Дети Нави. Банная невеста

Глава 58

– Отойди, Лизар! – послышался угрожающий гул толпы. В их голосах звучала неприкрытая ненависть и страх.

– Если я отойду, я вас всех в землю зарою! – рявкнул Лизар, сверкая глазами, полными холодной ярости. Его голос звучал так, что даже самые смелые из толпы невольно отступили на шаг. Я понимала, что их удерживает от самосуда только его авторитет. Но как долго это продлится?

И тут я заметила, что баня горит! Кто-то, с ловкостью и хитростью, поджег её с другой стороны. Пламя распространялось так стремительно, словно кто-то невидимый помогал ему. Я в панике огляделась, но времени на раздумья не было. Из-под полока начали выбегать девушки. Их было восемь, и каждая из них выглядела испуганной и растерянной.

– Все здесь? – крикнула я, стараясь перекричать треск горящей древесины.

– Да, – ответили они хором, их голоса дрожали.

– Сундуки с приданным берем! – выдохнула я, чувствуя, как сердце колотится в груди. – За мной!

Я нырнула в темный угол, надеясь перетащить их в чужую баню. Оказавшись в незнакомой бане, я обернулась и увидела, что за мной никого нет. Я вернулась обратно, чувствуя, как страх сковывает меня.

– Не можем мы, матушка-обдериха! Без тебя пройти не можем! – раздались голоса из толпы.

Я схватила одну из девушек за руку и вместе с ней нырнула в темноту. Мы оказались в какой-то другой бане, которая выглядела заброшенной и мрачной. Я быстро нащупала дорогу, стараясь не споткнуться.

– Это что еще за новости? – удивленно спросил незнакомый банник, его голос звучал грубо и раздраженно.

– Сирота! Погорелица! – выпалила я, толкая девушку вперед. – Прими, приюти! Иначе с твоей баней сгорит!

Банник замер, его глаза расширились от ужаса.

– Ой, ба! – воскликнул он, заикаясь. – Неужто твою баньку подожгли? Ты что ж такое учудила?

– Некогда! Некогда! – отмахнулась я, чувствуя, как внутри все сжимается от тревоги. – Держи! Пусть у тебя живет! У меня еще семь! Срочно нужно пристраивать!

– Я больше не потяну! У меня своих вон… – начал банник, его голос дрожал, а глаза метались по углам, словно он искал выход.

Но я уже нырнула в темноту, хватая за руку следующую несчастную. Мою баню заволок дым. Плохо дело! Спешить надо!

Я шагнула в темноту и тут же оказалась в чужой, незнакомой бане. Здесь меня встретили два удивленных взгляда – банник и банница уставились на меня, словно на привидение. Их лица были полны сочувствия и тревоги.

– Вот! Сиротинка – погорелица! Баня горит моя! Приютить надо! – выпалила я, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Слова вырывались сами собой, как будто я не могла их удержать.

– Ох ты ж, бедненькая, – запричитали банник и банница, обнимая ее, как родную. Я кивнула и нырнула в темный угол, чувствуя, как облегчение разливается по телу.

Теперь я в свою баню попадала с первого раза! Это было словно чудо, и я не могла не радоваться.

Четверо сирот уже нашли свой приют в чужих банях, и я видела, как огонь, словно дикий зверь, скачет по крыше моей бани. Дождь барабанил по крыше, пытаясь потушить пламя, но его усилий было недостаточно. Неужели Лизар вызвал этот дождь? Я надеялась, что он поможет.

Я видела чертей, которые бегали туда-сюда, пытаясь потушить огонь. Они прыгали, били и топтали пламя, выливали на него ведра воды, но пламя не сдавалось. Оно пожирало стены, и я понимала, что моей баньке осталось совсем немного.

Я отправила еще одну девушку в первую попавшуюся баню. Ее встретили не очень радушно, но все же приняли. Еще три! Так, эту сюда! Я снова нырнула в темный угол, чтобы перейти в чужую баню. Но здесь меня ждали неприятности. Банники заартачились, мол, самим места мало.

– Вот, вам! – вручила я девицу и тут же нырнула обратно.

И тут же нырнула обратно, в темноту. Старые бревна трещали, и я понимала, что баньке осталось всего ничего. Схватив сразу двоих, я бросилась в угол. С каждым разом сил у меня становилось все меньше и меньше. Я чувствовала, словно вязкая темнота не дает мне и шагу ступить вперед. Я прорывалась сквозь нее, как сквозь тяжелую бархатную штору, но она не отпускала меня. Наконец, мне удалось прорвать завесу.

– Вам! Погорелицы! – вручила я девок обалдевшей обдерихе, чувствуя, как усталость накатывает на меня волной. – Не обидьте!

Осталась одна. Я понимала, что силы на исходе. С трудом дотащила до темного угла последнюю, ныряя с ней в темноту.

– У нас уже есть! – послышался голос. – Только что приводили!

Я снова бросилась в темный угол, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.

– Примите погорелицу. Банька горит! – крикнула я, видя, как банник, сидящий на полоке, удивленно посмотрел на нас. – Прошу вас…

Это была последняя. Я выдохнула, чувствуя, как силы покидают меня. Огонь не причинял мне вреда, но я чувствовала, как он высасывает из меня жизнь. С каждой секундой мне становилось все тяжелее дышать, и я понимала, что скоро упаду.

Все-таки правы были те, кто говорили, что я от баньки своей силу беру. И сейчас, когда банька догорала, я понимала, что силы брать неоткуда…

Я медленно опустилась на колени, чувствуя, как огонь пожирает стены. Моя старая банька умирала, а вместе с ней умирала и я.

Дождь падал мне на лицо, а я понимала, что сил совсем не осталось… Прямо капелька и всё. Но я ее берегла…

Сквозь пламя в баню ворвался Лизар. Он бросился ко мне, и я лишь смогла слабо улыбнуться.

– Вот и всё, Лизарушка, – прошептала я, падая ему на руки. – Нет больше баньки… Вовремя я детей отдала… Вовремя…

Я подняла руку с таким трудом, словно у меня не рука, а пудовая гиря. Прикоснулась к его щеке, чувствуя, как тепло его кожи согревает меня.

Лизар быстро крикнул чертей, отдал им приказ. Я чувствовала, как из меня словно жизнь высасывают.

– Держись! – тряхнул он меня. И сквозь зубы процедил. – Проклятое пламя. Ничем не гасится… Убью. Клянусь. Своими руками…

Я вздохнула, а мне показалось, что у меня на груди камень лежит.

– Люблю тебя, Лизарушка, – усмехнулась я, с трудом выговаривая слова.