Дорога охотника (СИ)

Глава 9

Сидел на поваленном дереве, разглядывая мигающее окно, и пытаясь не думать о том, что только что еле отмахался от трех сраных карликов.

Получалось хреново.

Моральные терзания, к счастью, особо не терзали. Они первые начали. Гопники, блядь, межгалактические. За что и огребли, ибо нефиг. Размозжил череп одному, проломил грудину второму — и единственное, что я сейчас чувствовал, кроме лёгкого отвращения к мозговой жиже на булаве, — это облегчение от того, что жив.

Либо я адаптировался к этому миру быстрее, чем думал, либо я всегда был морально стойким, просто не знал об этом. Философский вопрос, достойный диссертации. Жаль, защищать её некому и негде. Да и не за чем.

— Ладно, — сказал я, отгоняя мысли. — Разберёмся потом. Сейчас надо думать о более насущных вещах… например, как стать сильнее.

Кстати, о сильнее. Пять очков характеристик. Куда вложить?

После боя с гоблинами ответ казался очевидным. Мне не хватало силы. Банально не хватало мощи в ударах. Когда лупил главаря булавой по башке, приходилось бить несколько раз. Если бы был сильнее — хватило бы одного.

Да и вообще, четыре боя подряд с разным противником показали чёткую картину: ловкость помогает не получать урон и быстрее атаковать, восприятие помогает замечать угрозу и быть точнее, выносливость помогает не помирать, если первые две не справились. А сила? Сила помогает быстро решать спорные моменты в свою пользу.

Один хороший удар вместо трёх средних. Пробить броню с первого раза, а не скрести по ней, как дятел по железу. Оторвать противнику руку нахрен, если он схватил за копьё. Ну, теоретически, в будущем… можно же пофантазировать.

Четыре очка — в силу. Одно — в выносливость, потому что её много не бывает, и вообще она моя любимица.

Характеристики обновлены

Сила: 6 → 10

Выносливость: 18 → 19

Приятное тепло разлилось по телу, сосредоточившись в мышцах. Я сжал кулак и разжал. Ощущалось… плотнее? Мощнее? Хрен знает, как описать, но разница была.

Поднял валявшийся рядом камень — размером с голову, килограммов двадцать, не меньше. Раньше пришлось бы напрячься, чтобы поднять двумя руками. Сейчас поднял одной, почти без усилий.

— Окак, — присвистнул я. — А если еще и перк на четырнадцати добавится…

Выслеживать раненого гоблина оказалось проще, чем я думал.

Тварь бежала, не разбирая дороги, оставляя за собой следы, видимые как рекламный билборд. Сломанные ветки, примятая трава, капли крови на листьях — Поиск следа читал всё это как открытую книгу. Большую такую книгу с картинками для дошкольников.

Вот тут он споткнулся — отпечаток колена в грязи.

Вот тут привалился к дереву — кровавый мазок на коре.

Вот тут, похоже, остановился передохнуть — примятая трава и лужица крови побольше.

— Беги-беги, сучонок, — двинулся я по следу. — Далеко не убежишь.

Преследовал осторожно, держа дистанцию. Охотничий инстинкт ощущал присутствие беглеца — слабое, удаляющееся, но стабильное. Он был напуган, ранен и явно не думал о том, что его могут преследовать. Типичная ошибка: решил, что раз выжил — значит, победил.

Нет, мой зелёный друг. Выжить — это только начало.

Лес здесь был другим. Деревья росли реже, но выше, их кроны смыкались далеко над головой, образуя почти сплошной навес. Солнечный свет пробивался редкими лучами, создавая причудливую игру теней. Подлесок густой, но проходимый — если знать, куда ступать.

Старался поддерживать скрытность — двигался от укрытия к укрытию, замирая при каждом подозрительном звуке. Раненая нога побаливала, но регенерация уже творила своё доброе дело — через час от пореза останется только розовый шрам.

След вёл на юго-запад, постепенно забирая к югу. Гоблин явно знал дорогу — несмотря на панику, он двигался уверенно, выбирая оптимальный маршрут между зарослями. Тоже шарит насчет передвижения в лесу.

Через полчаса преследования я почувствовал… изменение.

Охотничий инстинкт вдруг зафиксировал множество слабых сигналов впереди. Не один, не два — десятки. Маленькие, суетливые, сосредоточенные в одном месте.

Логово.

Я остановился, прижавшись к стволу дерева. Сердце забилось чаще. Вот оно. Гоблинское поселение. Прямо по курсу, может, в километре, может, чуть больше.

— Ну, здравствуйте, мои дорогие, — прошептал я. — Посмотрим, что у вас тут.

Дальше двигался ещё осторожнее. Каждый шаг — как по минному полю. Скрытность выжимал на максимум, стараясь не шуметь, не оставлять следов, не привлекать внимания.

След раненого гоблина привёл к небольшому оврагу. Я осторожно выглянул из-за дерева — и увидел его.

Он сидел на камне, прижимая к груди раненую руку. Зелёная кожа вокруг пореза потемнела, набухла — видимо, началось воспаление. Мог бы и сдохнуть по пути, но нет, все самому надо делать…

Рядом с ним стоял другой гоблин — крупнее, с шрамом через всю морду. Они о чём-то переговаривались, рычали, махали руками. Раненый явно объяснял, что случилось. Судя по жестам — очень экспрессивно объяснял. На меня, наверное, жаловался, стукач херов.

Шрамолицый выслушал, оскалился и влепил раненому целительную затрещину. Тот взвизгнул, чуть не свалился с камня. Потом шрамолицый развернулся и быстрым шагом направился куда-то вглубь оврага.

За подмогой, понял я. Сейчас соберёт отряд и пойдёт разбираться с наглым человечишкой, который посмел убить их сородичей.

Только меня там уже не будет. Облом, зелененькие.

Я проследил взглядом за шрамолицым. Овраг уходил вниз, расширяясь. Там, на дне, виднелось что-то… кучи мусора? Постройки?

Надо было посмотреть поближе.

Обогнул овраг по краю, прячась за деревьями и кустами. Охотничий инстинкт пульсировал предупреждениями — впереди было много живых существ. Очень много.

Наконец нашёл удобную точку наблюдения — поваленное дерево на краю обрыва, густо заросшее кустарником. Осторожно подполз, раздвинул ветки и посмотрел вниз.

И присвистнул.

Это была не просто стоянка. Это был, мать его, город. Ну, городок. Посёлок, во всяком случае. Ладно, деревня или хутор.

Овраг расширялся в небольшую долину, метров двести в длину и сотню в ширину. По дну текла речушка — приток того ручья, который я пересекал утром. Вдоль берегов стояли… хижины? Шалаши? Что-то среднее — конструкции из веток, шкур и грязи, некоторые с подобием дверей и окон.

Я насчитал штук тридцать построек. Может, больше — часть скрывалась за скалой.

И гоблины. Много гоблинов. Взрослые, мелкие (детёныши?), совсем крошечные. Они сновали между хижинами, что-то таскали, о чём-то спорили, дрались, жрали. Обычная деревенская жизнь, только зелёная и с клыками. На глаз прикинул примерное число: около сотни особей. Плюс-минус. Из них боеспособных — может, тридцать-сорок. Остальные — бабы, дети, старики. Хотя… как посмотреть, навалившись толпой, и детеныши могут доставить проблем, а в бою любая мелочь важна.

Так что сотня. Сто гоблинов против одного меня.

— Да ну нахер, — прошептал я, чувствуя, как энтузиазм резко идёт на убыль. — Я на такое не подписывался.

Одно дело — выследить небольшой отряд и устроить засаду. Совсем другое — штурмовать целое поселение.

Надо было менять план. Срочно. Я начал отползать назад, когда заметил кое-что интересное. На краю деревни, ближе к скале, стояла постройка побольше остальных. Не хижина — скорее, сарай. Или склад. Рядом с ней топтались двое гоблинов с копьями — явно охрана.

Что они там охраняют? Может, оно и мне пригодится?

Присмотрелся внимательнее. У входа в постройку торчали какие-то… палки? Нет, не палки. Колья. С чем-то на вершинах.

Головы. Человеческие головы.

Вот же пидарасы.

Три головы на кольях. Мужчины, судя по всему. Волосы длинные, спутанные, кожа серая, глаза выклеваны. Давно мёртвые, но всё ещё узнаваемые.

Люди. Все-таки в этом мире люди есть.

И следом, сразу же, вторая мысль — на соседнем колу могла быть и моя голова. Живот скрутило от нахлынувшей паники… и что-то внутри меня резко переключилось. Страх никуда не делся, но к нему добавилось что-то другое. Холодное, расчётливое.

Ярость? Может быть. Или просто понимание: эти твари — враги. Не просто конкуренты за ресурсы, не просто хищники. Враги. И с врагами надо поступать соответственно.

Но не сейчас. Не в лоб. Не идиот же я… во всяком случае, не полный.

Пока продолжил наблюдение, стараясь запомнить расположение построек, тропинки, посты охраны. Если когда-нибудь вернусь сюда — информация пригодится. Охрана была не особо серьёзной. Двое у склада с головами, ещё двое у входа в долину — там, где овраг сужался. Остальные занимались своими делами, не обращая внимания на периметр.

Самоуверенные засранцы. Видимо, привыкли, что в округе никто не осмеливается их трогать.

Ну-ну.

Я уже собирался отползать, когда услышал шум.

Крики. Много криков. Гоблины забегали, засуетились. Из одной хижины выскочил крупный — крупнее остальных — с каким-то головным убором из перьев и костей. Вождь? Шаман? Он что-то орал, размахивая руками. Гоблины сбегались к нему, выстраиваясь в подобие шеренги. Вооружённые — с копьями, дубинками, даже с чем-то похожим на луки. Шрамолицый стоял рядом с вождём, что-то объяснял, указывая в мою сторону. Точнее — в ту сторону, откуда я пришёл.

Карательная экспедиция собиралась.

Я насчитал пятнадцать… нет, семнадцать вооружённых гоблинов. Плюс вождь. Восемнадцать рыл.

Против меня одного. Это было бы смешно, если бы не было так стремно.

Вождь закончил свою речь чем-то вроде боевого клича. Гоблины подхватили, завыли, застучали оружием о щиты. Потом строй развернулся и двинулся к выходу из долины. Ко мне. Вернее, туда, где они думали меня найти.

Пора сваливать, значит.

Я осторожно отполз от края оврага, поднялся на четвереньки, потом встал в полный рост. Скрытность всё ещё работала, но теперь каждый шорох казался оглушительным.

Надо было решить, что делать дальше.

Вариант первый: бежать. Вернуться в свой лагерь, собрать вещи и уходить подальше. Найти другое место, начать заново.

Вариант второй: устроить засаду на карательный отряд. Восемнадцать против одного — хреновые шансы, но если выбрать правильное место…

Вариант третий…

Вариант третий был самым безумным. Пока отряд будет искать меня там, где меня нет, я могу вернуться сюда. В деревню. Где осталось меньше половины боеспособных.

Нет. Это даже не безумие. Это самоубийство.

— Так, нефиг тут, — пробормотал я. — Ты не герой. Тебе нужно выжить, а не играть в Рэмбо.

Логика говорила: уходи. Инстинкт самосохранения орал: УХОДИ, БЛЯДЬ!

Все таланты скопом взвыли предупреждением — но поздно. Слишком поздно.

Что-то тяжёлое врезалось мне в спину. Я полетел вперёд, потерял равновесие, покатился по земле. Копьё выскользнуло из рук.

Перекатился, вскочил на ноги — и увидел их.

Пятеро. Пять гоблинов, вышедших из зарослей. С копьями, дубинками, ножами. И ещё двое сзади — аналогично вооруженные.

Семь. Семь против одного. И я уже без копья.

— Ага, — сказал я очевидное. — Вот теперь точно пиздец.

Они не стали разговаривать. Не стали требовать сдаться. Просто атаковали — все разом, со всех сторон.

Молниеносные рефлексы в очередной раз спасли мне жизнь. Время растянулось, я видел каждое движение, каждый замах. Нырнул под копьё первого, откатился от дубинки второго, пнул третьего в колено. Булава уже была в руке — выхватил на автомате. Врезал по морде четвёртому — тот отлетел, брызгая кровью. Увернулся от ножа пятого, контратаковал — попал в плечо, но не достаточно сильно. Они были везде. Копья тыкались со всех сторон, дубинки свистели в воздухе. Я крутился как волчок, отбивая, уклоняясь, контратакуя — но их было слишком много.

Копьё пробило бедро. То самое, которое уже было ранено в прошлый раз. Боль взорвалась ослепляющей вспышкой. Нога подогнулась, я завалился на бок. Булава выпала из руки.

Сверху навалились двое. Руки прижали к земле, колено врезалось в спину. Кто-то схватил за волосы, запрокинул голову. Перед глазами появилась зелёная морда с клыками. Гоблин что-то прорычал — торжествующе, злорадно — и занёс нож.

Нет. Не так. Не здесь. Не от этих тварей.

Что-то внутри — то самое, первобытное упрямое и злое — взорвалось яростью.

Рывок. Вырвал правую руку из захвата — так резко, что услышал хруст чужих пальцев. Схватил гоблина с ножом за горло, сжал. Он захрипел, выронил нож. Я продолжал сжимать — всё сильнее, сильнее, пока не почувствовал, как что-то хрустнуло под пальцами. Тело обмякло.

Остальные отпрянули — на секунду, на долю секунды. Этого хватило.

Я схватил выпавший нож — весь из того же говняного металла — и полоснул ближайшего по ногам. Он взвизгнул, упал. Следующий получил клинком в живот.

Трое осталось. Нет, четверо — один из тех, кого я ударил раньше, уже поднялся. Они отступили, перегруппировываясь. Я попытался встать — нога не держала. Кровь хлестала из раны на бедре, заливая землю.

Плохо. Очень плохо.

Гоблины переглянулись. Видимо, решали — атаковать или ждать, пока я истеку кровью сам.

Я не собирался давать им этот шанс. Метнул нож — не целясь особо, просто в направлении ближайшего. Попал в плечо. Не смертельно, но достаточно, чтобы он завыл и схватился за рану. Пока они отвлеклись — рванул в сторону. Не побежал — побежать я не мог. Похромал, поковылял, опираясь на деревья, постепенно разгоняясь — уже за пределами собственных сил.

За спиной приближались крики, пидары не собирались отпускать жертву.

Я ломился через заросли, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги. Раненое бедро горело огнём, каждый шаг был пыткой. Не уйду. С такой раной не уйду. Нужно укрытие. Место, где можно спрятаться, переждать.

Впереди — овраг. Тот самый, вдоль которого я шёл раньше. Крутой склон, заросший кустарником, на дне — камни и упавшие деревья. Не раздумывая, я прыгнул вниз.

Акробатика мне бы не помешала сейчас, ох как бы не помешала. Но у меня её не было, этого таланта, так что приземление получилось… так себе. Откровенно хреновым оно получилось. Покатился по склону, врезаясь в камни и корни. Что-то хрустнуло — не знаю, кость или ветка. Боль накрыла волной, в глазах потемнело. Остановился на дне оврага, лицом в грязь. Попытался встать — не получилось. Руки тряслись, ноги не слушались.

Сверху донеслись голоса. Гоблины стояли на краю оврага, что-то обсуждали. Видимо, решали, стоит ли лезть вниз за добычей. Я пополз. Не знаю, куда — просто прочь, подальше от них. Локтями, коленями, царапая землю ногтями.

Впереди — нагромождение камней. Щель между ними — узкая, тёмная. Достаточно большая, чтобы втиснуться.

Я втиснулся.

Боль, темнота, запах сырой земли. Я лежал, скрючившись, пытаясь не стонать, не дышать слишком громко.

Снаружи — звуки. Шаги, голоса. Гоблины спустились в овраг, искали меня. Охотничий инстинкт отслеживал их — четыре точки, движущиеся хаотично. Ближе. Дальше. Снова ближе. Одна прошла совсем рядом — я слышал дыхание, чувствовал вонь. Инстинктивно перестал дышать, замер, превратился в камень.

Шаги удалились. Потом — крики. Кто-то звал остальных. Они собрались, о чём-то поспорили, и… ушли?

Да. Уходят, удаляются. Инстинкт фиксировал, как четыре точки поднимаются по склону, отдаляются, исчезают из зоны восприятия. Ушли. Не нашли.

Я позволил себе выдохнуть. Потом — застонать. Потом — осмотреться, насколько позволяла теснота укрытия. Темно. Сыро. Воняет плесенью и чем-то ещё — может, дохлой крысой, может, моей собственной кровью.

Раны. Надо проверить, что там раны.

Бедро — хуже всего. Глубокий прокол, копьё прошло насквозь. Кровь всё ещё текла, хотя и медленнее. Регенерация работала, но не успевала справиться с повреждением.

Рёбра — болят при дыхании. Сломаны? Ушиблены? Не знаю. Дышать больно, но можно.

Левая рука — царапины, ссадины. Ерунда.

Спина — ушиб от первого удара. Терпимо.

Голова — гудит, в глазах мелькают звёздочки. Сотрясение? Возможно.

В целом — я был жив. Это уже немало. Но надолго ли?

Если не остановить кровотечение — истеку за пару часов. Регенерация хороша, но не всесильна. Ей нужно время и ресурсы — а у меня не было ни того, ни другого. Я нащупал сумку — каким-то чудом она осталась на плече. Внутри — остатки припасов, фляга с водой, полоски грязной ткани для перевязки. В темноте, в тесноте, с дрожащими руками — это было то ещё развлечение. Но я справился, хоть и кое-как. Тряпки пропитались кровью почти мгновенно, но давление помогло — поток замедлился, и судя по ощущениям края стали стягиваться корочкой.

Теперь — вода, нужно пить. Много пить, чтобы восполнить потерю жидкости.

Выдул полфляги, жадно, захлёбываясь. Потом откинулся назад, прижавшись к холодному камню. Всё тело трясло — то ли от холода, то ли от шока. Зубы стучали, руки не слушались.

Плохо. Очень плохо. Мне нужна помощь. Нужно тепло, еда, отдых. Но помощи не будет. Никто не придёт. Я один — в чужом мире, в яме под камнями, истекающий кровью.

— Не сдохнешь, — прошептал я сам себе. — Слышишь? Не сдохнешь. Ты уже столько пережил, не для того, чтобы подохнуть в какой-то норе.

Регенерация работала — я чувствовал знакомое тепло в ранах. Медленнее, чем хотелось бы, но работала. Если продержусь до утра — шансы резко вырастут.

Если продержусь.

Достал из сумки кусок вяленого мяса, начал жевать. Безвкусно, жёстко — но калории нужны для регенерации. Ел механически, не ощущая вкуса, просто заталкивая в себя топливо. Потом — ещё воды. Потом — попытка устроиться поудобнее в этой каменной щели.

Темнота сгущалась. То ли наступала ночь, то ли я периодически терял сознание — понять не получалось.

Перед глазами поплыли системные сообщения:

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ ЗДОРОВЬЯ

РЕКОМЕНДУЕТСЯ: НЕМЕДЛЕННЫЙ ОТДЫХ И ВОССТАНОВЛЕНИЕ

РЕГЕНЕРАЦИЯ АКТИВНА: СКОРОСТЬ ВОССТАНОВЛЕНИЯ СНИЖЕНА ИЗ-ЗА ИСТОЩЕНИЯ

Первая мысль спросонья была — «На кой хер я вообще сюда полез?»

Ни лута, ни опыта, ни ачивок — только пиздюлины.

Но я был жив. Это главное.

Сколько прошло времени? Судя по свету, пробивающемуся в щель между камнями — утро. Или день. Не знаю. Осторожно, очень осторожно выполз из укрытия. Каждое движение отзывалось болью, но вполне терпимой. Регенерация славно поработала за ночь.

Осмотрелся. Овраг был пуст. Никаких гоблинов, никаких звуков погони. Охотничий инстинкт подтвердил — в радиусе пятидесяти метров только мелкая живность.

Ушли. Действительно, ушли суки.

Я сел, привалившись к камню, и начал инвентаризацию повреждений. Бедро — рана затянулась корочкой. Ещё болит, но кровь больше не течёт. Двигаться можно, хоть и осторожно. Рёбра — ушиб, не перелом. Дышать больно, но уже легче. Остальное — мелочи. Царапины, ссадины, синяки. Ерунда по сравнению с тем, что могло быть.

Проверил снаряжение. Копьё — потерял. Булава — потерял. Лук со стрелами — каким-то чудом не выпал и не сломался. Сумка — на месте, но припасов осталось на один перекус.

В общем — в полной жопе, но все еще жив. Что уже неплохо.

Теперь — что делать дальше?

Вернуться в лагерь? Вроде бы логично. Там припасы, оружие, укрытие. Но гоблины могли выследить расположение лагеря, могли устроить засаду. С другой стороны — без нормального снаряжения я не выживу. Лук и полфляги воды — это не совсем подходящий арсенал для выживания в диком лесу.

Решено. Возвращаюсь в лагерь. Осторожно, аккуратно, готовый к любым неожиданностям.