Дорогой интриг

Глава 12

Малая желтая гостиная была полна народа. Но здесь не было ее светлости и ее свиты, как и завсегдатаев ее вечеров. Как не было короля, его фаворитки, сестры и герцога Ришема. Никто из них не заглядывал туда, где проводили вечера сановники и придворные, любившие тишину. И было в них еще кое-что занимательное – они не успели набить оскомину своими лицами. Пожалуй, Гард пришелся бы кстати с его неуемной энергией и веселым нравом. Однако он находился подле своей госпожи, а у меня, по сути, надобности в нем не было.

В желтой гостиной я находилась ради игры и знакомства с полезными людьми. Разговор с магистром Элькосом произвел на меня сильное впечатление, и я решила не откладывать своего предприятия. Выслушав меня, дядюшка одобрил ход моих размышлений и отвел туда, где играл по вечерам в карточки. Так я могла не выжидать бала или иного события, когда смогу быть представленной интересующим меня людям, да и сойтись с ними без пристального взора ее светлости. Обсудив с его сиятельством откровения мага, мы пришли к выводу, что стоит заиметь за спиной тех, кто принесет усиление не ставленнице герцогини, а юной баронессе Тенерис. Да, мы начали ковать собственную коалицию, разумеется, не нарушая соглашения с моей покровительницей.

Ее распоряжения я выполняла, так что вроде бы пока она была мной довольна. Разве что удивилась интересу к игре в спилл. Сама она предпочитала проводить время иначе, но я убедила герцогиню, что хочу стать своей тем людям, которые держатся в стороне от всей этой кутерьмы с благоволением государя. Ее светлость позволила мне приходить на игру три раза в неделю, а четыре бывать на ее вечерах. Я опять спорить не стала, меня всё устроило.

Заручившись позволением госпожи, одобрением дяди, я начала постигать суть игры. В первый день больше сидела на диванчике и наблюдала за теми, кто собрался в гостиной. Немного поговорила с дамами, с несколькими мужчинами и застыла в своей засаде, ожидая часа, когда смогу напроситься в игру. Разумеется, первым столиком, за который я села, был дядюшкин. Один из его компаньонов освободил свое место, и на нем тут же воцарилась я.

— Мне кажется, это так увлекательно, — с восторгом произнесла я. — Ах, если бы у вас, благородные господа, хватило терпения и доброты, чтобы научить меня этой игре, я бы с превеликим удовольствием тоже пристрастилась к ней.

— Дитя мое, — укоризненно ответил его сиятельство, но после поглядел на оставшихся игроков и спросил: — Вы не будете против?

— Это будет даже любопытно, — ответил ему королевский казначей. — Ваша милость, у вас уже есть какие-нибудь познания о спилле?

— Почти ничего, — признала я со вздохом. — Если я мешаю…

— Нет-нет, — улыбнулся королевский распорядитель, — для игры нам всё равно не хватает одного человека, так что вы не только будете учиться, но и позволите нам продолжить игру.

Я солгала. Дядюшка успел меня научить, чтобы мой урок не превратился в пытку для учителей. Разумеется, я не стала хорошим игроком, но это позволило вызвать одобрительные улыбки у моих учителей, отметивших, как быстро я улавливаю суть, а после начать игру. Я не выиграла ни разу, однако из-за стола мы все встали довольные друг другом. А в следующий раз меня сразу приняли за стол, за которым сидел распорядитель, потому что за столом дяди места для меня не нашлось.

Сегодня был третий раз, когда я появилась в малой желтой гостиной. Меня встретили поклонами, уже как завсегдатая. Дядюшка, заметив, что столики уже заняты, уступил мне свое место, и сейчас я играла с главным егерем, с секретарем Его Величества и помощником казначея Ее Высочества. Последний присоединился уже после меня, потому что его предшественника вызвали по какому-то спешному делу, и барон воспользовался моментом и занял его место.

Особенности своих соседей по игральному столику я уже знала от его сиятельства еще с того дня, как мы катались на лодке. После мы еще несколько раз вспоминали и проговаривали, чтобы я сумела не запутаться. Так вот главный егерь – граф Джет Райетт. Как отозвался о нем дядюшка: «Об охоте он знает всё. Стреляет превосходно, но его мысль летит медленней пули. Граф ужасный тугодум. Не скажу, что дурак, но, вследствие медлительности своего мыслительного процесса, может ляпнуть чушь, и лишь после поймет это».

Чушь, конечно же, мелочи, опасно другое. Так он может выдать любую тайну, только затем поняв, что сотворил. Такую пометку я сделала для себя об этом человеке. Да и в игре была заметна справедливость дядюшкиного утверждения. Он дольше всех сидел над карточками, по нескольку раз смотрел на то, что положили на стол другие игроки, после на то, что держал в руках, и только после покашливания королевского секретаря решался сделать ход, не всегда удачный. Затем хмурился и досадливо крякал, обнаружив свою ошибку.

Королевский секретарь – барон Грэм Хендис, был мужчиной уже благополучно перешагнувшим порог зрелости, он был старше своего господина на восемь лет. Вот, что сказал о нем граф Доло: «Неглупый, расторопный, услужливый, но скрытный. Его улыбка не означает расположения к собеседнику, хоть и будет казаться, что вы с ним уже почти друзья. Бесконечно предан Его Величеству и действует только в его интересах».

Черта, конечно же, прекрасная, однако же пока мне такой союзник не по зубам. Нам с дядей не было известно, как он относится к графине Хальт, и я сейчас отчаянно жалела, что не расспросила магистра. Вот уж кто бы сумел мне дать более подробное описание, на которое можно было бы равняться. Так что я решила быть с Хендисом нейтральной. Вежливость, приветливость, улыбка, но никаких попыток сойтись ближе, пока я не буду точно уверена, что он настроен ко мне благожелательно.

А вот о третьем своем соседе я почти ничего не знала, да и видела в этой гостиной всего второй раз. Он был темной лошадкой и для его сиятельства. Мы обсуждали свиту принцессы, но рассказать он смог мне только о тех, кто служит ей чуть ли не с детства. А вот барон Стаф Лингар появился относительно недавно. Был он молод, приятен внешне, казался улыбчивым, однако сказать, что кроется за всем этим, было невозможно. Барон был явно ставленником Ришема, потому что являлся уроженцем его герцогства, а значит, от него я собиралась держаться подальше, даже если с его уст потечет мед. В нем я точно не собиралась искать друга. Впрочем, он и сам не пытался разговорить меня или втереться в доверие.

За нашим столиком вообще почти не разговаривали. Главному егерю было не до разговоров, королевский секретарь, и без того не отличавшийся многословием, похоже, просто отдыхал за игрой. Помощник казначея принцессы, как мне показалось, откровенно скучал, но продолжал вести игру. А я не была сильным игроком, потому больше смотрела в свои карточки, да и не было за столом того, с кем можно было завести беседу или переброситься шутливой фразой.

— Бастион, — секретарь выложил на стол карту с изображением крепости.

— Прошу прощения, ваша милость, но ваш бастион пал, — улыбнулась я и накрыла его карту двумя своими, на которых была изображена рать.

— Но король всё еще под защитой, — парировал барон Хендис. — Если, конечно, его сиятельство сумеет остаться последним оплотом.

— Вы смотрите в мои карты? — нахмурился главный егерь.

— Помилуйте, ваше сиятельство, — почти равнодушно ответил секретарь государя, — я сижу напротив вас и не могу видеть сквозь толщу бумаги. — Я всего лишь умею считать и отмечать ходы. Кстати, ваша милость, — он снова перевел на меня взгляд, — зря вы поспешили выбить меня, теперь вам нечем защититься от барона Лингара. Судя по раскладу, могу судить, что карта короля достанется его милости.

— Так зачем же вы оглашаете итог, когда до него осталось еще несколько ходов? — спросил помощник казначея.

— Я не оглашал, я только предположил, — отмахнулся Хендис, — а предположение – это всего лишь предположение, и к финалу ход сражения может измениться. Время покажет. Эй, голубчик, — секретарь подозвал лакея и забрал с подноса бокал с вином. После сделал глоток и, причмокнув, взял оставшиеся у него карты, отложенные после моего хода на стол.

Барон Хендис оказался прав, выиграл помощник казначея Ее Высочества. Королевский секретарь отсалютовал ему бокалом и спросил:

— Продолжаем? Или же у нас уже есть проигравшиеся?

— Мои карманы набиты звонкой монетой, — улыбнулась я. — Я в игре.

— Я тоже, — потянувшись, произнес главный егерь.

— И я, — склонил голову секретарь, и все мы посмотрели на барона Лингара.

Тот бросил взгляд на дверь, как-то уж очень печально вздохнул и кивнул:

— Чрезвычайно увлекательно, я продолжаю.

И в этот момент дверь открылась, и барон просиял, не сумев скрыть своей радости, а заодно и выдав причину того, что он столько времени страдал, но удерживал место. В гостиную вошел Нибо Ришем. Я протяжно вздохнула и перехватила взгляд секретаря. Барон Хендис хмыкнул и спросил:

— Вы сбегаете или по-прежнему в игре?

— В игре, — твердо ответила я. — Куда мне бежать дальше резиденции?

— И то верно, — барон усмехнулся, бросил насмешливый взгляд на Лингара, чем дал понять, что он тоже всё прекрасно понял. Только наш дорогой главный егерь остался равнодушен к происходящему, лишь искренне удивился, когда герцог приблизился к нашему столику:

— Ваша светлость? Вот уж неожиданно увидеть вас там, где вокруг вас не собираются стаи мотыльков.

— Сдается мне, что мотылек сам примчался на свет огонька, — тихо хмыкнул себе под нос секретарь Его Величества, но сказал так тихо, что даже мне, сидевшей с ним рядом, едва удалось понять, что произнес барон Хендис.

— Доброго дня, господа и милая дама, — склонил голову герцог, проигнорировав вопрос графа Райетта. Выслушав ответные приветствия, его светлость полюбопытствовал: — Я смотрю, вы еще не раздали карт, могу ли и я присоединиться к игре?

— Как видите, у нас полный набор игроков, — ответствовал барон Хендис и с иронией посмотрел на Лингара, и тот не разочаровал.

Подскочив с места, барон объявил:

— Прошу простить, у меня имеются дела, о которых я подзабыл…

— Какая недопустимая оплошность, — покачал головой секретарь короля, а я не сдержала улыбки. — Как же вы так, ваша милость? Отдыхать нужно только после работы, но не бросать работу из-за отдыха.

— Прошу, ваша светлость, — буркнул Лингар. Затем еще раз поклонился и поспешил ретироваться.

— Какова ставка? — деловито спросил герцог, устроившись на стуле. Он подозвал лакея, взял бокал с вином и, устроив его слева от себя, высыпал справа небольшую горсть монет.

— Однако же вы, ваша светлость, кажется, собрались выиграть особняк, или же просидеть до рассвета с такими-то деньжищами, — изрек барон Хендис, а я негромко рассмеялась и вдруг поняла, что мне нравится этот человек.

Ирония его милости была вполне понятна. Игра велась на деньги, но ставки были настолько малы, что вряд ли бы кто-то ушел с такой игры баснословно разбогатевшим. Просаживать дома и состояния считалось дурным тоном. Сумма, приготовленная герцогом, была, может и не велика, но, как заметил господин секретарь, достаточной, чтобы просидеть за столиком до рассвета.

Впрочем, его светлость, хоть и метнул в насмешника острый взгляд, но на губах его появилась улыбка:

— В приятной компании можно просидеть и до рассвета, — ответил герцог, остановив на мне взгляд ненадолго, а после продолжил, не дав Хендису сказать еще какую-нибудь остроту: — Каковы ставки?

Прекращая насмешки и вопросы, я первой положила на маленький поднос, стоявший в центре стола, три коппера – медные монеты малого значения. За мной последовали и остальные игроки. А вскоре карты были розданы, и игра началась. Разумеется, появление герцога привлекло внимание к нашему столику, да и то, что он выбрал именно тот, за которым сидела я, не могли не отметить. Думаю, маневр Лингара был понятен не только нам с бароном Хендисом, и от этого ситуация становилась еще пикантней.

Впрочем, не могу сказать, что его светлость вел себя вызывающе. Он не флиртовал со мной и не выделял среди игроков. Могло бы и вовсе сложиться мнение, что он пришел в желтую гостиную просто сыграть в спилл, если бы не интрига с Лингаром, и не его взгляд, слишком часто останавливающийся на мне. Я чувствовала его, бросала взгляд в ответ и снова опускала его в карты, даже поводила плечами, чтобы избавиться от тяготящего ощущения. В такие моменты герцог отворачивался, и мне становилось несравнимо легче. А поводов, когда не требовалось думать и можно было не уделять игре внимание, было предостаточно, и создавал их граф Райетт.

Наш дорогой главный егерь в своей излюбленной манере продолжал подолгу думать над каждым своим ходом, порой доводя до раздражения, которое помогало сдержать лишь воспитание. И если королевский секретарь уставал от ожидания и начинал свои покашливания, то герцога всё устраивало. В эти минуты его взгляд устремлялся в мою сторону, и я не знала куда деваться, чтобы скрыться от чересчур пристального внимания. В итоге проиграла и рассердилась.

— Ваша светлость, — не выдержала я, сбросив последние карты, — я могу попросить вас об одолжении?

— Разумеется, — живо откликнулся герцог. — О чем угодно.

— Тогда не могли бы обращать на меня меньше внимания?

— Разве же я как-то выказываю вам свое внимание и мешаю разговорами? — удивился Ришем.

— Вы слишком часто и пристально смотрите на меня, это… — я хотела сказать, что это неимоверно раздражает, но смягчилась и закончила: — Несколько мешает.

— Вы сидите напротив меня, ваша милость, — пожал плечами герцог, — вот и выходит, что я смотрю на вас, когда игра приостанавливается. Не выворачивать же мне шею, чтоб смотреть в сторону.

— Ваша милость, — привлек мое внимание барон Хендис, — мы можем с вами поменяться местами. Думаю, так всем будет удобней.

— Вы чрезвычайно любезны, ваша милость, — улыбнулась я королевскому секретарю, и мы поменялись местами.

Барон утвердился на моем стуле и вдруг лучезарно улыбнулся… герцогу.

— Я в вашем распоряжении, ваша светлость, — произнес он. — Можете смотреть на меня сколько угодно, я уж точно не стану смущаться. Эти женщины невероятно капризны. Как вы считаете?

— Что происходит? — вынырнул из своих карт главный егерь. — Мы меняемся местами?

— Если вам так угодно, — ответил его светлость.

— Не понимаю, в чем тут смысл, но так уж и быть, — пожал плечами граф Райетт.

Ришем пересел на его стул, теперь вновь оказавшись напротив меня, и сразу же пошел в наступление:

— И не вздумайте обвинять меня в коварстве, я всего лишь выполнил пожелание его сиятельства. Не моя вина, что он этого захотел. Но раз вам не нравится, когда на вас смотрят, то я постараюсь этого не делать, однако вы должны знать, что любоваться вами гораздо приятней, чем бароном Хендисом.

— Ужасное оскорбление, — хмыкнул секретарь. — Придется вам за это ответить, ваша светлость. Держите всю мою рать с конницей в придачу и попробуйте отбиться.

Герцог бросил взгляд в три свои последние карты и кинул их на стол со словами:

— Вы невероятно жестоки и мстительны, ваша милость. Мне нечем крыть. Но я буду отомщен. Вас хорошенько отделает граф Райетт, а я хотя бы утешения ради полюбуюсь самым приятным личиком за этим столом.

И в это мгновение вновь открылась дверь, и в гостиную вошел король. Придворные поспешили подняться со своих мест, чтобы приветствовать государя, и мы в том числе. Уже присев в реверансе, я услышала едва различимое от королевского секретаря:

— Мы сегодня популярны.

— Добрый вечер, дамы и господа, — произнес монарх и махнул рукой: — Возвращайтесь к своему занятию.

Придворные исполнили повеление, но теперь все исподволь наблюдали за государем, неспешно шествовавшим по гостиной. Усевшись, я оглядела своих соседей по столу. Секретарь коротко вздохнул и убрал оставшиеся монеты, приготовленные для ставок, себе в карман, словно больше не собирался играть, и взялся за бокал, впрочем, не спеша покинуть свое место – его игра еще не закончилась.

Его светлость лишь на короткое мгновение поджал губы и бросил на меня испытующий взгляд. Уж не знаю, что он увидел, но лицо его

Главный егерь снова смотрел в свои карты, для него появление короля осталось фоном игры. Думаю, он больше подчинился общему порыву, чем задумался над необычностью происходящего. Его Величество не являлся завсегдатаем желтой гостиной. Да что там, он тут никогда не появлялся. Это был маленький мирок, где царили его придворные, предоставленные сами себе и не стремившиеся оказаться среди шумной круговерти дворцовой жизни.

— Держите, ваше сиятельство, — произнес барон Хендис и выложил перед егерем оставшиеся карточки.

— Как славно, — ответил тот, сверившись дважды с собственными картами. — Вы проиграли, ваша милость. Король мой.

— Какое громкое заявление, — произнес Его Величество, остановившись рядом с нашим столиком. — Добрый вечер, баронесса. Не вставайте, — велел он, заметив, что я готова подняться со стула, чтобы лично поздороваться. — Это лишнее. Считайте, что я завсегдатай и не более. Однако увидеть вас среди игроков весьма неожиданно. Еще одна ваша грань заиграла ярким светом, — я смутилась, а государь задал следующий вопрос: — Стало быть, не вам досталась победа?

— Граф Райетт более опытный охотник, Ваше Величество, — ответила я с легкой улыбкой.

— Но вы ведь и не любите охоту, не так ли?

— Вы совершенно правы, Ваше Величество. Охота производит на меня тягостно впечатление, как и ее результат.

— Прискорбно, но не смертельно, — отмахнулся государь.

— Ваше Величество, — теперь стол покинул королевский секретарь. Он поднялся на ноги и склонился, приглашая короля занять его место. Заметив повторение уже произошедшего, я даже заподозрила барона в том, что он, как и Лингар, держал место для государя. Однако быстро отмахнулась от подозрений, потому что его фраза, произнесенная под нос, говорила гораздо больше поступка. Он всего лишь понял, что ему придется уступить, потому и убрал монеты и не стал ждать намеков или прямого приказа.

— Благодарю, ваша милость, — ответил венценосец, и не подумав отказываться. Он уселся, насыпал свою горстку мелочи по правую руку и сказал: — Что ж, сыграем. Какова ставка?

— Три коппера, Ваше Величество, — ответил вместо меня герцог Ришем.

Государь поднял на него взгляд и, кивнув, произнес:

— Откуда вы здесь, ваша светлость? Если мне не изменяет память, то вы вроде бы собирались провести этот вечер в иной компании.

— Я был лишним, Ваше Величество. Дамы сегодня обсуждают платья, мне вставить в их беседу было нечего, и я решил развеяться без чужих споров и восклицаний. Тишина и уют игрального салона показались мне привлекательней рассуждений об оборках.

— Понимаю, — усмехнулся король. — Здесь весьма приятно.

Его взгляд остановился на мне, и я поспешила положить свои копперы на поднос, чтобы уже началась игра, и у моих соседей нашлось иное дело. Не хотелось стать центром внимания посетителей гостиной, впрочем, мы уже им были, и это несколько подпортило вечер. Вот такое вот противоречие. Вроде бы стоило радоваться тому, что здесь король, что он без графини, и что мы играем с ним за одним столом. Однако мне стало неуютно…

— Государь! — неожиданно громко воскликнул главный егерь. — Какая честь!

— Полноте, ваше сиятельство, — немного досадливо отмахнулся монарх. — Это всего лишь игра. И давайте уже раздадим карты, раз ставки сделаны.

Я была с ним полностью согласна. Герцог, положив на поднос карту, обозначавшую короля, смешал колоду и раздал ее остальным игрокам. Первый ход выпал мне.

— Давно вы играете, ваша милость? — спросил государь.

— Если считать по дням, то в третий раз, — ответила я. — Если по количеству игр, то ответить я не смогу, потому что не считала.

— Не так уж и много, — улыбнулся Его Величество. — Говорят, я неплохой игрок. Быть может, смогу вам помочь познать некоторые хитрости спилла, они есть, поверьте. Пожалуй, мне стоит чаще заходить сюда.

— Это было бы величайшей милостью, государь, — смущенно улыбнулась я.

— Оказывать милости всегда приятно, — ответил он и сделал свой ход.

Очередь дошла до егеря, и игра привычно встала.

— Вам понравилась книга, ваша милость? — спросил Ришем и пояснил королю. — Я помог баронессе выбрать книгу, когда мы встретились в вашей библиотеке.

Король перевел на меня взгляд:

— У вас возникли затруднения? Отчего же не призвали библиотекаря? Господин Бок помог бы вам разобраться всего за несколько минут.

— Там был библиотекарь? — искренне удивилась я.

— Ну, разумеется, — ответил государь. — Дверь в его кабинет вы могли не заметить, но колокольчик на столе должны были увидеть. Стоило позвонить, и вам пришли бы на помощь.

— Вот как, — я смущенно потупилась и созналась: — Я больше смотрела на книги, потому не увидела колокольчика. Пока я находилась в библиотеке, никто там не появился, кроме его светлости. Потому мне пришлось рассматривать стеллажи подробно, и от предложения помощи я уже не стала отказываться.

— Как его светлость успевает удачно появиться, — неопределенно хмыкнул Его Величество, бросив взгляд на герцога. — И сколь неожиданны его увлечения. То он вдруг превращается в любителя уединенных беседок, то начинает посещать игральный салон, то библиотеку. И кстати, ваша светлость, вы уже нашли клеветника и сплетника? Мы ведь ждем имя наглеца, посмевшего оскорбить наветом благородную девушку.

Герцог повел плечами. Он скользнул по мне взглядом, а после посмотрел в глаза королю и солгал:

— Мое расследование еще не окончено, Ваше Величество. Найти того, кто породил слухи, весьма сложно. Но как только я докопаюсь до истины, вы узнаете об этом первым, государь.

— Гкхм, — прокатился по гостиной звук, более всего напоминавший раскат грома. За соседними столиками кто-то даже вздрогнул. Это наш господин главный егерь использовал прием королевского секретаря и намекнул на продолжение игры покашливанием, если, конечно, сей звук можно было так назвать.

— Ваш ход, ваша светлость, — напомнила я.

— Благодарю, очаровательнейшая, — улыбнулся мне Ришем. После того, как сделал ход, он вновь обратился ко мне: — Но вы так и не сказали, понравилась ли вам книга, которую я порекомендовал.

— Что порекомендовал вам его светлость? — спросил государь.

Я смотрела в свои карточки, решив использовать привычку главного егеря. То, что происходило за столом, вдруг начало напоминать мне дуэль, и мне вовсе не хотелось стать ее секундантом.

— У вас затруднения, баронесса? — спросил Его Величество и поднялся с места.

Оно подошел ко мне, встал за спиной и, уместив ладонь на спинке стула так, что она теперь лежала на моей спине, склонился, почти коснувшись моей щеки своей щекой. Мое лицо в одно мгновение запылало. Я даже затаила дыхание… Да что там! Мне было страшно пошевелиться, потому что я вовсе не знала, как стоит поступить. Был бы это тот же герцог, я бы возмутилась. Если бы барон Гард, то просто отодвинулась, но подобную вольность позволил себе сам король!.. Чьего внимания я добивалась, но оказалась совершенно неготовой к его проявлению… столь откровенному проявлению.

— Давайте посмотрим, что у вас, — произнес он и, протянув руку, накрыл ею мои пальцы, державшие карты. Наверное, если бы он этого не сделал, я бы их попросту выронила.

Его большой палец скользнул по моему запястью, и я не выдержала.

— Ваше Величество, — едва слышно выдавила я, глядя на собственную грудь, потому что поднять глаза было невозможно стыдно. — Мне неловко.

Он отстранился и повернул ко мне голову, я заставила себе посмотреть на венценосца, но тут же вновь опустила взгляд, потому что король был слишком близко. Его величество отпустил мою руку и указал на карту:

— Ходите с этой.

— С… спасибо, — с запинкой ответила я и попросила: — Можно мне воды? Что-то стало душно.

— Одно мгновение, — отозвался герцог и, поманив лакея, приказал: — Принести ее милости воды и откройте окно. И в самом деле душно, нужен свежий воздух.

Его Величество сам достал из веера моих карт нужную, положил ее на стол, а после, наверное, решив добить меня, снова сжал руку и, склонившись, поцеловал ее.

— Вы так трогательны, когда смущены, Шанриз, — с улыбкой произнес монарх и вернулся на свой стул, а затем добавил: — Какое любопытное смешение прыти, азартности и чистоты. — После взял карты и задал вопрос, на который я так и не ответила: — Что за книгу присоветовал вам герцог Ришем?

В это мгновение в гостиную ворвался поток свежего воздуха, и я глубоко вдохнула. А сразу за этим поднесли стакан с водой, который забрал с подноса тот, о ком упомянули миг назад, и переда его мне.

— Благодарю, ваша светлость, вы чрезвычайно любезны, — кивнула я и с жадностью сделала глоток. После этого медленно выдохнула и, наконец, сумела взять себя в руки. — Его светлость порекомендовал мне собрание из пяти томов об эпохе Тидлигеров, написанное графом Скрайвигом. Я пока прочитала лишь половину первого тома.

— И как вы нашли слог графа? — спросил король, а герцог, чей вопрос так легко был присвоен венценосцем, недовольно поджал губы, пользуясь тем, что на него не обращают внимания.

— Кгхм, — прокатился по гостиной новый раскат грома, и государь бросил на стол карту, кажется, лишь для того, чтобы главный егерь нашел себе занятие на следующие несколько минут.

— Вам нравится? — с мягкой улыбкой спросил Ришем, пользуясь заминкой. Сейчас, после королевского напора, он казался милым и заботливым, но эту блажную мысль я тут же и выкинула из головы. Передо мной был хитрый лис, а не мышонок.

Сделав еще один глоток, я ответила, так и не поглядев ни на кого из них, а потому обоим разом:

— Слог неоспоримо легче, чем у уважаемого мной Хьема Ванскелига, не приходится продираться через обилие словесных оборотов, прежде чем увидишь суть. И написано вроде бы и захватывающе, но нет того доверия, которое я испытываю, когда читаю, к примеру, Райвона.

— Вы лишь еще в начале, потому не спешите с выводами, — отметил с улыбкой герцог. — Дайте графу шанс. Всё собрание весьма увлекательно.

— Не могу не согласиться, — кивнул король. — Однако, баронесса, вы отметили совершенно верно, в книгах Скрайвига вымысла больше, чем правды. Он значительно приукрашивает настоящие события. Делает это для того, чтобы больше увлечь читателя, чем придерживаясь истины. А между тем, — государь улыбнулся, — я решил последовать вашему методу при чтении Ванскелига. — Мое изумление, даже ошеломление было искренним и полным, потому что с королем об этом писателе я не разговаривала, только с дядюшкой... — Я полюбопытствовал у главы вашего рода, какие книги увлекают вас, и его откровение меня немало удивило. Всегда почитал Ванскелига за этакого паука, который плетет паутины из слов, но его сиятельство рассказал о том способе, который вы применили. Признаюсь, был восхищен вашими изобретательностью, трудолюбием и прилежностью. Но я поступил проще – зачеркнул карандашом всё, что отвлекает внимания, и знаете что? Мне удалось прочесть его без привычного раздражения.

— Зачеркнули?! — изумилась я. — Прямо в книге?

— Так быстрей, чем выписывать, — хмыкнул монарх и вопросил: — Что вас возмущает, Шанриз?

И я выпалила то, что сейчас вертелось у меня на языке:

— Вы – варвар, Ваше Величество! Как же можно чиркать в книге? Это же форменный вандализм! Ох, — смутилась я и опустила взгляд: — Простите, Ваше Величество.

— Что простить? — полюбопытствовал он. — То, что дикарка отчитывает варвара? Это всё равно что спор между равными, а значит, и обижаться не зачем.

Я вскинула взгляд на государя и увидела веселую улыбку. На меня и вправду не злились.

— Кгхм! Кх-кх, — возмутился главный егерь.

Оказалось, что вновь был мой ход. В воцарившемся молчании я изучила свои карты и сделала его, следом за мной сделал ход король, и графу Райетту дали подумать. У нас вновь наступила пауза, которую восполнил в этот раз его светлость.

— Скажите, ваша милость, — обратился он ко мне, — если ваш дядюшка одобрит мое прошение, не откажете ли вы мне в чести сопровождать вас на прогулке? Мне подумалось, что нам есть, в чем просветить друг друга.

Зная, что дядя ни за что не одобрит подобной просьбы, я могла бы ответить и положительно. Но рядом был король, которому такой ответ мог не понравиться. А еще мне подумалось, что герцог просто желает подразнить венценосца. Впрочем, мне и не пришлось отвечать, потому что это сделал сам монарх.

— Вот уж нет, — усмехнулся Его Величество. — Даже если позволит граф Доло, то запрещаю я. Ваша наука, ваша светлость, слишком известна, чтобы отдавать вам на растерзание юную чистую душу.

— О чем вы, государь? — нахмурился Ришем.

Его Величество откинулся на спинку стула и, отложив карты, устремил на герцога пристальный взгляд.

— Я о том, наш дорогой мотылек, что не жалю слышать более жалоб на ваше неуемное обаяние и любвеобильность. Я понимаю, что столь яркая девица не могла не завладеть вашим вниманием, но не смейте приближаться к баронессе. Графа Доло я уважаю за долгую и верную службу не только его, но и всего рода Доло со всеми его ветвями, а потому баронесса Тенерис под моей личной защитой. Я был услышан?

— Более чем, Ваше Величество, — ответствовал его светлость. Лицо его стало непроницаемым, пока государь говорил, а теперь и вовсе превратилось в каменную маску.

Я вдруг испытала жалость к герцогу. Затем скользнула взглядом по гостиной и поняла, что над ней повисла тишина. Я посмотрела на дядю и увидела на его устах совершенно шальную мальчишескую ухмылку. Впрочем, исчезла она так же быстро, как и появилась, но этого хватило сделать вывод, что граф доволен произошедшим. А раз так, то и я расслабилась.

— Кгхм!

— Прекратите рокотать, ваше сиятельство, — с раздражением произнес Ришем. Он бросил на стол карты и ровно спросил венценосца: — Игру в спилл вы мне позволяете?

— Играйте на здоровье, — отмахнулся государь.

— Благодарю, Ваше Величество, — ответил его светлость. После поднялся на ноги: — Прошу простить, что бросаю игру, но сейчас я не готов продолжать. Всего доброго, ваша милость. Позволите ли уйти, государь?

— Ступайте, Нибо, — мягко улыбнулся монарх, будто не он сейчас позорил герцога на глазах придворных.

И герцог удалился, вздернув подбородок. Наверное, он был в бешенстве, но с ним его светлости придется справляться в одиночестве. И когда дверь закрылась, государь произнес:

— Господа, нам не хватает игрока, кто готов продолжить партию вместо его светлости?

— С удовольствием вернусь к игре, — подошел к столу королевский секретарь и занял опустевшее место.

Дальше игра пошла пристойней и спокойней. Государь продолжал задавать мне вопросы, но более не смущал. Это была учтивая беседа, если и заставлявшая меня смущаться, то не настолько, чтобы потребовалось распахивать окна, которые вскоре опять закрыли. Королевский секретарь помалкивал, не смея мешать королю. Вообще сегодня в гостиной чаще царствовала тишина, чем негромкий гул голосов, как обычно. Придворные прислушивались, поглядывали, и завтра дворец должен был вздрогнуть от обилия подробностей сегодняшнего вечера.

Всё закончилось, когда появился лакей и передал королю записку. Его Величество коротко вздохнул, после развернул и прочел. Затем смял ее и сунул во внутренний карман. Он довел игру до конца, которая неожиданно завершилась моей победой. Государь улыбнулся:

— Ну, вот король и в ваших руках, баронесса, — он чуть задержал на мне взгляд, сделав фразу двусмысленной. После поднялся из-за стола и закончил: — Благодарю за чудесно проведенное время. Пожалуй, мне и вправду стоит бывать тут почаще. Доброй ночи, господа. Шанриз, добрых снов.

А затем, попрощавшись с остальными, покинул желтую гостиную. Барон Хендис посмотрел на свой брегет.

— Однако мы сегодня заигрались, уже почти полночь. Доброй ночи, ваше сиятельство, ваша милость.

— Доброй ночи, ваша милость, — улыбнулась я. — Благодарю за чудную компанию.

— Да уж, чудес сегодня было предостаточно, — хмыкнул королевский секретарь. Он склонил голову и направился к дверям.

Теперь и я покинула стол, пожелав главному егерю приятных сновидений. Дядюшка успел закончить свою игру раньше и потому сразу же подал мне руку, и мы, распрощавшись с остальными игроками и наблюдателями, покинули гостиную. И пока граф провожал меня до моих покоев, мы почти не разговаривали. Обсудить нам было что, но не в дворцовых коридорах делать этого не стоило.

Уже войдя в мои комнаты, когда дверь за нашими спинами закрылась, я обернулась к его сиятельству и вопросила:

— И что скажете на всё это, ваше сиятельство?

Граф прошел к креслу, сел в него и закинул ногу на ногу, словно желая и дальше испытывать мое терпение.

— Дядюшка, имейте совесть! — воскликнула я. — Я и без того сегодня измучена волнениями.

— Шанриз, — строго одернул меня глава рода.

— Простите меня, ваше сиятельство, — я повинно склонила голову.

— Присядьте, дитя мое, — мягко велел граф, и я послушно опустилась в соседнее кресло. — Итак, что я думаю. Я думаю, что сегодня государь проявил к вам свое благоволение, симпатию, а заодно предъявил на вас права. Теперь при дворе на вас посмеют посягнуть лишь глупцы, глухие и отчаянно влюбленные, для которых страсть важней благополучия. Отсюда этот диалог с герцогом. Король не терпит соперников. К ним он беспощаден. Думаю, вы понимаете, что его явление – это желание увидеть вас. — Я, чуть помедлив, кивнула. — Одно удивляет, почему Ришем решился ухаживать за вами на глазах Его Величества… Хотя, — я ответила любопытным взором. — Скорей всего, герцог преследовал несколько целей. Во-первых, так он узнал степень королевского интереса к вашей персоне. Во-вторых, если бы не король, то согласно законам этикета вам полагалось дать положительный ответ на просьбу о сопровождении. Это вызвало бы неудовольствие государя, но уже адресованное вам. Однако получил оплеуху от Его Величества и был вынужден уйти. Мне отчего-то кажется, что герцог не ожидал столь яростного противления со стороны короля. Все-таки он глава рода фаворитки. Но с другой стороны, такая реакция могла дать понять, что позиции Серпины ослабли. Будем надеяться, что это принесет нам выгоду. Но! Сегодня произошло нечто более знаменательное и необходимое.

— Что? — скрыв зевок, спросила я.

— Вы получили королевскую защиту, — пояснил дядюшка и повторил: — Личную защиту Его Величества, Шанриз. Это означает, что вы можете явиться к нему в любое время дня и ночи, где бы он ни находился. Фраза «королевской защиты» откроет перед вами двери его покоев или кабинета. И даже если он будет на Совете, вам стоит произнести: «Государь, прошу защиты», – и он выслушает вас и поможет. Однако для этого должен быть весомый повод. Если начнете дергать короля по пустякам лишь с целью увидеть его, то можете лишиться доверия.

Есть и не столь радужная сторона. Теперь, когда он был к вам настолько милостив, всё может сильно осложниться. Во-первых, Ришем, если и исполнит повеление государя, чтобы не рисковать собой, может направить к вам кого-то вроде Лингара, чтобы он продолжил навязываться вам вместо его светлости. А во-вторых, гадюки будут в ярости. Думаю, стоит готовиться к настоящей подлости. Будьте бдительны и не давайте возможности пересудам. Они из кожи вылезут, чтобы очернить вас и испортить жизнь. Возможно, придется остаться под защитой герцогини.

— Я поняла, дядюшка, — кивнула я.

Его сиятельство поднялся с кресла, и я встала вместе с ним. Граф поцеловал меня в лоб.

— Добрых снов, дитя мое, — сказал он и направился к двери.

Дождавшись, когда его сиятельство уйдет, я зевнул, не скрываясь, и потянулась, вдруг ощущая удовольствие от вечера. Мне вспомнились прикосновения государя, и я схватилась за щеки. Правда, теперь мне дурно не стало. И пусть кровь вновь прилила к щекам, но я чувствовала не оторопь, а смущение и радость.

— Глупость какая, — фыркнула я сама на себя. — Шанни, это всё глупость.

Однако счастливого сияния это не уменьшило ни на малую толику, и я решила поскорей лечь спать, чтобы утром ко мне вернулся разум. Призвав Тальму звоном колокольчика, я отправилась готовиться ко сну. Служанка моя неодобрительно вздохнула, но вслух ничего сказать не посмела. Лицо ее было заспанным. И пусть она не переодевалась, но беззастенчиво спала, пока меня не было.

Передав ей снятое платье, я ушла в умывальню, чтобы освежиться перед тем, как лягу в постель, а когда вышла, Тальма положила на мою постель рядом с ночной сорочкой книгу.

— Что это? — спросила я.

— Только что принесли. Ла-а-акей, — зевнула она от души, — еще за дверью стоит. Говорит, ему велено дождаться ответа.

Нахмурившись, я взяла в руки книгу и бросила взгляд на перстень магистра, но тот не изменился. А потом я отругала себя и улыбнулась, ожидая еще один знак внимания от государя. Даже представила что-нибудь вроде «Дикарке от варвара». Но стоило развернуть лист бумаги, вложенный под обложку, как я ощутила нечто похожее на то, что было, когда узнала, кто отправитель милого букетика. Впрочем, отправитель был тот же – герцог Ришем. Теперь он не скрывал свое имя. Однако было и любопытство – как же его светлость вывернет сегодняшний конфуз.

«Ваша милость, – герцог благоразумно избежал всяких эпитетов, – ужасно неловкая ситуация вышла во время игры. Это было отвратительно и крайне унизительно. Менее всего мне хотелось, чтобы вы думали обо мне дурно. Позвольте рассказать вам историю, которую имел в виду Его Величество. Поверьте, всё не столь мрачно, как выразил государь. Мне неприятно осознавать, что вы теперь думаете обо мне, как о человеке низком и коварном, – я хмыкнула. Будто раньше я думала иначе. – Я прошу не так много и уверяю, что ваша честь не пострадает. Прошу встретиться со мной завтра в полдень, и я постараюсь убедить вас в том, что на мне нет столько грехов, сколько вы можете себе представить. Не откажите в любезности, – я хмыкнула повторно. Вот уж чего не собираюсь делать, так это бегать на тайные свидания, особенно с герцогом Ришемом. К тому же мне запретил сам Его Величество, и как верноподданная я не могу ослушаться моего короля и господина. – Если же вы посчитаете недопустимым встретиться со мной, я пойму и не буду на вас в обиде. В конце концов, вы вели себя благоразумно, а я еще не заслужил вашего доверия. Однако же напишите ответ, чтобы я мог знать точно ваши мысли. – Теперь я фыркнула. Кажется, его светлость держит меня за глупую и недальновидную особу, которая сама накинет себе петлю на шею, дав в руки неприятеля доказательства своего неповиновения и вероломства, вступив в переписку с тем, с кем ей запретили общаться. И если герцог готов плевать на слова государя, полагаясь на свою невестку, то мне положиться не на кого, а потому и писать я тоже не стану. – Впрочем, я понимаю, что вы можете отнестись с недоверием и к этой просьбе…».

— Скажите, какой прозорливый, — я передернула плечами и закончила чтение:

«Впрочем, я понимаю, что вы можете отнестись с недоверием и к этому просьбе, потому всего лишь льщу себе пустой надеждой, что вы решитесь написать, но не ожидаю этого. Я понимаю, насколько мы далеки с вами, благодаря чужой воле оказавшись по разные стороны. Вы видите во мне врага, я же только очаровательную девушку, сумевшей заставить мое сердце биться чаще. Разумеется, вы не обязаны мне верить, и мне, наверное, никогда не убедить вас в чистоте моих помыслов. И все-таки я прошу вас не делать вид, что вы сейчас не читаете моего послания. Хотя бы передайте устный ответ через лакея. Он будет ждать, пока к нему не выйдут. Не издевайтесь над бедолагой, на нем нет вины. Потому скажите ему, что думаете о моей просьбе, и отпустите с миром.

Ваш слуга, Нибо герцог Ришем».

— Еще и шантаж, — усмехнулась я, покачав головой.

Подумав немного, я пришла к выводу, что в устной форме могу ответить. Это освободит несчастного лакея, прикованного приказом его светлости к моей двери, а заодно не оставит никакого вещественного следа от ответного послания.

— Тальма, — позвала я. — Выйди и передай лакею три слова. Нет, это неприемлемо.

— Слушаюсь, ваша милость, — ответила служанка и ушла, но вскоре вернулась и возмущенно всплеснула руками: — Нахал какой! Требует, чтобы вы лично сказали ему ответ. Говорит, что ему приказано уйти лишь после того, как услышит ответ из ваших уст, потому что тогда он точно не будет переиначен.

— Это не он нахал, а тот, кто его отправил, — проворчала я и, накинув халат поверх ночной сорочки, которую надела перед тем, как раскрыла послание, направилась к двери, собираясь лишь высунуть голову.

Однако когда я приоткрыла дверь, лакея я не увидела. Позвав его, не услышала ответа и вышла в коридор, даже радуясь, что слуга оказался умней хозяина и ушел, довольствуясь посланием, полученным от Тальмы. И дверь за моей спиной закрылась. Я порывисто обернулась и увидела того потерянного лакея, он подпирал дверь спиной.

— Что это означает? — нахмурившись, спросила я, а через мгновение округлила глаза: — Ваша светлость, это вы?

— Простите мой маскарад и наглость, — улыбнулся герцог Ришем собственной персоной. — Но иначе мне было не добиться того, чтобы мы поговорили.

На нем была надета лакейская ливрея, шедшая Ришему не хуже дорогого костюма. И если он стоял перед дверью, то из-за высокого роста лицо могло оказаться в тени – фонари на стенах не давали яркого освещения. Они были предназначены лишь для того, чтобы в темноте не заплутать и не спутать двери. Впрочем, Тальма могла и не знать, как выглядит герцог, раз приняла его за обычного лакея. Но каков неугомонный выдумщик!

— Пропустите меня, — сухо велела я. — Вы ведете себя возмутительно.

— Нам необходимо поговорить, — ответил он с прежней чуть виноватой улыбкой. — Я вне себя после того разноса, что устроил мне государь. Но более всего меня раздражает, что я даже не могу объяснить… — Его взгляд вдруг скользнул по мне, и его светлость протянул руку. Он взял в ладонь прядь моих волос, уже распущенных и расчесанных. Я освободила свои волосы, и они скользнули красноватой из-за сумрака змейкой между пальцами Ришема. — До чего же вы хороши, Шанриз, — произнес повеса и шагнул ко мне.

Увернувшись, я еще больше увеличила между нами расстояние. Прекрасный вечер был теперь бесповоротно испорчен, потому что на смену хорошему настроению пришла злость.

— Довольно, ваша светлость, — отчеканила я. — Оставьте меня и идите с миром, иначе вы вынудите меня закричать.

— Шан…

— Не смейте обращаться ко мне по имени, — понизив голос, прошипела я. — Довольно уже этих игр. Как вы верно написали, мы оба прекрасно понимаем сложившееся положение. Между нами нет, и не может быть дружбы. И уж тем более каких-либо тайных сношений. Не вынуждайте меня звать на помощь, потому что я это сделаю. Молчать во избежание скандала – это не обо мне. Потому пробудите свой разум, ваша светлость, и дайте мне вернуться к себе.

— Ну почему вы такая, ваша милость? — герцог вздохнул, но с места не сдвинулся: — Я бы и не думал вытворять подобного, если бы был уверен, что вы не ускользнете, как только я отойду. Я не собираюсь к вам прикасаться, как и домогаться ответа на то, что я чувствую к вам.

— Это лишнее.

— Не верите, — он усмехнулся, — но я не лгу. — Я поджала губы и устремила на него тяжелый взгляд. — Хорошо, об этом я тоже не собирался говорить.

— Ваша светлость, — устало произнесла я. — Вы хотя бы отдаете себе отчет в том, что я стою посреди коридора в таком виде, что любой случайный взгляд, и я буду опозорена? Я понимаю, что вы этого и добиваетесь, но учтите, если я начну тонуть, то потяну за собой и вас. А потому пропустите меня и уходите.

Он с минуту сверлил меня пристальным взглядом, однако… не отошел. Я в бессилии всплеснула руками.

— Выслушайте же меня, — попросил он более сухо.

— Изложите письменно, у вас это недурно получается, а сейчас…

— Но вы же не ответите, если я напишу! — воскликнул Ришем и сам себе прикрыл рот рукой. — Простите, я вправду не желаю вас скомпрометировать. Просто дайте мне сказать, и я уйду.

А мне вдруг пришло в голову, что герцог знает, где находятся мои комнаты. Про то, что здесь живут фрейлины герцогини, конечно же, известно. Но как он определил, что из всех дверей моя именно эта.

— Хорошо, — отозвалась я. — Я согласна вас выслушать, но не здесь и не сейчас. Однако в ответ я ожидаю от вас любезности.

— Всё, что угодно, — отозвался Ришем. — Что я могу для вас сделать?

— Ответите честно, и я назначу место и час, где вы мне поведаете вашу историю. Если нет, то я зову стражу, и дело заканчивается скандалом, если, конечно, не успеете скрыться.

Герцог усмехнулся и покачал головой. Он отошел от двери, но подойти мне к ней всё равно мешал, так что я осталась на месте.

— Вы понимаете, что еще больше возбуждаете мой интерес, продолжая сопротивляться?

— В объятья вам падать точно не собираюсь.

— А к королю? Думаете, жизнь фаворитки – это сплошной праздник?

— О чем вы? — искренне удивилась я, но быстро откинула маску и повторила: — Ваша светлость, я очень устала и хочу спать. Выслушивать вас сейчас я точно не собираюсь. В ваши чувства не верю и не поверю. Более того, предлагаю закончить игры…

Он неожиданно оказался совсем близко, ухватил меня за плечи и порывисто склонился к самому лицу:

— Я не играю, — отрывисто произнес его светлость. — Я не знаю, как вас убедить и, наверное, даже не стоит пытаться это сделать. Разумней всего было бы держаться от вас подальше, но мне, оказывается, важно, чтобы вы не думали обо мне дурно. И когда я это говорю, то понимаю, как абсурдно вам это слышать. Меня это раздражает до невозможности. И лучше бы уж вам было оказаться, как всем остальным до вас, но вы такая, какая есть, и это выматывает мне душу. Я постоянно наблюдаю за вами со стороны, но однажды нахожу для себя предлог, чтобы приблизиться. И та случайная встреча в библиотеке стала чудеснейшим воспоминанием. Потому я напялил на себя лакейскую ливрею, прокрался, будто вор, лишь для того, чтобы вы выслушали меня. Но вы и этого не желаете сделать, а я уже не уверен, хочу ли говорить.

Герцог так же порывисто отступил, обошел меня и стремительно удалился. Я проводила его взглядом, после всплеснула руками и, буркнув:

— С ума сойти, — поспешила вернуться к себе.

Тальма ждала меня в гостиной. Я смерила ее взглядом.

— Скажи, ты знаешь, как выглядит герцог Ришем? — спросила я.

— Издалека видала, статный такой мужчина, красивый. Про то, что красивый, мне другие слуги говорили. А что, ваша милость?

— Ничего, — проворчала я и ушла в спальню. Уже лежа под одеялом, я вспомнила последние слова герцога и фыркнула: — Может, наконец, отстанет.

И с этой мыслью провалилась в сон.