Девять жизней до рассвета

9

Меня не добила зима, но добьет эта шкура, с ее убийственным запахом. Хотя порой я не могла определиться, кто из нас все-таки воняет хуже, я или она. Пришлось пройти все адские этапы выделки, от выскабливания мездры до втирания в нее кашицы, о составе которой лучше просто не думать, чтобы спать без кошмаров, а со сном у меня тут и так проблемки. Я чувствовала себя первобытной женщиной, живущей в лесу. Дни тянулись долго, а возне со шкурой не было конца. Мне казалось, что испытанием была жизнь в общежитии, потом жизнь в коммуналке, но теперь, с остервенением натираясь в ледяном ручье золой и еловым отваром, чтобы избавиться от запаха и грязи, я ничто не считаю испытанием, чтобы не искушать более судьбу.

Несколько раз я порывалась бросить всю эту возню со шкурой, но было жаль уже потраченных усилий, и я все же надеялась, что можно будет постелить ее хотя бы на пол, с которого тянуло холодом даже возле печи. Кровать, если то, на чем я спала, можно назвать ею, я модернизировала: вычистила угол, скрупулезно выскребла из всех щелей все, что надо и не надо, и устелила пол под кроватью еловым лапником, им же закрыла ту часть дома, в которой спала, потому что где-то дуло, но я не могла понять где, потому, не заморачиваясь, просто пристроила лапник везде, где смогла. Для печи набрала глины из ручья, благо снег кое-где сошел, и заделала ею трещины в печи. Повозиться пришлось основательно, потому что печь, особенно изнутри, была в плохом состоянии, я переживала, что даже это не поможет, но нет, после того как протопила печь и глина хорошо просохла, все вроде как стало выглядеть надежно.

Пытаясь улучшить свои бытовые условия, я думала о том, что если брать во внимание странное поведение волков, которые по законам логики, до которых тут явно никому дела нет, должны были съесть меня одной из первых, нет пока ни одной причины утверждать наверняка, что все это не моя фантазия. Точнее, нет, есть, конечно, бытовые условия тому доказательство, но все же я не могла полностью исключить вариант, что, может быть, это все просто предсмертная агония моего погибающего мозга. Я слышала про сны во снах, где человек думал, что это реальность, а оказалось сон, может быть, у меня то же самое? Может быть, еще чуть-чуть и я проснусь? Другой вопрос, что я уже столько раз спала тут и просыпалась тоже тут! Когда, интересно, должен случиться этот вожделенный переход?

А главное, что меня злило на данный момент, если это сон или, допустим, это не сон, а реально мир какой-то другой и странный, хотя я очень надеялась, что это все-таки именно сон или еще что-то, но не новый мир! В общем, если предположить, что это одно из двух, где, черт возьми, мои суперспособности?! Почему волки у меня есть, которые исправно делятся со мной своей добычей, и почему-то не едят меня, даже воют под окнами, когда я плачу, сны странные есть, а возможности наколдовать себе трусы с носками нет?! Я что, так много прошу?

Собирая хвою и заваривая ее в котелке, прикидывая в уме, когда ждать мать-и-мачеху, я поймала себя на мысли, что одна, пусть не волшебная, но суперспособность у меня все же есть благодаря маме и учебе в фармацевтическом институте. Благодаря фармакогнозии, из-за которой я провела столько бессонных ночей над учебниками, я очень много всего знала о лекарственных растениях, и эти знания делали для меня лес не таким уж ужасным местом. Тем более на носу весна, и скоро я разживусь чем-то бо́льшим, чем хвоя и кора. Вот тебе и скатерть-самобранка в лесу.

На завершающем этапе выделки шкуры, когда ее нужно было продержать как можно дольше в едком дыму ольховых веток, я дозрела до мысли о бане, точнее, я решилась на эту авантюру. Подтолкнула меня к ней регулярная помывка в ледяном ручье и найденный вдоль ручья сланец, плоский камень, которым можно было бы выложить пол в бане. Осталось только решить, из чего ее сделать, глину для печи я поднаторела брать у ручья, возьму ее и для пола, но не совсем ясно, из чего было делать стены, тем более у меня даже топора не было.

Пока собирала ольховые ветки для шкуры, блуждая вдоль ручья, где она росла, забрела в низину, недалеко от избы и наткнулась на каменный валун, торчащий из земли. Одна из сторон у валуна была ровной и плоской. Вообще, баню я хотела где-нибудь рядом с домом или с ручьем, чтобы за водой не бегать, но в голове не было ни одной идеи, из чего стены делать, откуда бревна брать, а тут, заметив этот камень, подумала, что не будет особой трудности расчистить землю под пол, выложить в него сланец, который посажу на глину, а потом, насобирав длинных черенков, воткнуть их в землю под углом и укрыть еловым лапником. Этим я и занялась, спеша к финалу выделки шкуры.

Сначала насобирала сланец, хотя его потребовалось немного, все же место под костер и камни для пара я им выкладывать не стала, чтобы не потрескался от температуры, повозиться все же пришлось, перетаскивая камни и раскалывая их на пластинки потоньше. Потом расчищала место под пол от веток и прошлогодней листвы, выравнивала как могла основу, немного углубив ее в почву, и сделала небольшую канаву под слив, а потом долго возилась с глиной. Процесс выкладки сланца в глину и замазывание щелей был достаточно медитативным и приятным, отвлекающим от происходящего вокруг, особенно радовало то, что такой пол напоминал мне цивилизацию и сразу хотелось что-нибудь сделать из него возле дома. Ковырялась я с ним до вечера, периодически бегая к избе и проверяя шкуру. Волки крутились вокруг, но близко не подходили, потому что натыкались на мой свирепый взгляд.

Сох пол дольше, чем я планировала, в какой-то момент я даже испугалась, что он так и не просохнет из-за влажной после зимы почвы, но на третий день глина затвердела достаточно сильно, чтобы ходить по полу и не переживать, что он потрескается или плиточник² промнет его вглубь. За время, пока пол сох, я решилась зайти чуть глубже в лес, не с той стороны, где ручей, а с противоположной, где баня теперь моя, и там насобирала крепких веток и наломала черенков, которые воткнула вдоль пола и под углом прислонила к каменному валуну. У самой его высокой части вполне можно было стоять, не сгибаясь. Пришлось, правда, потрудиться в поисках подходящих камней для пара. Из ручья страшно было брать, мало ли расколются под высокой температурой, поэтому искала сухие и аккуратные, а таких в лесу в начале весны, когда снег еще не везде сошел, было немного, но на небольшую пирамидку нашлось.

Долго ковырялась с местом для костра и сбором лапника, в итоге набрала столько, что хватило еще на избу. Предвкушение скорой помывки, подготовка отваров из молодых побегов хвойных деревьев для волос и тела заставили почувствовать себя счастливой. Ко всему прочему расчистила дорогу от дома до бани от кустов и веток, а еще не пожалела, что, пока делала пол, заморочилась и сделала в земле небольшое углубление для воды. Выкопала его, как смогла, по бокам обложила сланцем и до поздней ночи носила глину, покрывая стенки ею.

Уверенности в том, что она высохнет и получится в нее наносить воды, особой не было, но стоило постараться, потому что у меня было всего одно ведро и то худое, я его латала глиной, но это не помогало, точнее, помогало на время, соответственно, нужно было набрать куда-то воды так, чтобы было чем мыться. За три дня затвердел не только пол, но и эта земельная чаша, конечно, для полноценной помывки нужно было бы сделать ее поглубже, чтобы воды поместилось больше, но у меня уже на это просто не было сил.

Вообще, в планах было попариться в бане и потом сутки спать, но не хотелось себя торопить, поэтому баню я отложила на завтра, а в оставшееся время, пока было светло, решила еще раз убраться, чтобы расстелить, наконец, шкуру, на которую потратила столько времени и которая все же радовала меня тем, что не задеревенела и не загнила, получилась достаточно мягкая и, скорее всего, очень теплая. В избе я уже и так убиралась множество раз, но сегодня, перед тем как расстелю свой драгоценный артефакт, еще раз вымела пол, навела порядок на полках, подбросила в печь полена и, подпрыгивая от радости, пошла снимать шкуру, которую три дня держала в дыму ольховых веток, надеюсь, теперь, за счет дерева, она не будет так вонять. Ну или будет, но костром. На это я согласна.

Притоптав костер, я сняла шкуру со стоящих пирамидкой палок и поволокла домой. Шкура была огромной, чтобы ее размять, мне пришлось очень попотеть, но теперь зато она была мягкой и не окоченела. Накинув ее на плечи, я обалдела от того, как тепло под нею сразу стало. Даже стало жаль бросать ее на пол, я его, кстати, протерла перед этим, но хотелось поваляться на полу у печи. Если что, заберу ее потом в свою кровать.

Так и сделала. Расстелила шкуру, закрыла дверь и завалилась сразу на нее. Впервые за долгое время я чувствовала себя по-настоящему счастливой: мягко, тепло, завтра баня. Что еще нужно для счастья? Я даже подумывала перенести несколько тряпок из-за кровати и лечь сегодня спать перед печью на шкуре. Пока валялась на полу, смотрела на «потолок». Точнее, потолка тут не было, была крыша, и половина ее, та, что над печью, была устлана досками. То есть такой второй мини-этаж, с него торчало сено. Не знаю, откуда оно тут взялось, наверное, так пытались утеплить, хотя зачем утеплять только половину избы? Может быть, сено там для животных держали? Но никаких признаков развода скота вокруг дома не было, ни сарая одного, ни каких-нибудь скелетов или черепов коров, ничего вообще. Может быть, спал кто-то там наверху? Но как они забирались так высоко?

Чем дольше я валялась на шкуре и смотрела на потолок, тем больше мне не давал покоя этот странный чердак. Зачем там это сено? Даже если бы тут были животные, брать сено из дома было бы не очень удобно, осыпаясь, оно бы наводило бардак. Потом я присмотрелась к полкам и поняла, что они закреплены так, что было бы вполне удобно забраться по ним на этот чердак. Может быть, это неочевидный способ и придется постараться, чтобы не свалиться, но стоило бы попробовать. Покусав губы, я не справилась с любопытством и решила все же попробовать. Передвинула банки на то место, где они стояли, когда я тут появилась, ближе к противоположному краю, забралась на стол и задалась вопросом, какого лешего я столько тут торчу и до сих пор не додумалась вообще просто встать на стол, чтобы посмотреть, что там наверху? Чердак мне был на уровне шеи, даже чуть ниже, когда я встала на стол. На первый взгляд ничего там примечательного не было. Просто закуток под крышей, устланный примятым сеном, под самой крышей осыпавшиеся веники с травами. Я даже подумала бросить это дело и никуда не лезть, там явно кто-то спал раньше, сено было примято, но мне все же не давало покоя любопытство, и я решила забраться внутрь. Наверху было как-то спокойнее, чем внизу, даже если кто-то заберется в избу, наверху не сразу меня найдут, может быть, стоит пересмотреть место для сна и спать наверху, а не внизу за печкой?

Поставив ногу на одну из полок, я нажала на нее несильно, проверяя, крепко ли она держится. Убедившись в безопасности, полностью встала на нее, ухватилась за одну из балок под потолком и неуклюже закинула колено на чердак. Вообще, в середине этого процесса, когда я не поняла, как мне дальше лезть, я подумала, что это все, кажется, плохая затея, но я оказалась уже в такой позе, что проще было бы всё-таки залезть на чердак, чем спускаться обратно. Визуально это казалось мне чем-то легким, пока я не попробовала.

Кряхтя, как старая бабка, и поцарапав руку у локтя, я таки забралась на этот чертов чердак. Нет, спать я тут точно не буду. Так и убиться недолго, карабкаясь на него. Как с него спускаться с моей ловкостью, вообще непонятно. Расстроенная, я пошарилась по чердаку, ничего не нашла и перед спуском обратно решила прилечь. Около стены, там, где логичнее всего было положить голову, лежала охапка сена, которая явно служила подушкой, на нее я свою макушку и пристроила, почти сразу почувствовав, что что-то не так. Сено было неоднородным, что-то твердое упиралось в затылок сбоку. Сердце взволнованно ускорило бег. Сев, я развернулась к подушке и осторожно потянула на себя охапку сена, оно было достаточно плотно утрамбовано, и как только я взялась за него и потянула на себя, оно сползло с черного свертка единым полотном.

Не знаю, что за паника на меня накатила, но я почему-то испугалась. А вдруг хозяин этой избы и этой вещи вернется? Мне всегда казалось, что тут слишком давно никто не живет, но эту вещь словно бы вчера кто-то оставил тут. Хотя нет, конечно, не вчера, просто она лежала под сеном, поэтому непыльная, просто это кто-то прятал то, что я нашла, и он не хотел, чтобы это нашли. В общем, я сама не знаю, что меня так напрягло. Мне просто не нужны никакие проблемы. Не дай бог, там какая-нибудь ерунда, из-за которой у меня будут проблемы. С другой стороны, какие еще проблемы кроме тех, что у меня уже есть? Кто-то отберет у меня эту избу? Я почувствовала себя Машей из сказки три медведя, только те все никак не возвращались из леса, а если бы вернулись, нашли бы шкуру своего собрата… М-да… страшная какая-то сказка выходит.

Тряхнув головой, я решила, что хуже уже не будет, а мне нужно поменьше думать. Подобравшись ближе к краю, где посветлее, я развернула сверток и обомлела. Еще до того, как я поняла, что это за черная тряпка, из нее вывалился кинжал в красивых ножнах с золотом и камнями, гребень дорогой для волос, не деревянный, а из двух красиво переплетенных между собой металлов: серебро и золото. Золото, словно древесные черенки, тянулось к противоположной стороне и в центре веточками с листьями переплеталось с такими же серебряными, только серебряные ветки были без листьев. Тонкая и искусная работа.

Я долго крутила его в руках, а когда взяла в руки, мне показался он теплый. В самом центре, среди переплетающихся веток, красный камень, в который, если долго вглядываться, казалось, что в самой его глубине что-то светится, но то лишь казалось, никакого света камень не давал. Налюбовавшись, я положила гребень на коленку, боясь, что если отложу его слишком далеко, он исчезнет, и переключилась на кинжал и две длинные шпильки.

Кинжал был длинным, размером от запястья до моего локтя, с крепкой и удобной ручкой, он явно крепился к ремню, потому что остались две шлейки, которыми можно было его завязать. Вытащить его удалось не сразу, но когда вытащила, открыла рот от изумления. Такой красоты даже с нынешними технологиями я не видела. Безупречный металл сиял, а лезвие даже сейчас оказалось острым. На одной стороне у самой рукоятки был выгравирован бегущий волк, а на другой — летящая ворона. Странный, конечно, декоративный элемент, но, как известно, на вкус и цвет товарища нет. У каждого свои причуды.

Покрутив кинжал в руках, я вернула его в ножны, но потом почти сразу вытащила снова. Все же странно, конечно, почему волк? Почему не устрица, например? Или кальмар, или кот? Почему волк? Да еще и явно белый. Не знаю, с помощью чего они передали цвет, но видно было, что волк светлый, а ворон черный.

Блуждая пальцами по гравировке, я унеслась далеко от дома, в снежные поля, по которым неслась вместе с волками, порой мне снилось это, из раза в раз почти одно и то же.

Вернув кинжал в ножны, я переключилась на шпильки. Одна золотая, другая серебряная, на одной волк, на другой ворон. На концах шпилек, в том месте, где они утолщаются, головы: на серебряной — воронья, волчья на золотой. Хотя я бы волков на серебряную поместила, так бы лучше смотрелось, но кто меня спрашивал? Тонкая искусная работа, волк в пасти держит цепочку, на которую нанизаны кристаллы, а ворон — веточку. Все это было таким красивым и необычным. И таким удивительно привычным. Чем дольше я держала в руках эти вещи, тем больше мне казалось, что они мои. Хотя, вероятно, это просто моя жадность. Конечно, какой дурак в моих обстоятельствах откажется от такого сюрприза, но почему-то оттого, что я нашла эти вещи, мне стало как-то хорошо. Не в смысле, что у меня теперь по сути есть и заколки, и расческа, что в моей ситуации настоящий подарок, волосы тут я расчесывала пальцами, а в том, что я почему-то была странным образом рада. Словно нашла что-то, что давно потеряла, и это чувство даже вызвало смутную тревогу, настолько осязаемым оно было.

Отложив заколки с кинжалом в сторону, я, наконец, развернула то, во что они были завернуты. Черный, обшитый изнутри бархатом, кожаный плащ, точнее, не плащ, а накидка с глубоким капюшоном и серебряной застежкой в виде волчьей головы. Он был настолько тяжелым, что когда я вытащила его за пределы чердака, держа в одной руке, та напряглась от тяжести, долго такое держать в одной руке трудновато. Плюс длина приличная. Сбросив его на шкуру и побросав туда же все свои находки, я спустилась вниз, уже не особо боясь, что навернусь, а торопясь примерить плащ или накидку, не знаю, как это называть, потому что в ней не было рукавов, но был капюшон. Спрыгнув со стола и задвинув его на место, я вернулась к своим находкам. При свете огня из камина они сияли еще ярче. Раздался волчий вой за окном, видно, набегались, кого-то сожрали и теперь примчались под мои двери. Молодцы. Почему-то я всегда ждала, когда волки вернутся. С ними ложиться спать было спокойнее.

Примерив плащ, я поняла, что он гораздо длиннее, чем я думала, то есть я думала, что он под мой рост, но нет. Это явно на мужчину, гораздо шире в плечах и выше. Странный, конечно, набор: женские заколки, кинжал и мужской плащ или тут женщина-викинг жила? Хотя изба явно не под такого рослого человека, он бы тут макушкой все балки собрал.

В любом случае, что об этом думать? Теперь это все богатство мое, расчесав наконец нормально волосы, я, как и планировала, легла спать не за печью, а перед ней на своей шкуре и укрылась этим плащом, так тепло и хорошо мне тут не было ни разу, еще и спала как убитая без всяких снов.