Девять жизней до рассвета

37

Когда Алекс уехал, мне показалось, что он забрал с собой и Владу. Незаметно для меня, вместо пряди ее волос, за пазухой он увез ее. С каждым днем я все меньше ощущала ее присутствие и все больше свое собственное. Словно ваза без цветов, в глубине которой расползались трещины.

В ночь перед «венчанием» в принесенное прислугой платье облачалась я, а не Влада. Черное, оно совершенно не походило на то, в чем ходили тут женщины теперь. Нижнее черное платье, с широким рукавом, собирающимся в плотные, расшитые серебристой нитью манжеты и высоким воротничком.

Поверх нижнего, более тонкого платья, надевался корсет, а на него, очень плотный верх, напоминавший халат с достаточно широкими плечами, но без рукавов. По плотности он был почти как ковер или гобелен. Расшитый сложным узором, растянувшимся от плеч, до подола и явно, что-то символизирующем, потому что на нем удалось разглядеть дерево, расползшиеся в виде узора корни и птиц. От корсета я отказалась, оставив нижнее платье и верхний "халат".

Все это подпоясывалось широким поясом, вдоль которого изящной вязью тянулась надпись. Я ее прочесть не могла. Стоило мне подпоясать пояс и затянуть узел, как резкая слабость в теле напомнила мне, что оно чужое.

С трудом разлепив глаза, застывшая в неудобной позе на кровати, я не почувствовала в себе никаких сил и возможности пошевелиться. Разбудивший стук в дверь становился все более настойчивым. Время шло, мои отчаянные попытки пошевелиться, натыкались на непробиваемую силу, удерживающую меня на самом краю сознания, оставляя возможность лишь наблюдать.

За дверью явно началась перепалка между Редаргаром и стражниками у двери, вероятно, если бы не они, жених уже бы выломал дверь. В висках с каждой минутой ломило все сильнее, и в какой-то момент я почувствовала, как из левой ноздри к мочке уха, потекло что-то теплое.

Паника не вернула мне тело под контроль, лишь сильнее заболела голова, но зато в какой-то момент, я снова ощутила её. Нехотя она заняла свое место, прикрыла на мгновение глаза, которые немного щипало, а потом собрав остаток сил, отозвалась на голос Редаргара, разрешая тому войти.

— Вы сказали прийти, я пришел, но вы не… — пояснил он, заходя, но, увидев лежащую в постели невесту, умолк. — Все в порядке? — Он подошел ближе.

— Принеси мне воды. — Не отвечая на его вопрос и не открывая глаз, попросила Влада.

Редаргар сначала подбежал к двери, но заметив кувшин на тумбе, поднес его принцессе, помог той приподняться и, приставив к губам, дал попить. После нескольких глотков стало гораздо лучше.

— Это кувшин для умывания. — Слабая улыбка появилась на бледном лице невесты, озадачив мужчину даже больше чем то, что кувшин был для умывания.

— Ооо… — протянул он озадаченно, смотря на красивый кувшин, которому больше подошло бы хранить в себе вино.

— Неотесанная деревенщина. — Эта мысль ясно прозвучала внутри ее головы и отразилась на лице, озвучивать ее, она тем не менее не стала.

Он вернул кувшин, взял со стола сложенную тряпку, непонятно для чего она была нужна, но смочив ее, помог стереть кровь с лица.

— Вам нужно поесть. — Он помог ей сесть, спустив ноги с постели.

— Только если быстро. — Смотря куда-то в пустоту, протянула Влада. — У нас мало времени.

— Тогда… — Он отвязал небольшой мешочек на поясе, вытащил оттуда тонкий кусочек вяленого мяса и протянул его Владе.

Переведя красноречивый взгляд с куска на Редаргара, та неожиданно для самой себя, взяла его.

— Ты носишь с собой еду? — Покрутив угощение в руках, она рискнула откусить. Яркий вкус соленого мяса оживил язык, воскрешая омертвевшие чувства и желания.

— Ну, всякое может случиться. — Он сел на постель, стараясь не таращиться на человека, который впервые за все время их знакомства, был похож на человека.

— Ну да… всякое может случиться, а ты без еды.

Он не сразу поверил, что слышит иронию, а когда поверил, на грубом лице растянулась улыбка. Дожевав мясо, она протянула узкую ладонь, и он вложил в нее еще один тонкий, почти прозрачный ломтик, за ним следом еще один и еще.

— Кто это приготовил? — С набитым ртом, сидя к нему фактически спиной, спросила она.

— Я — Редаргар самодовольно приосанился.

Она обернулась и посмотрела на него недоверчиво.

— Что? — Он возмутился ее сомнениям. — Так и есть!

— Верится с трудом. — Облизнув соленые губы, она поднялась на ноги и перекинув волосы на одну сторону, насколько это возможно быстро заплела косу. — Спасибо. Нам пора.

— Куда мы идем? — Поднявшись с места, он наблюдал, как она надевает высокие сапоги и длинный, темный плащ. — Чей это мех? — Он прищурился, смотря на ее воротник.

Она ухмыльнулась и прищурившись посмотрела на него.

— Волчий. — Застегнув застежку на плече, она подошла ближе. — Может быть, когда-нибудь ты подаришь мне лисий?

— Эээ… ну если хочешь…

Не дожидаясь его ответа на вопрос, она развернулась и вышла. Чувствуя, что ответ в этом вопросе не так очевиден, как кажется, Редаргар поспешил следом. За дверью оказалась толпа придворных.

— Вам тут представление, что ли? — Спросила Влада, заметив в толпе прибывших еще и дядьку своего, который стал одной из основных причин этого брака. Захотелось придушить старика, но поборов импульсивный порыв, она развернулась и ничего не поясняя, направилась вдоль темного коридора.

Знакомая дорога до леса, была все той же, только раньше она по ней шла одна, а теперь следом волочился едва ли не весь замок. На пороге рядом с калиткой в заборе, она обернулась к Редаргару, но говорить ничего не стала. Открыв дверь, они вышли за территорию замка и направились в лес. Судя по едва доносящимся голосам, дядька, только появившийся при дворе, в недоумении спрашивал, что происходит, но на него шикали и не давали возмутиться.

Они дошли до самого леса, остановившись на границе, ничем внешне не примечательной, но ее иную природу, Редаргар чувствовал каждой клеткой своего тела.

— Оставь тут оружие. — Вглядываясь в лесную чащу, сказала Влада. — Там оно тебе все равно не поможет.

Не было веских причин, верить ее словам, но Редаргар отстегнув меч и вытащив кинжал из сапога, передал их побратиму. Тот попытался его остановить, перехватывая за руку, но выдернув руку, Редаргар направился вслед за не ставшей его, ждать невестой, чувствуя, что не заходит в лес, а погружается.

Кто-то из свиты шел следом, но судя по доносящимся голосам, несмотря на то, что они шли едва ли не по их следам, те быстро отстали и заблудились. Любопытство и радость от того, что его впустили, разжигали в груди знакомый огонь, вспыхивавший в груди исключительно редко, лишь в моменты горячих сражений. Догнать Владу удалось, когда она, замедлившись, остановилась напротив занесённой снегом избы.

Она обещала себе, что не будет на нее смотреть, что пройдет мимо и отведет глаза, но стоило зайти в лес, как все обещания и берегущие сердце стратегии вылетели из головы и она совершенно неосторожно наступила в капкан, который пробил панцирь. Горячие слезы сначала сдавили горло, а потом подступили к глазам.

Дом, ставший носителем воспоминаний, застыл их брошенным памятником. Кусая губы, она застыла напротив, стараясь удержать себя, но, не справившись, все же направилась к дому. Не понимающий, что происходит Редаргар, спросил, что это такое и куда она идет.

— Не ходи за мной! — Рявкнула зло Влада, вспомнив о нем. Полное ярости лицо, исказила такая мука, что Редаргар застыл там, где стоял. Не решившись идти следом, он наблюдал со стороны, за тем, как, погружая ноги в высокие сугробы, она пробирается к избе.

Заваленную снегом дверь, открыть не вышло. Можно было бы приложить больше усилий, попросить, в конце концов, Редаргара и открыть, но оказавшись у дверей, с застывшей капсулой времени, где на своих местах, буквально так, как они их оставили, еще лежали их вещи, храня их последний совместный день вместе, нетронутым, так, словно он был вчера. Она не смогла нарушить этот застывший во времени миг, ведь он все, что у нее осталось.

Вытирая горячие слезы ледяными руками, добралась до уголка разбитого окна и заглянула внутрь. Смятый коврик, на котором они сидели, в тот их последний день. Смотреть на это долго оказалось невыносимо.

Оттолкнувшись от оконной рамы, она направилась к дереву, чувствуя рвущийся из эпицентра боли крик. Боль, словно стая изголодавшихся волков, накинулась на свою трусливую жертву, впиваясь в душу, как в плоть.

Зря она наивно надеялась, что больно только в начале, когда отрываешь его от себя. Она ошиблась, думая, что достаточно будет выплакать все горе в его руках, оказалось, что боль расставания, ни в какое сравнение не идет с болью разлуки и тоски. Все непрожитое, отчего ей казалось она сбежала, спрятавшись за стихией внутри себя, неумолимо, словно бетонная плита, наваливалось на нее с момента, как она очнулась в своей постели, до момента, как задыхаясь, упала на колени у воды, чувствуя пронзающую и надвое раздирающую боль.

В панике вцепившись в пояс, развязала его и, отшвырнув в сторону, сбросила с плеч тяжелую часть платья, потому что, если та напитается влагой, весить будет почти столько же, сколько и она сама.

Над горячей темной водой закручивался в спиральки то ли пар, то ли сизый туман. Несколько раз споткнувшись, неуклюже свалилась в воду, а потом, задержав дыхание, нырнула в самую глубь, к оплетающим дно корням. Чем глубже погружалась, тем легче становилось.

В какой-то момент боль от нехватки воздуха, вкупе с невыносимым желанием жить и дышать, заглушили душевный вой. Голову немного повело и, как только что-то скользнуло с макушки, боль резко отступила и стало совсем хорошо. Оттолкнувшись ногами от корней, в несколько коротких гребков, поднялась на поверхность и, хватая воздух ртом, выбралась на теплый от воды берег.

Давно я не испытывала такого резкого облегчения и странного чувства освобождения. От накатившей слабости, словно путник, прошедший свой самый, долгий путь, без сил упала на влажный теплый песок, смотря как подошедший к кромке воды Редаргар смотрит куда-то в глубь озера, на расходящиеся по воде круги.

— Эй! — Позвал он, смотря тревожно в воду. — Влада?!

— Я тут! — Махнув ему рукой, я рассмеялась и устало откинулась на песок, пока его резкий окрик не заставил меня дернуться и подскочить на месте.

— Влада! — Сбрасывая обувь и тяжелый плащ, не обращая на меня внимания, Редаргар ринулся в воду.

— Ты сдурел?! — Возмутилась я, смотря, озадаченно на него. — Я тут!

Я уже хотела бежать следом, когда заметила светлые рукава своей мокрой туники. Осмотревшись, я поняла, что на мне нет черного платья, вместо него мокрая, белоснежная туника и бриджи, в которых Владлена мечтала добраться до волчьего замка.

Пока я разглядывала себя, вспоминая сквозь кашу в голове, что я не Влада и не королева ворон, — я, Саша, оказавшаяся в лесу и живущая в хижине с волками, — Редаргар вынырнул из воды, вдохнул и снова нырнул.

Я думала, что в следующий раз он вынырнет уже с ней, но он поднимался один, вдыхал и снова нырял. С каждым его появлением сердце сжималось в камень, пока он, наконец, ее не нашел.

Без сознания и без дыхания она висела в его руках. Выбравшись с ней на берег, он положил ее набок, стуча по спине. Очевидно, помощь утопленникам он оказывать не умел. Я по инерции хотела вмешаться, мне все еще трудно было осознать свое место и свои реальные возможности. В этот момент Влада очнулась.

Какое-то время ее рвало водой, и она пыталась отдышаться, а потом, едва придя в себя, попыталась вскочить на ноги, но шлепнулась на колени.

— Что ты делаешь?! — Он попытался помочь ей подняться, но когда понял, что она рвется к воде, заступил дорогу, мешая подойти к воде.

— Отойди! — Закричала она, смотря на него обезумевшими от ужаса глазами.

— Куда ты собралась?! — Он не пускал её, удерживая на берегу, пока она колотила по нему, извиваясь в его руках.

— Отойди! Отойди, я сказала! — Поняв, что не сдвинет его с места, закричала она. — Я потеряла в воде корону! Она соскользнула в воду!

— Ну и что? — Не понял он. — Новую сделают.

Опешив, она вытаращилась на него, а потом снова попыталась оттолкнуть, но ничего не выходило. Тогда, отступив, она, путаясь в полах мокрого платья, побежала в сторону, собираясь оббежать его по дуге и нырнуть в другом месте, но Редаргар быстро раскусил ее план и бросился следом, перехватив ее со спины у самой воды.

— Отпусти меня! — Влада кричала и брыкалась, путаясь в липнущем к телу платье и распустившихся волосах. — Она моя! Ее никто не делал! Идиот! Она моя! Пусти меня!

Так и не справившись с ним, она завыла, царапая ногтями его руки и колотя от злости по ним кулаками. В какой-то момент она перестала вырываться и, отойдя с ней подальше от воды, он выпустил ее из рук. Она осела на песок, продолжая выть, и раскачиваться, пока сжав песок в руках, не додумалась запустить им Редаргару в лицо.

Пока он, матерясь, прочищал глаза, она вскочила на ноги и снова нырнула в воду. Едва продрав глаза, он бросился следом, но она больше не тонула, поэтому какое-то время, они ныряли, ища корону.

Редаргар еще на берегу догадался, что она ее не найдет, потому после нескольких безуспешных погружений, снова попытался вынести ее из воды, за что получил по лицу.

— Не лезь ко мне! Это все из-за тебя, рыжая морда! — зашипела она как змея. — Зачем я только повела тебя сюда!

— А я-то тут причем?! — возмутился тот, отплывая от черной бестии.

— Явился, не запылился! Признайся, сам жене своей шею свернул?!

— Ничего я такого не делал! — отбивался тот, продолжая отплывать от нее.

— Ну, конечно! — Она ядовито сощурилась, зло смотря на него. — Только матушка моя свистнула, и вот он — тут как тут! Как вовремя твоя жена на тот свет отправилась!

— Я этого не делал! — рявкнул он, продолжая отплывать, но она настигла его и вцепилась в его рубаху руками.

— Со мной так не получится! Мне ты шею не свернешь!

— Да зачем мне это делать, сумасшедшая?! Это случайность!

— Брехня!

— Правда!

Какое-то время она смотрела на него злыми, но живыми глазами, а потом, оттолкнув, отплыла и снова нырнула. Прикрыв глаза, он опустился под воду, но не для того, чтобы искать потерянное, а чтобы затушить пожар в груди.

Под толщей воды послышался тихий пульс. Сначала он подумал, что ему кажется, но, всплыв на поверхность и подплыв к острову с деревом, почувствовал это биение сильнее.

Закрыв глаза, Редаргар чувствовал, как жизнь пульсирует в эпицентре, где он находился, и расползается корнями во все стороны, дотягиваясь до самых отдаленных участков земли, о существовании которых он сам не знал, пока не почувствовал этого в воде.

Потерявшись в нахлынувших ощущениях, он не сразу открыл глаза, а когда сделал это, оказалось, что наступила ночь, принеся с собой иную тишину и непривычный покой. Влада, которую он в первое мгновение потерял, обнаружилась рядом. Застыв памятником самой себе, она, не шевелясь смотрела на противоположный берег.

— Все в порядке? — спросил он.

— Ты видишь ее? — не оборачиваясь к нему, тихо спросила она.

— Кого? — не понял Редаргар.

— Девушку... — Не моргая и не шевелясь, она смотрела вперед. — Ты видишь девушку, на берегу?

— Нет… — Он на короткое, едва уловимое мгновение увидел отражение девушки в воде, на том берегу, но то почти сразу исчезло, зато на том месте, в которое смотрела Влада, появилась лиса. — Я вижу лису.

— Какую еще лису? — Шикнула раздражено Влада, оборачиваясь к нему. — Ты что не видишь, там… — Она умолкла, заметив, как горят его глаза.

Словно очарованный, он таращился на то самое место, где вместо девушки из-за деревьев вышла крупная рыжая лиса, с такими же горящими, как у него глазами. Осторожно ступая по земле, она медленно кралась к воде, хищно смотря прямо на него.

— Чч… то… — Горло сдавливали непривычные спазмы, а челюсть ныла в тех местах, где были клики. Впервые, наверное, за всю жизнь из глаз побежали слезы. — Что… мне делать?

— Ничего… — Понимающе усмехнулась Влада. — Она все сделает сама.