Королева скалистого берега 3. Дочь Одина.

Глава 22

— Это ты, хёвдинг, сейчас чушь сказал, — произнес чернобородый свей. — Я, даже выдув полведра аквавита, отличу золото от камня — а я прожил на этом свете достаточное количество зим, и могу сказать, что никакая ведьмина ворожба не сравнится с аквавитом.

Свеи заухмылялись.

Хороший признак.

Но пока еще не победа...

— А какую плату ты положишь нам, королева нордов, если мы согласимся на твое предложение? — поинтересовался здоровяк с топором.

— Я готова купить у вас десять драккаров по той цене, что была озвучена — десять золотых. И еще по одной монете я дам каждому воину за его участие в нашем походе. Провизия и пресная вода — за мой счет. А также, помимо этого, вы получите равную долю в добыче с моими воинами.

— Два золотых было бы в самый раз, — произнес чернобородый свей.

— Не думаю, что это тот случай, когда сто̀ит торговаться, — усмехнулась я. — На один сарацинский золотой динар можно купить шесть коров и дюжину свиней, которые будут кормить всю твою семью. Думаю, с учетом доли в добыче, это отличная сделка.

— Ты готов продать своего хёвдинга, Густав, за деньги поганой ведьмы? — прорычал Олав.

— Вот и ты разглядел, Олав, что это всё-таки не камни, а золотые монеты, — засмеялся чернобородый. — Напомню: ты кормишь нас плесневелым хлебом, лежалым сушеным мясом и обещаниями, что вот-вот наша жизнь наладится. При этом сам нежишься на медвежьих шкурах в красивом доме и ешь отборную пищу. А эта дроттнинг предлагает нам другую жизнь...

— Или же смерть от франкских мечей, — перебил его Олав.

— Ну, так-то любой викинг мечтает уйти в Вальгаллу с мечом в руке, погибнув в битве, а не от цинги, выплевывая изо рта собственные расшатавшиеся зубы, — заметил здоровяк с топором.

И тут к разговору подключилась Астрид.

Немного подышав свежим воздухом, несчастная женщина поднабралась сил, оттолкнулась от стены дома, чуть не упав при этом... Но сохранила равновесие, и громко произнесла:

— Я, королева Каупангера, даю свое согласие на поход Лагерты. Более того, я готова сама пойти с ней и с теми, кто согласится на ее предложение. Но сначала я желаю решить судьбу моего мужа, который хотел убить меня...

Олав, видимо, понял, что проиграл.

А мы, воодушевленные происходящим, отвлеклись...

И это стало нашей ошибкой.

...Викинги — профессиональные воины, очень часто имеющие в своем арсенале не только мечи и кинжалы, но и оружие последнего шанса. Видимо, такой небольшой нож Олав прятал в рукаве, и сумел им перерезать веревки, которыми Рауд стянул ему запястья...

Неожиданно пнув Рауда в колено, Олав вскочил на ноги и метнулся к своей жене...

— Я всегда доделываю то, что начал! — проревел он.

Но я уже выдернула из ножен свой Небесный меч! И когда Олав, развернувшись, бросился на меня с ножом в руке, успела выставить вперед клинок... на который хёвдинг Каупангера и насадился, словно медведь на рогатину...

Мои тренировки с оружием не прошли даром. Пробив кожаный доспех, прикрывавший грудь викинга, Небесный меч вошел точно в его сердце...

Олав еще пытался дотянуться до меня своим ножом, и в его глазах явно читалось недоумение по поводу того, почему ему не удается этого сделать... А потом смертельная пелена заволокла его взгляд, и хёвдинг Каупангера рухнул на снег, суча ногами, словно пытаясь убежать от собственной смерти...

Но я не стала ждать пока его агония закончится.

Отбросив меч в сторону, я ринулась к Астрид, которая медленно оседала на землю, пытаясь зажать рану под ухом...

Увы, у нее это получалось неважно — кровь тонкими, но упругими струйками просачивалась сквозь пальцы. Олав знал, как нанести смертельное ранение даже небольшим клинком, и полоснул лезвием точно по сонной артерии.

— Правь моими людьми достойно, Лагерта, — тихо произнесла Астрид. — А я ухожу в Асгард. Моя сестренка не заставила себя ждать...

Королева Каупангера уже не видела ни меня, ни окружающий мир. Ее взгляд был устремлен в небо, на котором вдруг разошлись в стороны тяжелые свинцовые тучи, набрякшие весенним дождем, и пробившийся между ними луч солнца упал на лицо Астрид... И сквозь слезы, выступившие на моих глазах, я вдруг увидела в этом луче летящую вниз всадницу на крылатом коне, лицо которой мне было хорошо знакомо...

Видѐние продолжалось лишь долю мгновения. Я сморгнула влажную пелену, что заволокла мой взгляд — и оно исчезло. Передо мной лежала мертвая королева Каупангера, на губах которой навечно застыла легкая, почти незаметная счастливая улыбка...