Королева скалистого берега 3. Дочь Одина.

Глава 46

И вот тут я ничего не успела сделать...

Мгновения мне не хватило понять, что происходит.

Слишком задумалась...

А когда до меня дошло, то было уже поздно.

— Надеюсь, я сражался не хуже других, — извлекая свой меч из ножен, произнес Фридлейв. И воскликнув: — О̀дин, я иду к тебе! — перешагнул через борт драккара...

В битве при Руане мы захватили немало доспехов, в том числе и несколько маломерных, искусной ковки, созданных явно для детей какого-то высокопоставленного военачальника. И одни из них подошли моему сыну так, словно специально для него были сделаны. Из хорошей стали, без излишеств, утяжеляющих латы, но в то же время эстетичных и весьма функциональных для пешего боя.

Фридлейв как запаковался в них, так и не расставался с ними больше, хотя викинги обычно надевали защиту лишь непосредственно перед битвой, чтобы не таскать на себе лишнюю тяжесть. Но моего сына в его возрасте по силе вполне можно было сравнить с взрослым воином, потому подростковые доспехи были ему не в тягость.

В них он и шагнул за борт, принося себя в жертву О̀дину...

Мой мозг еще не до конца осознал произошедшее, а я уже неслась к борту драккара, на бегу сбрасывая с себя алый плащ с меховой опушкой...

— Нельзя отнимать у богов их жертву! — раздался позади меня громкий голос Тормода — но сейчас мне было совершенно всё равно, что подумают обо мне Наставник, мои викинги, и все боги Асгарда вместе взятые...

Я прыгнула «рыбкой», метя в то место, где еще не утихли круги на воде от падения в нее моего сына. На мне был облегченный кожаный доспех, который я предпочитала стальному, ибо он не стеснял движений. И сейчас в нем у меня появился шанс спасти Фридлейва, не уйдя на дно вместе с ним...

К сожалению, шанс весьма слабый...

Сена несла в море нечистоты двух крупных городов, расположенных на ней, а также множество всякого другого мусора. К тому же начинающийся шторм перемешал воду в устье реки, подняв со дна огромное облако ила, в котором невозможно было ничего рассмотреть на расстоянии вытянутой руки. Но я всё равно гребла так, что, казалось, конечности сейчас выскочат из суставов, мысленно призывая силу берсерка и ульфхеднара, кровь которых текла во мне...

И сила не подвела!

Я летела стрелой вперед и вниз, погружаясь всё глубже и глубже...

Но даже берсерко-ульфхеднару, обладающему нечеловеческой силой, необходим воздух для того, чтобы жить...

Я почувствовала, как у меня в висках застучала кровь, а легкие начали буквально разрываться от запертого в них пережженного воздуха... Но я не могла вынырнуть на поверхность, не найдя сына, и потому продолжала поиски, шаря руками перед собой — и натыкаясь пальцами лишь на мусор, принесенный рекой... Понятно было, что еще несколько мгновений, и грязная вода хлынет мне в легкие, неся мучительную, но быструю смерть, но как бы пото̀м я смогла жить на этом свете зная, что сделала не всё для спасения собственного ребенка?

Прошло еще несколько мгновений...

И когда у меня перед глазами заплясали кровавые пятна, я поняла — это всё...

Я не спасла Фридлейва, и сама уже не успевала вынырнуть на поверхность. Да и надо ли оно матери, только что потерявшей своего сына?

Я мысленно горько усмехнулась. Всё, что мне оставалось сейчас это разжать челюсти и, подражая Фридлейву, выкрикнуть в безжалостную воду:

— О̀дин! Я иду к тебе!

Но сил на это уже не было...

...А потом вдруг всё изменилось!

Внезапно я осознала, что стою в огромном зале, похожем на гигантский аквариум, вывернутый наизнанку...

За его прозрачными стенками была толща темно-лазурной воды, в которой колыхались гигантские подводные растения, и невиданные огромные рыбы порой подплывали поближе, разглядывая меня и удивленно пуча глаза — мол, что за чудо невиданное появилось в этом зале?

А посреди этого огромного аквариума наоборот стоял трон, искусно созданный из красивых, переливающихся ракушек и огромных разноцветных жемчужин. На троне, небрежно развалившись, восседал Ньёрд — уже хорошо знакомый мне повелитель подводного царства, облаченный в доспехи цвета морской волны.

— Ну вот, наконец, я обрел свою жертву, которую должен был заполучить уже очень давно, — неприятно усмехнувшись, произнес Ньёрд.

А потом, после эффектной паузы, добавил:

— Причем не одну, а с призом за долгое ожидание в виде ее сына. Дочь О̀дина и его внук, надо же! Неплохой улов в обмен всего лишь на то, чтобы прекратить шторм в одной небольшой луже.