Дорогой интриг

Глава 14

За окнами дворца шумел и сиял бал-маскарад. Он начался часа два назад, когда только подступали сумерки, а сейчас, когда стемнело, особенно хорошо была заметна иллюминация, сказочно-прекрасная, затмевающая собой тьму, как и полагалось в этот день. Придворные пребывали в восторге… наверное. Мне казалось, что должны пребывать, сама я находилась на окне своей гостиной и в унынии.

Да-да, бал-маскарад, который я ждала с таким предвкушением, проходил мимо меня. Я осталась у себя и смотрела на чужое веселье через чисто вымытое стекло. Мне было горько, обидно и жалко себя до слез. Впрочем, с ними я справилась еще час назад, а сейчас просто сидела и равнодушно глядела на миллиарды светящихся бабочек, порхавших между деревьями, сидевших на газонах и на аккуратно подстриженных кустарниках.

Можно было найти место, откуда праздник был виден лучше, но не хотелось попасться на глаза кому-нибудь из придворных, потому что гуляли и во дворце, и в парке. До меня долетели звуки музыки и смех, когда подкралась к лестнице, а после я быстро вернулась к себе и уже не высовывала носа.

О нет! Я осталась в своих комнатах вовсе не из-за угроз принцессы, и наряд квинигеры доставили в срок. Я даже успела его примерить и повертеться перед зеркалом, любуясь струящейся мерцающей тканью и пошивом, напоминавшим доспехи. И изящный шлем с маской я тоже примерила и похихикала, представляя, как мы выпорхнем воинственной стайкой, узнаваемой в своем образе, но совершенно безликой. Повертела в руках маленький кинжал, ножны которого были украшены россыпью драгоценных камней – он должен был дополнять наш образ, как и маленький круглый щит с гербом ее светлости, закрепленный на левом бедре. Однако…

Трагедия произошла незадолго до того, как я должна была начать готовиться к выходу. Тальма примчалась ко мне с широко распахнутыми глазами и выпалила:

— Нас обокрали!

— Что? — не поняла я.

— Украли! — заголосила служанка. — Все платья украли!!!

Подскочив с кушетки, на которой лежала с книгой после недолгой прогулки, я помчалась к гардеробной и застыла на месте, пораженная, будто громом. Там было пусто. Почти. Исчез не только костюм квинигеры, но и мое бальное платье, пошитое к этому дню еще в столице. Кроме того пропали все платья, которые я надевала для прогулок, для верховой езды, вечерние платья, наряд для пикника, даже утреннее платье! Передо мной висело лишь то, что можно было надеть для нахождения в покоях. И всё. ВСЁ!!!

— О, Хэлл, — сдавленно выдохнула я.

Стараясь держать себя в руках, я бросилась к ее светлости и обрушила на нее свою трагедию едва ли не с порога. Герцогиня с минуту ошарашено смотрела на меня, после поднялась на ноги и устремилась к своей племяннице. Их крики долетали до половины ее светлости, но никакого результата они не принесли. Вернувшись, моя госпожа уселась к зеркалу и произнесла почти равнодушно:

— Моего платья я дать вам не могу, дабы избежать насмешек о милостыне, потому вы останетесь в своих комнатах, если ваши платья не найдутся. Однако я не оставлю этого дела просто так.

— О чем вы? — спросила я.

— Ступайте к себе, баронесса, — раздражение все-таки прорвалось в голосе герцогини. — Раз уж вы такая растяпа, то и посидите в тишине, а заодно подумайте, как такое могло произойти с вами.

И вот это уже окончательно выбило почву у меня из-под ног. До своих комнат я шла с прямой спиной и каменным выражением на лице, и уже скрывшись за дверью, дала себе волю. Тальмы в покоях не было, она пыталась хоть что-то разузнать, кто входил в крыло к фрейлинам ее светлости. А между делом успела добраться и до графа Доло, которому рассказала о происшествии. Он навестил меня, но что мог поделать его сиятельство? Чего у него не было про запас, так это дамского платья. Потому, поцеловав меня и обещав завтра прогулку в Даммен, чтобы заказать новые наряды, он ушел, а я осталась страдать в одиночестве.

Самым обидным было то, что я так пока и не сумела отомстить Селии за ее грубость и оскорбления. Король за последние дни, прошедшие с нашей игры в спилл в его покоях, не попался ни разу. Неделя до новой игры еще не миновала, а остальные игры проходили в покоях предприимчивой герцогини Аританской. Ее светлость, оказавшись в тот памятный вечер без большей части своих гостей, быстро собралась с мыслями и объявила мне, сияя жизнерадостной улыбкой, что она позаботилась о своей любимой фрейлине, и теперь мне не надо уходить от нее, потому что моя покровительница решила ввести спилл в перечень своих развлечений. Я оскалилась в ответ, иначе мою натянутую улыбку было не назвать, но покорилась, потому что герцогиня «позаботилась обо мне».

Она одним махом лишила меня общения с новыми единомышленниками, потому что они остались в желтой гостиной, вновь освобожденной от нашествия самозванцев. Никаких отговорок герцогиня слышать не желала. Еще бы! Ей нужна была популярность, и она была у ее светлости, пока ее навещал король, а приходил он больше ко мне, чем к своей тетке, а значит, мне полагалось заманивать публику в покои своей покровительницы.

Впрочем, в эти дни Его Величество не появился ни разу. Возможно, он был занят в преддверии праздника, а может Ее Высочество сумела добиться того, чтобы венценосный брат прекратил со мной общение. И на конных прогулках мы не встречались, хотя я каталась вечером всего раз, больше занималась с бароном Гардом. Так что государь оставался вне пределов моей досягаемости, если не считать Большой завтрак, но там мы не могли перемолвиться даже словом.

А сегодня я и вовсе осталась в своих покоях… Как же я ненавидела Селию! И как отчаянно страдала, что она недостижима для меня. Мне так хотелось сказать ей прямо в глаза, что я думаю об этой несдержанной и неумной женщине! Отхлестать ее, но словесно, не опускаясь до той низости, до какой опустилась она! И если она думает, что унизив меня и украв платья, сумела что-то доказать, то только то, что в королевской семье совершенно не умеют воспитывать женщин.

— Если бы у них была возможность проявлять себя не только посредством интриг, но в деле, близком им по духу, то из принцесс выходили бы достойные люди, — буркнула я и вскочила с подоконника, обуреваемая негодованием и возмущением.

Эти чувства совершенно уничтожили мои страдания, и я деловито огляделась. Быть может, у меня найдется под рукой что-то, из чего можно состряпать костюм? Шальная мысль, пришедшая мне в голову, никак не хотела исчезать. Беда лишь в том, что ничего стоящего в голову мне не приходило. Устав бегать по гостиной, я упала на диван и увидела Тальму, стоявшую на пороге. Служанка пристально смотрела на меня, должно быть, думая, что мне нужна ее помощь. Пождав губы, я оценила нашу схожесть в фигуре и росте, но тут же и отмахнулась. Платья Тальмы точно не годились для королевского бала. И я снова погрузилась в размышления.

— Ах, кабы не все эти ужасные правила! — воскликнула я через некоторое время. — Я бы и в мужской костюм могла бы одеться, но ведь это же скандал!

Протяжно вздохнув, я устремилась к своей гардеробной, вытащила оттуда оставшиеся платья, оглядела их и фыркнула. Слишком просто…

— Хоть в ночной сорочке иди, — хмыкнула я и тут же откинула эту мысль, это слишком даже для меня.

Да и кем бы я была? Какой образ можно создать из того, что у меня есть? Квинигерой мне не быть так уж точно. И я хмыкнула. Мне вдруг вспомнился герцог Ришем и его сравнение меня с энкелис. Правда, крыльев мне взять негде, да и платья… Хотя… Я вновь посмотрела на свои платья уже более придирчивым взглядом. Одно было белоснежным, с завышенной талией и прямым кроем. В нем не было изящества исчезнувших платьев, и все-таки…

— Тальма! — крикнула я.

— Я здесь, ваша милость, — живо откликнулась служанка.

— Беги в оранжерею, нарви цветов и сплети мне венок, — приказала я, но тут же мотнула головой: — Нет, сбегай на берег озера, там нарви простых цветов, и вот из них мы и сплетем венок.

— Ох, ваша милость, — прижала Тальма ладонь к груди. — Чего это вы задумали?

— Пойти на бал, конечно же, — недобро усмехнулась я и рявкнула: — Живо!

— О-ой, — протянула служанка, но поклонилась и бросилась исполнять приказание.

Я не стала терять времени зря. Теперь у меня было немало дел, и пусть мой образ вовсе не соответствует требованиям, но я, пожалуй, буду светиться не драгоценностями, а улыбкой. И я уже не говорю о моих волосах, которые теперь я прятать не собиралась.

— Вот и поглядим, Ваше Высочество, кто будет блистать: вы в ваших пышных одеяниях, или я в моем домашнем платье.

И я ухмыльнувшись своему отражению, поспешила избавиться от платья, которое было на мне, чтобы сменить его на то, которое выбрала. О-о, как кипела моя кровь! От нетерпения подрагивали руки, и это начало мешать. Я выдохнула, заставила себя успокоиться и вернулась к зеркалу. Теперь я повытаскивала из волос шпильки, распустила их и расчесала. От украшений я отказалась вовсе, не таков был образ, который я выбрала. Нет, не энкелис, для этого мне не хватало крыльев бабочки, и сейчас взять их было негде. Но благодаря его светлости, мне пришла в голову иная сказка о лесной деве – Сиэль. Она считалась духом и покровителем лесов и рощ.

Если верить легендам, то тело Сиэль покрывали только гирлянды цветов, и ноги ее были обнажены от колен, но такого я себе точно позволить не могла. Впрочем, это был ее изначальный образ, но после в сказках для благородных девиц дух леса переодели в простое белое платье, а цветы оставили только в виде венка на голове. В детстве нянька читала и показывала именно облагороженный образ. Про гирлянды на теле я узнала из батюшкиной книги «Древние сказания и легенды». Вот там Сиэль представала совершенной дикаркой, я даже, помнится, покраснела, когда увидела ее.

Для большего соответствия мне следовало быть босой, потому что лесной дух не носил туфель, однако я решила отойти от этой условности, очень не хотелось сверкать грязными ступнями, да и во время танца мне это могло мешать. Потому я выбрала светлые туфельки, которые вполне моги заменить мне отсутствие обуви.

— Вот, ваша милость! — ворвавшись в покои, воскликнула Тальма. Она показала охапку цветов, большинство которых было вырвано с корнем. Служанка запыхалась, чем лишний раз показала, насколько спешила. — Сейчас мигом будет венок. А кто ж вы теперь будете? — на миг замерев, спросила она, разглядывая мой совершенно домашний сейчас вид, будто я собиралась посидеть перед сном с книгой, а не отправиться на королевский бал.

— Сиэль, — широко улыбнувшись, ответила я.

— А ведь точно! — воскликнула Тальма. Она хмыкнула и поспешила начать плетение моего венка. — Какой вы будете красавицей, ваша милость, просто загляденье! И пусть другие пыжатся, хвастаясь своими камешками, а вы у меня их всех за пояс заткнете, попомните мое слово. — Она посмотрела на меня и улыбнулась: — Ну и светлая же у вас голова, ваша милость, зря только столько времени расстраивались.

— Ты совершенно права, — ответила я. — Больше не позволю себе уныние, оно мешает думать.

— И то верно, — согласилась служанка. — Вы, вон, какая прыткая и бойкая. Таким без суеты – погибель.

Я улыбнулась и вернулась к окну. Праздник продолжался и должен был идти еще долго, потому я не переживала, что приду под конец. Да и проворные пальцы Тальмы стремительно выплетали мой венок. Настроение, казалось, погубленное безвозвратно, теперь поднялось настолько высоко, что я бы могла взлететь, если бы имела крылья. Во мне пылало пламя мести. Мне одновременно хотелось увидеть и лицо Селии, решивший, что втоптала меня в грязь, и герцогини, не пожелавшей мне помочь хотя бы идеей, на кои была скора и богата.

И в это мгновение в дверь постучали, но ждать ответа не стали – дверь открылась сразу же. В покои вошел мужчина – лесной разбойник, чье лицо скрывал платок-маска, из-под которой выбивались темные волосы. Ростом он бы невысок, не плечист, но имел прекрасную осанку. А через короткий миг нашего с Тальмой замешательства, незваный гость произнес:

— Неужто кража одежды может заставить вас остаться в своих комнатах, Шанриз?

— Ваше Величество?! — изумилась я.

Тальма охнула. Она вскочила на ноги, уронив еще не доплетенный венок, низко поклонилась, а когда распрямилась, венок снова был в ее руке. Я поднялась из реверанса вместе с ней, и лишь после спросила:

— Откуда вы знаете про кражу, государь?

— От тетушки, разумеется, — ответил он. — Ее светлость доверяет мне больше, чем вы. Почему вы сразу не рассказали об этом возмутительном похищении?

И вот тут настал мой час. Потупившись, я пояснила:

— Я не смела беспокоить вас, государь. После того, что учинила мне Ее Высочество, я опасалась к вам приближаться.

— И что же вам учинила моя сестрица? — полюбопытствовал король.

— Простите великодушно, Ваше Величество, но я не стану жаловаться вам на сестру, это было бы дурно. К тому же, кто поверит, что принцесса может так себя повести… Мои уста скованы молчанием.

— Дозвольте мне сказать, Ваше Величество, — вклинилась Тальма. — Ее милость – девица благородная, а я из простых, так я могу сказать, коли прикажете.

— Говори, — кивнул государь.

Я, конечно, собиралась сдаться, когда король прикажет или будет просто настойчив, потому что он не мог сразу принять мою тактичность и махнуть рукой на проделки Селии, но Тальме всякие тонкости были неведомы, и потому она выпалила обо всем. Даже о том, о чем я думала умолчать.

— Пришла, стало быть, Ее Высочество, пока хозяйка моя играла в свои карты, и давай госпожу баронессу всяческими срамными словами называть. Я уж и не думала, что принцессы такое-то знать могут, уж на что я простая, а и то стыдно повторять. Потом, значит, села вот прямо тут и не вставала, пока хозяйка моя не пришла. Вот тогда Ее Высочество поднялась и как давай бить госпожу баронессу…

— Что? — недоверчиво спросил государь, до того просто слушавший.

— Как есть, по лицу ударила, а затем и второй раз, только звон стоял. А потом и велела не приближаться к вам и герцогу Ришему. Еще обещала уничтожить, если увидит. И дрянью назвала. А потом и ушла.

— Причем тут его светлость? — спросил у меня Его Величество.

— Думаю, об этом нужно спрашивать Ее Высочество, — ответила я. — Я на его светлость не покушаюсь. И, признаться, не испытываю к нему ни малейшей симпатии.

— Вы должны были всё мне рассказать, Шанриз, — мягко произнес монарх.

— А после Ее Высочество вонзила бы мне нож в сердце? — возразила я.

— Вам нечего опасаться, баронесса, — ответил государь. — Никто больше не посмеет вас тронуть даже взглядом. Предоставьте это мне. Вы ведь помните, что обладаете моей защитой?

— Да, Ваше Величество, — сказала я и благодарно склонила голову.

— Тогда, раз мы выяснили, что опасаться вам нечего, то переодевайтесь и идемте веселиться. Я, знаете ли, собирался с вами станцевать, но вдруг оказалось, что вас даже нет на балу. Будьте уверены, что в гневе я страшен, потому немедленно выберите платье понарядней и идемте.

Тальма как раз закончила мой венок, умудрившись, сплести его стоя. Присесть при короле она не посмела, как и я. Забрав у нее венок, я надела его на голову, после маску, зацепив ее дужками на уши, и подняла взгляд на государя:

— Я готова, Ваше Величество.

Он молчал некоторое время, а потом вдруг хохотнул и воскликнул:

— А я знал, что вы не станете сидеть и попусту лить слезы. Вы просто обязаны были извернуться, и я рад, что не ошибся. Только кто вы? Погодите, ваша милость, дайте я сам угадаю.

И пока король думал, я позволила себе немного устыдиться. Все-таки я целых два часа потратила на страдания, когда могла уже быть на празднестве, если бы вместо обиды испытала ту самую злость, заставившую меня двигаться и мыслить.

— О, я понял, — произнес монарх, выдернув меня из моего самобичевания. — Даже странно, что это сразу не пришло мне в голову, вы ведь совершенно соответствуете образу. Вы владычица лесных чащ и перелесков, а также рощ и любой поросли, которая тянется к солнцу подвластная вашей воли. Прекрасная Сиэль!

— Вы совершенно правы, Ваше Величество, — улыбнулась я.

Король в задумчивости потер подбородок, а затем хмыкнул:

— Давайте пошалим, Шанриз, — я ответила вопросительным взглядом: — Испортим настроение тому, кто вас посмел обидеть, еще больше, чем если бы этот человек просто увидел, что вы нашли выход из положения. Да, определенно, так и поступим. Ждите, я позову вас.

И прежде, чем я успела задать хоть один вопрос, Его Величество покинул мои покои. Теперь мне осталось лишь гадать, что он задумал. И пока его не было, я подошла к зеркалу, чтобы осмотреть себя в уже законченном виде. Вышло недурно. Может и простенько, но мне понравилось. Заметив, что в своем запале позабыла о серьгах, теперь порадовалась, что мне дали время. Сняв ненужные украшения, я дотронулась и до перстня, подаренного мне магистром, но руку отдернула – избавляться от своей защиты я не стала. Так что перстень остался единственным, что выбивалось из образа. Вместо перстня я сняла маску, всё равно моего имени не скрыть под ней – волосы горят слишком ярким огнем, чтобы сохранить тайну. Да и хотелось появиться перед своими недругами с гордо поднятой головой и открытым взором.

— Ваша милость, — я обернулась и взглянула на «лесного разбойника».

Он появился, когда я начала думать, что про меня попросту забыли. Быть может, надзиратели обнаружили, что их пленник пропал, и поспешили разыскивать свою дичь. Однако государь стоял передо мной. Он поманил меня за собой, и когда я приблизилась и вложила свою ладонь в его раскрытую навстречу ладонь, Его Величество напомнил:

— Маска.

— Не нужна, — улыбнулась я.

— Склонен с вами согласиться, — ответил король, — маска была лишней. Идемте же.

Это было так невероятно, спешить, держа государя за руку! На губах его сияла озорная ухмылка, а меня распирало от любопытства. Впрочем, мы вскоре остановились, так и не дойдя до лестницы. Его Величество развернулся ко мне, и я даже сквозь прорези маски увидела, как горит его взор. Смутившись, я потупилась.

— Поднимите голову, Шанриз, посмотрите на меня, — велел он. Я повиновалась. — До чего же вы хороши, — вдруг произнес государь, блуждая взглядом по моему лицу. — А что вы скажете, если я совершенно обнаглею и потребую благодарности за свою помощь?

— Благодарю, Ваше Величество, — вновь потупившись, ответила я.

— И только-то? — фальшиво возмутился монарх.

— Я ведь еще не знаю, о какой помощи идет речь, — справедливо отметила я. — Не увидев товар, сложно назначить ему плату.

— Ах вы маленькая скряга! — возмущение государя стало искренним. — Стало быть, желаете взвесить, прощупать и попробовать на зубок?

— Говорят, в сделках не стоит торопиться, — уже более деловито ответила я. — Поспешишь, и тебе продадут испорченную снедь. Знаете, это весьма неприятно, когда рыба оказывается подтухшей.

Его Величество отступил на шаг назад и прищурился:

— То есть вы намекаете, что я могу предложить вам подтухший товар? — полюбопытствовал он. — Вы хотя бы осознаете, что сейчас грубите вашему наперснику и государю?

— Наша экономка, помнится, говорила, что там, где замешана всяческая плата, нельзя доверять даже родной матери, — со знанием дела, парировала я. — А уж давление и шантаж – это худшая политика.

Король смерил меня взглядом, а после, снова взяв за руку, потянул меня за собой:

— Идем-то же, недоверчивая и прижимистая милость, — сварливо произнес Его Величество, — и только попробуйте не устыдиться, ибо теперь я намерен стребовать с вас еще и проценты за оскорбление моего достоинства. И не вздумайте увильнуть! Я крайне требовательный кредитор.

— Тогда мне заранее нравится то, что вы для меня приготовили, государь, — заверила я сурового монарха, но услышала:

— Пытаетесь избежать процентов? Поздно! Я уже однажды говорил вам, что крайне обидчив, а сейчас был оскорблен в лучших чувствах, и плату за ущерб своему достоинству, — он вдруг снова остановился и развернулся ко мне, — стану брать незамедлительно.

Я едва успела охнуть, как оказалась прижата к монаршему телу, Его Величество ухватил меня за подбородок и прижался к моим губам. Мой первый поцелуй был быстрым и ошеломительным. И когда государь оторвался от меня, и мы продолжили наш стремительный бег, я едва могла перевести дыхание и собраться с мыслями.

А когда вышли на улицу, я вовсе неблагородно приоткрыла рот. Меня ждал паланкин. Уж не знаю, когда сие средство передвижения использовалось в последний раз, верней, в каком столетие, но выглядело оно, как новенькое. Подле него стояли трое мужчин в таких же костюмах, что и король – лесные разбойники. Кто они, я определить пока не смогла, лишь отметила, что они должны быть из королевской свиты, раз одеты, как и государь.

— Это похищение? — спросила я, глядя на паланкин. — Вы унесете меня куда-нибудь в лес и оставите там разбираться с настоящей Сиэль?

— И это вместо восторгов и изъявлений благодарности?! — изумился Его Величество. — Что же вы за человек такой, ваша милость? Но хотя бы товар не подтух? — язвительно полюбопытствовал он и вскинул руку: — Молчите, неблагодарная! Не вздумайте указать на древность паланкина, я уже чувствую, что вы готовы ответить.

Я рассмеялась и накрыла рот кончиками пальцев. Король фыркнул и протянул мне руку, а после, мягко сжав мою ладонь, подвел к паланкину. Разбойники почтительно склонились, но не перед государем, а передо мной.

— Хвала покровительнице леса и его обитателей, — распрямившись, провозгласил одни из разбойников.

— Хвала! — поддержал его дружный хор голосов, включая и короля.

Мне захотелось подыграть. Я благосклонно кивнула и простерла руки:

— Дети мои, вы под моей защитой, — и добавила: — Если не станете убивать моих милых зверушек и птиц.

— Но мы же тогда умрем от голода, — заметил государь.

— Так вы же разбойники, — пожала я плечами. — Дорог много, путников тоже, грабьте на здоровье.

— Придется повысить дорожную пошлину, — подвел итог игре Его Величество и сдвинул в сторону полог. — И я непременно скажу, кто меня на это надоумил.

— Сиэль? — спросила я.

— А кто же еще, — хмыкнул монарх. — Прошу.

Я уселась в кресло, и полог задернули. А затем паланкин подняли, и я тихонько пискнула, но древнее сооружение не развалилось, и я не полетела на землю. Подобный способ передвижения был уже хорош тем, что не приходилось идти ногами. Правда, поначалу носилки слегка кренились, но вскоре мои носильщики освоились, и наш недолгий путь пришел к своему завершению.

Сначала усилились голоса и смех, шипение фейерверков и звуки музыки, а затем все стихло. В любом случае, исчез гомон, кажется, нас увидели. Думаю, впечатление было сильным – видеть государя и его приближенных, собственноручно несших паланкин. Даже страшно представить, сколь огромным было их любопытство узнать, кто скрывается под пологом. А потом паланкин поставили.

Вскоре полог вновь отдернули, и я вложила руку в раскрытую ладонь. И когда вышла, обнаружила, что все четверо моих носильщиков стоят на одном колене, опустив головы. Государь, помогавший мне выйти, на глазах у своих придворных преклонил колено перед баронессой.

— Слава госпоже лесов! — снова выкрикнул самый находчивый «разбойник», если, конечно, ему не было велено так выкрикивать: — Слава прекрасной Сиэль!

Это был триумф. Нет, не так. Это был ТРИУМФ! Впрочем, сама я пребывала в некоторой прострации, даже не нашлась, что ответить, когда поняла, что на меня устремлены взгляды сотни глаз. Уж и не знаю, чтобы я стала делать дальше, но тот, кто выдумал этот спектакль, всё сам и решил.

Король распрямился и подал мне руку:

— Моя госпожа позволит показать ей, как люди славят ее знакомца Хвитлиса?

— С удовольствием посмотрю, — ответила я, и мы устремились прочь от паланкина в тишине, нарушаемой лишь треском фейерверка, и в сопровождении «разбойничьей» свиты. Лакеи уже спешили к носилкам, чтобы убрать их с аллеи, на которой меня высадили.

Но всю глубину королевской издевки, которую он назвал наказанием, было то, что принцесса, ее свита и графиня Хальт были также в зеленых одеждах, обозначавшую их разбойничью участь. И когда мы приблизились к ним, государь громогласно приказал:

— Склоните голову перед своей госпожой и покровительницей, — а затем спросил как-то тихо и проникновенно: — Осмелитесь перечить? Склонитесь!

И они, медленно, озираясь друг на друга, исполнили повеление. Я не чувствовала торжества, я ощущала ошеломление и совершенное непонимание, как мне стоит поступить дальше. Однако опять за меня решил государь. Он взял меня за руку и увлек прочь со словами:

— Это всего лишь ваши легкомысленные дети, Сиэль, праздник на них не заканчивается. Идемте, нам еще многое надо посмотреть.

Я не успевала за скоростью происходящих событий. Вот только что мы шуточно спорили в коридоре, вот он уже целует меня, а потом это представление у паланкина, продолжившееся на празднике. А затем и вовсе мне кланяются те, кто готов откусить голову… Ох, кабы теперь и вправду не откусили.

Эта мысль, наконец, вырвала меня из головокружительного вихря и вернула на землю. Вот теперь я ощутила вполне себе обоснованное беспокойство. Король может куражиться, как ему вздумается, а вот я еще не обрела ни веса, ни значимости. Я по-прежнему всего лишь фрейлина герцогини Аританской, и моя судьба, отнюдь, не в моих руках. Мне думалось, что государь отчитает сестру, быть может, пригрозит и велит не приближаться ко мне, но не ожидала, что он унизит принцессу, вынудив прилюдно склониться перед баронессой.

— Ваша милость, вас не увлекают прелести маскарада? — услышала я и вскинула взор на монарха. — Отчего я вижу на вашем личике задумчивость, а не любопытство и восторг?

— Праздник чудесен, — ответила я, рассеянно улыбнувшись. Однако от меня ожидали ответа, и я чуть исказила свои переживания: — Простите меня великодушно, Ваше Величество, но не слишком ли сурово вы обошлись с Ее Высочеством? Вряд ли ей понравилось то, что произошло.

— Вас оскорбили, а вы переживаете о том, что моя сестра была обижена нашей милой игрой? — изумился король, но мне показалось, что его изумление было столь же фальшивым, как и мои переживания о чувствах принцессы. — Или вы думаете, что нашей шалостью я наказал ее за непозволительное поведение и за то, что она посмела решать, с кем мне должно общаться, а с кем запрещено? — я промолчала, однако была насторожена, вдруг осознав, что государь был в бешенстве от выходки сестрицы. — Знаете ли, Шанриз, не терплю вмешательства в мои дела. — Теперь я и вовсе пожалела, что затеяла этот разговор. — Но вам не стоит переживать, дорогая. Я еще поговорю с сестрицей и объясню, насколько она ошиблась, если посчитала свой поклон вам за унижение.

Даже страшно стало представить, что мог высказать государь, чтобы убедить сестру, что ее поклон еще не унижение. Впрочем, мне даже в голову не пришло лезть не в свое дело, последствия мне уже объяснили с милой улыбкой на устах. Меня всегда почитали за смышленую девицу, и менять данного утверждения вовсе не хотелось. Потому я просто улыбнулась в ответ.

— А вам беспокоиться не о чем. К вам более никто не приблизиться, не вынесет ваших платьев и не позволит указывать и давать пощечины, — закончил государь, дав понять, что ни на минуту не обманулся истинной сутью моих переживаний.

— Благодарю, Ваше Величество, — я склонила голову, а когда распрямилась, вновь превратилась в Сиэль: — Так вы собираетесь показывать мне ваши владения, господин разбойник, или же мне лишить вас своего покровительства?

— Лишь бы из леса не выставили, — мгновенно включился в игру государь.

— Не угодите, то и выставлю, да еще дороги зачарую, обратно уже не вернетесь и меня более не увидите, — произнесла с высокомерностью.

— Вот уж нет, лишиться вас я не желаю! — с преувеличенным ужасом воскликнул «господин разбойник».

— Тогда ведите, — благосклонно ответила я, и мой собеседник изящно склонился:

— Не смею перечить.

С этого момента я начала озираться по сторонам, пытаясь ухватить и костюмы гостей и придворных, и площадку, парившую над землей, на которой играл оркестр, и танцующие снизу пары. Между веселившимися людьми сновали жонглеры и факиры, кружились стайками танцовщицы, и на цветочных гирляндах высоко над головами людей летали акробаты. В широких шатрах стояли накрытые столы, возле которых собирались группки придворных, а по аллейкам сновали лакеи с подносами. Не представляю, сколько сил потратил магистр Элькос. Та же площадка с музыкантами – только он мог сотворить сию левитацию, или гирлянды с акробатами… Сколько я не задирала голову, но так и не увидела, к чему крепятся эти красочные трапеции.

Да и иллюзий хватало. К примеру, по большой лужайке плыл корабль, на борту которого ни на минуту не останавливалась жизнь, и нам с Его Величеством оттуда махнули рукой и пожелали веселого настроения. Должно быть, в такие моменты магу и нужны были его накопители. Неудивительно, что он сохранял малейший излишек магии, выплеснувшийся без дела.

— Как же восхитительно красиво! — не выдержала я.

— Запомните то, что вы сейчас сказали, — лукаво улыбнулся монарх.

— Разве забудешь то, что привело в восторг, — ответила я, не задумываясь.

— Как и паланкин?

— Да! — воскликнула я и, очнувшись, покосилась на «разбойника», и отчего-то мне подумалось, что кавычки тут лишние. Ухмылка венценосца была говорящей, и я сразу же вспомнила о плате за услугу, а потому поспешила добавить: — Радость лесной хозяйки цены не имеет.

— Но услуга короля ее имеет, — невозмутимо парировал коронованный делец.

Я остановилась, высвободила свою ладонь из ладони государя и скрестила руки на груди.

— И что бы это значило? — полюбопытствовал Его Величество.

— Хочу как следует оглядеться, — ответила я и демонстративно отвернулась, но уже спустя минуту охнула и воскликнула: — Что это? Господин разбойник, поясните мне, что скрывается от моего взора?

Не ожидавший подвоха государь повернул голову в ту сторону, куда я указывала и переспросил:

— Где?

— Да вон же, разве вы не видите? Там, за фонтаном.

Он сделал шаг вперед, я назад. Король обернулся, в глазах его ясно читалось недоумение, но лишь до тех пор, пока я не улыбнулась и не сделала еще один шаг назад.

— Знаете, господин разбойник, — произнесла я, продолжая пятиться, потому что монарх шагал вслед за мной, — назначать цену хозяйке леса – дурной тон, она этого терпеть не станет.

— И что же сделает хозяйка леса? — изломив бровь, спросил Его Величество.

— Растает среди деревьев, разумеется, — пояснила я.

— От опытного охотника даже Сиэль не убежит, — заметил он с ироничной ухмылкой.

— Заблуждения бывают губительны, — ответила я и, послав государю воздушный поцелуй, метнулась за дерево.

Отбежав немного, я обернулась, с ужасом думая, что вытворяю, и что сейчас могу растерять всякое благоволение, но увидела, что меня преследуют. Более того, государь вдруг остановился и… свистнул. Пронзительно, оглушительно и совершенно неблагородно. И когда в его сторону устремилась одна из фигур в зеленом костюме, а следом за ней и вторая, я постигла всё коварство разбойника.

— Облава?! — возмущенно спросила я.

— Не иначе, — хмыкнул монарх. — Бегите, Сиэль, бегите, это ваш единственный шанс. Бегите!

— Ну, знаете, — я передернула плечами и… дала стрекоча.

Свист тут же повторился, и я услышала топот сбоку от себя. Мгновенно сменив направление, я промчалась мимо пары розанов – дам с огромными цветами роз вместо шляпок, и скрылась за живой изгородью. Но вскоре вновь услышала топот и вновь услышала свист, но он показался мне иным, будто свистел другой человек. Я вновь сменила направление, и меняла его каждый раз, когда раздавался свист или топот. А затем в разум, опьяненный азартом и желанием скрыться от погони, пришла ошеломляющая и невозможно простая мысль – меня загоняли! Словно какое-нибудь бедное животное, вынуждая бежать в определенную сторону, как только я сбивалась с заданного направления. Это было возмутительно! И… сдаваться я не пожелала.

А вскоре я увидела несколько охотников справа, повернула голову, слева тоже меня нагоняли, и я припустила, что есть сил прямо. Но в этот момент кто-то вновь свистнул, и я , сменив направление в очередной раз, влетела в узкий коридор, чьи стены были сотворены из высокого кустарника, и поняла, что попала в лабиринт… что меня загнали в лабиринт. Его сотворили всего за два дня, не без помощи мага, разумеется.

Вот теперь я остановилась, перевела дыхание и огляделась. Позади слышались шаги, меня вновь нагоняли, но кто именно, я не знала. Да и кровь еще бурлила, а потому я нырнула в одно из ответвлений и побрела по нему уже никуда не спеша. Теперь я озиралась с новым интересом, разглядывая светящихся бабочек, сидевших на ветвях.

— Я велел не впускать ее в лабиринт, — донесся до меня голос государя.

— У баронессы резвые ножки, мой господин, — весело ответил молодой мужской голос, но сразу вспомнить его обладателя я не смогла.

— Сдается мне, Ваше Величество, что вы привели на праздник вместо Сиэль дух одной из убитых ланей, и теперь она мстит всем нам за свою кончину, — негромко рассмеялся еще один из приближенных монарха.

— А значит, поймать ее – дело чести, — усмехнулся король. — Того, кто первым обнаружит нашу неуловимую Сиэль, награжу.

Усмехнувшись, я покачала головой. После вскинула руку и помахала в пустоту, иначе насмехаться над погоней было невозможно, и порывисто развернулась, намереваясь продолжить изучение лабиринта, но задела ветки, и бабочки вспорхнули, ярко озарив пространство над моей головой.

— Государь, она там! — тут же воскликнул тот, кто говорил о моих ногах.

Досадливо фыркнув, я свернула в новое ответвление, затем еще в одно и вышла в новый коридор. Рядом со мной, через зеленую стену, послышались голоса, и я затаила дыхание, опасаясь выдать себя. Теперь я руками не размахивала, осознав еще одну роль бабочек – так можно было привлечь к себе внимание, если заблудишься, и указать на место, где находишься. Но я указывать не хотела, однако решила сама выйти на короля и прекратить эти поиски, пока удовольствие не превратилось в раздражение.

Подумав, я решила, что он должен остаться на выходе. Ловчих хватало, главному охотнику оставалось лишь дождаться, когда к нему выведут дичь. Попытавшись сориентироваться, я зашагала вперед до следующего ответвления, которое успело приметить в мягком мерцании магического света. Мне казалось, что я окажусь в том коридоре, где недавно слышались голоса, однако поворот увел меня в сторону. Голоса я слышала, но они были уже далеко от меня.

Нахмурившись, я подумала, что можно было бы вернуться по прежнему пути, пусть я и встречусь с кем-то из ловчих. Я даже так и сделала – повернула назад, но… зашла в тупик. Фыркнув, я начала поиск выхода заново, даже продвинулась вперед более удачно, пока не оказалась на достаточно большом открытом пространстве, где стояли две скамеечки, и между ними статуя.

— Как же это? — тихо вопросила я себя. — Вроде бы шла, как надо.

Чтобы не разозлиться и не начать метаться в поисках выхода, я решила присесть и подумать немного. Так и сделала. Села, посмотрела в слепые глаза статуи и вопросила:

— Не подскажите, где тут можно выйти?

Статуя оказалась совершенной грубиянкой и не удостоила меня ответом. Решив, что так дело не пойдет, я протянула руку и сознательно задела ветки. Бабочки вспорхнули, ярко засияли, и до меня донеслось:

— Кажется, мы нашли ее.

— Там же был тупик, надо искать проход.

— И с нашей стороны тупик, — донесся еще один голос с другой стороны.

— Баронесса Сиэль где-то ближе к центру.

— До центра еще далеко, она с другой стороны от выхода.

— Зачем ты вообще засвистел? Она же бежала в сторону от лабиринта. Уже давно бы окружили и пошли дальше развлекаться.

— Я не свистел.

— А кто?

Вздохнув, я поняла, что меня еще долго не найдут и решила выбраться туда, где до меня быстрей добраться. Прикинув, откуда доносились голоса, я вошла снова в коридор, из которого пришла, некоторое время шла, надеясь избежать тупиков, и, наконец, вывернула на сплетение дорожек. Это место я узнала по веточке, единственной выбивавшейся из ровной стены аккуратно подстриженной зелени. Даже обрадовалась, что сама смогу найти выход, однако…

— Попались, — прошептали мне в ухо, как только я вывернула в предполагаемый поворот и оказалась сжата в чьих-то руках.

Я уже было вздохнула с облегчение, однако пригляделась и протяжно вздохнула. Высокий рост, знакомая улыбка, да и маска, сдвинутая на лоб не позволила усомниться в личности удачливого ловчего.

— Ваша светлость, — негромко произнесла я. — Теперь можете отпустить меня и сопроводить на выход.

— Как прикажете, ваша милость, — улыбнулся герцог Ришем, он, как и другие приближенные короля, был одет в разбойничий костюм.

Его светлость выпустил меня из своих рук и направился вперед, я последовала за ним. Спустя несколько минут до меня донеслись уже знакомые голоса:

— Ты уверен, что бабочки взлетели отсюда?

— Разумеется, смотри, несколько еще кружатся в воздухе.

— И куда унесло ее милость? Что вообще за потребность бежать?

— Государю явно нравится новое развлечение.

— Мог бы найти и менее прыткую, — проворчали в ответ.

— Тихо.

Я нахмурилась. Развлечение… Вот значит, как меня воспринимают. Разумеется, развлечение. От графини он ни на шаг, несмотря на то, что явно благоволит мне. Одна из тех, кто сверкнул и исчез с придворного небосклона. Усмехнувшись, я покачала головой. Посмотрим-посмотрим, я быстро гаснуть не собираюсь. Да и падать в объятья королю тоже…

— Ох, — выдохнула я, наткнувшись в своей задумчивости на его светлость.

Оказалось, он остановился и развернулся ко мне. Я повертела головой, но выхода по-прежнему не было видно. Подняв взгляд на герцога, я спросила:

— Вы заблудились?

— Похоже на то, — ответил его светлость, но мне показалось, что глаза его горят слишком лихорадочно, чтобы не уловить подвох. — И теперь у нас есть повод поговорить, пока мы разбираемся в этом сплетении ходов.

Я отступила. Мне такой поворот не понравился. Игра, и без того затянувшаяся и уже не приносившая удовольствия, стала теперь и опасной.

— Можно сделать намного проще, — ответила я и протянула руку, чтобы задеть ветки. Герцог перехватил мою ладонь и отрицательно покачал головой. — Тогда я буду кричать.

— Я буду вынужден закрыть вам рот, — ответил Ришем. — У нас появилась замечательная возможность поговорить, и мне хотелось бы этим воспользоваться.

— Его Величество будет недоволен промедлением…

— Быть может, хватит думать о других, и вы немного подумаете о себе? — полюбопытствовал герцог. — Сколько можно удовлетворять чужие амбиции? Быть может, пришло время задуматься о собственных желаниях? Вы ведь делаете то, что угодно герцогине, главе вашего рода, но вам ведь это не нравится, верно?

— То есть вы думаете, что я служу чужой воле? — полюбопытствовала я в ответ.

— Думаю, — кивнул его светлость. — И мне хочется узнать вас лучше. Ваши желания, ваши устремления, ваши предпочтения. Мне хочется знать о вас всё, но для этого необходима беседа, неспешная и обстоятельная. Назначьте день и час. Клянусь, что больше не поддамся горячке и не оскорблю и не напугаю вас.

— Зачем?

— Хотя бы чтобы быстрей выйти из лабиринта, — улыбнулся герцог.

Я улыбнулась в ответ и… ударила по кустам ногой. Бабочки вспорхнули, осветив лицо моего похитителя. Изумление на нем сменилось досадой, после негодованием, и его светлость скрылся в следующем ответвлении, потому что неподалеку послышались шаги и возглас:

— Попалась!

— Ах, вот вы где, легкокрылая тень, — широко улыбнулся граф Дренг – камердинер Его Величества. — Теперь уж не ускользнете.

— Признаю свое поражение и готова последовать за вами, — покорилась я без всякой попытки к сопротивлению.

Однако выхода я вновь не увидела. Меня вывели, но не к началу лабиринта, а к его центру. Здесь негромко звенел струями фонтан, вокруг которого стояли скамейки. Имелся тут и столик с закусками. Но главное, меня ждали. И как только лесную деву вывели из ловушки ходов, как разбойники отступили, и их предводитель, поднявшись с одной из скамеек, махнул рукой:

— Свободны. — После направился ко мне и протянул руку: — Заплутали, прекрасная Сиэль? — в голосе его не было недовольства, только ирония.

— Все эти человеческие выдумки – сущий ужас, — созналась я, вкладывая в его ладонь свою.

— Вы совершенно правы, — учтиво ответил государь и подвел меня к скамеечке. — В лесу всё проще. Однако заметьте, здесь нет хищников.

С этим я была готова поспорить, но решила не портить вечер и потому заметила только:

— Зато коварных разбойников хватает.

— Не без этого, — галантно поклонившись, ответил монарх.

Он отошел к столику, собственноручно разлил вино в два бокала и вернулся с ними ко мне. По этикету девица могла лишь пригубить хмельной напиток, или же выпить один бокал, если вино было разбавленным. Сейчас шло прямое нарушение предписанных правил поведение.

— Я не могу это выпить, Ваше Величество, — ответила я, глядя в глаза государю, когда он протянул мне один из бокалов.

— Вы беспокоитесь об этикете? — уточнил он и отмахнулся: — Полноте, Шанриз, никто не узнает нашей маленькой тайны. Я распорядился подать самое легкое вино.

Приказал подать? Выходит, пока ловчие рыскали по лабиринту, их господин занимался обустройством места для свидания. И что же Ришем? Получается, сглупил. Мог увести меня от лабиринта и короля, но опять затеял вымогательство свидания. Почему? Не знал о намерениях короля? Разумеется, не знал! Герцога от меня уже отогнали, и он просто воспользовался моментом.

«Зачем ты свистел?».

«Я не свистел».

Значит, загнал меня в лабиринт Ришем, а после, скрытый маской и костюмом, пошел за мной. Похоже на то… А меня просто собирались взять в кольцо и остановить, и это почти вышло, если бы не последний свист. Впрочем, король использовал ситуацию себе на пользу, и его окружение уверено, что я являюсь нынешним развлечением венценосца, как и сам монарх. С этим я тоже была готова поспорить, но, разумеется, благоразумно промолчала.

Я с улыбкой приняла бокал. Его Величество присел рядом, развернулся ко мне и легко задел край моего бокала своим.

— Если бы мы жили пару веков, то я устроил бы турнир в вашу честь и провозгласил прекраснейшей из прекрасных, — произнес он и пригубил вино, глядя на меня поверх бокала.

Я скромно потупилась и подумала, что стоит приостановить романтический порыв монарха.

— Это такая честь, государь, — ответила я, — буду ждать с нетерпением.

И теперь, подняв на него взор, я тронула край его бокала своим.

— Чего ждать? — полюбопытствовал король.

— Турнира, разумеется, — улыбнулась я.

— Но кто отмотает время на пару веков назад?

— Никто, — я пожала плечами и, охнув, огорчилась: — Я неверно поняла вас, государь? Это было сказано лишь для того, чтобы сделать мне приятное?

Монарх не ответил, он наблюдал за мной, ожидая, что я скажу дальше. Так и не пригубив, я отставила в сторону бокал и поднялась со скамейки. «Рассеянная и огорченная», я отошла к фонтану, и, присев на бортик и подставив ладонь под струю воды, заговорила:

— Кажется, я зря обидела его светлость. Герцог Ришем, получается, тоже пытался сделать мне приятное и обещал расправиться с клеветником и сплетником, если найдет его. А я приняла его слова за истину… Но разве я была не права, государь? — Я обернулась и посмотрела на него: — Вы ведь подтвердили, что слово мужчины крепче камня. Простите, Ваше Величество, я слишком наивна, раз не умею разбираться в пустых словах и намерениях. К тому же графиня Хальт…

Король последовал моему примеру. Он отставил бокал и поднялся со скамейки. После приблизился ко мне и спросил немного сухо:

— И что же графиня Хальт?

Я распрямилась и посмотрела в глаза королю:

— Вряд ли ей понравится, что ее мужчина называет другую даму прекраснейшей из прекрасных. Вы ведь не обидите свою женщину, а я лишь поддалась пустым грезам.

И, сказав это, я отвела взгляд и сделала шаг в сторону, но пальцы государя сжали мое запястье. Я обернулась, и… горячие мужские ладони сжали мою голову. Он порывисто прижался к моим губам. В этот раз поцелуй, начавшись грубо, вдруг стал мягче. Его ладонь скользнула мне на затылок, пальцы зарылись в волосы, сбив венок, и я вскинула руку, чтобы удержать его. Король на мгновение отстранился. Его взор горел. Мне чудился в нем и гнев, и лихорадочность, и что-то такое, отчего потянуло внизу живота, и ноги вдруг стали ватными. Помимо воли я опустила ладони на его грудь. Его Величество коснулся моей щеки костяшками пальцев, провел ими до подбородка, а после, мягко сжав его, снова приник к губам. С ужасом осознав, что мне нравятся прикосновения короля, я оттолкнула его.

— Как же мне вас понимать, государь? — задохнувшись, спросила я.

— А как это можно понять? — спросил он в ответ. — Быть может, стоит сделать вывод, что меня влечет к вам?

Отвернувшись от него, я отошла от и вновь обернулась. Он не сдвинулся с места.

— Совсем недавно, блуждая по лабиринту, я услышала, как ваши люди называли меня вашим развлечением, и ведь это так, Ваше Величество. Я для вас всего лишь развлечение, одна из многих. Я не могу и не хочу стать целью для насмешек, когда вы пресытитесь мной. Ваше сердце уже отдано вашей женщине, а я… — Горько усмехнувшись, я отвернулась и закончила: — Я лишь тень, морок, навеянный чудесной ночью. И раз мне не дано обрасти плотью, то к чему ваша нежность? К чему поцелуи? Лишь моя плата за короткий миг вашего благоволения? Что ж, надеюсь, что расплатилась полностью.

Я развернулась и вздрогнула от неожиданности. Увлекшись своей тирадой, я не услышала приближающиеся шаги. Сжав мои плечи, король поймал меня в ловушку пылающего взгляда.

— С чего вы решили, что я развлекаюсь за вас счет? Разве немало я сделал за один только вечер, чтобы показать вам серьезность своего отношения? Если же я дорожу графиней, то почему со мной вы, а не она?

— Вы так добры, государь, — потупилась я, но он тряхнул меня, вынудив вновь смотреть в глаза: — Вы не могли остаться равнодушным к чужой беде. Ваше великодушие достойно восхищения.

— Чтобы защитить вас, я унизил свою сестру…

— Но ведь это была шалость, разве не так? Вы говорили…

— А то, что я позволяю вам сейчас куражиться? То, что оправдываюсь перед вами, разве этого мало? Или думаете, что целую вас лишь потому, что хочу продолжать игру?

— Я для вас развлечение, государь! — воскликнула я, и он отступил. — Сегодня вы полны желания быть со мной рядом, а завтра уже не вспомните моего имени.

Мы некоторое время мерились упрямыми взглядами, а после король усмехнулся и, протянув руку, раскрыл ладонь мне навстречу. Я поглядела на его руку, после на него, но ответить не спешила. Кривоватая ухмылка исчезла с лица государя.

— Значит, не верите своему повелителю? — холодно спросил он.

— Как же я могу не верить моему королю? — спросила я в ответ. — Но…

— Но?

— Но даже король остается мужчиной, — закончила я. — А мужчины, вопреки всем заверениям учителей, могут превращать свои слова лишь в приятную дымку. А дымка так легковесна… Малый порыв ветра…

Государь шагнул ко мне, снова сжал плечи и отчеканил:

— Будет тебе турнир.

Он еще короткое мгновение смотрел на меня, а после приказал:

— Следуйте за мной, ваша милость. Пора возвращаться к моим гостям.

И мы покинули лабиринт, а затем король покинул и меня, поручив лакею разыскать графа Доло, чтобы помочь нам встретиться. Остаток праздничного вечера я провела в компании ее светлости, ее фрейлин, дядюшки и тех, кто осмелился пригласить меня танцевать, но без государя…