Дочка папы Карло

54

Наталья Сергеевна ещё на денёк задержалась у меня в гостях. С большим интересом осмотрела мастерскую.

— Так вот как производят эту новомодную красоту! — оглаживая рукой работы моих мастериц, восхищённо бормотала она.

На одном из них глаза её особенно загорелись. Я взялась немного экспериментировать с цветом, и, видимо, этот бирюзово-аквамариновый коврик особо подходил под какой-то интерьер её дома.

Без малейших колебаний и с великим удовольствием подарила его тётушке. В ответ наслушалась охов и возражений по поводу того, что она прекрасно может позволить себе его купить. Однако, мне хотелось, чтобы у неё осталось что-то на память обо мне. И я, как вы понимаете, тоже могла себе позволить подобные подарки. В общем, моя взяла!

Утром следующего дня Наталья Сергеевна отбыла в своё имение. А мне надо было срочно порешать накопившиеся бытовые вопросы, чтобы со спокойной совестью отправиться на встречу с Мартой.

Пока я отсутствовала — мои хозяйственные работники времени даром не теряли. Из чего сделала вывод, что правильный подбор кадров и в самом деле решает всё, а я теперь спокойно могу отлучаться из дома и быть уверенной, что здесь всё будет в порядке. Именно поэтому решила, что дёргать с собой в поездки Лизавету не стану. Достаточно и того, что со мной будет находиться камеристка.

Приятным открытием оказалось то, что Егорка по личной инициативе и согласованию с Елизаветой Васильевной взялся менять обналичники на окнах. Надо сказать, что получалось у него и в самом деле творчески-замечательно. А я посмотрела на его фантазийные заготовки и, наконец, поймала ту самую смутную идею, запавшую в мою голову и не дававшую покоя.

Резные наличники! Вот, что я обязательно научу делать рукастого талантливого парня. В смысле, он и так догадался мастерить их, применяя художественные элементы. Но всё это можно сделать куда более изящно. Думаю, эта идея — как мои коврики — понравится любителям витиеватого украшения своих домов. Вернусь от Марты и расчехлю, наконец, позабытые резцы.

На свадьбу наставницы я всё равно не успевала — её письмо слишком долго добиралось до меня, да и пришло как раз в моё отсутствие — время уже упущено. Значит, смысла спешить уже нет — лучше спокойно сделать все дела, а потом иметь возможность погостить у неё подольше. Сейчас ещё предстоит исполнить обещание, данное моим влюблённым парочкам. Все в доме заслужили маленький праздник. К тому же было очень любопытно посмотреть на то, как вживую выглядит русская свадьба.

Понятное дело, раз женихи-невесты проживали в одном месте, полноценного обряда не получалось технически. Обошлись, например, без ритуального сватовства. Но и в усечённом виде получилось очень интересно и красочно.

Столы, кстати, мои парочки энергично взялись собирать сами. И по их содержимому я сделала вывод, что не такие уж они у меня и бедные. К тому же там и по сценарию невестам самим требовалось печь большие круглые сладкие пироги.

Егор с Нюшей пришли ко мне и с поклонами просили быть ему посажённой матерью, так как родных у них здесь не было. На праздник позвали соседа с его домашними, который с удовольствием согласился быть посажённым отцом. Для Стёпушки и самой Анны тоже подобрали "родителей" — Акулину, нашего повара, одну из новых кружевниц — Матрёну — ту самую, которая моей генеральше понравилась, и соседского сапожника.

На "запой" пригласили местного священника с женой.

Все сперва друг с другом расцеловались, затем сели за стол и стало тихо. Так и сидели безмолвно минут пять. Затем, как заранее научили, мы с Матрёной спросили: "А что, сватушки и свашеньки, где у вас пирожницы, которая готовили такие прекрасные пироги?" На что отцы отвечали, что если угодно, то можно позвать их сюда.

В это время привели невест, красиво наряженных и украшенных. Девицы помолились богу, всем низко поклонились, подошли под благословение к священнику и начали целоваться с родителями.

Затем невестам дали в руки подносы, на которых лежали красивые шейные платки — подарки женихам, которые преподнеслись с глубоким поклоном в пояс. Женихи так же низко кланялись, клали за подношение денежку и троекратно целовали своих барышень в щёки.

Потом небольшими подарками, сделанными своими руками, осчастливили, кажется, вообще всех присутствующих. И всё степенно кланялись, целовались и дарили монетки.

После этого невест усадили рядом с женихами и пришло время угощения. По первой чарке гостям поднесли отцы женихов. А далее, не меньше часа кто-нибудь обязательно говорил что-то вроде: "Вино очень горько, надо подсластить". И вот, девушки запели веселые песни, и пошел пир горой до самого утра.

Лично мне хватило впечатлений и от "запоя", однако впереди была ещё сама свадьба, которая должна была состояться через три дня.

Заранее бабы приготовили брагу, которую станут поддавать в бане на каменку, когда они последний раз будут парить невест с прощальными песнями. В домике чисто убрали и настелили молодым постели.

Накануне свадьбы около полуночи Степан и Егорка ездили на кладбище — проститься с усопшими сродниками и испросить у покойных благословения.

Женихов-невест одевали по отдельности родители. "Нашему" Егорке купец в сапог положил три рубля (Их потом, раздевая, должна будет забрать жена.), а когда он был готов — взял образ Божией Матери, в серебряном окладе и благословил его. У девушек, я так поняла, происходило нечто похожее.

Сперва простились с женихами — с провожатыми отправив их в церковь. Родители обменялись хлебами и солью. Потом, помолившись, священник повёз в церковь невест, покрытых платками. По окончании таинства брака, новобрачные, по обычаю несли образ Божией Матери из церкви в дом, где их встречали отцы с иконами и хлебом-солью. После этого начался молебен Божией Матери. Молодым жёнам переплели косу на две и убрали волосы — как у замужних. А потом был свадебный пир.

Ух! Стол был накрыт нарядной скатертью, приготовленной именно для этого случая. И что интересно, на нём не было водки — пиво, брага и немного вина (ибо дорого). Вообще из еды и пития культа никто не делал, хоть и наготовлено было — на армию едоков. Молодым вообще поставили по одной общей тарелке с положенными на них крест накрест двумя ложками, а поверх них — ржаной хлебец, обсыпанный солью. Ни к еде, ни к напиткам они не прикасались. Бедненькие. В общем, ужинали они потом — уединённо.

А для остальных пришло время шума и веселья, игр, танцев и песнопений. И так два дня. Вообще, дай волю — мои новоиспечённые ячейки общества веселились бы и целую неделю. Однако, уговор сразу был — гулять без фанатизма.

И знаете, мне очень понравилось. Как будто все вокруг породнились. Мужики наши были умеренно хмельные и добрые, никто не подрался, не выказал какого-то недовольства. Весело, сердечно и с почтением друг к другу. Сосед так вообще оказался, как бы сейчас сказали — компанейским мужиком и без пафоса плясал в первых рядах под ручку с Лизаветой, без конца одаривая молодых.

На третий день "жёнушки" угостили ещё всех пирогами собственного приготовления — и всё — на этом наш большой массовый загул закончился. Пора было браться за работу. Тем более, что Фёдор Степанович торжественно сообщил о старте нашего выхода на большие столичные рынки и поступили заказы на ковры крупных форматов. Но здесь я была спокойна — мои девоньки справятся с любой задачей.

Поэтому только проконтролировала запасы ниток, послала Стёпушку в лавку с подкорректированной заявкой и принялась собираться в Москву — к Марте. Однако отбыть, как запланировала не удалось — мой дом посетил граф Дмитрий Алексеевич.

Впрочем, как вы можете догадаться, я, мягко говоря, не расстроилась.