Девять жизней до рассвета

24

Я попыталась воспроизвести те странные ощущения при выходе из тела. Похоже, это было на то, что ты будто бы немного раскачиваешься внутри собственного тела, но побольшей части в области затылка и постепенно выходишь за его пределы.

Когда делаешь это, вот таким вот, по сути, принудительным образом, получается не очень, и у меня почти сразу заболела голова. Я решила, что ничего не вышло и почти сразу бросила эту затею, просто заснув, но то ли я не заснула и действительно вышла из тела и вселилась в волка, то ли это был просто сон.

Когда я оказалась в волчице, та была как раз недалеко у ручья. Она немного дернулась, когда почувствовала меня, но уступила мне, и я направилась туда, куда планировала.

Почти сразу я почувствовала, что это плохая идея, потому что ночью даже в шкуре волка тут было очень страшно, плюс я ощущала свое оставленное тело, как что-то беззащитное, где-то отдельное от меня.

Плюс волчица видела несколько больше, чем я, и то, что ранее мне казалось обрывками тумана, позже я признала за духов. При мысли об этом по волчьему телу пробежал мой озноб.

Заприметив первого такого, полупрозрачного за деревом, я вытаращилась на него и застыла на полпути к нужному месту. Белый туман вился около одного из деревьев, кружась вокруг него и медленно кругами поднимаясь вдоль его ствола. То есть туман так себя точно не ведет.

Благо тот быстро затерялся меж ветвей и я, отойдя от первоначального шока, смогла двигаться дальше, ощущая попутно чувства волчицы, ее удивление моей реакции.

Очень сбивали ощущения в ее теле, то, как бьется сердце, как сильные лапы пружинят о влажную землю, стремительная реакция тела на шорохи, огромное количество запахов. Реагируя на все это, я невольно подавалась инстинктам, желая двигаться вслед за любопытством волчицы, а не своим собственным.

Я сама не заметила, как мы прошли мимо того места, в которое я собиралась с ней дойти. Следуя за дразнящим запахом, который она уловила, мы бежали вдоль ручья, потом, когда он повернул к полю с мертвецами, продолжили путь прямо, пока не обошли поле и, прижавшись к земле, не заметили лису.

Волчица сглотнула, приготовившись к засаде или нападению, но я не дала ей сосредоточиться, заметив еще тела и пики, то есть сражение шло не только на поле, за ним тоже были тела. Волчица на них даже внимание не обращала, пробегая между трупов. Ее равнодушие и незаинтересованность невольно передавалось и мне.

Упустив из-за меня лису, волчица побежала дальше и я вместе с ней. В волчьем теле все было проще и спокойнее, понятнее. Отсутствие оформленной в слова мысли, заменялось распахнутым настежь восприятием. Я не думаю, что волчица не думала, скорее ее мысли мне были недоступны, просто я поняла, насколько я варюсь в своих собственных мыслях, не замечая почти ничего вокруг. Совершенно не воспринимая никак лес.

Я настолько сильно его испугалась, что никуда почти не ходила, кроме небольшого ореола собственного обитания, моим максимум стало поле, до которого я даже не дошла до конца, только лишь подошла поближе, а я могла бы пойти и дальше, у меня тут куча времени свободного, но я засела на небольшом пятачке и никуда почти не двигалась, изводя саму себя мыслями из-за которых сейчас мне казалось, что я ослепла, потому что непонятно, как можно было не радоваться лесу, так как ему радовалась волчица.

Возможно, когда я проснусь, я отделю свои чувства от ее, и тогда не останется той же радости и восторга, но то, что я утонула в самой же себе, это очевидно.

Какое-то время я совсем никак не влияла на движение волчицы и просто следовала вместе с ней в ее теле смотря по сторонам. Рядом появился кто-то из волков, но теранувшись об волчицу боком, быстро ушел, словно коротко поздоровался из вежливости и скрылся, а мы с ней вышли к небольшому озеру.

Озеро! От восторга я чуть не вернулась в свое тело, но черт возьми, у меня тут природная ванная где-то под боком!

Небольшое, правильной формы, оно сияло, отражая лунный свет, а в его центре был небольшой остров. Мне, конечно, потребовалось добраться туда, волчица не хотела, но я настояла и, зайдя в озеро, которое оказалось теплым! Она доплыла до острова и забралась на него.

Я точно приду сюда, когда проснусь! Схожу за барахлом в том другом доме и пойду сюда! Или нет сначала сюда, а потом за барахлом! Или нет, сначала туда… ладно, потом определюсь.

Вода была теплой! Значит, где-то есть вулканы. Не волшебные же заклинания ее греют. Хотя тут и происходит много странностей, все же в подобное верилось с трудом, но ничего нельзя исключать.

Волчица развалилась на острове, и мы предались ленивой меланхолии, созерцая красивый ночной пейзаж. Стараясь не удивляться, я наблюдала, как к воде ползет туман, а потом, догадавшись, что тот не может быть столь маленьким, словно ватный обрывок, поняла, что это не туман.

В первые мгновения это вызывало тревогу, но волчица оставалась равнодушной к происходящему, и это равнодушие успокаивало меня. Наблюдая за происходящим, я стала замечать не просто обрывки тумана, а силуэты, это были и животные, и люди. Они подходили к воде и, заходя в нее, таяли как дым над водой, утекая и расползаясь по течению, пока совсем не исчезали.

Этот процесс завораживал меня, но мое внимание раздражало волчицу, которой явно было все равно на происходящее, и она не хотела на это смотреть так же внимательно и долго, как этого хотела я. Мы даже начали бороться, пока кто-то не позвал меня по имени.

— Саша…

Сначала я подумала, что мне показалось, но когда голос раздался второй раз, дернувшись, я обернулась.

От другого берега, не того, с которого мы пришли, до острова тянулся веревочный мост, почти касавшийся воды. И как я не заметила его, пока плыла сюда? Но разглядывать его не было времени. Около него на берегу стоял Влад.

При виде него я так испугалась, что вскочила на ноги. Он стоял такой реальный, не ведение и не дух, он стоял у начала моста.

— Что ты тут делаешь? — Спросила я его, наблюдая, как он идет ко мне по мосту, и чувствуя, как заходится сердце в груди.

Он был одет так же, как тогда у ручья, рядом со сгоревшими деревьями. Черный плащ, с той самой бляшкой в виде волка, поверх легкого доспеха, черный костюм, высокие сапоги и оружие на поясе. Его конь стоял за спиной.

— Что я тут делаю? — Переспросил он, подходя ближе и смотря на меня какими-то странными, словно бы немного расфокусированными глазами? — Что ты тут делаешь?!

— Я тут застряла! В этом чертовом лесу! — Рявкнула я, смотря на него.

— Каком еще лесу? — Влад ухмыльнулся, приподнимаясь на кровати и смотря на меня.

Я хлопала глазами и смотрела на него, не понимая, как я оказалась в больнице. Он рассмеялся, а потом скривился от боли в переломанных ребрах.

— Тише ты. — Я положила руку ему на запястье и поднялась. — Я сейчас.

Он перехватил меня за руку, не давая уйти.

— Ты куда?!

— Позову врачей. — Снова пояснила я. — Ты несколько дней без сознания.

— Ну, уж нет. — Он сжал мою руку сильнее. — Сядь на место.

— Влад, я позову медсестру и приду.

— Нет, я сказал! — Шикнул он, раздраженно сжимая мою руку и притягивая обратно к себе. — Ты хоть знаешь, что я пережил, думая, что ты там?

Я отвела взгляд и вернулась на стул, где провела уже вторую ночь возле его кровати.

— Прости… если бы не ты, Олька бы… — Меня передернуло при мысли о том, что могло бы случиться, если бы Влад не вмешался.

Хозяин, что-то не поделил с местными братками, и те в один из дней решили совершить визит, в одну из его аптек. Все должно было закончиться одной точкой, где разнесли весь прилавок и избили охранника до полусмерти. Престарелая продавщица никого не заинтересовала, а потом кто-то вспомнил про еще одну аптеку и после того, как выгребли всю кассу, направились в аптеку, где я работала.

Они попали бы в мою смену, но у меня сместился график. Влад об этом не знал, потому что мы уже полтора месяца, как не общались. Мне едва удалось сохранить место за собой после того, как мама узнала о нас и потребовала от меня помимо всего прочего, чтобы я уволилась.

Я сказала, что уволилась, а сама взяла больничный на две недели и неделю отпуска, хозяину проще было дать мне такой длинный отгул, чем искать кого-то в ночную смену.

К тому времени, как мама более менее остыла, я сказала, что место еще за мной, и уговорила ее не препятствовать моей работе, пообещав, что между мной и Владом все кончено. Для проверки она несколько раз приезжала ко мне на работу, один раз приезжал конвой в лице тети Маши, но Влада не было, да и быть не могло, потому что у меня сдвинулся график, я теперь выходила в другие дни, не в те, что приходил Влад, да он, наверное, и не приходил, напарниц я попросила сказать ему, что я уволилась и те так и сделали.

Опустившись на стул, я отвернулась, но руку свою из его руки убирать не стала. Эти почти два месяца были похожи на кошмар. А их начало, стало худшим из них.

Узнав, кто меня, подвозит, мама дождалась, когда Влад в очередной раз подвезет меня до дома, выследила вместе со своими подружками, где он меня высаживал, и, как только мы приехали, набросилась на машину, не дав мне даже выйти.

Крича, что я шлюха и шваль, мама колотила по стеклу. Придавленная ужасом и стыдом, я не сразу поняла, что делать. Влад начал сдавать назад, чтобы увезти меня оттуда, и в тот момент я очнулась.

— Нет, Влад. Нет. — Я остановила его, чувствуя, как стучат зубы и меня всю трясет.

— Она сумасшедшая. — Процедил он.

— Не говори так, это моя мать.

— Это ведьма.

К машине подбежала тетя Маша, мамина подруга и коллега, и обе они накинулись на машину, требуя выпустить меня. Я была в полном ужасе и горела со стыда.

— Нн. не говори так. — Продолжала твердить я. Меня трясло, и я попыталась выдернуть свою руку из его. — Я выйду.

Он дернул меня на себя, продолжая медленно сдавать назад, чтобы уехать.

— Ты сдурела?! — Рыкнул он. — Они невменяемые!

Я, видимо, тоже была невменяемая, потому что я в итоге сама открыла дверь и мама буквально выдрала меня из машины. Я даже запомнила тот ужас эпизодами. Мне прилетело от мамы по и без того горящему от стыда лицу, а потом схватив меня за волосы, она потащила меня домой, поливая самыми последними словами, и тут случилось совершенно непредвиденное, точно так как меня держала за волосы мама, ее схватил Влад.

Позже со слов тети Маши, выяснилось, что Влад выбрался из машины, мне на помощь и она напала на него, хотела ему, видимо, треснуть, он перехватил ее за руку и развернув, толкнул в сугроб. Он ее не бил, но там были куски льда, поэтому тетя Маша поцарапала коленки. Визг она подняла, когда увидела, как он подскочил к маме, которая волокла меня к общежитию за волосы и схватив ту точно так же, дернул на себя.

Этот момент у меня перед глазами стоял потом несколько дней. Мама выпустила мои волосы из рук и побледнела, Влад же явно сам шокированный и в то же время весь потемневший от гнева стоял на месте и в бешенстве дышал как загнанный.

— Ты что делаешь?! — Закричала я, бросаясь к ним и пытаясь разжать его руку.

— То же самое, что и она! — Рявкнул он.

Тетя Маша продолжала оглашать весь двор истошным визгом, чтобы никто из жильцов рядом стоящих домов, не упустил возможности стать свидетелями разворачивающегося спектакля, попутно выбираясь из окаянного сугроба, задача с ее комплекцией это была не самая простая.

Эта ситуация совершенно неожиданно воскресила воспоминания про мою последнюю встречу с отцом. Он попытался забрать меня из садика, чтобы увидеться, мама говорила, что он не хотел больше нас видеть, что он нас бросил, но забрав меня из сада, папа принес медведя с конфетами и сказал, что любит меня больше жизни и то, что говорила мама неправда, а потом прибежала мама со своей подружкой и подняла такой крик, что ситуация закончилась разборками в милиции.

Я тогда первый и последний раз попыталась заступиться за отца и получила так, что больше рта не открывала. Эти воспоминания ударом тока возникли в тот момент, я совершенно забыла о них, поэтому выпала из реальности на несколько мгновений, а когда очнулась, мамины волосы были еще у Влада в руках.

— Это моя мама! — Закричала я на него, и он, наконец, разжал руки.

Как мы добрались до дома, как вызывали скорую маме, у которой так и не случился сердечный приступ, я помнить не хотела, зато запомнила, как крутила в голове воскресшие воспоминания с отцом и извинялась, ясно осознавая, что не чувствую вины.

Это ощущение ошеломило, потому что я часто извинялась, не чувствуя вины, просто заставляя себя, но в предыдущие разы, у меня не было такого сопротивления этому. Вероятно, потому что раньше на чаше весов была лишь я. Собственная незначительность делала извинения достаточно легкими, даже привычными, но в этот раз… что-то сильно изменилось.

Эта ситуация вытащила из меня куда-то глубоко запрятанный гнев, и извинения дались мне невероятно трудно. Это стало одной из тех причин, по которым, когда я узнала от коллеги, что случилось, а узнала я почти сразу, потому что аптеку закрыли, я собралась и, не думая о последствиях, приехала в больницу.

Вся общага, конечно, гудела от случившегося, и я всерьез подумывала забрать документы и уехать куда-нибудь, но мне некуда было ехать и денег у меня не было. Всю мою зарплату, как только я ее получила, забрала мама, мне давали деньги только на проезд.

— Я думал, что потерял тебя. — Влад улыбнулся разбитыми губами и откинулся обратно на подушку, один его глаз полностью заплыл и не открывался, скула с другой стороны отекла, и выглядел он просто ужасно. — Хорошо, что это была не ты…

— Ты не приходил в себя двое суток… — Протянула я, несмотря на него, но чувствуя, всю себя под его ладонью, сжимающей мою руку. — Я тоже думала, что… я думала так же… — Не знаю, почему эти слова так трудно мне давались.

Влад хмыкнул и я обернулась.

— Так что за лес тебе там снился?

— Какой еще… — Я хлопнула глазами и обнаружила себя на острове в середине озера.

Я даже не сразу поняла, что я не в теле волчицы и едва не соскользнула в воду. Мост, который я увидела во сне? Крутясь вокруг своей оси и озираясь вокруг, я не могла понять, что случилось и что это было, сон, видение? Как я тут оказалась и почему ночная рубаха мокрая только понизу? Если я плыла до острова, она должна была быть полностью мокрой.

Я снова обернулась к тому месту, где должен быть мост. Сначала мне показалось, что его нет, но присмотревшись, я поняла, что он был, из земли, у самой воды торчали бревна, а под водой виднелись, спускающиеся на глубину балки обвалившегося моста.

— Что за черт…