Дорога охотника (СИ)

Глава 12

Все-таки смена сезонов в этой местности присутствует, о чем мне прозрачно намекнули дождем.

И нет, не тем ласковым летним дождиком, под который приятно подставить лицо, нет. Это был серьёзный, обстоятельный ливень — холодные струи били по голове, стекали за шиворот, превращали землю под ногами в скользкое месиво. Ветер задувал под накидку, и я чувствовал себя так, будто кто-то методично поливает меня из ведра, параллельно включив вентилятор на максимум.

— Охренительное начало путешествия, — пробормотал я, пытаясь найти хоть какое-то укрытие.

Лес здесь был другим. Не тот, к которому я привык за последние недели — относительно редкий, проходимый, с понятной структурой. Нет. Этот лес был старым. Древним. Деревья-исполины вздымались к небу, их стволы были такой толщины, что я не обхватил бы их, даже раскинув руки. Кроны смыкались где-то высоко наверху, образуя почти сплошной навес, сквозь который дождь пробивался лишь отдельными струями.

Впрочем, этих «отдельных струй» хватало с головой. Причём с моей конкретной головой, которая и так уже промокла насквозь.

Охотничий инстинкт показывал россыпь мелких сигналов вокруг — лесная живность пряталась от непогоды кто куда. Крупного ничего не было, и на том спасибо. Драться под проливным дождём, скользя по грязи и не видя ни хрена — это точно не входило в мои планы на вечер.

Наконец нашёл подходящее место — огромный выворотень, корни которого образовали что-то вроде естественной пещеры. Внутри было относительно сухо, пахло землёй и прелыми листьями, но после часа под ливнем это казалось королевскими апартаментами. Забрался внутрь, скинул промокшую сумку, выжал накидку как мог. Кольчуга Торвина — я всё-таки надел её, несмотря на повреждения — противно холодила кожу сквозь остатки футболки. Но снимать не стал — мало ли что. Развести костёр в такую погоду было нереально, так что пришлось довольствоваться холодным ужином: куском вяленого мяса и горстью орехов из запасов. Желудок возмущённо заурчал, намекая, что рассчитывал на что-то более существенное, но я его проигнорировал. Не до жиру — в прямом смысле.

Пока жевал, разглядывал трофеи при свете амулета шамана — тот светился ровным голубоватым светом, достаточным, чтобы различать детали. Полезная штука, кстати. Надо будет разобраться, что это за артефакт и как им пользоваться, вряд ли это просто светильник.

Нож Торвина оказался отличным — хорошая сталь, удобная рукоять, острый как бритва. В сравнении с моими гоблинскими железками — небо и земля, про мои кремневые поделки умолчим… во всяком случае, я старался. Кольчуга требовала ремонта: несколько колец разорвано, в одном месте зияла дыра размером с кулак. Видимо, та тварь в лесу постаралась. Но даже повреждённая, она была лучше, чем ничего.

Зелья… вот с зельями было сложнее. Три склянки разного цвета — красная, зелёная, синяя. Классика, мать её. Как в играх. Красное — здоровье? Зелёное — яд или противоядие? Синее — мана?

Имеющиеся навыки идентификации на них не срабатывали, что логично — растением или животным-то склянки не были. А ничего другого Система мне не отсыпала — видимо, это была прерогатива алхимиков или магов. А я ни тем, ни другим не был. Оставалось либо экспериментировать на себе (идея так себе), либо найти кого-то, кто разбирается (ещё более сомнительная идея после недавнего опыта общения с местными). Нет, были мыслишки, что вложившись в мудрость или интеллект, можно будет получить что-то наподобие — но очень уж вилами по воде писано.

Сложил зелья обратно в сумку, решив разобраться позже. Сейчас важнее было отдохнуть.

Дождь барабанил по земле, ветер выл в кронах деревьев, где-то вдали что-то протяжно выло — не то волк, не то что-то похуже. Охотничий инстинкт фиксировал далёкое присутствие, но не тревожился — значит, опасности не было.

Я закрыл глаза, привалившись спиной к корням, и провалился в беспокойный сон.

Проснулся от тишины.

Странно звучит, да? Обычно просыпаются от шума. Но я уже достаточно пожил в лесу, чтобы понимать: когда лес замолкает — это плохой знак. Очень плохой.

Глаза открылись мгновенно, рука сама легла на рукоять ножа. Охотничий инстинкт… ничего. Никаких сигналов. Мелочь, которая шуршала вокруг вечером, исчезла. Птицы не пели. Даже ветер затих.

Выглянул из укрытия.

Дождь закончился. Небо затянуто серыми облаками, но сквозь них пробивались лучи местного солнца. Капли воды блестели на листьях, с веток падали последние струйки. Красиво, если не знать, что эта красота может скрывать что угодно. Медленно, очень осторожно выбрался наружу. Уже в скрытности — я даже не думал об этом, просто двигался так, как научился за эти недели.

Осмотрелся.

Ничего. Никого. Пустой лес, влажный и молчаливый.

И тут я заметил следы.

Они были прямо у моего укрытия. Огромные, с когтями. Свежие — дождь ещё не успел их размыть. Что-то приходило ночью. Что-то очень большое. Стояло буквально в метре от входа в мою «пещеру». И ушло.

Поиск следа выдал информацию: четырёхлапое, тяжёлое — килограммов триста, не меньше. Когти загнутые, как у кошачьих. Подушечки широкие, адаптированные к мягкой лесной почве. Направление — пришло с севера, ушло на восток.

— Вот это я удачно вздремнул, — выдохнул, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Либо скрытность и камуфляж сработали идеально, либо тварь просто была сытой. Или… или что-то ещё. Какая-то причина, по которой она решила не лезть в явно обитаемое укрытие.

Не знаю. И знать не хочу. Главное — я жив.

Собрал вещи, проверил снаряжение. Всё на месте, ничего не пропало. Даже сумка, которую я бросил у входа, осталась нетронутой. Странно это всё. Очень странно. А еще стремно. Но размышлять некогда — пора двигаться. Чем дальше от этого места, тем лучше.

Следующие три дня я шёл на восток. Без конкретной цели, без карты, без малейшего представления о том, что меня ждёт впереди. Просто шёл — потому что стоять на месте было ещё хуже. Потому что где-то там, позади, остались гоблины и трупы охотников, за гоблинами, и рано или поздно кто-то начнёт задавать вопросы.

Шел, постоянно ощущая присутствие чего-то — много чего, на самом деле, и уже не только инстинктом. Мелкая живность, которая пряталась при моём приближении. Средние твари, державшиеся на расстоянии, но явно наблюдавшие. И где-то на границе восприятия — ощущение чего-то большого. Очень большого.

Я обходил их стороной. Каждый раз, когда инстинкт предупреждал о приближении чего-то крупного, менял направление, уходил в обход. Это замедляло продвижение, но альтернатива — встреча с местной мегафауной — не привлекала вообще. И на второй день нашёл реку. Настоящую реку, метров двадцать шириной, с быстрым течением и каменистыми берегами. Вода была холодной, прозрачной, а на дне виднелись тёмные силуэты рыб.

Река — это хорошо. Река — это вода, еда, ориентир. По реке можно идти, не боясь заблудиться. Рано или поздно река куда-то приведёт — к людям, к поселению… тут подумать нужно, конечно. Да хоть куда-нибудь.

Решил остановиться здесь на день-другой. Пополнить запасы, отдохнуть, осмотреться.

Первым делом — вода. Напился, наполнил флягу. Потом — разведка. Прошёлся вдоль берега, отмечая детали.

Следы на песке. Много следов — разных размеров, разных форм. Здесь явно был водопой для местной живности. Что означало две вещи: первое — дичь, которую можно добыть, второе — хищники, которые охотятся на эту дичь. Нашёл относительно безопасное место — небольшой мыс, с трёх сторон окружённый водой. Если что-то нападёт — путь отступления ограничен, но зато и подобраться незамеченным сложнее.

Разбил лагерь. Ну, как «разбил» — расчистил площадку, натаскал веток для укрытия, развёл костёр. Примитивно, но за несколько часов у меня было вполне приличное временное жилище.

Потом — рыбалка.

Острогу я потерял ещё в стычке с гоблинами, но сделать новую было делом пары часов. Нашёл подходящую ветку, заострил конец, добавил костяные зубцы из запасов. Не шедевр, но рабочий инструмент.

Рыба в этой реке была, причем в немалом количестве. Выглядела как обычная рыба — чешуя, плавники, хвост. Но размеры… Первая, которую я подстрелил, оказалась длиной с мою руку и весила килограмма три, не меньше. А судя по теням на глубине, это была мелочь. Там, в омутах, плавало что-то значительно более внушительное.

Идентификация фауны выдала:

РЕЧНОЙ ПАНЦИРНИК

Съедобен. Не агрессивен. Костная чешуя даёт хорошую защиту от хищников. Вкусовые качества — средние.

— Средние — это мы ещё посмотрим, — сказал я рыбе, которая уже не могла возразить.

Вечером, сидя у костра с куском жареного панцирника в руках, я впервые за долгое время почувствовал что-то похожее на… спокойствие? Умиротворение? Не знаю, как это назвать. Просто ощущение, что прямо сейчас, в этот конкретный момент, всё не так уж плохо.

Река журчала, огонь потрескивал, где-то далеко выла какая-то тварь. Над головой — две луны, почти полные, заливающие лес серебристым светом. Красиво. Если не думать о том, что я застрял в чужом мире без малейшего понятия, как отсюда выбраться.

А рыба, кстати, оказалась вкусной. Система соврала.

Утро началось нормально — проверил ловушки (пусто), половил рыбы (две штуки), позавтракал. Потом решил исследовать окрестности — река рекой, но надо понимать, что вокруг.

Охотничий инстинкт, красавчик, предупредил за минуту до того, как я их увидел.

Стая. Штук двенадцать-пятнадцать особей, двигающихся цепочкой вдоль берега. Размером с крупную собаку, может, чуть больше. Вытянутые морды, острые уши, шерсть серо-бурая. Похожи на волков, но… не совсем. Что-то в пропорциях было неправильным — слишком длинные передние лапы, слишком массивные челюсти.

Идентификация сработала и на этот раз:

СЕРЫЙ ЗАГОНЩИК

Опасен. Стайный хищник. Умён, хорошо координируется с сородичами. В одиночку — средняя угроза. Стаей — очень высокая.

Заебись, чо. Стая опасных тварей движется прямо к моему лагерю. День определённо перестает быть томным.

Скрытность, камуфляж, выручайте — жопа-то у нас общая. Медленно, очень медленно отступил к ближайшему дереву, прижался к стволу.

Загонщики шли уверенно, не торопясь. Вожак — крупный самец с рваным ухом — периодически останавливался, нюхал воздух. Остальные двигались за ним, как хорошо отлаженный механизм. Они прошли мимо меня, в сторону лагеря. Остановились, обнюхали костровище, разворошили остатки рыбы, которые я закопал.

Вожак поднял голову, оскалился. Принюхался снова.

И посмотрел прямо на меня.

Время остановилось. Я не дышал. Не двигался. Даже сердце, казалось, перестало биться. Мы смотрели друг на друга — жёлтые глаза хищника и мои, человеческие. Секунда. Две. Три. Вожак фыркнул, отвернулся и потрусил дальше. Стая последовала за ним.

Я выдохнул только когда последний загонщик скрылся за поворотом реки.

— Ах ты ж ебаный ты нахуй, — прошептал я, чувствуя, как вылетает из груди сердце. — И другие удивительные истории…

Камуфляж сработал. Или вожак решил, что я не стою усилий. Или просто я невкусно пах. Не знаю. И не хочу знать. Но оставаться здесь больше нельзя. Они знают, что здесь есть что-то интересное. Могут вернуться. Могут привести других… хотя мне и этих с головой хватит. Собрал лагерь где-то за двадцать минут — рекорд, между прочим. Закинул сумку на плечо, проверил оружие. И двинулся дальше вдоль реки, стараясь держаться подальше от воды.

Следующая неделя превратилась в бесконечный марафон. Я шёл. Ел. Спал — урывками, в самых неожиданных местах, никогда дольше нескольких часов. Охотился, когда удавалось, голодал, когда нет. Прятался от хищников, обходил опасные участки, постоянно двигался.

Лес не становился приветливее. Скорее наоборот — чем глубже я забирался, тем более… чужим он казался. Деревья здесь росли какие-то неправильные. Стволы закручивались спиралями, ветви переплетались в немыслимые узоры, кора отливала странными оттенками — от тёмно-фиолетового до болезненно-жёлтого.

И грибы. Грибы были везде. Не те милые подберёзовики и лисички из земных лесов, нет. Огромные, светящиеся в темноте, шляпки размером с зонтик. Колонии мелких поганок, покрывающие целые поляны ядовито-розовым ковром. Что-то вроде плесени, растущей прямо на живых деревьях, пульсирующей слабым светом.

Идентификация флоры работала безотказно, но оптимизма не внушала:

ГРИБ-СВЕТЛЯЧОК

Несъедобен. Споры вызывают галлюцинации.

КОВРОВАЯ ПОГАНКА

Ядовит. Контакт с кожей вызывает сыпь и зуд.

ДРЕВЕСНЫЙ ПАРАЗИТ

Условно съедобен. Требует длительной термической обработки. Побочные эффекты: временное снижение восприятия.

— Да уж, — обходил я очередную россыпь светящихся шляпок, — грибочки тут знатные. Шаурмячники бы оценили.

Впрочем, не все грибы были бесполезны. На пятый день нашёл колонию чего-то, что система определила как «Рыжий губчатник». Съедобен, безопасен, вкус — «нейтральный». После недели на вяленом мясе и случайной рыбе даже «нейтральный» вкус казался деликатесом.

Набрал целую сумку, зажарил на костре. Текстура как у омлета, вкус как у… ну, примерно никакой. Но желудок был доволен, и не только.

НАВЫК ПОВЫШЕН: ВЫЖИВАНИЕ УР. 8 → УР. 9

Во век не сбиться нам с пути, нам пофигу куда идти… это плохая идея, неправильная.

Нет, серьёзно. Река, вдоль которой я шёл наугад, разделилась на три рукава, потом каждый из рукавов разделился ещё на несколько, и в итоге я оказался посреди болотистой дельты, где вода была везде, а суши — нигде.

— Приплыли, — резюмировал я, стоя по колено в мутной жиже.

Болото. Настоящее, классическое болото — с трясинами, камышами, гнилостным запахом и комарами размером с воробья. Комары, кстати, были особенно мерзкими. Не просто кусались — впивались, как пиявки, и отдирать их приходилось с кусками кожи.

Охотничий инстинкт показывал множество сигналов под водой. Что-то плавало там, в мутной глубине. Что-то большое, холодное, голодное.

— Так, ладно, — сказал я себе. — Без паники. Просто найди сухое место и подумай.

Сухое место нашлось через час поисков — небольшой островок, поросший какими-то кривыми деревцами. Не идеально, но лучше, чем стоять в воде и ждать, пока что-нибудь откусит ногу.

Забрался на островок, отдышался. Огляделся.

Болото тянулось во все стороны, насколько хватало взгляда. Туман висел над водой, скрывая горизонт. Где-то булькало, где-то что-то плескалось. Периодически над поверхностью появлялись пузыри — большие, маслянистые, лопающиеся с противным звуком.

— Отлично, — пробормотал я. — Просто отлично. Из леса в болото. Прогресс налицо.

Ночевать здесь было… неуютно. Мягко говоря. Островок был крошечным, деревья — хилыми, укрытия никакого. Костёр развести удалось, но топлива было мало, и огонь постоянно грозил погаснуть.

А ночью началось самое интересное.

Болото ожило. Отовсюду доносились звуки — плеск, бульканье, какое-то странное уханье. Светящиеся точки мелькали в тумане — не грибы, что-то другое. Глаза? Может быть. Охотничий инстинкт показывал движение со всех сторон. Что-то кружило вокруг островка. Много чего. Но не приближалось — держалось на расстоянии, наблюдало.

Я не спал всю ночь. Сидел у костра, держа копьё наготове, и смотрел в темноту. Иногда мне казалось, что я вижу силуэты — низкие, приземистые, скользящие по воде без единого всплеска. Иногда — что слышу шёпот. Но это, наверное, был просто ветер. Наверное. К утру я был измотан. Глаза слезились от недосыпа, голова гудела, в мышцах накопилась свинцовая усталость. Но останавливаться было нельзя — надо выбираться из этого проклятого болота. Направление… где север? Где восток? В тумане все стороны казались одинаковыми. Солнце пробивалось сквозь облака тусклым пятном, не давая чёткого ориентира.

Поиск следа… бесполезен. На воде следов не остаётся.

— Ладно, — сказал я. — Будем действовать по-старому. Выбираем направление и идём.

Двинулся туда, где туман казался чуть светлее. Может, там суша. Может — просто игра света. Узнаю, когда дойду.

Три дня по колено, по пояс, иногда по грудь в мутной воде. Три дня, перепрыгивая с кочки на кочку, проваливаясь в трясину, вытаскивая себя за волосы — в буквальном смысле, один раз пришлось ухватиться за собственные патлы, чтобы не уйти с головой.

Комары жрали заживо. Пиявки — те самые, похожие на мурен — водились здесь в изобилии и были совсем не прочь попробовать человечины. Один раз пришлось отдирать тварь размером с предплечье, которая присосалась к бедру. Заодно убедился, что все-таки это именно пиявки — крови высосано было доху… много, в смысле.

Еда закончилась на второй день. Голод терзал, но есть здесь было нечего. Вернее, было — всякая болотная живность, — но ловить её у меня не получалось. Рыба здесь была быстрой и пугливой, лягушки (или что-то на них похожее) прыгали прочь при малейшем движении.

На третий день я был на грани. Голодный, измотанный, покрытый укусами и царапинами. Регенерация работала, но ей нужны были ресурсы, которых у организма не осталось.

И тут увидел берег. Настоящий, твёрдый берег. Сухую землю, поросшую травой. Деревья — нормальные, не те болотные уродцы. Солнечный свет, пробивающийся сквозь кроны.

— Да! — заорал я, плюхаясь на траву. — Да, блядь! Выбрался!

Лежал на спине, раскинув руки, и просто дышал. Смотрел в небо, где плыли белые облака. Слушал пение птиц — нормальных птиц, не болотных тварей.

Живой. Я живой. Еще и с прибытком.

ДОСТИЖЕНИЕ РАЗБЛОКИРОВАНО: «СКВОЗЬ ТРЯСИНУ»

Вы пересекли Гнилую Трясину — место, которое большинство разумных существ обходит за много лиг. Без карты, без проводника, почти без припасов. Поздравляем, вы либо очень везучий, либо очень упрямый. Скорее всего — и то, и другое. А вот насчет разумности есть некоторые сомнения.

НАГРАДА: +1 к выносливости, способность «Болотная стойкость» — сопротивляемость болезням и ядам повышена.

— Спасибо, блядь, за признание, — оценил я подгон.

Но, по правде говоря, награда была неплохой. Сопротивляемость болезням — это то, что надо после трёх дней в гнилой воде. Кстати да, вопрос со всякими бактериями… хотя, нет — если бы этот вопрос действительно стоял, я бы еще в первые дни благополучно помер от дизентерии. Тогда в чем смысл стойкости к болезням? Есть более мощные, пробирающие? У меня высокие статы и можно не боятся? Вопросы, вопросы…

В любом случае, первым делом — вода. Чистая вода, не болотная жижа — даже если мне оно и не вредно, просто достало. Нашёл ручей неподалёку, напился до звона в ушах, умылся, попытался отмыть одежду. Получилось так себе — грязь въелась намертво, но хоть запах стал терпимее.

Потом — еда. Срочно, немедленно, сейчас.

Охотничий инстинкт засек несколько мелких сигналов поблизости. Какая-то живность, не опасная. Я двинулся на перехват, стараясь не шуметь.

Белка. Ну, не совсем белка — хвост короче, уши круглые, шерсть с зеленоватым отливом. Но размер примерно тот же, и главное — съедобная.

Жарил её прямо там, у ручья, не в силах ждать… и не в этом смысле. Мясо было жёстким, волокнистым, с каким-то странным привкусом. Плевать. Я сожрал всё, включая внутренности — печень, почки, сердце. Регенерации нужны калории, и много. После еды стало легче. Мир перестал кружиться, в голове прояснилось, даже смог нормально осмотреться.

Лес был красивым. По-настоящему красивым, без всяких «но». Высокие деревья с изумрудной листвой, мягкий мох под ногами, цветы — яркие, разноцветные — на полянах. Птицы пели, бабочки порхали. Идиллия, блин.

Подозрительно.

Слишком хорошо. Слишком мирно. После всего, что я видел в этом мире, такое место казалось ловушкой.

Но охотничий инстинкт молчал. Никаких угроз поблизости. Только мелкая живность и… пустота. Странная, неестественная пустота там, где должны быть крупные хищники.

— Ладно, — сказал я. — Посмотрим, что тут за подвох.

Подвоха не было.

Вернее, я его так и не нашёл. Провёл в этом «райском» лесу пять дней, ожидая подставы на каждом шагу. Но её не было. Дичи здесь было в избытке. Зайцы, «белки», какие-то птицы размером с фазана — всё это буквально выпрыгивало под ноги. Как будто местная живность никогда не видела охотника и не знала, что людей надо бояться. Может, и не видела. Может, я первый человек, который забрёл так далеко.

Мысль была… странной. И немного пугающей. Если люди сюда не заходят — значит, есть причина. Может, я просто ещё не нашёл эту причину. Но пока — пока я наслаждался передышкой. Разбил нормальный лагерь. С укрытием, с костровищем, с местом для хранения припасов. Поохотился, порыбачил, набрал грибов и ягод. Запасы росли, силы восстанавливались.

Кольчугу Торвина починил — как смог, без кузнечных инструментов. Заменил порванные кольца кусками проволоки, которую выплавил из гоблинских ножей. Получилось криво, но вроде держалось.

НАВЫК ПОВЫШЕН: РЕМЕСЛО УР. 6 → УР. 7

На третий день нашёл что-то интересное. В роли интересного сегодня были руины. Старые, заросшие, почти полностью скрытые лесом. Каменные стены, провалившаяся крыша, остатки какой-то кладки. Что-то вроде дома или небольшого храма — сложно сказать.

Охотничий инстинкт молчал. Никаких живых существ внутри.

Я осторожно, по миллиметру приблизился, осматривая каждый камень. Следов недавнего присутствия не было — всё заросло мхом и травой, пауки сплели паутину в каждом углу.

Внутри — пусто. Только обломки камня, куча листьев, какие-то полусгнившие остатки. Ничего ценного… на первый взгляд.

Поиск следа подсказал: под слоем мусора что-то есть. Что-то металлическое.

Начал раскапывать — осторожно, не зная, что найду. Может, ловушку. Может, чью-то могилу. Может…

Сундук. Маленький, ржавый, с сорванным замком. Кто-то открывал его до меня, причём давно — металл проржавел насквозь. Внутри — остатки ткани, какие-то истлевшие бумаги и… хуй.

Самый настоящий — очень узнаваемый силуэт, выложенный из соржавевших звеньев цепочки, видимо ранее опоясывавшей сундук.

Не… ну, в принципе, смешно. Чувствовалась за всем этим какая-то история.