Девять жизней до рассвета

14

Учиться, думая про Влада, стало трудновато… я и так не высыпалась нормально, так еще и мыслями была не в учебе, а в следующей смене. Придет, не придет, как будет себя вести, что если мама узнает, кто у меня в аптеке ошивается? Это же будет катастрофа.

Самое ужасное, что думать обо всем этом было вообще не время, на носу сессия, курсовые, я уже писала диплом, при этом так же, как в этой глуши лесной я проваливалась в воспоминания о прошлом, также тогда мысли вместо учебы, упрямо ползли в завтрашний день, где я в своих фантазиях реконструировала развилки сюжетов нашего общения, когда он придет.

Я старалась продумать самые разные варианты развития событий, чтобы не опростоволосится как в прошлые смены. Жаль только, все мои заготовки не пригодились, потому что в следующую смену, он не пришел, он приехал к остановке.

Разочарованная тем, что он не пришел, тем, что ждала его как дура, дергаясь на каждый звон дверного колокольчика, я застыла, увидев знакомую машину у остановки.

Внутри все снова перевернулось и зашевелилось. Я не могла идентифицировать свои чувства, меня просто колотило от их интенсивности, но самое очевидное из них, было раздражение.

Направляясь к остановке и готовясь к перепалке, я заметила, что сегодня людей даже больше чем обычно. Прям закон подлости.

— Садись в машину. — Отчеканил он, как только я постучала в стекло водительской двери, чтобы попросить его отъехать от остановки.

— Прекрати это. — Процедила я как можно тише, так чтобы меня слышал только он.

— Садись. в. машину. — Снова отчеканил он, зло смотря на меня. Мне показалось, что если бы не такое большое количество людей на остановке, он бы вышел из машины и затолкал бы меня внутрь.

— Какой же ты всё-таки придурок. — Прошипела я и кипя от злости и ушла в самую глубь остановки, скрываясь от него за людьми.

Я надеялась, что он уедет, как и в прошлый раз, но он не сдвинулся с места. С силой сжимая варежки в карманах, я едва держала себя на месте, надеясь, что он все же уедет, но он стоял! Упертый баран! Стоял на месте и не двигался. Присутствующие, а кое кто, наверняка, уже не в первый раз нас видел, переговаривались и поглядывали на меня. Держать лицо и делать вид, что все в порядке и ничего не происходит, становилось все труднее.

Не выдержав, я вскочила на ноги, как только послышался чье-то: «автобус идет».

— Влад, я прошу тебя! — Тихо прошипела я, подбежав к машине и застучав в закрытое стекло. Он не сразу соблаговолил опустить стекло на несколько сантиметров, я в это время металась в ужасе глазами от него к появившемуся из-за поворота автобусу. — Отъедь от остановки! Автобус едет!

— Сядь в машину. — Повторил он мне то же самое.

Если бы не стекло, я бы ему треснула.

— Ты задерживаешь людей! — Я кричала шепотом.

— Это ты задерживаешь людей. — Несмотря на меня, равнодушно отчеканил он. — Садись в машину.

— Какой же ты придурок! — Зашипела я ему, но он закрыл стекло.

Я отошла от двери. Меня просто выворачивало от ярости и напряжения. Автобус приближался, и я надеялась, что когда он окажется близко, эта сволочь не выдержит и уедет!

Он стоял!

Точнее, не стоял, он топтался по моей нервной системе.

Водитель автобуса засигналил, чтобы Влад отъехал. Тот не сдвинулся с места.

Я снова как дура, подбежала к двери и застучала в стекло, но он его не опустил. Водитель жал на клаксон, и кто-то за моей спиной уже начал возмущаться.

Когда водитель выглянул в окно и перешел на литературный русский, я не выдержала, открыла заднюю дверь и забралась в машину. Как только закрыла дверь, машина тронулась с места, уступая дорогу автобусу.

— Придурок! Идиот! Скотина! — Чтобы не треснуть ему, пока он за рулем, я перебралась на другую сторону. — Ненавижу тебя! Придурок! Идиот! — Пошла я по второму кругу.

В итоге выяснилось, что ненормативной лексики запас у меня небольшой, и после третьего повтора всех предыдущих слов, не справившись с собой, я позорно и совершенно унизительно разрыдалась. Я хотела как-то удержать эту реакцию в себе, кусала губы, но меня словно стихией накрыло. Злость на себя за свою реакцию и беспомощность, злость на то, что я в итоге сижу в его машине, — все это подливало масла в огонь.

Сначала он сидел как истукан и не реагировал, но когда я перестала обзываться и начала дергать соплями и всхлипывать обернулся. Я заметила это краем глаза, потому что отвернулась к затонированному окну, пытаясь скрыть лицо. Пока я пыталась не всхлипывать и шарила на ощупь одной рукой в сумке, чтобы найти платок, который купила ему и вытереть лицо, он дотянулся до бардачка, вытащил рулон туалетной бумаги и бросив его на сиденье рядом с собой, начал отматывать бумагу, рывками по пол метра, пока в руках у него не оказался ком размером с мою голову.

Я даже рыдать перестала, только соплями дергала.

Он протянул его мне.

— Ты совсем… что ли… — Я забрала из его рук ком, чувствуя, как сквозь слезы подступает смех. Это было какое-то насильное веселье, чем-то напоминающее щекоту, я не хотела смеяться, но губы уже дрожали от смеха и в то же время еще хотелось плакать, и слезы продолжали бежать по лицу. — Какой же ты… куда мне столько?

— Боялся, что тебе не хватит.

— Какой ты щедрый. — Буркнула я.

— Для тебя ничего не жалко.

Я удивилась, не обнаружив язвительности или ехидцы в интонации, с которой он ответил.

Стараясь не задерживаться даже краем сознания на этом наблюдении, я спрятала лицо в бумагу, дорыдала и довсхлипывала уже туда, остаток дороги, думая о том, что хочу высморкаться, но при нем неловко. Вожделенный комок бумаги и полный нос льющихся соплей отвлекли меня от драмы сильнее чем я предполагала.

Я дергала соплями до тех пор, пока он не предложил мне еще бумаги отмотать. Пришлось высморкаться. Этот звук в тишине салона показался мне особенно оглушительным.

Когда он припарковался недалеко от общежития, я уже была красная как свекла. Не придумав, что ему сказать на прощанье, кроме оскорблений, я решила ничего не говорить.

— Я переживал.

Запнувшись, я остановилась и обернулась, не сразу поняв, о чем он, а потом предположив, что это он про автобус и про ту идиотскую ситуацию, которую он устроил. Я почти разразилась гневной тирадой на его этот необдуманный поступок. Даже на долю секунд обрадовалась, что он все осознал. Хотя как он может быть необдуманным, если он в итоге добился своего? В общем, до того, как я успела, что-то ляпнуть, я заметила полное веселого ехидства лицо. Еще и довольное собой.

— Я переживал… — повторил он, пристраивая локоть на окне и немного выглядывая из него. — Что ты захлебнешься слезами или соплями, но я рад, что ты справилась и осталась жива.

В прошлую смену он бежал за автобусом, а в эту я за его машиной. Утешало только то, что я все-таки успела ему врезать.