Дочка папы Карло

42

Вы не представляете, какого ценного кадра в лице Акулины я заимела у себя в доме.

В поставленной задаче она освоилась очень быстро и давай гонять моих и без того аккуратных и расторопных девонек — ну точно генерал в юбке. Зато работа пошла куда ловчее и глаже.

— Манька-а! Размеру, размеру держи! Кудой-то у тебя рядок поехал?! — придирчиво командовала она, — Чавой ты это кручком, как саблей машешь?! Да не елозь, не елозь!…

Хотя лично я, даже при ну очень внимательном рассмотрении вообще не видела дефектов. Маня напряжённо поджимала губы, хмурилась, но не спорила, безропотно переделывая работу по указке бабки.

— Фроська! Шибче крути! А то ишь, расквасилась, што та рыбина снулая. — тут же доставалось второй.

В общем, всё закрутилось и заплелось с небывалой скоростью и точностью.

— А вот скажите мне, где бы ещё хоть одну умелицу найти? — задумчиво спросила я своих работниц после ужина.

Фрося натирала печку, Маня мыла посуду, Акулина придремала в кресле у окошка, недовольно приоткрывая глаз, когда, чинивший тут же полочку шкафа Прохор, шумел особенно громко.

— Может у Сапогова вашего ещё кого-нибудь выкупить?

— Та не осталось у Сапога уже, почитай, никого, кто вам, барыня, подходящий бы показался. — поплотнее укутываясь в платок отозвалась бабуля.

— В принципе-то можно и не великую мастерицу. Ручку машинки крутить, да следить, чтобы нить не путалась — больших талантов не надо.

— Може Глафира? Хорошая баба, дельная. — предложила Ефросинья.

— Не. Не отдаст Сапог Глафиру — она у него как конь за пол двора пашет. И готовит отменно. А наш Сапог поесть завсегда гораздый был. Не отдаст.

Так переговаривались потихоньку, перебирая возможные варианты, как неожиданно голос подал Прохор:

— А дозволь, барыня, по делу спросить.

— Конечно, спрашивай. — удивилась я.

— Я вот что подумал, раз вам великого таланту для работы не надобно, так может не обязательно и девку искать?

— В каком смысле? — не поняла я.

— Ну, в смысле, шнурок этот ваш плести — не обязательно же именно девке ту ручку крутить? — слегка порозовев от смущения, отложил в сторону инструмент мой работник.

— Продолжай. — начиная понимать, куда он клонит, подбодрила я.

— Дык я к чему, у моего хозяина бывшего парняга оставался непристроенный — не красавец, да и силушки может не богатырской, зато расторопный, да смышлёный. Добрый и не пакостливый опять же. Может он вам подойдёт? А и мне какая помощь в хозяйстве будет…

— А почему бы и нет? — пожала плечами я, — Завтра пойду с соседом за дом договариваться, вот и о парне твоём потолкуем.

Так в моём доме и появился Стёпка. Или, как его окрестила Акулина — Стёпушка. Почему-то, паренёк сразу пришёлся по нраву нашей генеральской бабуле. Да и то сказать — худющий, конопатый, долговязый Степан и впрямь оказался весёлым, улыбчивым и сообразительным малым. На Геракла не тянул, из имущества с собой притащил лишь смену одежды, да видавшую виды балалайку, однако работы никакой не боялся и периодически удивлял незаурядной находчивостью. Там, где не хватало мощи, на выручку ему приходила здоровая крестьянская смекалка.

А следом на нашем пороге нарисовался претендент на роль агента в моём "предприятии". Был это гладко прилизанный мужчина с длинными "музыкальными" пальцами лет тридцати в аккуратном чёрном костюме. Страшно старался произвести хорошее впечатление витиеватой речью и своими деловыми талантами.

Можно было бы назвать его симпатичным, если бы не чрезмерная сладковатость манер и сквозившая во взгляде хитреца. Ну да лано — решила я — мне с ним не детей крестить. Опять же, очереди из кандидатов за ним не выстроилось, поэтому, Семён Николаевич Пушков был принят на работу.

Новый сотрудник тут же внёс ряд предложений, которые, на мой взгляд, и в самом деле были своевременны и необходимы. Как то: требовалось зарегистрировать собственное предприятие под каким-нибудь звучным названием и, если уж не купить, то снять конторку, в которой будут решаться все деловые вопросы.

Вот это всё я тут же и взвалила на него. Имею ввиду поиск и организацию. Чем он с энтузиазмом и занялся. Вскоре небольшое помещение, устроившее меня и по расположению, и по стоимости, было найдено. Ничего выдающегося пока не требовалось — приятный район, светлая чистенькая комната с минимальным набором мебели, необходимой для работы моего клерка и приёма посетителей.

С открытием отдела розничной торговли решила пока не торопиться. Вместо того задумала в конторе организовать небольшую выставку образцов и хорошо оформить несколько качественных альбомов. Альбомы (хотя бы один) нужно было приводить в надлежащий вид как можно быстрее — мои клиентки хоть и не торопили с заказами, но и заставлять их ждать слишком долго было категорически нельзя.

Приличные обложки я заказала у мастеров, а перерисовать наши "высокохудожественные" каракули на хорошие листы бумаги и оформить их по-настоящему красиво и завлекательно, взялся — не поверите — Стёпушка.

Парень оказался воистину творчески одарённой личностью и проявлялось это не только в замысловатых балалаечных композициях, коими он периодически развлекал нас в минуты отдыха, но и вот, как выяснилось, в художественной области. Не, может, портрет нарисовать и не сумеет (хотя бог его знает — это мы пока не проверяли), но аккуратно перенести рисунок — запросто.

Пришлось мне вставать к машинке и самой крутить ручку, пока Стёпка ваял для меня альбом. Всё ж таки деньги мои экономил. А шнур требовалось плести бесконечно. Акулина своим активным деятельным участием увеличила скорость работы в разы. Вот уж кто, кажется, мог складывать столбики в стройные ряды даже не глядя на собственные руки.

К тому моменту, когда все формальности были утрясены, альбом готов и мой агент получил в руки список, составленный в тот памятный день в имении Щербаковых, у нас уже было в наличии три приличных ковра — прямоугольный, овальный и круглый. Различных по узору.

Объяснив Семёну Николаевичу, как просчитать стоимость будущего изделия, вручила ему на всякий случай готовые поделки и отправила в "турне" по ожидавшим его визита клиенткам. Сами же усердно взялись за изготовление образцов для конторы.

Как потом показала практика, таланты моего нового сотрудника в области продаж, были совершенно непостижимы. Я хочу сказать, что, мало того, что он умудрился "загнать" все три готовых образца по очень хорошей цене, привезти конкретный, дополненный список заказов, который уже можно было брать в работу, так ещё и от Ольги Петровны забрал перечень лиц, желавших пообщаться на эту тему.

Какой там магазин — нам бы с имеющимися заявками для начала справиться. Хотя, так сильно радовалась я ловкости Семёна Николаевича в делах несколько преждевременно. Но пока всё шло отлично и поводов для тревог не было — напротив, скорее следовало закатывать рукава и пошевеливаться.

А вот привезённая им "наличка" была уже как нельзя кстати. Мне даже не верилось, что всё это не сон, и эти деньги — прямое доказательство удачности всей моей затеи.

Сказав Акулине одеваться в город, я собралась в ту самую лавку с нитками. Главную специалистку по нашей деятельности решила взять с собой. Всё-таки, она уже давно доказала, что "шарит" в сих тонкостях куда как больше моего.

Сурьёзная, аккуратная бабулька в новой юбке, рубашке и душегрейке, с повязанным поверх причёсанных и заплетённых в жидкую косичку седых волос нарядным платочком — вызывала умиление.

Надо сказать, с крепостными моими у меня складывались не самые традиционные для того времени отношения. По-первости, они один за другим недоумённо поводили плечами, видя, как "барыня" сама встаёт работать вместе с ними. (Эх, думала я, не за горами то время, когда дворяне и у сохи встанут рядом с крестьянами.) Опять же, смотреть не могла на то, какими оборванцами они ко мне приходили — посему, без фанатизма, но переодела постепенно всех в простые, недорогие, но добротные вещи.

Понужать людей никогда не умела — так и не научилась (спасибо, за меня это теперь делала Акулина), жилось им без роскоши, но не голодно и спокойно. В общем, молиться на меня, может, никто не молился — грех это, но почитали, аки мать родную. Даром, что мне самой-то лет совсем немного ещё было. Трудились добросовестно и с энтузиазмом.

В общем, чинно сложив сухонькие ручки, генеральша моя почтительно застыла на пороге, всем своим видом выражая готовность к сотрудничеству.