Королева скалистого берега 3. Дочь Одина.

Глава 4

— Ты видела драугра в Нифльхейме... — обеспокоенно произнес Тормод, выслушав мой сбивчивый рассказ. — Но это невозможно. Нифльхейм место обитания инеистых великанов-йотунов, а драугры покоятся в своих погребальных курганах, просыпаясь лишь если кто-то потревожит их могилу. Они существа из нашего мира, Мидгарда. И если кто-то из них пробрался в Нифльхейм...

Старик замолчал, опустив голову.

— И что это значит? — не выдержав, воскликнула я.

— Это значит, что где-то нарушились рубежи миров, — тихо произнес Тормод. — Очень плохой знак. По преданиям, с этого начинается Рагнарок, гибель богов и всех Девяти Миров. В их границах появляются бреши, через которые в соседние вселенные начинают проникать чудовища, пожирающие всё живое. Фюльгья погибших бесчестной смертью вырвутся из Хельхейма, дабы вселиться в тела мертвецов, что восстанут из могил...

— Не продолжай, — промолвила я, потирая ладонь, обожженную снегом Нифльхейма. — Я только что видела такого мертвеца, у которого подземная ржавчина подъела доспехи и оружие. Тем не менее, двигался он с такой скоростью, что и живой позавидует.

— Драугры очень быстрые существа, особенно когда голодны, — заметил Тормод. — Что ж, тебе в очередной раз повезло. Ты вышла на новый уровень познания тонкого мира. Я собрал воду, что получилась из растаявшего снега Нифльхейма, который ты принесла с собой — это необходимый ингредиент для того, что ты задумала. Но прошу тебя — повремени с походом в огненный Муспельхейм. Путешествия по Девяти Мирам отнимают жизненные силы, и сейчас ты просто погибнешь, не достигнув цели.

Я и сама чувствовала, что последнее путешествие вымотало меня до предела. Не столько физически, сколько эмоционально. Хотелось зарыться с головой в медвежью шкуру, заменяющую мне одеяло, и тихо плакать... Поведение явно недостойное королевы, и уж тем более — небесной девы валькирии... Но я ничего не могла с собой поделать — о чем и поведала Тормоду.

— Всё хуже, чем я думал, — покачал головой старик. — Драугры умеют своим взглядом замораживать фюльгья, чтобы было проще разделаться со своими жертвами. И, похоже, тебя коснулся его взгляд...

— И что делать? — шмыгнула я носом.

— Придется мне тряхнуть стариной и по твоим следам сходить в Нифльхейм, чтобы убить того драугра, — усмехнулся Тормод. — Тогда действие его взгляда прекратится, и твоя фюльгья вновь станет свободной. Я сделаю это завтра ночью, так как нам обоим нужно набраться сил после бессонной ночи. Давай-ка ложиться спать. Скоро рассвет. Переживем завтрашний день, а ночью я отправлюсь в мир стужи, мрака и туманов. Думаю, тот драугр не ушел далеко и ждет на том же самом месте, когда кто-то из нашего мира придет, чтобы помочь тебе. Ну а он, в свою очередь, попытается сожрать того помощника.

— Но как же ты... — попыталась возразить я.

— За меня не бойся, — улыбнулся Тормод. — Среди своего народа саамов я, еще будучи юношей, слыл сильным колдуном-нойдом. Думаю, что даже в своем преклонном возрасте я уж как-нибудь справлюсь с гнилым драугром.

Старик ушел в свою каморку, а я...

Я сидела на лавке и смотрела на адамант, который Тормод забыл забрать с собой... Казалось, камень сейчас собрал в себя свет всех глиняных ламп, и сиял, словно манящая путеводная звезда...

Не удивительно, что старик забыл забрать с собой алмаз.

Эта ночь была слишком тяжелой для нас обоих, и Тормод устал не меньше меня... Тем не менее, несмотря на возраст, он завтра пойдет биться с драугром ради того, чтобы ко мне вернулся мой боевой дух, замороженный живым мертвецом...

От воспоминания о нем меня бросило в дрожь... Но я всё-таки нашла в себе силы чтобы не разрыдаться от бессилия и жалости к себе.

— Быстро же ты стала размазней, валькирия, — прошептала я. — Стоило какой-то дохлой твари на тебя посмотреть, и вот ты уже готова, поджав хвост, скулить от ужаса. Соберись, ветошь! Не такой дочери завещал хёвдинг Мангус свой Небесный меч...

Моя рука непроизвольно легла на рукоять оружия, оставшегося в наследство от отца. С некоторых пор я никогда не расставалась с Небесным мечом, выкованным из метеоритного железа — и сейчас я прямо почувствовала, как сила, которой меня лишил драугр, вливается в меня...

Но при этом я понимала: она не бесконечна...

Не зря древние японцы давали имена своим мечам, считая их живыми существами. Мой меч, похоже, тоже был живым оружием — вступив на путь колдуньи-сейдконы я сейчас чувствовала это очень явственно. Но Небесный клинок отдал мне то, чего у него самого было очень мало, буквально поделился последним. И было ясно: мое тело очень быстро и жадно сожжет эту энергию, вследствие чего поутру мои телохранители-хирдманны вместо сильной, уверенной в себе королевы найдут трясущееся и плачущее существо, с головой завернувшееся в медвежью шкуру...

Я медленно вытащила из ножен Небесный меч.

Огонек светильника отразился от его плоскости, и показалось мне что мое оружие беззвучно прошептало:

«Сейчас или никогда, хозяйка...»

— Сейчас или никогда, — тихо повторила я. — Ты прав, Небесный меч. В конце концов, если я смогла принести пригоршню снега из Нифльхейма, то неужто я не сумею вернуться туда вместе со своим мечом?