Дорога охотника (СИ)

Глава 8

Разведку я начал на следующий же день.

Ладно, вру. На следующий день я провалялся в лагере, восстанавливаясь после боя с болотным охотником. На второй день чинил снаряжение и пополнял запасы. На третий — шёл дождь. На четвёртый… ну, вы поняли.

На пятый я таки сделал новое копьё взамен сломанного. На этот раз — из древесины потвёрже, с наконечником из клыка болотного охотника. Тварь, конечно, была мерзкой, но зубы у неё росли что надо — острые, прочные, идеальной формы для пробивания чужой плоти. Оценка материалов подтвердила: прочность выше кремня чуть ли не вдвое.

СОЗДАН ПРЕДМЕТ: копьё с костяным наконечником

КАЧЕСТВО: среднее

Чешуйчатые пластины болотного охотника собрал и отсортировал. Самые крупные — размером с ладонь, толстые, прочные. Проткнул их каменным шилом — тот еще квест, связал сухожилиями, сделал что-то вроде нагрудника. Тяжеловато, но надёжно.

Из более мелких пластин сделал наплечники и поножи. Получилось грубо, криво, но функционально.

СОЗДАН ПРЕДМЕТ: чешуйчатая броня

КАЧЕСТВО: низкое

— Да пошла ты, — не, ну правда. — Давай теперь ещё скажи, что надо сразу мифриловую кольчугу сковать.

И, главное, моя прелесть…

Лук. Я делал его больше недели, хоть и с перерывами, подбирая правильное дерево, вымачивая, сгибая, обрабатывая. Результат — боевой лук длиной с мой рост, с тетивой из сплетённых сухожилий. Не английский длинный лук, конечно, но для примитивного оружия — вполне. Самое слабое место, собственно, тетива — после двух-трех выстрелов растягивалась, иногда рвалась. Но это было сильно лучше варианта с лианами или полосками кожи.

СОЗДАН ПРЕДМЕТ: охотничий лук

КАЧЕСТВО: среднее

НАВЫК ПОВЫШЕН: РЕМЕСЛО УР. 5 → УР. 6

ПОЛУЧЕНА СЛУЧАЙНАЯ СПОСОБНОСТЬ: ПОНИМАНИЕ

Инстинктивное понимание, как устроены предметы и механизмы, видите их слабые и сильные стороны.

Опять не совсем то… ну да ладно, не всю жизнь ведь в лесу жить… или всю?

Стрелы. Выяснилось, что делать стрелы — это охренеть какая долгая работа. Найти прямые ветки нужной толщины. Обстругать их до относительно ровного состояния. Сделать оперение из перьев (которые ещё надо собрать, а птицы здесь, сволочи, летают высоко и не хотят умирать от моих камней). Прикрепить наконечники. Проверить баланс. Двадцать штук, с каменными наконечниками и оперением из перьев самых плохо летающих птиц, похожих на индюков. Не идеально ровные, но летели терпимо. Протестировал на дереве с десяти метров — половина попала куда целился, половина — рядом. Для начала сойдёт.

На конец следующей недели я всё-таки собрался.

Не потому что стал смелее или решительнее. Просто запасы еды подходили к концу, а ловушки в последние дни приносили только мелочь — пару «белок» и одного тощего зайца. То ли звери поумнели, то ли я выбил всю интересную дичь в округе. Нужно было расширять территорию охоты, а заодно — посмотреть, что там вообще за пределами моего уютного уголка леса.

И сегодня утром, когда я в очередной раз нашёл причину остаться — «надо же докоптить мясо, оно само себя не закоптит» — что-то внутри щёлкнуло.

— Хватит, — сказал я вслух, и голос прозвучал неожиданно твёрдо. — Либо ты идёшь, либо признай, что ты трусливое чмо, и живи с этим.

Вариант «трусливое чмо» не устраивал по целому ряду причин.

Собрался быстро — за последние дни я отточил этот процесс до автоматизма. Копьё — за спину, на перевязь из кожи. Булава на поясе. Нож там же. Сумка с припасами: вяленое мясо, копчёная рыба, орехи, тыквенная фляга с водой. На плечах — что-то вроде накидки из сшитых шкур, защищающей от холода и мелкого дождя. Выглядел я, наверное, как бомж-косплеер на средневековой ярмарке. Как бомж после месячного запоя, с ожерельем из клыков на шее и шрамами по всему телу. Но, во всяком случае, это было необычно. Местами даже стильно.

И когда наконец решился — небо разродилось таким ливнем, что впору было строить ковчег.

— Ну охренеть теперь, — сказал я, глядя на стену воды за пределами укрытия. — Вселенная, ты издеваешься?

Вселенная не ответила. Зато ответил гром — раскатисто, с оттяжкой, будто специально подчёркивая иронию момента.

Пришлось ждать ещё два дня, пока земля подсохнет настолько, чтобы не утонуть в первой же луже. За это время я успел: починить три ловушки, сделать запасной нож, съесть половину припасов от нервов и трижды передумать насчёт разведки.

Но на третий день после дождя небо было чистым, солнце светило приветливо, а желудок требовал новых впечатлений. Или хотя бы новой еды — запасы истощались.

— Ладно, — сказал я, взваливая на плечо сумку с припасами. — Сегодня точно иду. Без вариантов.

Охотничий инстинкт привычно сканировал окрестности. Мелочь шуршала в кустах, птицы — или что-то птицеподобное — щебетали в кронах. Ничего крупного и опасного поблизости.

Я двинулся на восток — туда, где лес, по моим наблюдениям, становился реже. Почему на восток? Да хрен его знает, если честно. Просто там лес казался реже, а значит — больше шансов найти что-то интересное. Реку, дорогу, деревню. Хоть что-нибудь, кроме бесконечных деревьев и тварей, желающих меня сожрать.

Утро выдалось пасмурным. Серые облака затянули небо, скрыв обе луны и местное солнце. Воздух пах сыростью и прелыми листьями. Где-то вдали каркало что-то птицеподобное.

В последний раз оглядел лагерь — мой дом на протяжении месяца. Коптильня, сушилка, погреб с припасами. Укрытие, которое строил своими руками. Ловушки, расставленные вокруг.

— Ну, — сказал я, — пока, хата. Если повезёт — вернусь. Если не повезёт… ну, тогда какая разница.

И двинулся в путь.

Первые часы прошли спокойно.

Я шёл через лес, стараясь придерживаться направления на восток. Без компаса это было непросто, но Поиск следа помогал — я научился ориентироваться по мху на деревьях, по направлению ветвей, по десятку других мелких признаков.

Таланты работали фоном, фиксируя живность вокруг. Мелочь — грызуны, птицы, какие-то насекомоподобные твари — не представляла угрозы и пряталась при моём приближении. Пару раз я засёк что-то покрупнее — размером с собаку, — но оно держалось на расстоянии, не проявляя агрессии.

Один раз… Что-то большое. Очень большое. И очень, очень злое.

Направление — со стороны глубокого леса, откуда я пока не ходил. Расстояние — метров триста, может, чуть больше. Приближается.

Я замер, всматриваясь в заросли. Деревья там росли гуще, стволы толще. Между ними что-то двигалось — что-то настолько огромное, что ветки ломались, как спички.

Идентификация не срабатывала — слишком далеко. Но инстинкт орал во всю глотку: «БЕГИ, СУКА, БЕГИ!»

Я послушался инстинкта.

Рванул поглубже в заросли, не оглядываясь. За спиной раздался рёв — низкий, утробный, от которого листья на деревьях задрожали. А потом — треск. Что-то ломало деревья. Не обходило, не огибало — ломало нахрен.

— Вот хрена мне дома не сиделось, — злобно шипел я на бегу, перепрыгивая корни и петляя между стволами.

Тварь не преследовала — слава неведомым богам этого мира. Просто прошла мимо, оставив за собой дорожку из сломанных деревьев и примятой земли. Когда я вернулся назад, меня трясло. Не от страха — ну ладно, не только от страха — а от осознания масштабов опасности.

Что это было? Динозавр? Дракон? Местный аналог Годзиллы? Судя по уведенной картине — типа того.

Ствол толщиной метра в два, переломанный пополам. Верхняя часть валялась в стороне, корни торчали из земли, как спутанные волосы. Кора содрана, древесина изгрызена. На земле — следы борьбы: глубокие борозды, вырванные куски земли, кровь.

Много крови. Засохшей, почерневшей, но явно недавней.

Что-то крупное убило здесь что-то ещё более крупное. И сожрало. Судя по объёдкам — костям размером с моё бедро — не подавилось.

— Ага, — прошептал я, пятясь. — Понял. Тут не мой уровень. Возможно, пока.

Развернулся и пошёл в сторону. Быстро, но без паники. Главное — не бежать.

Лес менялся по мере продвижения на восток. Деревья становились ниже, реже. Появились поляны, заросшие высокой травой. Подлесок редел, и идти становилось легче. К полудню я вышел к небольшой речке — шире того ручья, который был рядом с лагерем, но всё ещё преодолимой вброд. Вода доходила до пояса, холодная, быстрая. Дно каменистое, с водорослями.

Перешёл, отжал одежду, двинулся дальше.

Лес здесь был другим — не таким густым, как вокруг моего лагеря. Деревья росли реже, между ними попадались поляны, заросшие высокой травой. Солнце пробивалось сквозь кроны, рисуя на земле причудливые узоры. Красиво, если забыть, что за каждым кустом может сидеть что-то очень зубастое.

Поиск следа все так же работал на автомате, отмечая детали: вот тут проходило что-то копытное, вот тут — мелкий хищник, вот тут кто-то рыл землю в поисках корней. Обычная лесная жизнь, ничего особенного.

Старался держать средний темп — не быстро, чтобы не устать, но и не медленно. Делал остановки каждый час, пил воду, жевал вяленое мясо. Регенерация требовала калорий, так что экономить на еде было нельзя — мало ли как жизнь повернётся.

К полудню вышел к очередному ручью — небольшому, но с чистой водой. Пополнил флягу, умылся, посидел немного, отдыхая.

И тут охотничий инстинкт словно толкнул изнутри.

Что-то приближалось. Не одно — несколько. Среднего размера, двуногие. И они двигались целенаправленно. В мою сторону.

Люди?

Сердце забилось быстрее. Люди! Наконец-то! Может, они подскажут, где цивилизация, как отсюда выбраться, что вообще происходит…

Я поднялся, развернулся в сторону приближающихся силуэтов. Скрытность активировалась на автомате — привычка, въевшаяся за эти недели.

Из-за деревьев вышли трое.

И это были вот вообще нифига не люди.

То есть, формально — двуногие, прямоходящие, с руками, головами и всем, что полагается. Но на этом сходство заканчивалось.

Зелёная кожа. Острые уши. Приплюснутые носы с широкими ноздрями. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками, как у кошек. Зубы — острые, выступающие из-под губ клыками.

Гоблины. Ну, может, назывались они иначе — но с виду точно они.

Мать твою, гоблины. Как в фэнтези-играх. Как в фильмах. Гоблины, твою же мать.

Идентификация фауны, что характерно, на них не сработала. Флоры тоже — значит, не грибы. Но явно разумные. Это было и хорошо, и плохо одновременно.

Хорошо — потому что с разумными можно договориться.

Плохо — потому что разумные могут строить планы. И судя по тому, как эти трое расходились полукругом, окружая меня, планы у них уже были.

И планы эти мне вот совсем не нравились.

Вероятные гоблины были вооружены. У двоих — короткие копья с костяными наконечниками, у третьего — что-то вроде дубинки с шипами. Одежда — обрывки шкур, грубо сшитые в подобие комбинезонов. На поясах — мешочки, ножи, какие-то амулеты.

Тот, что с дубинкой, был крупнее остальных — видимо, главный. Он остановился метрах в десяти, оскалился, обнажая клыки, и что-то проворчал на непонятном языке.

Звучало как смесь рычания и хрюканья. Музыка для ушей, блин.

— Эээ… привет? — попытался я. — Мир, дружба, жвачка?

Главный гоблин снова что-то проворчал. Двое с копьями рассмеялись — неприятный, визгливый звук.

Потом главный указал на меня дубинкой и произнёс что-то, что явно не было приветствием. Скорее — требованием.

Я посмотрел на себя. Копьё, булава, накидка из чешуи, сумка с припасами. Ожерелье из клыков.

Они явно хотят мои шмотки. Конечно же. Кто бы, сука, сомневался. Даже в другом мире, даже среди первых встреченных гоблинов — гопники. Универсальная константа вселенной.

— Слушайте, ребята, — сказал я, медленно поднимая руки в примирительном жесте. — Давайте без глупостей, а? Вас трое, я один, всё понятно. Но у меня был очень тяжёлый месяц, и я не в настроении…

Главный гоблин рявкнул что-то короткое. Двое с копьями одновременно шагнули вперёд, наставив острия на меня.

Окей. Переговоры провалились. Что дальше?

Бежать? Они знают лес лучше меня, догонят.

Сдаться? Отдать снаряжение, которое делал неделями? Нахер такие варианты.

Драться? Против троих? Почему бы и нет, собственно?

Молниеносные рефлексы, не подведите, выручайте жопу.

— Ладно, — сказал я, опуская руки к оружию. — Вы сами напросились.

Главный гоблин оскалился шире и махнул рукой — сигнал к атаке.

Первый копейщик прыгнул на меня справа. Быстро — но не настолько быстро, как мне показалось бы раньше. Новый талант работал: время не то чтобы замедлилось, но… растянулось. Достаточно, чтобы увидеть движение копья, траекторию удара, точку, куда целился враг.

И успел уйти в сторону.

Копьё прошло мимо, гоблин по инерции пролетел вперёд. Мой локоть встретил его затылок — не сильно, но достаточно, чтобы сбить с ног. Второй копейщик атаковал слева. Я развернулся, отбил его копьё древком своего, ткнул в ответ. Противник отскочил — быстрый, зараза.

Главный с дубинкой обходил сзади. Что-то, охотничий инстинкт ли, рукопашный бой, а может и просто интуиция предупредила за секунду до атаки — я нырнул вниз, дубинка просвистела над головой. Перекатился, вскочил, оказался лицом к лицу с главным. Он снова замахнулся — я выставил копьё, принял удар на древко. Руки загудели от силы удара, но выдержали.

Чувство расстояния подсказало: он слишком близко для копья, нужно отступить на шаг, может чуть больше. Рванулся назад, разрывая дистанцию. Первый копейщик уже поднялся, потирая затылок. Теперь все трое стояли полукругом, злые и настороженные. Лёгкой добычей я не оказался.

— Ну что, петушня зеленая? — спросил я, тяжело дыша. — Может, таки разойдёмся мирно?

Главный зарычал и снова бросился в атаку. За ним — остальные.

Следующие минуты слились в полнейший хаос.

Я уворачивался, блокировал, контратаковал — всё на системных способностях — своих-то не было, почти не думая. Молниеносные рефлексы в очередной раз подтвердили правильность выбора: я видел удары до того, как они достигали цели, успевал реагировать, успевал уходить.

Но их было трое. И они были быстрыми, злыми, опытными.

Копьё одного из них зацепило бок — неглубоко, но больно. Дубинка главного врезалась в плечо — накидка из шкуры приняла часть удара, но руку всё равно отбило. Я отступал, огрызаясь ударами. Один раз достал копейщика — наконечник вспорол ему предплечье, вполне себе красная кровь брызнула на траву. Подранок взвизгнул, отскочил.

Двое против одного. Уже лучше.

Но главный был сильным. И злым. Очень злым. Его удары становились всё яростнее, он рычал, брызгал слюной, глаза горели жёлтым огнём.

Я пропустил удар в бедро — нога подогнулась, я едва не упал. Только рефлексы спасли от следующего удара — в голову.

Надо было что-то менять. Так я долго не продержусь.

Копьё было слишком длинным для такой свалки. Я резко метнул его в главаря, зацепив бедро, и выхватив булаву, сократил дистанцию, стараясь держать цель между собой и оставшимся целым противником.

Главный гоблин оскалился, видимо, решив, что тактика для слабаков, и тоже рванул вперёд, замахиваясь дубинкой.

И получил булавой прямо в колено здоровой ноги.

Хруст. Вопль. Гоблин рухнул, хватаясь за ногу.

Второй копейщик — тот, что был ранен в руку — бросился на помощь вожаку. Я встретил его ударом в грудь, отшвырнул назад.

Теперь — добить.

Булава обрушилась на голову главного. Раз. Другой. Череп треснул, зелёная жижа брызнула во все стороны. Раненый в руку взвизгнул — то ли от страха, то ли от ярости — и бросился бежать. Очень шустро, как для истекающего кровью.

— Стой, сука! — рявкнул я, но он уже скрылся в кустах.

Догонять? С раненой ногой и отбитым плечом?

Да ну нахрен.

Я опустился на колени, тяжело дыша. Адреналин ещё бурлил в крови, руки тряслись. Рядом лежали два трупа — главный гоблин с размозжённой головой и второй копейщик, которого я, видимо, убил ударом в грудь. Не заметил даже, когда это случилось.

— Хорошо погуляли, — выдохнул я, оглядывая поле боя.

УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН

ДОСТУПНО РАСПРЕДЕЛЕНИЕ: 5 ОЧКОВ ХАРАКТЕРИСТИК

ДОСТИЖЕНИЕ РАЗБЛОКИРОВАНО: «УБИЙЦА РАЗУМНЫХ»

Поздравляем! Вы убили первых разумных существ, встреченных в этом мире. Как ощущения? Угрызения совести? Философские размышления о природе насилия? Нет? Ну и правильно — они только помешают.

НАГРАДА: +50 % опыта до следующего уровня

— Спасибо за поддержку, — даже и возразить нечего.

Раны. Надо проверить раны.

Бок — царапина, уже затягивается. Регенерация, я тебя люблю.

Плечо — ушиб, но кости целы. Поболит и пройдёт.

Бедро — глубокий порез, кровит. Это хуже, но минут через десять тоже затянется. Всё же лучше перестраховаться.

Я достал из сумки последние полоски ткани, перевязал ногу как мог. Туго, чтобы остановить кровотечение. Потом посидел немного, приходя в себя.

Итак. Что мы имеем?

Два трупа гоблинов. Один сбежал. Скорее всего, побежал за подмогой.

Это… это было плохо. Ну, если выражаться максимально деликатно.

Если он приведёт других — мне пиздец, тут уже не до деликатности. От троих я отмахался, но однозначно не отобьюсь от толпы.

Надо уходить. Быстро. Желательно — в противоположную сторону от того, куда сбежал выживший.

Но сначала — трофеи.

Обыскал трупы, забрал всё полезное: два копья (лучше моего, кстати. Обидно, конечно), дубинку с шипами, несколько ножей из какого-то тёмного металла (не камень!), мешочки с непонятным содержимым, амулеты.

Металл. У них был металл. Настоящие металлические ножи. Я повертел один в руках. Лезвие длиной сантиметров двадцать, зазубренное, но острое. Рукоять обмотана кожей. Грубая работа, но на порядок лучше моего каменного огрызка.

— Ну, в целом, пока в плюсе, — пробормотал я, засовывая нож за пояс.

Подобрал своё копьё, закинул сумку на плечо. Надо было уходить.

Но куда? Назад, в лагерь? Если гоблины меня выследят — приведут туда целую орду. Всё, что я строил, будет уничтожено. Вперёд, дальше на восток? Неизвестная территория, неизвестные опасности.

Или…

Я посмотрел в ту сторону, куда убежал выживший гоблин. На юго-запад, если я правильно ориентировался.

Там, скорее всего, их лагерь. Или деревня. Или что там у гоблинов бывает.

Безумная идея зародилась в голове. Настолько безумная, что я сначала отмахнулся от неё.

Но потом подумал ещё раз.

Выживший побежал за подмогой. Значит, он приведёт других. Сколько? Пятерых? Десятерых? Двадцать? Если я буду убегать — они будут преследовать. Рано или поздно догонят. Или найдут мой лагерь.

Но если я пойду за ними…

Если выслежу их лагерь…

Если ударю первым, пока они не ожидают…

Это было безумие. Чистое, незамутнённое безумие. Один человек против, возможно, целого племени гоблинов.

Но альтернатива — бегать всю жизнь, прятаться, ждать, пока меня найдут и прикончат.

— Ладно, — сказал я вслух, чувствуя, как внутри что-то переключается. — Раз уж начали — давайте закончим. Тем более, я ж не собираюсь ломиться в их лагерь и вызывать на честный бой.

Охотник должен охотиться. Даже если добыча — разумная и вооружённая.

Особенно если добыча — разумная и вооружённая.