Королева скалистого берега 3. Дочь Одина.

Глава 30

Конечно, я изрядно лоханулась...

Корабли данов были окружены, но, видимо, они сообразили, что народу на тех кораблях немного, а основные силы сосредоточены на флагмане, где находилась я. И потому решились на битву...

И на подлость — тоже.

Выстрелить в королеву противника во время переговоров по негласному кодексу чести викингов было непростительным поступком. Но Барди, похоже, решил, что море всё спишет, а подельники по гнусной затее не выдадут. И потому стрела, выпущенная с близкого расстояния, летела мне прямо в сердце — а я от неожиданности уже ничего не успевала сделать...

Но вместо меня на пути стрелы встал другой человек.

Рауд бросился вперед, прикрывая меня — и стрела вонзилась ему в грудь...

...Доспех Рауда был очень хорош. Далеко не всякий меч смог бы разрубить несколько слоев бычьей кожи, сложенных вместе и прошитых толстыми нитками. Но увы, на небольшом расстоянии даже он бессилен защитить от бронебойной стрелы с тяжелым трехгранным наконечником, который способен разорвать даже звенья кольчужного хауберга...

Я увидела, как Рауд медленно оседает на палубу, а из его груди торчит оперение стрелы, пронзившей тело насквозь...

Это увидел и Кемп, который среагировал быстро, коротко крикнув на староанглийском:

— Бей!

Его лучники и так уже были готовы.

Коротко звякнули тетивы длинных шестифутовых луков — и Барди, поймав глазом одну из них, покатился по палубе своего драккара.

Лучник, прятавшийся за ним, попытался выстрелить снова, но стрела Кемпа вонзилась ему точно в горло, отбросив назад и пригвоздив к мачте драккара. Мерзавец попытался ее выдернуть, но не каждый может собраться с духом и вытащить из себя деревянное древко... И дан остался висеть на нем, пуская ртом кровавые пузыри, словно жук, насаженный на булавку...

Всё это заняло буквально пару мгновений, после которых я пришла в себя... но в бойне участвовать не стала.

Да и что я могла сделать?

Данов, у которых не удался их подлый план, сейчас просто расстреливали со всех наших драккаров и мои люди, и свеи, возмущенные столь омерзительным поступком.

Я же склонилась над Раудом, чувствуя, как по моим щекам текут слезы, ибо глаза раненого уже заволакивала пелена смерти. Но он всё-таки собрался с силами, и проговорил:

— Не плачь, моя королева... Я счастлив, ведь я умираю за тебя — а это воистину сладкая смерть... А теперь дай мне меч, а то сил у меня осталось не очень много...

Ну да, для любого викинга было главным умереть с мечом в руке...

Я поспешно выдернула из ножен меч Рауда и вложила рукоять в его холодеющую ладонь. А он посмотрел на меня, улыбнулся, и тихо сказал:

— Знаешь, а ведь я любил тебя... Всегда... По-настоящему...

— Знаю, — всхлипнула я, не стесняясь своих слез.

— Прощай, королева моего сердца... — прошептал Рауд.

Его взгляд остановился, устремленный ввысь, в небо... Оттуда сейчас наверняка уже спускалась одна из валькирий О̀дина, чтобы забрать с собой фюльгья человека, отдавшего за меня жизнь... И я ничего не могла с этим поделать — лишь спрятала лицо в ладони, и рыдала, как самая обычная женщина, потерявшая очень дорогого для нее человека...

Но всё же долг королевы взял своё.

Вокруг меня звенели луки, посылая во врагов оперенную смерть — и стонали раненые, ибо даны тоже стреляли в ответ, а с такого расстояния промахнуться было непросто.

Я отняла мокрые от слез ладони от лица и закрыла глаза Рауда. А после, выхватив из ножен Небесный меч, закричала:

— Вперед! На абордаж!

...Перестрелка, конечно, дело хорошее, но смерть Рауда требовала отмщения, и мои люди просто не поняли бы меня, если б я лишила их законного права ощутить, как клинок меча входит в тело врага, нарушившего многовековой кодекс чести викинга...

Мои люди, казалось, только того и ждали!

Весла синхронно вспенили забортную воду — и наш драккар буквально прыгнул вперед, стремительно сократив расстояние до корабля данов. Их борта еще не соприкоснулись, когда Ульв, вытащив меч, сорвал с пояса и отбросил в сторону ножны, чтоб не мешались в бою. А после, разбежавшись, прыгнул вперед, выставив вперед щит и занеся над головой свое смертоносное оружие... Одноглазый воин был очень дружен с погибшим Раудом, и сейчас его переполняла жажда мести, утолить которую можно было лишь одним способом...

И даны, столпившиеся на палубе своего драккара, дрогнули. Они заняли грамотную позицию, спрятавшись за «стеной щитов», выстроив которую небольшой отряд может довольно эффективно обороняться от превосходящих сил противника. Но вид одноглазого воина, буквально перелетающего над океаном с одного корабля на другой, заставил их на мгновение содрогнуться в мистическом ужасе...

И этого мгновения Ульву хватило.

Его щит с треском врубился во вражеский боевой порядок — и буквально проломил его! Заревев, словно дикий зверь, одноглазый воин немедленно принялся работать мечом с ужасающей скоростью и силой...

Даны тоже были викингами, наверняка участвовавшими во многих битвах. Но и они отпрянули перед натиском неистового воина, который успел зарубить троих, пока борта драккаров наконец не столкнулись, и с нашей палубы на корабль противника не начали перепрыгивать норды и свеи, рыча от переполнявшей их безумной ярости...

...Даны сопротивлялись.

Отчаянно.

Понимая, что пощады им не будет.

В этом мире — точно.

Сейчас они бились, надеясь, что О̀дин оценит их мужество и позволит присоединиться к пиру героев-эйнхериев в Вальгалле. Но я точно знала, что Всеотец ненавидит подлецов, и как бы лихо не рубились они перед смертью, всё равно их ждет лишь вечный холод Хельхейма...

Я, скинув на палубу свой плащ, рубилась вместе с моими людьми, изо всех сил нанося удары, и чувствуя, как ярость удесятеряет мои силы. Какой-то дан попытался закрыться от меня щитом, но я ударила сверху-вниз — и щит распался надвое вместе с лицом дана, рассеченным моим клинком от лба до самого подбородка...

Кто-то из врагов попытался ткнуть меня копьем. Но я просто отбила его рукой, словно обычную палку, и всадив меч прямо в раззявленный рот дана, провернула свое оружие, будто отверткой винт заворачивала, чувствуя при этом, как лезвия моего клинка с неприятным скрипом крошат зубы врага...

Даны попытались отступить и организовать оборону на узкой корме драккара. Но этого нельзя было допустить — и я первая ринулась вперед с воплем, вырвавшимся из моей груди, больше похожим на рев разъяренной медведицы, чем на человеческий крик:

— За Рррауда!

— За Рррраудааа!!! — раздался многоголосый вопль у меня за спиной — и я знала, что это сейчас идут за мной в атаку мои люди.

И норды, с которыми я прошла уже множество битв.

И свеи, принесшие мне клятву верности — и в этой битве доказавшие, что они действительно умеют держать свое слово...