Дочка папы Карло

31

Дорога и закономерно повторившиеся страдания Лизы отвлекли меня на некоторое время от собственных бед. За этот период ситуация несколько отдалилась, потеряла остроту, но не важность, что позволило дома попытаться уже спокойно разложить всё по-полкам. Получалось — не очень.

Что стало совершенно очевидным, так это то, что мне придётся покинуть этот дом. Но не так срочно, как казалось изначально. Нет, не правильно: не придётся, а я просто хочу сама избавиться от зависимости и самой вероятности попадания в подобные ситуации.

Поэтому, уйти гувернанткой в другой дом — не вариант. Никто не сказал, что мне так же повезёт с нанимателями и что на новом месте при этом не окажется старых проблем. Это как-то шило на мыло. Что ж теперь так и кочевать из семьи в семью? Опять же, для этого нужны хорошие рекомендации. И, думаю даже, Щербаковы мне бы их дали. Однако чем я объясню им свой уход в другой дом на точно такую же должность?

Поднимать скандал было противно. Смолчать — тоже. Чтобы этому гаду всё просто так сошло с рук? Если Дмитрий прав — а он, как мне кажется, лучше всех знает характер нашего" героя" — то это тот случай, когда горбатого могила исправит. И в кого он только такой паршивец уродился? Но суть не в этом. А в том, что у меня язык не поворачивался так огорчить Щербаковых. Если бы верить, что это способно хоть что-то изменить — вот в чём вопрос…

В общем, я понимала, что просто так ситуацию оставлять нельзя. Однако как поступить — никак не могла определиться. Что, вот прям пойти и наябедничать?

Жуть, кстати, как хотелось узнать, что же там произошло в библиотеке, когда мы с Сашей её покинули. Однако сие так и осталось за закрытыми дверями. Ни один, ни второй даже словом не обмолвились об инциденте — не говоря уж о подробностях.

Так. Что у меня там вообще с вариантами смены рода деятельности?

Ну, например, могла бы подать прошение и попытаться "устроиться" фрейлиной в королевский дворец. Однако, эта перспектива не нравилась мне ещё сильнее, чем предыдущая. Ну не умею я интриговать. И не люблю, когда меня лапают. И судьбу свою, простите, через койку решать не хочу.

Нет, может я, конечно, преувеличиваю, и при дворе не так всё страшно, как я сейчас рисую… Хотя, кого я обманываю. Ставить на место хамов я пока что могу только кулаками — ни связей, ни родственников, имеющих вес и готовых заступаться у меня категорически нет. А тут, видишь ли, общество от подобных методов в обморок роняется.

Да и что там ещё за фрейлины в компанию попадутся — бабка надвое сказала. Без раздутых амбиций в такие места не суются, я так понимаю. Так что, пока не обрасту авторитетными "зубами" — делать мне там нечего. С таким-то непрактичным характером. Да и просто не хочу, если честно, я никакого фрейлинства.

А чего хочу? Такая вся из себя умная?

Открыть, чтоб совсем уж для души, столярную мастерскую? Возможно. И денег хватит, между прочим. Возможно. Но только разве что теоретически. Это общество едва начало допускать, что женщина может быть учёным — графиня Уварова тому подтверждение. Но чего ей это стоит? Она под защитой супруга. И то не дай бог ошибиться — всех собак навесят на "полезшую не в своё дело несведущую женщину". А уж с таким стопроцентно мужским занятием, как столярка — вообще труба.

Ладно. Сейчас главное не пороть горячку.

Закончив свои унылые размышления, я позвала девчонок и мы отправились навестить Серафиму. Что-то она последние дни прихворала.

Сидя в комнатке няньки за горячим чаем, вполуха слушала её рассказы и продолжала свои размышления, рассеянно наглаживая очередную искусно связанную салфетку.

— Ну вот чего мне господь рукодельности не дал? — в голове опять всплыла мысль про машинку, плетущую шнурки и идея с объёмным кружевным ковром, — Нормальное женское занятие… Стоп! Ну никто же не сказал, что я обязательно должна делать это сама.

Где-то под ложечкой засвербило предчувствие интересной идеи. Хотелось подпрыгнуть и походить по комнате, развивая такую простую, очевидную, удачную мысль.

— Можно ведь кого-то для этого нанять. В ценах, основных сложностях и правилах местной жизни я уже более-менее разобралась. Нужно вспомнить, как там эта машинка была сконструирована. Корпус можно сделать из дерева. А вот крючки придётся где-то заказывать. Ну таки мы, в конце концов, в Туле, или где? Уж здесь-то мастера найти не такая великая проблема! А куда потом всю эту красоту девать? Ос-спидя-а, у меня ещё и нет ничего, а я уже распереживалась о рынке сбыта. Придумаю. В общем, самое первое — мне нужен чертёж.

— Девонька, да ты никак с моей салфеткой беседы беседуешь? — донеслось до меня, возвращая к реальности. Серафима, улыбаясь, внимательно смотрела на меня.

— Да у меня тут… — я немного растерялась, не зная как выкрутиться.

— Знаю я про ваши думы. — посерьёзнела нянька.

— Я тут что, грешным делом вслух рассуждала что ли? — пришла дурная мысль.

— Сашенька рассказала, что у вас там в поездке приключилось. Так вот тебе моё суждение. Что жаловаться не приучена — это хорошо. Но что родителям проделки наследника неведомы — плохо. Кто ж его ещё окоротит? А ну как ещё больше бед наделает? Надобно сознаться, девонька. А я, ежли что, за тебя вступлюсь. Чай, слово старой няньки — не самое последнее.

— Александра расстроится. — я посмотрела на сидевшую тут же рядом, внимательно слушавшую наш разговор девочку.

— Так ведь то, что по-справедливости — не всегда нравиться должно. Каждому за свои проступки отвечать надобно.

В общем, построжевшие глаза Серафимы окончательно припёрли меня к стенке.

— Иди, милая, сознавайся, а девочки покуда у меня побудут.

В полной растерянности вышла в сад — собраться с мыслями. Я, естественно, и сама понимала, что бабуля права. Однако, поднимать всю эту грязь казалось тошнотворно. Впрочем, от мук совести меня избавил сам объект наших обсуждений.

— И по какой же причине вы бродите тут без дела? — раздалось за моей спиной.

По-бычьи наклонив голову и сузив злые глаза, за мной наблюдал Андрей.

— Сейчас же пойду и доложу отцу, что их хвалёная гувернанточка не исполняет свои обязанности, разгуливая в своё удовольствие по саду.

И тут я прям выдохнула. Да что это я-то так маюсь? Вон у гражданина ни в одном месте не свербит. Важничает стоит, типа строжится. И нисколько не переживает. Я уж молчу про банальное извиниться.

— А вас, видимо, беседа с Дмитрием Алексеевичем так и не убедила, что с девушками следует беседовать соблюдая светские нормы приличий? — совершенно успокоившись спросила я, с интересом и удовлетворением отмечая, как мой собеседник автоматически прикоснулся к подбородку, подвигав челюстью.

Поймав мой насмешливый взгляд, Андрей ещё больше разозлился.

— А это не ваше дело! — запальчиво выкрикнул он. — Думается, здесь защитников нет?

— Это вы мне сейчас так угрожать изволите? — ещё больше развеселилась я. Пунцовый от бессильной ярости графчик был и в самом деле смешон, — Не надейтесь, что я буду бегать от вас по саду, как испуганная лань. Если вы до сих пор тешите себя надеждой на то, что барышня не в состоянии постоять за себя — то это вы совершенно напрасно. Куда там, говорите, отредактировал ваше лицо граф Дмитрий Алексеевич, справа? Уверяю, в случае необходимости я вполне в состоянии навести вам симметрию слева. Желаете проверить?

Андрей сперва слегка от неожиданности прибалдел, а потом открыл рот и, временно утратив всю свою дворянственность (в отношении этого персонажа по другому не выговаривается), продемонстрировал на редкость глубокие познания в просторечных оборотах, пополнив мой словарный запас таким, например, чудесным выражением, как "гляньте-ка, какой у нас тут Жихарко выдубел" (это что-то вроде дрыщ с бицепсами). И что-то там ещё.

Ну а, поскольку, излагал он всё это довольно громко, то я почти не удивилась, когда теперь уже за его спиной громовым раскатом разнеслось:

— Андрей?!

Это был Сергей Львович. С выражением неописуемого изумления на лице.