Королева скалистого берега 3. Дочь Одина.

Глава 31

Никто из данов не выжил...

Некоторые из них пытались спастись, прыгая в воду. Недалекий берег выглядел неприветливо, но там была хоть какая-то надежда справиться с прибоем и влезть на скалы...

Но наши лучники не дали беглецам ни единого шанса, хладнокровно расстреливая их в воде. И я их не останавливала, ибо, совершив столь омерзительную подлость, даны сами подписали себе смертный приговор.

А когда всё было окончено, ни один из моих воинов не издал победного клича.

Ибо не было радости в той победе...

Даны дрались отчаянно, и моя маленькая армия, помимо Рауда, лишилась еще четырех бойцов. Один лучник Кемпа погиб от вражеской стрелы, и трое свеев приняли героическую смерть в этой битве...

— Все они сейчас пируют за столом О̀дина, а мерзкие подлецы выстроились в очередь возле ворот Хельхейма, — произнес Скегги, вытирая свой окровавленный топор вымпелом, сорванным с мачты вражеского драккара.

— Истинно так, — кивнул Кемп. — Теперь нужно похоронить наших героев. Понятно, что тела данов отправятся на корм акулам, но как достойно проводить в последний путь наших? Пристать к берегу не получится — насколько видит глаз, это просто стена камней, об которую волны размолотят в щепки наши драккары. И даже если положить наших героев на погребальный корабль, горящие стрелы не подожгут сырую палубу — для этого нужно сухое топливо, либо огненная смесь, которой у нас нет.

— В открытом море наши предки хоронили своих товарищей в водяной могиле, — глухо произнес Тормод. — Море для викинга это и путь, и дом, и источник жизни. Отдать своего товарища морской стихии означает вернуть его той силе, что давала ему пропитание, славу и смысл жизни. Владыка океана Ньёрд либо сам отведет героев к столу эйнхериев в Вальгалле, либо возьмет их в свою свиту хирдманнов, что не менее почетно. Дайте мертвым мечи в руки, заверните тела в шерстяные плащи и, по веслам спустите их на воду. Это не менее уважительный способ погребения, чем сожжение на драккаре.

— Твоя правда, старик, — кивнул Скегги. — Наши воины тоже чтят этот древний обычай. Пусть же Ньёрд решит судьбу павших. Уверен, что бог океана сделает это мудро и справедливо.

...Я уже не плакала, глядя, как тела моих мертвых товарищей по оружию один за другим соскальзывают в волны по нескольким мокрым веслам, опущенным в воду.

Нечем было.

Выплакала все слезы над мертвым Раудом, а после высушила оставшиеся морским ветром, что хлестал меня по лицу в пылу битвы.

Смогу ли я еще плакать когда-либо в жизни? Да и нужно ли королеве показывать своим людям, что она просто женщина, способная горевать и чувствовать что-либо, кроме холодной ярости к своим врагам?

Не знаю...

Во всяком случае, сейчас не было в моей душе горя. Лишь пустота и ощущение, что Рауд и мои люди, погибшие в этом бою, не отмщены. И мне еще предстоит расквитаться с той, кто послала данов купить боевые корабли для нападения на мои города...

Да, мы захватили еще четыре драккара практически не поврежденными. А также нам достался увесистый мешок серебра, качественные доспехи, снятые с мертвецов, и немало оружия. Но, глядя на эти трофеи, сваленные в кучу на палубе, я думала о том, что слишком дорогую цену мы сейчас заплатили за них. И даже сотня захваченных кораблей не сто̀ит одной-единственной жизни тех, кого сейчас приветствовал Ньёрд в своей морской пучине...

Ко мне подошел Фридлейв, и сердито проговорил:

— Мама, в следующий раз, когда дело дойдет до битвы, я больше не дам тебе слова, что не полезу в бой, и не буду просто смотреть как убивают моих друзей. Дай мне боевой меч. Иначе я пойду в бой с голыми руками, просто выгрызу горло у какого-нибудь дана и заберу себе его оружие.

Я закусила губу...

Моему ребенку было всего несколько месяцев от роду, но я видела, что рядом со мной стоит просто невысокий мужчина с взрослым взглядом, в котором читалась стальная твердость. Было понятно: Фридлейв так и сделает. Способности матери-берсерка и отца-ульфхеднара вполне позволят ему совершить то, что он озвучил... И мне больше ничего не остается, как принять свою судьбу матери настоящего викинга.

— Хорошо, сын, — кивнула я. — С сегодняшнего дня ты больше не будешь тренироваться с деревянным мечом. Выбери из трофейного оружия тот, что тебе понравится, и Ульв сегодня же преподаст тебе первый урок настоящего боя.

Фридлейв покачал головой.

— Мне не нужно оружие данов, добытое не мной. У дядьки Рауда было два меча. Он давал мне тренироваться с одним из них, пока ты не видела, и обещал как-нибудь подарить его. Позволь мне взять этот славный меч. Думаю, дядька Рауд был бы не против.

— Я тоже так думаю, — кивнула я. — Бери. И будь таким же смелым и сильным, как его прежний хозяин.

— Обещаю тебе это, мама, — отозвался Фридлейв.