Глава 14

Когда Джим покидал замок, у него действительно возникла одна идея, которой он хотел поделиться с Каролинусом. Но то, что он хотел предложить, было решением проблемы замка, а совсем не новой неожиданной ситуации.

Однако вдохновленный симпатией Арагха, который выразил абсолютную уверенность, что он справится с Сан Ван Фоном, Джим смог лучше оценить идею, которая давно зрела в его мозгу. Возможно, если удастся разрешить ситуацию с Мнрогаром и армией троллей, которая окружила замок, и убедить Мнрогара и графа договориться, оставив пока в стороне таинственного тролля, скрывающегося среди гостей, это даст ему определенные преимущества в споре с Сан Ван Фоном. Каролинус послал Джима на праздники к графу, чтобы тот выведал причину необычной активности, которая могла быть признаком вмешательства Темных Сил. Джим великолепно справился с этим, обнаружив ряд странных происшествий, — в этом не было никакого сомнения. Правда, он еще не определил, какие из них свидетельствуют о вмешательстве Темных Сил. Следовало решить, представляют они опасный заговор или нет. Возможно, решая эти проблемы, Джим тем самым усиливал свои позиции в споре с магами. Это стоило хорошенько обдумать.

Одна из причин, которая, как Джим надеялся, поможет его идее сработать, заключалась в том, что прежде он всегда успешно использовал опыт и знания двадцатого века для разрешения проблем века четырнадцатого. И ни к чему убеждать лично Сан Ван Фона, если можно произвести впечатление на мировое сообщество магов, чтобы те согласились на отбытие из этого мира его и Энджи, ведь Энджи хотела этого. Единственная подлинная опасность заключалась не в том, что их заставят покинуть мир четырнадцатого века, а в том, что Джима лишат магической энергии. Тогда он не сможет защитить их обоих от Темных Сил.

— Оставим на время в стороне мои дела, Каролинус, — предложил он. — Я хочу поделиться с тобой одной мыслью. Надо обнаружить неизвестного тролля под личиной гостя. Если, конечно, это возможно. Тогда мы поможем Мнрогару запугать противника, который привлек к замку целую орду троллей. — Он повернулся к Арагху: — Как ты полагаешь, если Мнрогар победит тролля, претендующего на его территорию, остальные тролли уберутся?

— Я никогда не видел ничего подобного, — ответил Арагх. — Но, если Мнрогар победит, им незачем оставаться, если, конечно, они не ищут смерти от его когтей.

— Каковы, по-твоему, шансы Мнрогара, если другой тролль бросит ему вызов? Я думаю, этот другой вряд ли настолько большой и сильный, как Мнрогар. Или такой опытный, ведь Мнрогар утверждает, что ему уже тысяча восемьсот лет. Так как же его противник может надеяться на победу?

— Мнрогар не потерпит поражения из-за слабости, Джеймс, — отвечал Арагх. — Тролли не таковы, как вы или я; мы со временем становимся старыми и медлительными. Тролли же, — становятся старше, просто крупнее, сильнее и опаснее. Мнрогар оказался способен так долго удерживать свою территорию потому, что в течение первых ста пятидесяти лет ему везло, он не сталкивался с другими троллями, достаточно крупными, чтобы убить его. Поэтому он вырос таким большим, что никакой другой тролль не смел ему бросить вызов.

— Так почему же этот тролль посмел?

— Он увидел какой-то шанс для себя. Не знаю, какой. Но спроси меня, что я об этом думаю, и я тебе скажу.

— И что ты об этом думаешь?

— А вот что. Хотя тролли не стареют с годами, их сердце и воля слабеют. Чтобы жить, им нужно одиночество, и, может, из-за того же одиночества они теряют желание жить. Помнишь, я сказал ему, что с ним неладно, когда мы беседовали в подземелье?

— Гм, — буркнул Каролинус.

— Это случается со всеми, — хрипло сказал Арагх, — Так почему не с троллем? Он может считать себя не связанным с остальными. Возможно, ему это нравится. Тролли не сходят с ума, как люди. Но они могут впасть в безразличие, не беспокоясь о том, что с ними. Тролль, который соперничает с Мнрогаром, наверно, решил, что это уже произошло.

Арагх вновь замолчал.

— А если это случилось? Что тогда? — спросил Джим.

— Господи, Мнрогар может не хотеть победы. Когда воля покидает людей, животных и даже богов, они умирают. Где теперь старые боги? Потеряв волю, умирают все. Смерть, которая не трогала свою добычу раньше, теперь легко овладевает ею. Тролль, который считает, что Мнрогар утратил волю, может вызвать его на бой в надежде победить. Я не могу себе представить, чтобы другая причина побудила соперника бросить вызов Мнрогару.

— Когда Брайен и я говорили с Мнрогаром, — обратился Джим к Каролинусу, — в первый день в подземелье замка, мне показалось, он почти неестественно огорчен мыслью, что другой тролль пробрался в замок. Но, когда я отменил команду «стоять!», он бросился на землю и, как ребенок, забился об пол, будто от беспомощности перед этой ситуацией.

— Однако ты хватил, Джим, — сказал Каролинус и взглянул на Аратха: — Ты полагаешь, Мнрогар дожил до таких лет?

— Да, такой шанс есть. Я не могу представить другой причины. Я не такой великий мыслитель, как ты. — Он хитро поглядел на людей. — Я всего лишь прямодушный, здравомыслящий английский волк, который имеет дело с тем, что он знает. И я рассказал все только потому, что это может помочь Джиму. — Арагх поднялся. — А теперь отправимся обратно в твой дом у Звенящей Воды, Каролинус. Не знаю, как вы, возможно, вы проговорите еще три дня, но у меня дела.

— Подожди, — закричал Джим. — Каролинус, мне нужно еще кое-что узнать.

Арагх поднял голову и откинул ее назад, как королева Виктория в Англии девятнадцатого столетия, когда она произнесла свои знаменитые слова о том, что ее это «не забавляет».

— Говори, говори, — с отвращением произнес волк. — Насколько мне известно, люди больше всего на свете любят поговорить. Что ж, я уделю тебе еще немного времени.

— Спасибо, — сказал Джим. — Я тебя не задержу. — Он вновь повернулся к Каролинусу: — Я подумал, что могу убедить графа и тролля начать переговоры о том, в чьем владении находится замок и территория вокруг него. Обменявшись взглядами, они могут стать почти друзьями. Во всяком случае, настолько, чтобы граф устроил троллю выход наверх, в замок. А там тот может спрятаться, принюхаться к гостям и добраться до тролля, который, как он считает, находится среди нас. Если ему не удастся никого обнаружить, он поймет, что не прав, и успокоится.

Каролинус и Арагх заговорили одновременно.

— Чепуха! — начал Каролинус. — Граф никогда…

— Ты не знаешь троллей, — сказал Арагх.

Джим взглянул на волка, — челюсти Арагха открылись в безмолвном смехе.

— Думай, что хочешь, — упрямо проговорил Джим, — но, если мне удастся заставить их встретиться за одним столом… скажем, где-нибудь вне замка… Могу ли я рассчитывать на вас обоих, если мне удастся устроить их встречу?

— Какая тебе нужна помощь? — осведомился Арагх.

— Я не хочу, чтобы они вступили в поединок. Пусть говорят друг другу все, что взбредет в голову, но я не хочу, чтобы они сражались, потому что тогда не будет уже никакой возможности свести их вместе…

— Тогда, — вставил Арагх, — уцелеет только Мнрогар, но не будет графа.

— Точно, — подтвердил Джим, — Или граф.

Арагх недоверчиво хмыкнул.

— Во всяком случае, — упрямо продолжил Джим, — тролль может послушать тебя, Арагх. А ты, Каролинус, мог бы использовать магию, чтобы противники при встрече не задирали друг друга. Вот почему я считаю, что смогу заставить их вести переговоры где-нибудь в лесу. Главное, чтобы встреча состоялась не в замке, а там, где освящение не помешает действию магии.

— Что ж, — задумчиво промолвил Каролинус. — Конечно, я ни на минуту не верю, что ты можешь заставить их встретиться и начать… какое слово ты употребил?

— Вести переговоры. Это значит спокойно обсуждать различия в своих позициях и тем самым разрешать их, — если не дружески, то совместно. Я явлюсь в облике дракона, это поможет в какой-то мере сдерживать их. Думаю, даже Мнрогар вряд ли захочет сражаться с драконом.

— Только не он, — подтвердил Арагх. — Тролли не дураки. Они ненавидят драконов, потому что драконы слишком велики, чтобы тролли могли их убить. Я думаю, правда в том, что они боятся драконов. Это, конечно, не означает, что они откажутся от борьбы, если дракон затеет схватку и загонит их в угол.

— Переговоры…— повторил Каролинус, словно смакуя это слово во рту, чтобы понять, насколько оно съедобно.

— Да, — подтвердил Джим. — Мы часто прибегали к ним там, откуда я пришел.

Он мысленно сложил пальцы крестом, надеясь, что никто из собеседников не спросит, насколько часто там, откуда он пришел, переговоры приносили успех. К счастью, никто не попытался это выяснить.

— Хорошо, — сказал Каролинус, — если тебе удастся заставить их сесть за один стол. Ты полагаешь, это сработает. Тогда я могу встать рядом и использовать все знания мага ранга ААА+, чтобы силой волшебства помешать им причинить друг другу зло. Это явно отвечает закону магов использовать свою силу для обороны, а не для наступления.

— Думаю, я тоже в этом поучаствую, — пообещал Арагх, — Теперь я пойду?

— Да.

Каролинус поднял палец, и маленький эльф тотчас ухватился за него.

— Ты, однако, проворен, Звоночек! — одобрительно произнес Каролинус.

Эльф прозвенел.

— Но ты не ясновидящий. Только люди могут быть ясновидящими. Ни привидения, ни демоны, ни сверхъестественные существа не способны быть ясновидящими.

Эльф прозвенел еще раз.

— Извини, дорогой, но тебе следует знать свои возможности для твоего же блага.

Послышался раздраженный звон.

— Я же сказал! — нахмурился Каролинус. — Подозреваю, ты появился так скоро, потому что подслушивал.

Послышался продолжительный звон, на сей раз возмущенный.

— Ладно-ладно. Считай, что я этого не говорил. Мы очень обязаны тебе, и, зная твое благородное сердце, я полагаю, что ты забудешь опрометчивые слова, которые я произнес, и не будешь злиться.

Прозвучал более спокойный звон. Все вокруг изменилось.

Внезапно Джим обнаружил, что стоит в буфетной, рядом с Большим залом Маленконтри. Ни Арагха, ни Каролинуса рядом не было.

— Эльф явно подслушивал, — задумчиво произнес Джим. — Иначе откуда он узнал, что мы решили разойтись?

Некое подобие звона, слегка напоминающее хихиканье, прозвучало в его ушах.

— Эльф говорит, что ты прав, — проговорил за спиной Джима тоненький голосок Гоба Первого.

Джим обернулся и увидел гоблина в камине, в котором уже догорел огонь и оставались только тлеющие угли. Легкий дымок поднимался от углей, и Гоб Первый сидел на нем, скрестив ноги,

— Я рад, что ты вернулся, милорд. Он в отчаянии.

Произнося последние слова, гоблин глядел мимо Джима. Обернувшись, Джим увидел Секоха — тот сидел в нише в небольшом переходе, ведущем из комнаты для прислуги в зал. Секох действительно выглядел отчаявшимся. И крайне утомленным, даже уши повисли. Удрученный вид Секоха не поразил бы Джима так сильно, если бы сам он не побывал в теле дракона и не научился разбираться в оттенках настроения этих существ.

— Милорд…— растерянно произнес Секох и беспомощно умолк. Он лишь глядел на Джима.

— Что такое? — спросил Джим, ощутив угрызения совести и внезапную тревогу. — Извини, что я не сразу вернулся, Секох, я не знал, что это так необходимо. Я был очень занят в последние два дня.

Глядя на трагическое выражение морды Секоха, можно было предположить, что извинение Джима прозвучало очень слабо.

— Все в порядке, милорд, — произнес Секох. Но его голос не соответствовал виду и поведению. Судя по ним, дракон доживал последние минуты своей жизни.

— Так в чем же дело?

— Милорд, я принес послание от клиффсайдских драконов… то есть не совсем послание. Они хотят, чтобы я поговорил с тобой и объяснил ситуацию. Мы уже слышали об этом времени, я хочу сказать, о времени, которое сейчас… времени, которое вы, люди, называете рождественскими праздниками. Ты знаешь, что лет пятьсот назад мы не обращали внимания на такие вещи, потому что… ну, пятьсот лет назад все было не так. Тогда мы, болотные драконы, были такими же большими и сильными, как и клиффсайдские, что тебе, конечно, известно. Но мой пра-пра-пра-прадедушка говаривал: «Взгляните на Презренную Башню, она еще уничтожит нас», — Секох немного успокоился, и его речь стала менее загадочной. — Кажется, его слова запомнили, потому что, как ты знаешь… ну, наше сегодняшнее состояние… трудно объяснить это, милорд, но для нас это очень важно. Действительно очень важно. Как говаривала моя пра-пра-прабабушка…

Глаза Секоха вылезли из орбит, и он вновь понес околесицу. Джим заметил, что Секох все же боролся с естественным для всякого дракона желанием начать все с самого начала. Когда дракон хотел что-нибудь сказать, он обязательно приплетал столетия своей истории, спускаясь с этой вершины к нынешнему дню. Джима внезапно посетила весьма мудрая мысль: почему же сейчас перед ним выступает Секох, а не один из клиффсайдских драконов?

Секох был меньше всех доживших до сегодняшнего дня болотных драконов — результат воздействия Презренной Башни, как и предсказал пра-пра-пра-прадедушка Секоха. Когда Джим впервые встретил Секоха, тот был скромнейшим и покорнейшим из созданий, которых только можно вообразить, хотя он обладал качествами настоящего дракона. Но это было до того, как он встретил Брайена, Деффида ап Хайвела, валлийского лучника, и Смргола, прадядюшку дракона Горбаша, телом которого воспользовался Джим. Смргол был очень стар и разбит ударом, но еще крепок; его помощь весьма пригодилась, чтобы выиграть решительную битву с Темными Силами у Презренной Башни.

Секоха не рассматривали как будущего члена их отряда. Однако Смргол не оставил болотному дракону выбора.

Секох героически сражался и содействовал победе. С тех пор его характер изменился. Он стал полной противоположностью скромности и послушания, начал бродить повсюду, бросая вызов всем и каждому, задирая драконов, которых встречал на своем пути, хотя они и превосходили его размерами.

Его собственное представление о себе полностью изменилось. Он убедился в своей храбрости и считал, что не может проиграть. Конечно, у более крупного дракона хватило бы сил разорвать Секоха на части, но смерть принесла бы ему еще большую славу, ведь он бросил вызов сильнейшему.

Со своей стороны, крупные драконы уклонялись от стычек с Секохом. Они считали, что у них нет против него никаких шансов. Даже если бы удалось заставить Секоха подчиниться или убить его, это была бы победа над очень маленьким и слабым драконом. Кроме того, Секох стал столь безрассудным, что мог здорово поранить противника.

Причина того, что явился именно Секох, а не другой дракон, была проста: остальные боялись встретиться с Джимом лицом к лицу. Любопытно.

— Конечно, драконы знают, что ты дружески относился ко мне, милорд, — промямлил Секох, — а потому думают, что лучше, если с тобой поговорю я. Как сказал однажды мой прапрадядюшка: «Если не просишь свою долю добычи, скорее всего не получишь ничего…»

— Значит, они хотят что-то попросить у меня? — спросил Джим, чтобы помочь болотному дракону наконец перейти к делу,

— О нет, милорд! Они не просят, они никогда не просят. Молят! Я принес тебе мольбу клиффсайдских драконов. Мольбу о содействии, о разрешении… о помощи в это время года.

Джим удивился, что клиффсайдским драконам нужна его помощь, особенно в это время года, когда они уже попрятались по теплым пещерам и, веселые и довольные, пьют вино, рассказывают друг другу всяческие истории и вообще ждут прихода весны. Поэтому он спросить напрямик:

— Чего же они хотят?

— Милорд, — Секох обратил к нему свой трагический взгляд. — Они хотят… Мы все хотим принять участие в праздновании Рождества.

Джим в недоумении уставился на Секоха:

— Они хотят…

— И они считают, — выдавил наконец из себя болотный дракон, — что ты можешь это устроить.

Загрузка...