечно, мою подготовку, а не одеяло, в которое я тут же заворачиваюсь, заканчивает девушка, присаживаясь на стул, а мистер Грей удивлённо вскидывает брови.

- В армию Республики Корея берут несовершеннолетних? - интересуется он, вычленив наиболее интересный момент из озвученного факта. - Настолько всё плохо с кадрами?

- С кадрами всё замечательно. С головами плохо. - озвучиваю я свои мысли насчёт умственных способностей командования вооружённых сил Страны Утренней Свежести.

- Даже так? Расскажите поподробнее. - выражая крайнюю степень заинтересованности, просит мужчина.

- Подробностей не будет. - обламываю я Грея, догадываясь, что предмет его интереса выходит далеко за рамки текущей ситуации. - Я пережила сегодня, вторую по счёту, клиническую смерть. И поверьте, сейчас, меньше всего на свете, хочу углубляться в эпизоды своей биографии, не имеющие отношения к происходящему. Если Вам интересно, спрашивайте разрешение у Марии, на аудиенцию, в её доме. Там и поговорим.

Мистер Грей себе не изменяет, и вновь акцентирует внимание на самом интересном моменте:

- Что с Вами случилось?

- Остановка сердца, после разряда из тазера.

Мужчина, похоже, всерьёз удивлён моими словами.

- Из него невозможно убить. Больше пятнадцати лет испытаний это доказали. Ни одного случая остановки сердца.

- Запишите первый. - произношу, и выразительно смотрю на Машу, намекая, что пора бы закругляться. Маша правильно считывает посылаемый ей сигнал, и подводит итоги:

- С полицией я уладила вопрос. ЮнМи, арестовывать, за нападение на полицейского, они тебя не будут.

«И на том спасибо»

- Со службой опеки сложнее. Покалеченную тобой женщину увезли в больницу. Она отказалась от помощи и собирается подавать на меня в суд.

- За что? - непонимающе уставившись на девушку, спрашиваю у неё. - Тебя не было во время экзекуции.

При этих словах, мистер Грей снова усмехается, видимо, представив, как я расправляюсь с офицершей. Бросаю на него косой взгляд. - «Хохотунчик, блин…»

Перевожу взгляд обратно, на девушку.

Мария открывает, лежащую у неё на коленях папку и извлекает на свет лист бумаги формата А4. Протягивает его мне.

Читаю.

- А сразу ты не могла сказать? - возмущённым голосом, восклицаю я, отдавая ей листок, на котором, чёрным по белому, нотариально заверено, значилось примерно следующее: податель сего является официальным опекуном несовершеннолетней Пак ЮнМи, девятнадцати лет отроду. И подпись мамы.

- ЮнМи, в этом не было необходимости. - успокаивающе произносит Маша. Потом, добавляет. - Если честно, я забыла. Прости.

«Снова за меня всё решают! Забыла она…, ага, так и поверил!» - начинаю я «кипятиться» от бессилия поставить жирную точку, в вопросе самостоятельности. Внезапно, кое-что всплывает из недр моей памяти. Расширенными глазами смотрю на Марию, прислушиваюсь к ощущению торжества, разливающемуся в груди.

- Маша, я тебя люблю! - неожиданно для себя, восклицаю, впрочем, не придав особого значения смыслу фразы.

Девушка, собиравшаяся сказать ещё что-то, замирает с открытым ртом, а на её щеках появляется лёгкий румянец. Мистер Грей, от моего смелого заявления тоже впадает подобие прострации, но тактично помалкивает. Лишь, отворачивает голову, делая вид, что разглядывает суетящихся, на заднем плане, полицейских.

Мария, надо отдать ей должное, быстро приходит в себя, и, придав голосу побольше возмущения, произносит:

- ЮнМи! Давай потом об этом поговорим.

«Ну, потом, так - потом» - вслед за девушкой, решаю я не откровенничать при свидетелях, всё ещё не понимая реакции окружающих. Мыслями, в этот момент, нахожусь на вершине своего гения, обкатывая идею.

А идея, надо признать, проста до безобразия - Эмансипироваться ЮнМи как несовершеннолетней!

О, это приятное для уха любого подростка слово.

Когда, Гречкина с подругами создали свой форум, одной из первых обсуждаемых тем, как раз и был сей неведомый науке зверь.

- Юркин! - окликает она, поймав меня между парами, перемещающегося по коридору, и пронизывая взглядом хищницы. - Сделай доброе дело, выступи с докладом на форуме.

- На какую тему доклад? - интересуюсь у Гречкиной, напуская я на себя заинтересованный вид. Это, была её первая попытка затащить меня в «клуб недофеминизма», как мы с парнями называли, за глаза, бабское собрание. Делать мне там совершенно нечего.

- Эмансипация несовершеннолетних. - как из пулемёта, выпаливает Леночка, всем своим видом показывая, что своего она добьётся.

«Мечтать не вредно» - мысленно обламываю я девушку, разглядывая её голые ноги. Озвучиваю, правда, совершенно другое:

- Я могу рассказать только про эмансипацию диссонанса. - веско заявляю своей собеседнице, намереваясь продолжить движение по проложенному курсу. - Тебе интересно будет послушать про неоднократно повторяющееся лейтгармоническое созвучие?

Гречкина преграждает мне дорогу.

- Юркин, не выделывайся. Тебе не идёт. Ты лучший оратор на своём потоке, - ударяется она в лесть, - девочки рады будут тебя послушать.

Смотрю в её хитрющие глаза, в которых нет ничего, кроме легко считываемой корысти.

«Привязалась, блин!»

- А что мне за это будет? - пытаюсь я выведать условия капитуляции, одновременно, соображая как бы избавиться от назойливого раздражителя. Гречкина делает удивлённое лицо, мол: «Мы тебя приглашаем выступить. Разве, этого недостаточно?»

- Я от тебя отстану, Юркин! - нагло заявляет она, непонятно что имея в виду.

- Леночка, - захожу я издалека, - вот ты - взрослая, состоявшаяся женщина, наверняка мечтающая о детях. Так?

Недоумённо-возмущённый кивок.

- Допустим.

- Отлично! Появились у тебя эти самые дети, выросли, исполнилось им шестнадцать. И захотели они независимости. Подходят, и говорят: «Мама, мы зарабатываем достаточно денег, чтобы свалить от вас с батей. Вы нам, с вашей опекой, нафиг не сдались» - Что ты сделаешь?

- Отпущу их, с богом.

- Леночка, ну вот и меня отпусти, с богом. Я требую независимости!

- Юркин, ты - придурок!

- Эмансипация, Ленусик.

Так я и не выступил тогда. Зато, Леночка отыгралась по полной, на той идиотской дискуссии, на тему феминизма. Найдя таки способ затащить Юркина на трибуну.

Отнесясь легкомысленно к просьбе Гречкиной, я явно подпортил себе карму, которая возвращает сторицей в тех местах, откуда не ждёшь. Сам оказался в ситуации, когда то, над чем смеялся, может войти в приоритетную задачу на ближайшее будущее.

А приоритетной её стоит сделать. Возможность избавить себя - как от необходимости согласовывать любую бумажку с взрослыми, так и от назойливых офицерш службы защиты детей - сэкономит мне кучу времени и пролитых слёз. Не моих, разумеется.

В чём заключается идея фикс? В признании ЮнМи, через суд, полностью дееспособной до достижения ею возраста совершеннолетия. Обычная практика - это наличие собственного дохода от предпринимательской деятельности либо подписанный трудовой договор. В моём случае, прежде всего, доход от авторских. Пускай, замороженных в FAN, но, после удовлетворения претензий с их стороны в мой адрес, они будут обязаны продолжить выплаты. Любой суд Республики Корея согласится с таким заявлением. Осталась малость - оформить претензию и дождаться поступления средств на свой счёт. Мда…

«Раньше, чем я дождусь выплат от FAN, ЮнМи стукнет двадцать один» - усмехаюсь я невесёлым мыслям. - «Нужно искать другие источники дохода. Может, к Маше устроиться. Только кем?»

- Ещё сложнее будет, - между тем, продолжает Мария прерванный рассказ, а я понимаю, что чересчур увлёкся собственными мыслями, - договориться с инспектором. - Маша выразительно смотрит на меня и, поджимая губы, качает головой.

- Ты, на его глазах устроила драку, что для просительницы убежища является неподобающим. А судебное разбирательство со службой опеки, скорее всего, поставит крест на принятии положительного решения о предоставлении тебе статуса беженки.

- Чего сразу - ЮнМи?! Она первая начала! - осмеливаюсь я подать голос, осознавая, насколько неубедительно звучит фраза.

- Расскажешь об этом судье. - отвечает Маша на моё заявление. - Предупреждала я тебя - не выступай перед инспектором!

- И оказалась бы в приюте! Маша, меня пытались насильно увести. Представь, чтобы случилось, получись у них задуманное? Им раз плюнуть лишить законной силы эту бумажку. - киваю на договор, который девушка всё ещё держит в руках. - Повесить на тебя побои и привлечь к ответственности, а меня сплавить обратно, к маме. Ты точно уверена в своей правоте?

Девушка поднимает руки в знак своей капитуляции, но, по её красноречивому взгляду, я понимаю, что она ещё выскажется по существу, в более подходящей обстановке.

В этот момент, наше заседание прерывает большая делегация, состоящая из пары полицейских, включая моего спарринг-партнёра, инспектора Трэвиса и пары незнакомых мне мужиков в гражданском. Они здороваются, и сразу переходят к делу. Говорить, начинает второй полицейский, который представляется сам и знакомит нас со своими компаньонами:

- Я капитан Карпетентер. Это, - указывает он поочерёдно рукой, - местный управляющий - господин Ллойд, старший инспектор USCIS - господин Вестминд. А этих двух господ вы уже знаете. - кивает он на оставшихся неназванными инспектора и покалеченного мною копа. - Сержант Даллас и инспектор Трэвис.

Во-первых, мисс Пак, как Ваше самочувствие, госпитализация не потребуется?

Отрицательно мотаю головой и заверяю капитана в своём полном здравии.

- Отлично! Сержант Даллас сожалеет о случившемся и приносит свои искренние извинения. С Вашей стороны, он хотел бы услышать ответные извинения. Думаю, этого будет достаточно, чтобы избежать судебных разбирательств с обеих сторон. Мы можем их услышать?

- Сержант Даллас, прошу простить меня за несдержанность. - не задумываясь расшаркиваюсь перед копом. - В следующий раз я обязательно предупрежу, перед тем, как начну размахивать стульями и пытаться лишить Вас достоинства.

Маша, с укоризной смотрит на меня, но капитану, похоже, юмор не чужд. Он широко улыбается и произносит:

- А Вы не умеете сдаваться, мисс Пак. Мне это нравится!

Капитан поворачивается к сержанту с немым вопросом.

- Извинения приняты, мисс Пак. Ещё раз, простите меня. - подаёт голос Даллас. Выглядит он, при этом, несколько растерянно.

«Видать, пропесочило начальство не желающее брать на себя ответственность за попытку непреднамеренного убийства несовершеннолетней беженки» - раздумываю я над причиной его странной реакции на мои слова. - «Ай, ладно! Главное, вопрос решён»

Киваю в ответ, натягивая на физиономию одну из своих лучших, айдоловских улыбок.

- Вот и отлично! - закрывает тему капитан. Мои парни уже закончили здесь, пожалуй, самое время оставить вас наедине с этими господами. - указывает он взглядом на скромно стоящую в стороне троицу, которые, в процессе общения с полицией, без зазрения совести, откровенно пялились на Марию, пожирая её глазами.

«Я же охренею, если мужики начнут, с таким же вожделением таращиться на ЮнМи!» - порчу себе настроение неожиданным выводом. - «Как с этим Маша живёт? Надо будет у неё, при случае, рецепт невозмутимости узнать»

Полицейские разворачиваются и уходят.

- Господа, я так понимаю, у нас осталось два нерешённых вопроса. - берёт на себя инициативу переговоров Маша. - Господин управляющий, с Вами свяжется мой юрист, чтобы обсудить сумму компенсации за причинённый ущерб. Обещаю, Вы не разочаруетесь. Теперь Вы, господин старший инспектор. - поворачивается девушка к мистеру Вестминду. - Моя протеже - мисс Пак, в связи с непредвиденными обстоятельствами, была вынуждена прервать встречу, назначенную мистером Трэвисом. Буду Вам очень признательна, - на этих словах, Маша одаривает мужика лучезарной улыбкой, а её изумрудные глаза на миг вспыхивают, словно отразивши яркий свет, - если Вы соблаговолите лично принять ЮнМи. Лучше всего, в отдельном кабинете, подальше от любопытных глаз, которые сильно её нервируют.

Как ни странно, мистер Вестминд, похоже, загипнотизированный Машиным взглядом, соглашается на аудиенцию.

Всё время, пока мы с Машей принимаем делегацию, мистер Грей скромно сидит в сторонке, притворяясь предметом меблировки. Перед нашим визитом к старшему инспектору он встаёт со своего стула, и прощается с Марией, вновь обнимая её. Замечаю, как он, склонив голову к уху девушки, что-то ей шепчет. Маша лишь улыбается в ответ.

ЮнМи, на прощание, Грей одаривает загадочной улыбкой, от которой у той, снова пунцовеют щёки.

Нью-Йорк. Varick st. 201. Вторник, вторая половина дня.

Яркий, солнечный свет бьёт мне в глаза при выходе из здания, поэтому, не сразу замечаю толпу журналистов, которые, словно стервятники, налетают на двух девушек появившихся из дверей бизнес центра. Причина их интереса к нашим персонам выясняется после первого же озвученного вопроса:

- Госпожа Лёр, прокомментируйте новость об аварии в Тихом океане, танкера, принадлежащего «Ler corp.».

- Я не уполномочена отвечать на вопросы, касающиеся внутренних дел компании. - после секундной паузы, произносит Маша. - Пресс-служба «Ler corp.» анонсировала пресс-конференцию, на которой подробно расскажет о происшествии. Я, как частное лицо, выражаю глубокое сожаление о произошедшей трагедии.

- Вы, как владелец контрольного пакета акций, несёте полную ответственность за все дела компании. Разве, это не так?

- Без комментариев. - не ведётся девушка на провокацию.

- Госпожа Лёр, затонувший танкер был построен на верфях «Sea group». Данный факт как-то связан с присутствием, рядом с Вами, невесты младшего сына, владельца этой компании, госпожи Пак ЮнМи?

Вся журналистская братия на миг притихает, видимо, для них это тоже явилось новостью. Затем, все камеры устремляются в мою сторону.

- Представьтесь, пожалуйста. - просит в ответ девушка у интервьюера, вновь акцентируя внимание собравшихся на себе. На её лице, маской, застывает выражение, в котором проступают зловещие черты.

- Том Брукс - представляется журналист. - «American Prospect».

- Вот что, мистер Брукс. Всё, что касается аварии, будет озвучено на пресс-конференции. Касаемо моей подруги - позвольте поинтересоваться, откуда у Вас сведения о её личной жизни?

- Информация из Корейских СМИ. - не растерявшись, выдаёт Брукс.

- И Вы ручаетесь за достоверность информации, на основе которой формируете свои вопросы? Какие, конкретно, СМИ Вы цитируете?

- Я не помню. - отвечает тот, уже понимая что наговорил на возможные проблемы. Как для себя, так и для агентства, в котором работает.

Мария не даёт журналисту шанса оправдаться.

- Мистер Брукс, я, всегда лояльно относилась к СМИ и журналистам, которые их представляют, за исключением жёлтой прессы, разумеется.

Из толпы раздаются смешки, дающие понять каково отношение присутствующих к сплетничающей братии.

- Лояльно, когда некорректные вопросы касаются только меня. - добавляет девушка, и обводит взглядом безмолвствующих журналистов. - Но Вы, - она вновь переводит взгляд на Брукса, - преступили черту, выдав непроверенную информацию о близком для меня человеке за непреложный факт. Госпожа Пак ЮнМи - не является невестой младшего наследника семьи Ким - господина ДжуВона, и СМИ Республики Корея об этом известно. Они никак не могли выпустить заявление, подобное озвученному Вами.

Под ледяным взглядом девушки, несчастный журналист ссутуливается, на его лбу проступают капельки пота, а веко левого глаза начинает дёргаться в нервном тике.

- Руководству «American Prospect» будет вручено исковое требование о возмещении морального ущерба за клевету. Любая публикация материала, в котором будет отсутствовать опровержение, на заявление мистера Брукса, - Маша, чуть повышает голос, намекая, что это касается всех репортёров, - немедленно приравняется к клевете, со всеми вытекающими последствиями.

Моя подруга бежала из Республики Корея в надежде получить в США политическое убежище. Бежала от незаконного, уголовного преследования, в ответ на её смелые взгляды и решительные заявления в адрес правительства своей страны. Заявления о давно назревших проблемах, и путях их решения.

Сегодня, ЮнМи подала прошение, о предоставлении ей статуса беженки, а я, выступаю в качестве её спонсора и официального опекуна. Очень надеюсь на лояльность и чувство справедливости «USCIS» при принятии правильного решения, позволяющего мисс Пак остаться под защитой США. Ведь, в отличие от Южной Кореи, где, за декларируемыми свободами, скрывается настоящий произвол в отношении своих граждан, в по-настоящему демократической стране, такой, как Соединённые Штаты Америки, не станут преследовать человека, а тем более, несовершеннолетнюю девушку, за её убеждения.

Со своей стороны заявляю, что я, полностью поддерживаю устремления своей подруги, и впредь, буду защищать её от любых нападок со стороны, как официальных, так и неофициальных лиц или структур. Запомните! - играет девушка интонацией и вновь обводит присутствующих журналистов взглядом, не забывая заглядывать в объективы телекамер, - любой, кто посмеет словом или делом нанести вред ЮнМи, будет отвечать передо мной. Клянусь! - Мария делает паузу в своей речи, дабы дать присутствующим возможность осознать серьёзность заявления, затем, добавляет для острастки:

- Чего стоит моя клятва, всем вам давно известно. Думаю, напоминать не нужно.

Нью-Йорк. Varick st. 201. Вторая половина дня. В машине.

Попытки журналистов выведать ещё какую-нибудь информацию успехом не увенчались. Мария, решительно направилась сквозь толпу, взяв ЮнМи за руку и ведя ту за собой. Игнорируя, при этом, сыплющиеся со всех сторон вопросы.

«Ледяное спокойствие» - в очередной раз отмечаю невозмутимость девушки.

Садимся в автомобиль, отгораживаясь от назойливых репортёров стеклом и металлом. Маша заводит двигатель и трогается с места, выруливая на полосу. Медленно проезжает квартал, сворачивает на перекрёстке направо и останавливается, паркуя машину вдоль тротуара на свободное место. Выключает зажигание и гасит фары.

Смотрю, как она аккуратно убирает ноги с педалей и составляет их вместе, смыкая колени. Разглаживает подол своего безупречно белого платья. Затем, кладёт ладони на руль, и пальчиками медленно поглаживает обшитое кожей колесо - его внешнюю сторону - снизу вверх и обратно.

Будто загипнотизированный, наблюдаю за столь незатейливыми, на первый взгляд, движениями рук девушки. Только, в этих движениях столько эротики, что, будь я парнем, набросился бы на неё прямо тут - в машине.

«Какого чёрта происходит!?» - галопом скачут панические мысли в моей голове. - «Ни обстановка, ни ситуация не располагают для столь откровенных переживаний. Да и это тело не может так реагировать на присутствующую рядом девушку - «по-мужски». Как будто, не ЮнМи сидит возле Марии, но Сергей, собственной персоной. Снова она моими чувствами манипулирует? Только, почему в таком контексте?»

С трудом заставляю себя оторваться от созерцания Машиных рук, поднимаю глаза и натыкаюсь на её взгляд. Оказывается, девушка уже какое-то время, чуть наклонив голову вперёд и в бок, разглядывает меня, смотря из под бровей. В её изумрудных глазах - пламя.

- Что случилось? - спрашиваю Машу, не выдерживая её пронзительного взгляда. В этот момент замечаю, что меня отпускают нахлынувшие эмоции, а из глаз девушки исчезает «огонь», на месте которого появляется беспокойство.

- Думаю, прибить тебя здесь или довезти до больницы. - как ни в чём не бывало, ласково отвечает она, превращаясь в привычную для меня Марию, сочетающую в себе ехидство и заботу, вперемешку с напускной серьёзностью. - От тебя всегда столько проблем?

Почему-то, мне кажется, сказать она собиралась совершенно другое.

- Только по вторникам. - парирую я. - И, на оба предложения, - категорическое нет.

- Серёж, у тебя была остановка сердца. И, после случившегося, ты отказываешься от госпитализации? - переходит она на серьёзный тон.

- Риша, поверь, меньше всего сейчас я хочу смотреть на иголки. И тем более, чувствовать их в своём теле. Я в полном порядке. Хотя… - делаю выжидательную паузу, и вижу, как Маша напрягается. - …не откажусь от вкусного обеда. Желательно, с большим количеством говядины в меню.

Девушка выдыхает.

- Я могла бы тебя не спрашивать, - говорит она, с задумчивым видом, пальчиком нажимая клавишу блокирующую двери в машине - «Клац!», - довезти до больницы а там, привязать к кровати и разрешить проделать с тобой все необходимые процедуры… Но я поступлю разумнее. - Маша хищно улыбается, и снова вдавливает клавишу, на этот раз, разблокировав двери - «Клац!». Настаёт мой черёд напрягаться. - Я знаю один ресторанчик поблизости, чьи кулинарные изыски заставят тебя позабыть обо всём на свете. Поехали? Я приглашаю!

- С удовольствием! - принимаю я неожиданное приглашение. - После того, как, переоденусь.

- Ой! - Маша округляет глаза. - Ты же…

- Ага. Я же… - киваю девушке в ответ. - И не горю желанием появляться в таком виде в общественных местах. Придётся заехать домой. Мне нужно принять душ.

- Подожди здесь, - произносит Маша и открывает свою дверь, - я видела неподалёку магазинчик джинсовой одежды. В нём, проще всего подобрать что-нибудь, для тебя.

- А твой гардероб? - кричу вдогонку девушке. - В нём не осталось вещей на ЮнМи?

Мария, в ответ, машет рукой - «Отстань!» - и скрывается за припаркованными, вдоль тротуара, автомобилями.

- Шопоголичка хренова! - шепчу ей вслед, впрочем, радуясь тому, что не пришлось идти с девушкой.

«Когда-нибудь, она затащит ЮнМи в дорогущий бутик, и оденет её на сумму годового заработка айдола» - приходит мне в голову неожиданная мысль. Прислушиваюсь к ней, и понимаю, что вряд ли стану сопротивляться. Слишком сильно врезались в память светящиеся от счастья глаза девушки, когда та наряжала ЮнМи. - «Её положительные эмоции напрямую зависят от меня» - вспоминаю я ещё об одном факте. - «А что может стоить больше, чем радостная улыбка на лице близкого человека? Надо порадовать Машу своим хорошим настроением.

Если только, она не прекратит свои фокусы, вызывающие у ЮнМи эмоции, неподходящие случаю» - хмыкаю, вновь возвращаясь мыслями к недавнему инциденту. - «Учитывая, что, Маша лишена возможности самостоятельно испытывать их, её позыв наверняка был связан с каким-то действием, имеющим сексуальный подтекст. Логично? Ага.

Общение с журналистами вряд ли стоит внимания, при условии, что, девушка не страдает фетишем на публичность. Но, строгий тон, лаконичность и краткость, с которой она провела встречу, намекают на отсутствие любви к подобным выступлениям»

Повторно прокручиваю в голове последние события. Передо мной всплывает образ девушки, увлечённо давящей на клавишу центрального замка. Её взгляд из под бровей…

«Да она кокетничала со мной! На этот раз - по-настоящему» - опознаю я, наконец, её странное поведение. - «В каких случаях девушки кокетничают? Правильно! Либо, со всеми подряд, проявляя свой темперамент, либо, выказывая свой интерес собеседнику, к которому питают определённые чувства.

Маша их точно испытывает к ЮнМи, «светя отражённым светом» - как она выразилась. И это любопытно. Получается, мои чувства к девушке - искренние? Но раньше, она не показывала столь явного интереса. Всё обходилось словами. Что же послужило толчком?»

- Кусотарэ! - выдаю я неприличное слово на японском, когда мой мозг подсовывает нужное воспоминание. - Теперь, мне точно хана.

«Тук»

Вздрагиваю, от звука открываемой автомобильной двери, который, застаёт меня, задумавшегося о насущном, врасплох. В машину забирается Маша, одновременно, вываливая на меня ворох вещей, которые она не удосужилась убрать в какой-нибудь пакет.

«Тук»

Она хлопает дверью, закрывая ту, и выжидающе на меня смотрит.

- Маша, я не люблю тебя. Точнее, я имел в виду не то, чём ты могла подумать. Фраза, которую я произнёс недавно, она не о чувствах. - начинаю оправдываться перед девушкой. - Я сказал её в запале, когда мне в голову пришла очень интересная мело…

- О чём? - перебивает меня Маша.

- Что - о чём? - сбитый с мысли, «не въезжаю» я в заданный вопрос.

- Если, не о чувствах, тогда, о чём твоя фраза? Что ещё она может подразумевать? - равнодушным тоном интересуется она.

- Нуу… Наверное, выражение восхищения человеком… Маша, ты меня не слушаешь! Я только что сказал, что произнёс её в запале…

- От переизбытка чувств? - повторно перебивает меня девушка.

- Вот именно! От переизбытка чув… - на этот раз, прерываюсь сам, заметив, как ловко Маша сделала меня виноватым.

- Дошло?

Отмалчиваюсь. Снова отмечаю её равнодушный тон.

«Да какого чёрта! Сказал и сказал» - вскипает во мне праведный гнев. - «Всякие пигалицы меня ещё учить будут, что можно говорить, а что - нет! Не буду я больше оправдываться! А то, это им не скажи и то не сделай. Задрали!»

- Лезь на заднее сиденье. - командует Маша, после затянувшегося, обоюдного молчания. - Снимай с себя всё, вместе с трусами и кидай на пол.

Оборачиваюсь, окидывая взглядом предлагаемый девушкой «театр боевых действий». Восторга он не вызывает. ТТ-шка, несмотря на размеры, позиционируется как 2+2 местная. Что это значит? Кроме, двух взрослых пассажиров, спереди, в ней можно расположить, на заднем ряду, ещё двоих, с ростом, не превышающим полтора метра. То есть, детей. ЮнМи, с её «сто семьдесят с плюсом», на ребёнка никак не тянет. И, если усесться она там сможет, то вот проделывать акробатические трюки с переодеванием - навряд ли.

Тягостно вздыхая лезу назад.

- ЮнМи! - восклицает Маша, когда своим ботильоном, случайно задеваю девушку. Сильно задеваю. Кое-как разворачиваюсь на тесном сидении, смотрю на дело ног своих.

На правой руке Марии, возле локтя, алеет довольно неприятный порез. Рассечённая каблуком кожа, по краям раны, свисает рваными лоскутками. Из повреждённой руки, тонкой струйкой, на пол, капает кровь.

Чувствую, как начинают припекать мои уши, разгорающиеся со стыда. А ещё, проклинаю себя за неуклюжесть. Надо же было додуматься, лезть чуть ли не через голову девушки!

«Понакупают маленьких машин, а ты страдай!» - пытаюсь я заглушить чувство вины.

С удивлением и восхищением одновременно наблюдаю как девушка, не найдя подходящего материала, берется рвать подол своего платья, видимо, собираясь использовать его в качестве бинта.

«К-р-х-х-р» - издаёт жалобный звук, разделяемая на лоскуты безжалостными руками «портнихи», материя. Маша приподнимает ноги и заканчивает калечить свою одежду, отрывая широкую полосу ткани, которая, прикрывала не только ноги девушки.

«Блин. С такими темпами уничтожения гардероба, через неделю, я оставлю Машу без её любимых нарядов» - делаю я неутешительный прогноз, наблюдая, как девушка бинтует себе руку.

- Завяжи! – командует она, вытягивая в мою сторону локоть. Подчиняюсь. Разорвав свисающий хвост материи вдоль, обвязываю предплечье девушки и затягиваю узелок.

- Не туго? – интересуюсь у неё.

- Надо бы на твоей шее его затянуть! – демонстрируя раздражение, отвечает Маша. – Нормально.

- А подлечиться не судьба? – спрашиваю у девушки, несколько уязвлённый её комментарием.

- Чтобы выпасть из реальности минут на десять, оставив тебя наедине с моим безжизненным телом? Ну уж дудки!

- И что бы я с ним сделал?

- Тебе видней! – уже не на шутку распыляется девушка. - Чего уставился?! Раздеваться будешь?

- Буду. – бубню я себе под нос и принимаюсь разоблачаться.

«Чего это с ней? Месячные что ли?» - размышляю над странным поведением девушки, стаскивая с ног ботильоны. – «Так, это не повод на людей кидаться. Но она сама не испытывает никаких чувств!» - снова вспоминаю я про особенность моей опекунши. – «И накручивать себя за счёт чужих эмоций просто так не станет. Тут повод нужен»

Расстёгиваю мокрое платье, кое как выворачиваясь на тесном ряду, снимаю и бросаю кусок пропахшей материи на пол. Ему вслед летят трусы. С переднего, пассажирского кресла тяну на себя экспроприированный Машей плед, в который я завернулся ещё в знании, да так и проходил в нём, изображая толи мерзлячку, толи потерпевшую из какого-нибудь фильма. Накрываюсь им, подальше от любопытных глаз девушки.

Сижу, разбираю гору вещей, прихваченных Машей из ближайшего магазина. Надевать пока ничего не рискую, чтобы не пропитать новую одежду запахом мочи, коей «благоухает» моя тушка.

«Что тут у нас?»

Среди вещей обнаруживаю пару разноцветных футболок, штаны и короткую юбку из джинсы, в которую заправлен приличный кожаный ремень, а так же, лёгкую джинсовую куртку, в тон остальному. – «Не густо. Но, в тоже время, приятно, когда о тебе заботится хорошенькая девушка. Приятно, когда дарят такие красивые вещи…»

Отрываю глаза от шмоток, поднимая голову, и в отражении салонного зеркала, встречаюсь взглядом с Машей.

«Ти!» - выдыхаю ещё одно японское словечко, когда до меня доходит ответ, на собственный вопрос. - «Сам же дал ей повод. Сначала, Маша среагировала на «признание в любви», затем, когда опроверг его, оставив девушку ни с чем, она уже реагировала на мои негативные эмоции. Но почему? Почему просто не отстранилась?

Возбуждение! - вот чего сегодня было выше крыши. Имеющего как сексуальный характер, так и основанное на отрицательных эмоциях. А кто у нас был катализатором неприличных фантазий? Не считая тех троих, что разглядывали Марию, конечно же, мистер Грей, бросавший на ЮнМи настораживающие взгляды, и обнимавшийся с зеленоглазой красоткой. Я же подлил масла в огонь своим «чистосердечным признанием», заставив её поверить в искренность произнесённых слов.

А этот «разведчик» имеет какие-то виды на девушку, судя по всему. Свидания, уговоры… Конечно, не моё дело, но интересно, о чём речь шла?»

- Маша, что за уговор был у вас с тем мужиком в сером костюме? – вываливаю я отражению её изумрудных глаз разоблачительный вопрос. Отражение колеблется, но, всё же, произносит:

- Я обещала ему одно желание, если он три раза попадёт на мои «выбросы». Любое желание – уточняет Маша.

- Ты так опрометчиво разбрасываешься самым ценным, что только можешь предложить?

- Я не предполагала, что когда-нибудь, вновь воспользуюсь этой силой на полную катушку.

«Понятно»

- И что он загадал? - спрашиваю у неё, попутно вспоминая, как Грей что-то прошептал на ушко девушке перед своим уходом.

- Он загадал свидание с тобой.

Конец шестой заточки.

Дайто наточен.

Сёто - наточен.