Дочка папы Карло

53

Осмотрели новое здание школы. Это был большой одноэтажный дом с двумя (что уже хорошо) огромными классными комнатами, учительской и помещением для пожилой семейной крестьянской пары, выполнявшими функцию сторожей, истопников и уборщиков.

Было видно, что граф очень ответственно подошёл к реализации своей затеи — позаботился и о тепле, и о достаточном освещении, и о необходимом оборудовании. Тем не менее, у меня возник ряд сомнений и новых идей по поводу того, как сделать сам процесс более удобным и эффективным, а так же привлекательным для будущих учеников и их родителей.

Выяснив, какие предметы он планирует в программе обучения и количество предполагаемых учащихся, а так же опыт земских школ, о которых когда-то читала, но которых пока ещё и в помине не было, я поняла, что две огромные классные комнаты — это тоже будет не очень удобно. Конечно, так проще и дешевле было бы обеспечить комфортные условия нахождения в помещении, однако…

Я как представила, что будет здесь твориться, когда бедный учитель одновременно будет пытаться объяснить разновозрастным ребятишкам свой предмет — это же караул! Ладно ещё первый год — все будут на одном уровне. А дальше, когда начнут приходить новенькие? Свои мысли я тут же и высказала моим спутникам.

— Дмитрий Алексеевич, думается, что вам всё равно придётся разделить классные помещения хотя бы пополам. Лучше сразу рассчитывать хотя бы на четырёхлетнее обучение. Уверенна, что первый же опыт подтвердит мои предположения. А так же для преподавания светских предметов лучше бы иметь разных педагогов.

— То есть вы советуете, чтобы русский язык и чистописание вёл один учитель, а основы арифметики — другой, я правильно понимаю?

— Да. Если это не покажется вам слишком расточителным. Потому, что будет ведь ещё и приходящий законоучитель-священник.

Согласившись с моими доводами, граф, а так же и Наталья Сергеевна высказали свои опасения по поводу того, чтобы эти усилия и расходы не оказались напрасными. Ведь граф не имел возможности сделать посещение школы обязательным — этот вопрос будут решать родители. А в крестьянской семье, сами понимаете, даже самые маленькие обычно активно заняты на хозяйстве.

— Есть у меня мысли на этот счёт.

— Я весь — внимание.

— Я тоже. — заинтересованно подхватила тётушка, проявляя живое участие в нашем обсуждении.

— А что если, кроме того, что я предложила вам тогда в кафе попробовать сделать для более активного вовлечения детей, организовать для них столовую? Я понимаю, что в случае моего обучения в Смольном, эта мера была продиктована необходимостью — институтки не имеют возможности покидать учебное заведение. А тут, вроде бы, детки остаются при доме. Но для родителей это может оказаться весомым положительным моментом. Я понимаю, что тарелка каши с хлебом и кружка чаю — тоже немалый плюс к статье расходов…

— Кхм… надо подумать.

— А ещё… да не смотрите на меня так! — рассмеялась я, вызвав ответную улыбку у собеседников, — Я считаю… — максимально уверенно продолжила я, — отличным аргументом в пользу школы может стать школьный доктор. Вот. А теперь ещё одна мысль, которая пришла в мою голову прямо сейчас, пока я озвучивала вам свои идеи.

— ?

— ?

На меня смотрели две пары вопрошающих глаз.

— Почему бы вам не попробовать обратиться за поддержкой к государству?

— Ну, Алиса Карловна, вы не устаёте удивлять меня широтой взглядов и размахом замыслов. — высказалась Наталья Сергеевна, — Дмитрий, а ведь это может оказаться отличной идеей. При дворе бродят настроения грядущих перемен — я это чувствую. Очень возможно, что твоя затея будет иметь положительный отклик. Если её грамотно и правильно подать. Может, на многое рассчитывать и не стоит — всё-таки твоя школа пока не прошла проверку временем…

— Ты думаешь, стоит попытаться?

— Более того. Я готова посодействовать в этом вопросе. Как-никак — наш род далеко не последний и имеет определённый вес при дворе. К тому же все уже почти привыкли к альтруизму и нестандартности замыслов членов нашей семьи. Надо пробовать, мой дорогой. Глядишь — так и станешь родоначальником крестьянских деревенских школ.

— Ох! Не навеличивай меня, тётушка. Ещё рано о чём-то подобном говорить.

— Я горжусь тобой, Дмитрий. — оставив шутливый тон серьёзно сказала Наталья Сергеевна.

— Ты даже не представляешь, что значит для меня твоя поддержка. Мама с папой тоже никогда не откажут в совете и помощи, но они так увлечены музеем и своими экспедициями, что мы совсем редко видимся…

В общей сложности мы пробыли у Дмитрия четыре дня. За это время успели стать настоящими единомышленниками, ещё теплее подружиться с Натальей Сергеевной, которая не уставала нахваливать то Дмитрия, то меня. Горячо обсуждали детали проекта, размышляли, как заманить в деревню достаточно образованных учителей. Лучше бы молодых, способных оценить новаторство идеи. Ну и прочие, без конца выползавшие вопросы — всё-таки теперь на эту тему думали три головы, а не одна графская.

Вечерами гуляли на речку, наслаждаясь умиротворением предзакатной тишины. Я обратила внимание, что Дмитрий всё время находит причины оказаться рядом со мной. Ничего вызывающего — поддержать при переходе по старенькому мостику, чуть дольше задержать любующийся взгляд, когда я этого, якобы, не вижу — конечно видела — как любая женщина — чувствовала мурашками по спине. И, честно признаться, это было чертовски приятно.

Тётушка, как дама гораздо более опытная в жизни и сердечных вопросах в том числе, наверняка тоже замечала эти романтические настроения, но, кажется, брови не хмурила. Более того, при всей своей прямоте, спасибо ей огромное, никак не комментировала и вообще внимания не заостряла.

Не смотря на постоянные перемещения, дебаты и творческие споры — это были самые спокойные и чудесные дни за всё время моей новой жизни. Но, как ни хотелось подольше продлить сие блаженное состояние — пора было возвращаться. По дороге домой, я думала о том, что всё-всё обязательно напишу Марте. Опять же спрошу совета, где подыскать подходящих педагогов для графских учеников.

А дома меня ждала большая неожиданность. Нет, с мастерской всё было в порядке. На рабочем столе дожидалось моего возвращение письмо от любимой наставницы. Бросив все дела, я распечатала конверт:

" Дорогая моя тефочка! Спешу соопщить тебе нофость. Тумаю никто не сможет поратофаться за меня так, как ты, потому, что наша с топой прифясанность тафно стала полее, чем друшеской… — звучал в голове голос Марты, разливаясь теплом по сердцу, — Тело ф том, что я фыхожу самуж! Та-та! Алисочка, ты ше знаешь, что я тафно остафила натешту на личное счастье, но у госпота, наферное, сфои планы на кашдого ис нас…"

Вы не представляете… Горло перехватило спазмом, и из глаз сами собой потекли слёзы.

— Что случилось, Алиса Карловна?! — всполошилась Анфиса, раскладывавшая в этот момент вещи по прежним местам.

— Всё хорошо. Я тебя напугала? Всё просто чудесно! — я поцеловала аккуратно исписанный листок и продолжила читать.

Далее Марта подробно описывала, как ездила на крестины к одной из бывших своих учениц, с которой они тоже сохранили тёплые отношения, и там она познакомилась с замечательным человеком — Франком Модестовичем Келлером. Франк Модестович был состоятелен, вдов, проживал в Москве и имел двух очаровательных девочек — Клару и Луизу.

Моя добрая, искренняя Марта выражала радость от того, что теперь у неё есть, кому отдать всю свою нерастраченную материнскую любовь и заботу и высказывала надежду на то, что сумеет наладить с ними добрые отношения.

Сказать, что я была счастлива за неё — ничего не сказать. Я уже заранее полюбила этого незнакомого мне Франка Модестовича, потому, что моя образованная умница-Марта просто не могла потерять голову из-за недостойного её огромного сердца человека.

В конце наставница приглашала меня быть на свадьбе, но даже если это окажется для меня затруднительно — непременно при малейшей возможности приезжать в гости.

— Конечно, моя дорогая фройляйн, конечно — мы обязательно встретимся. — шептала я, не имея возможности унять душевное возбуждение.