Дочка папы Карло

25

— Хм! "Отлично с отличием" от его высочества? — взяв в руки копию моего экзаменационного листа, приподнял бровь граф, — Это, однако, само по себе рекомендация.

Я незаметно переминалась с ноги на ногу, ожидая, когда они налюбуются на мои документы и ситуация уже конкретизируется.

— Как говорится, "О сколько нам открытий чудных, — задумчиво начал цитировать Сергей Львович, —

Готовит просвещенья дух,

И опыт, сын ошибок трудных

И мудрость, парадоксов друг…

— Гений. — на автопилоте исправила я.

— Что? — переспросил граф, начиная лукаво улыбаться.

— Гений, парадоксов друг, и случай, бог изобретатель… — я подняла глаза, осознав, что только что имела наглость поправить своего работодателя.

Графиня оторвалась от просмотра бумаг.

— Ну вот и закончилась моя трудовая деятельность, так и не начавшись. — отчаянно захотелось зажмуриться и отмотать пару секунд назад.

Однако, судя по улыбке графа, сделавшейся ещё шире и благожелательнее, я поняла, что всё не так, как я думаю.

И тут до меня, наконец, дошло, что на самом деле ошибка была допущена осознанно, и это был такой мини-экзамен для меня. Типа скоростное собеседование. И я его прошла!

— Наша библиотека в вашем распоряжении, мадемуазель. — сказал Сергей Львович, подтверждая мою догадку, ещё раз кивнул и пошёл из гостиной.

Граф, на самом деле, оказался замечательно интересной личностью. При всей его склонности к молчаливости, была одна тема, на которую он азартно и увлечённо мог говорить, наверное, часами — это его хобби, его страсть — археология.

Впоследствии, в богатой библиотеке, расположенной в мужской половине дома, тому нашлись многочисленные подтверждения. Не только в информационном формате — в виде многочисленно представленных книг на эту тему, но и вещественно — отдельный угол библиотеки был отведён под мини-музей исторических штучек, привезённых увлечённым "копателем" из экспедиций.

Я это всё сейчас рассказываю, чтобы заранее пояснить, почему хозяин имения так часто потом будет находиться в отлучке от дома.

Так вот, не то, чтобы это было его основным видом деятельности, но граф Щербаков оказался добрым другом и соратником другого — ещё более горячего энтузиаста от археологии — графа Уварова*, проживавшего под Москвой в Поречье. Граф, его сиятельство, чей род был внесен в пятую часть дворянских родословных книг**, был погружён в данный вопрос, что называется, с головой и, в отличие от жаждущих личного обогащения кладоискателей, которых на просторах нашего Отечества было хоть пруд пруди, являлся едва ли не первым профессиональным исследователем древностей.

Семьи тесно дружили, а их главы регулярно отъезжали в длительные командировки.

Но вернёмся в гостиную, где Ольга Петровна, получив одобрение супруга, определяла для меня круг обязанностей. Мне предстояло не только всесторонне развивать воспитанниц, но и быть с ними ежеминутно. Сопровождать девочек в поездках, читать им, пока те будут заниматься рисованием или вышиванием, просто наблюдать за ними во время игр.

В ту эпоху естественным и гуманитарным наукам детей обучали мало. Акцент в образовании делали на безукоризненном знании светских манер, иностранных языках и танцах. Однако мне в наниматели достались более прогрессивные родители, желавшие дать своим чадам более серьёзное образование.

Учебный день предполагалось делить на две смены — утреннюю и дневную с двух-трёхчасовым перерывом между ними. В выходные и праздничные дни — контрольные по пройденному с обязательным отчётом перед Ольгой Петровной об академических успехах детей.

Танцмейстер и учитель рисования — были уже наняты. Преподавать богословие тоже приходил местный священник. (Тут я выдохнула с облегчением, потому, что асом в этом вопросе так и не стала.)

На остаток сегодняшнего дня графиня великодушно дала мне выходной, отдавая себе отчёт, что после такого утомительного путешествия я вряд ли смогу качественно приступить к работе. И вообще, графы показались мне очень достойной, разумной парой, относившейся с должной мерой человечности к окружавшим их людям. Хоть и, повторюсь, не без известной строгости.

Теперь предстояло познакомиться с детьми и до завтрашнего утра я была предоставлена сама себе.

Пожилая нянька, Серафима Григорьевна, которую я должна была сменить на посту пригляда за девочками, по распоряжению графини, привела обеих сюда же — в гостиную.

Старшей — Александре — было двенадцать. Похожая на отца девочка, без смущения с интересом смотрела на меня своими серьёзными серыми глазами.

Младшая шестилетняя Лизонька неохотно оторвалась от няньки и встала рядом с сестрой для приветственного книксена. Похоже, она была совсем не рада смене воспитательницы. По крайней мере довольно напряжённо посматривала на меня и временами оборачивалась в сторону Серафимы Григорьевны, пока графиня, представившая меня, объясняла дочерям новый распорядок.

Прослушав новости до конца и получив разрешение матери вернуться к прерванным занятиям, сёстры развернулись и пошли к дверям. На полпути Лиза неожиданно развернулась к графине и замерла с немым вопросом в глазах, не решаясь его озвучить.

— Ты что-то хочешь спросить, Лизонька? — мягко спросила мать.

— Да… А как же теперь Серафимушка? — было заметно, что младшая очень привязана к старой няньке, беспокоится о её судьбе и не желает расставаться, — Она теперь уйдёт?

— Нет, конечно. — улыбнулась Ольга Петровна, — Конечно, она останется с нами. Просто Серафиме Григорьевне теперь стало трудно справляться с вами, особенно с такой непоседой, как ты. (Тут Лиза виновато потупилась в пол.) И вашим образованием займётся Алиса Карловна. (Ух, первый раз меня назвали по имени-отчеству совершенно серьёзно.)

На этом ребёнок успокоился и официальное знакомство завершилось. А я отправилась на экскурсию по дому.

Как я уже говорила, он традиционно разделялся на мужскую и женскую половины.

Кабинет, библиотека и курительная были мужскими комнатами, а будуар, диванная и девичья — женскими. Домашние и прислуга свободно перемещались между половинами, но принимали личных гостей, как я поняла, строго на своей территории.

Детским комнатам отводилось место подальше от спален взрослых. Там же располагалась классная — помещение для занятий. Теперь понятно, почему ребятишек было не слишком слышно. Как вы помните, у четы Щербаковых, кроме девочек, был ещё младший сынок и старший, обучавшийся в московском институте, нынче прибывший в родительский дом на каникулы. Их я пока ещё не видела.

Кстати, вышеупомянутая библиотека целиком была облицована деревом — очень интересно и тепло смотрелось. Имелась здесь и целое отдельное помещение под картинную галерею. А так же уютная бильярдная, в которой стояли и ломберные столы — эдакая развлекательная комната для взрослых.

Попадавшаяся на глаза добротная мебель была явно изготовлена из ценных пород дерева, украшена перламутром, слоновой костью, бронзовыми накладками. Всё со вкусом и в меру. Обивка стульев, кресел, диванов, соф подобрана под цвет и рисунок стен или даже изготовлена из той же ткани. В общем — приятный дом.

Огромные напольные часы (их тут тоже было в достатке — напольных, настенных, каминных) мелодично пропели три часа, что означало — пора на обед.

Матушки, я даже не ожидала застать там такую толпу народу. Хотя, чему я удивляюсь?..

*Граф Алексе́й Серге́евич Ува́ров (1824–1884) — русский археолог, член-корреспондент, почётный член Петербургской Академии наук, коллекционер, благотворитель. Один из основателей Санкт-Петербургского археологическо-нумизматического общества (будущего Императорского Русского Археологического общества). Основатель Московского археологического общества, инициатор первых археологических съездов в России. Председатель Ученой комиссии по созданию Исторического музея в Москве и его первый директор.

**Дворянская родословная книга — документ, оформляющий привилегии дворянской части населения каждой губернии Российской империи. Составлять и вести такую книгу, в которую были вписаны все дворянские роды данной губернии, было предписано в «Жалованной Грамоте», данной Екатериной II Российскому дворянству 21 апреля 1785 года.

5-я часть — титулами отличённые роды, то есть такие, которые имеют «… наследственно или по соизволению коронованной главы название или княжеское, или графское, или баронское, или иное».