Глава 17

— Где я? — спросил Джим.

Он лежал на сделанном Энджи продезинфицированном матрасе, привезенном из Маленконтри, в одной из комнат, предоставленных ему графом. Насколько он мог припомнить, всю ночь он спал, как сурок, ни разу не проснувшись. Или его сон был слишком глубок, или Роберт был необычно спокоен. Он не плакал и не ворочался во сне.

Сквозь узкую бойницу, которая служила окном, лился дневной свет.

Джим открыл глаза пошире и увидел, что его одежда сложена возле матраса. Ему было тепло под покрывалом. Несмотря на открытый огонь в камине, воздух, струившийся в комнату из открытого окна, нельзя было назвать благовонным. Джим вытянул из-под покрывала обнаженную руку, затем другую и, подтянув к себе одежду, оделся, не покидая теплого гнезда, где провел ночь. Одевшись наконец, он откинул покрывало, сел и поразился, что очень хочет есть и пить, но больше пить.

Он невольно бросил взгляд на маленький столик в нескольких футах от матраса. На нем стояла одна из кожаных бутылей, которые возили привязанными к седлам. Энджи постоянно возобновляла сделанную на них надпись: «Кипяченая вода». С бутыли свисала записка, написанная рукой Энджи на дорогой бумаге, которую Джим привез из Франции, чтобы заменить накрахмаленные льняные лоскуты, которые они обычно использовали. На них писали, как правило, углем.

Джим взял со стола стакан — чистый, благодаря Энджи или натасканной ею пожилой служанке, которую они возили с собой, — наполнил водой из кожаной бутыли, опустошил, налил снова, опустошил опять, минуту размышлял и выпил еще один стакан.

Он тотчас почувствовал себя несравненно бодрее, сильнее и веселее.

Он прочел записку Энджи. Она была написана скорописью, которая делала текст нечитаемым для любого средневекового грамотея, хотя записка была на простом английском.

«Хлеб и сыр на столе. Если встанешь вовремя, может, захочешь взять коня и проехаться, чтобы присоединиться к соколиной охоте. Никто не узнает, что тебя не было с самого начала, подумают, что ты переезжал от группы к группе. Если, конечно, тебе надо появиться здесь. Я одолжила одного из соколов графа

— самца. С любовью, Энджи».

Вообще-то на охоте предпочитали самку — она была намного крупнее самца и лучше охотилась. Джим быстро проглотил хлеб и сыр и даже налил себе немного вина из кожаного кувшина, наполовину разбавив его водой.

Энджи права, неплохо бы убедить всех, что он пробыл на охоте все утро.

Полчаса спустя Джим сидел в седле, одетый в праздничную одежду, легкую броню и плащ, и продирался по снегу сквозь ветви деревьев в поисках охотников, среди которых была и Энджи.

Он нашел ее только после того, как напрасно побывал в трех других группах, где ему показывали направление, всякий раз неверное. Четвертая группа, к которой он подъехал, состояла из шести человек, двух женщин и четверых мужчин, остановившихся, потому что прекрасная самка сокола, принадлежащая одному из мужчин, не сумела схватить добычу. Теперь она сидела, сердито нахохлившись, на верхушке дерева; нижних веток не было, и на дерево было невозможно залезть. Кроме того, птица была явно не в настроении ждать, пока кто-то залезет и снимет ее.

Она зло глядела на людей,

— Может, ты спустишь ее ко мне с помощью магии, сэр Дракон? — спросил рыцарь, по всей видимости, владелец птицы. Это был крупный человек лет тридцати, уже начавший полнеть.

Слегка ошеломленный подобной просьбой, Джим глянул на сокола. Наверное, это возможно, подумал он, хотя затруднился бы ответить, насколько этично использовать магию, основным принципом которой является самооборона, для такого дела. К счастью, ему пришло в голову, что чем меньше эти люди, собравшиеся праздновать Рождество, будут знать о его магических способностях, тем большее воображение он пробудит в них. И Энджи вчера говорила ему об этой особенности воображения.

Они особенно поверят, что он великолепно владеет магией, если никогда раньше не видели проявления этой способности. Ведь постоянное проявление какого-то необыкновенного дара лишало его обладателя ореола волшебства.

Кроме того, Джим чувствовал симпатию к соколу. Все шло не так, как полагается, и, естественно, птица была в дурном настроении. Пусть сами возвращают ее, как могут.

Это их птица, а на охоте сокол часто упускает добычу. Ведь сокол бросается на жертву с большой высоты и обычно убивает ее еще в воздухе, падая на свою добычу со скоростью двухсот миль в час. Малейшее отклонение от угла падения и недооценка комбинации своей скорости со скоростью улетающей добычи может заставить сокола промахнуться, и его когти сожмутся в разочаровании. Если бы сокол всего лишь задел добычу, заставил перекувырнуться в воздухе и падать вниз, повторив атаку, он легко схватил бы ее.

— Боюсь, что это невозможно, сэр, — отвечал Джим. — Сейчас рождественские праздники, в это время полагается ограничение на использование некоторых имеющихся у меня способностей. Сожалею, что не в силах помочь.

Хозяин птицы мрачно посмотрел на Джима, но не стал спорить.

— Дело в том, — продолжал Джим более мягко, — что я ищу свою жену, леди Анджелу. Я даже не знаю, с какой группой охотников она едет. Не могли бы вы указать, хоть приблизительно, где она может быть?

Рыцарь, сидевший на коне спиной к Джиму, развернулся к нему лицом.

— Полагаю, я могу это сделать, сэр Дракон. — Рука его подкрутила ус. — Позволь, я покажу тебе, как туда проехать.

Это был сэр Гаримор.

— Ха! — невольно воскликнул Джим.

Сэр Гаримор удивленно взглянул на него:

— Я уверен, что она совсем рядом.

Сэр Гаримор тронул коня, и Джим пристроился рядом с рыцарем, который и не подумал попрощаться с покинутой им группой.

— Очень приятно, что ты взял на себя труд показать мне дорогу.

— Обычная любезность, — ответил сэр Гаримор. Он сидел в седле очень прямо и свободно, на лице его не было никакого выражения. — Я вряд ли смогу помочь в поимке сокола, с которым никогда не охотился и которого даже не видел до нынешнего дня.

Джим чувствовал неловкость. Он никогда не видел Гаримора до его стычки с Брайеном во дворце графа, а сэр Гаримор мог знать, что Джим близкий друг Брайена. Сэр Гаримор, казалось, старался быть любезным и обходительным. Джиму оставалось лишь удовлетвориться этим.

— Ты только что назвал меня сэром Драконом. Никогда прежде меня так не называли. Я уже привык к тому, что меня называют сэром Джеймсом или Джеймсом Эккертом.

Сэр Гаримор резко повернулся к Джиму, и в его глазах блеснула сталь.

— Сэр Гаримор Килинсворт к твоим услугам! Я неверно назвал тебя, сэр?

— Нет-нет, — миролюбиво проговорил Джим. — Конечно, нет, сэр Гаримор. Просто я не привык, чтобы меня называли сэром Драконом.

Холодность и сталь покинули взгляд Гаримора.

— Я слышал, когда речь шла о тебе, все обычно называли тебя сэром Драконом. Я решил, что это, наверно, кличка.

— Без сомнения, — поспешил согласиться Джим. Он знал, что слово «кличка» употреблялось здесь как привычное ему слово «прозвище». — Я не возражаю против обращения «сэр Дракон». Действительно, если люди хотят называть меня так, пусть. Вообще говоря, нет особой разницы между обращением «сэр Дракон» или «сэр Джеймс», если я понимаю, что обращаются ко мне или говорят обо мне.

— Ха! Тогда, если меня кто-нибудь об этом спросит, я так и отвечу.

— Благодарю.

— Пустяки, — ответил сэр Гаримор. Он глядел прямо перед собой, направляя свою лошадь среди тесно сомкнувшихся деревьев; всадники вступали в чащу. — Может, ты тоже ищешь сэра Брайена Невил-Смита?

— Я думаю, леди Анджела в той же группе, что и он.

— Я не уверен, — сказал сэр Гаримор. — Я могу различить на таком расстоянии только вашу леди и сэра Джона Чендоса. Но в группе есть еще два человека, один из них, вполне возможно, сэр Брайен. В любом случае, как только подъедем поближе, все узнаем.

Джим подумал, что неплохо бы как-то уладить ссору Брайена этого рыцаря,

— Ты ведь знаком с Брайеном.

— Да, знаком. Я несколько раз выступал против него на турнирах, и время от времени мы встречались в других местах.

— Он славный рыцарь. — Джим выбрал спокойное, привычное утверждение, которое можно было отнести, практически, к любому, кто носил рыцарские шпоры и пояс.

— Он чересчур горд, но благородный человек. Этого нельзя отрицать. И весьма сведущ в оружии.

Это высказывание вполне соответствовало характеру сэра Гаримора, каким его описал Брайен после того, как Джим видел их встречу в зале замка. Джим почувствовал, что сэр Гаримор рассматривает его. Во взгляде рыцаря вновь заблестела сталь.

— Ты что, хочешь взять сторону сэра Брайена в нашей небольшой размолвке? — В голосе сэра Гаримора тоже прозвенела сталь.

— Нет. Вовсе нет. О какой размолвке речь? — невинным тоном поинтересовался Джим.

— Речь о том, что ты владеешь магической силой, сэр Джеймс, но мне это безразлично. Если хочешь, мы можем покончить с этой размолвкой здесь и сейчас. Тебе достаточно сказать слово.

— О, — поспешил объяснить Джим, — я никогда не использую магию против рыцарей. Это просто не обсуждается. Нет-нет… это невозможно. К тому же, как я уже сказал, у меня нет намерения… гм… спорить с тобой.

Сталь исчезла из взгляда сэра Гаримора, но он продолжал смотреть на Джима, хотя теперь это выглядело несколько загадочно.

— Без магии? — спросил Гаримор. — В таком случае, сэр Джеймс, позволительно ли мне спросить, почему ты решил бросить вызов такому человеку, как я?

— Но я не бросал тебе вызова. — В голосе Джима прозвучало легкое раздражение. Настойчивые намеки Гаримора на то, что Джим якобы пытается завязать с ним схватку, начали действовать ему на нервы. — Но если хочешь, я с удовольствием встречусь с тобой в любое время и в любом месте. И заверяю, что не воспользуюсь магией, — Увидев, что рыцарь все еще не сводит с него взгляда, Джим поспешил добавить: — Я уже несколько раз повторил, что у меня и в мыслях не было ничего похожего. Ты, наконец, веришь мне или нет?

— По правде сказать, сэр Джеймс, я не перестаю удивиться. У тебя хватает мужества… Я знаю об этом, но только по разговорам в обществе. Тем не менее, если говорить о встрече со мной… ты должен понимать, что это не было бы честной схваткой.

— Не было бы честной схваткой? — ошеломленно откликнулся Джим.

— Да. На меня посмотрели бы как на человека, который сражается с двенадцатилетним ребенком. Я не намеревался оскорбить тебя, сэр Джеймс. Но ты должен понимать, что не выстоишь против меня и двух секунд. Естественно, следует принять во внимание вопросы чести, но ведь очевидно, что у тебя нет никакого навыка, чтобы сражаться с таким, как я… или даже с твоим другом сэром Брайеном… Всякий, кто меня знает, поймет, что я обо всем догадаюсь, едва взглянув на тебя.

— И как же ты догадался?

— Ну-ну, сэр Джеймс. Это сразу видно. И как ты садишься в седло, и как ходишь. И некоторая неловкость, когда…

Начавший сердиться Джим чуть не вскипел. Он давно знал, что его реакция обычно медленнее, чем у других в этом средневековом мире. А ведь спортивные обозреватели, еще в те дни, когда Джим учился в старших классах, давно заметили и упоминали в своих репортажах быстроту и пластичность его движений на волейбольных матчах. Здесь же, хотя Брайен и начал его учить, Джим овладел лишь малой частью того, что умел средний рыцарь, начинавший свое обучение, когда еще и ходить толком не мог; мальчики с детства на примере старших усваивали, как обращаться с оружием.

— Господи, — продолжал сэр Гаримор, — посмотри только на свой меч — он свисает ниже, чем следует, с пояса, чтобы было удобнее ехать, хотя должен быть впереди, чтобы сразу выхватить его в случае нужды.

Джим сник, как воздушный шар, из которого выпустили воздух. Стыдно было сознаться, что все сказанное сэром Гаримором чистейшая правда. Он уже привык ездить с мечом, который свисал ниже, чем полагается. Он даже слегка расслаблял пояс, садясь на лошадь. И сейчас он ощутил, что меч висит внизу

— постыдный знак для опытного бойца, ехавшего рядом с Джимом.

— Но все же…— неуверенно начал он.

— Довольно слов, сэр Джеймс. Я ценю твою готовность защитить друга, хотя ты знал, что твоя попытка безнадежна. Меньшего я и не ожидал от тебя. Теперь я понимаю, что легенда о тебе правдива. Но… погляди-ка! Я вижу твою леди и остальных, кого мы искали, они прямо перед нами!

Джим взглянул и увидел, что так и есть. Всего в дюжине ярдов, на небольшой лужайке, стояли, спешившись, четверо мужчин и женщина. Они рассматривали что-то на земле. Еще одна женщина сидела на коне в стороне от группы.

На коне сидела Энджи.

— Так и есть! Я очень признателен тебе, сэр Гаримор!

Джим пустил своего коня рысью; лошадь сэра Гаримора, не нуждаясь в указаниях всадника, тоже перешла на рысь, не отставая от коня Джима. Люди на лужайке подняли взгляд на подъезжавших рыцарей. Сэр Гаримор остановил лошадь в десяти футах от группы, а Джим подъехал к Энджи. Приблизившись, он заметил, что лицо у нее совершенно белое.

— Джим! — воскликнула она и потянулась к нему, насколько позволяли стоящие рядом лошади. Она наклонилась к нему и обняла так крепко, как только могла, пробормотав сквозь стиснутые зубы:

— Увези меня отсюда! Я больше не могу это выносить! — Она прильнула к нему, продлив неловкое объятие, а затем продолжила: — Такая маленькая лисичка! Они просто разорвали ее на куски, а вид такой, будто убили, по меньшей мере, льва!

— Ладно, — пробормотал Джим. — Можешь подождать пару секунд? Мне надо кое-что уладить.

— Да, но поскорее!

Джим отстранился от жены и повернул коня к остальным. Ближе всего к нему стояли сэр Джон Чендос, епископ и Брайен, за ними он увидел Геронду и какого-то незнакомца. Брайен спокойно взглянул на сэра Гаримора, который ответил ему таким же спокойным взглядом. Лица обоих абсолютно ничего не выражали.

— Подари нам радость дня, сэр Джеймс, — радушно обратился к нему епископ. — Мой сокол убил лису. Не в воздухе, как следовало бы, но все же атаковал и убил. Но боюсь, он страдает, оттого что потерял несколько перьев. Лисице удалось вцепиться в него зубами как раз перед тем, как он ее убил. Он некоторое время не сможет охотиться. Но это был настоящий подвиг!

— Я с удовольствием подарю милорду эту радость, — произнес Джим, хотя придерживался в отношении лисицы скорее мнения Энджи, чем епископа. — Однако у меня важное дело, о котором я хотел поговорить наедине с милордом и с тобой, сэр Джон. Но моя жена очень устала. Ей не следовало выходить сегодня. Она должна как можно скорее возвратиться в замок и лечь отдохнуть…

— Для меня было бы честью сопроводить ее! — прозвучал за спиной Джима голос сэра Гаримора.

— Я…— Голос Брайена прозвучал несколько сдавленно оттого, что он осмелился начать с личного местоимения. — Я сопровождаю леди Анджелу.

— Вы могли бы сопровождать ее вдвоем, — сказал Джон Чендос.

У Джима все похолодело внутри. Брайен и Гаримор могли удержаться от открытой ссоры по дороге в замок, но они явно найдут предлог, чтобы уединиться и разрешить свои разногласия, как только выедут из леса. Как бы там ни было, их надо разлучить, но Энджи действительно необходимо вернуться в замок. Джим открыл рот, еще не зная, что сказать, но Геронда опередила его.

— О чем тут говорить? — вскричала она, оставив лисицу и буквально прыгнув в седло. — Я буду сопровождать Анджелу. Оба рыцаря могут отправиться с нами, но я хочу, чтобы сэр Брайен оставался поблизости, пока я не отвезу леди Анджелу в ее апартаменты. Идем, Брайен!

Джим с облегчением вздохнул. Он развернул своего коня, чтобы поспешить к Энджи, пока Брайен устраивался в седле, а Чендос и епископ следовали его примеру,

— Падай в обморок! — прошептал Джим, приблизившись к Энджи.

— А…— вздохнула Энджи и, не теряя времени, упала на руки мужа.

Джим поймал ее в объятия. Обычно он проделывал это достаточно легко, но именно сейчас он забыл о ненадежности своего кожаного седла.

Он понял только, что удержало их с Энджи от падения между лошадьми на покрытую снегом землю, — его левая нога, упиравшаяся в бок лошади Энджи. Энджи была стройна, но она высокого роста, а, кроме того, за несколько лет, проведенных в средневековье, изрядно набрала вес.

К счастью, на помощь поспешила Геронда.

— Очнись! — прошипел Джим, чувствуя, как его колено начало подаваться.

— Где я? — спросила Энджи, широко открыв глаза и выпрямляясь в седле.

— Ты с нами, дорогая, — сказала Геронда. — Успокойся. Мы отвезем тебя домой. Все в порядке, Джеймс, теперь я займусь ею. А ты можешь отправляться по своим делам, в чем бы они ни заключались. Брайен!

— Я у тебя за спиной, миледи.

— Тогда вперед! Твое место по другую сторону от Андже-лы. Сэр Гаримор!

— Я здесь, миледи, — произнес сэр Гаримор, присоединяясь к ним.

Они отъехали.

Джим проводил их глазами и с облегчением вздохнул. Энджи выглядела очень усталой. Должно быть, забота о Роберте отнимала у нее больше сил, чем предполагал Джим, даже если рядом кормилица и служанка, которую они привезли из Маленконтри. Вдобавок еще двойная жизнь, которую ей приходилось вести в последнее время на рождественских праздниках.

Он уже направился было к Чендосу и епископу, как в его голове зазвучал голос Каролинуса:

«Следуй за Арагхом. Джим. Мы с ним уже выбрали наилучшее место близ замка для ведения переговоров, о которых ты упоминал. Покажи его епископу и Джону Чендосу. Вероятно, я присоединюсь к вам, а если нет, устрой все так, как ты хотел, и не позволяй этим двоим отговорить тебя. Следи за епископом, он привык поступать так, как ему заблагорассудится. Не бойся перечить ему!»

Голос Каролинуса смолк. Джим уже пришпорил коня, когда услышал за спиной голос епископа.

— Дьявол! — Епископ стоял рядом с сэром Джоном. Их внимание было сосредоточено на Арагхе, который разглядывал их футов с двадцати. — Законы церкви не позволяют мне проливать христианскую кровь. Однако они не относятся к дьяволам. Один из них здесь, или я не понимаю, кого вижу! Одолжи мне свой меч, сэр Джон, я, как служитель церкви, смогу оборонить от дьявола всех нас! — Только тут он заметил, что к ним присоединился Джим. — Не бойся, сэр Джеймс. Могучая длань церкви защитит тебя,

— Защищать меня, пожалуй, не потребуется, милорд епископ, — поспешно произнес Джим.-Позволь мне познакомить тебя с Арагхом, английским волком, в котором нет ничего от дьявола, ни кровинки. Арагх мой старый друг, он был одним из моих соратников, когда мы сражались с Темными Силами из Презренной Башни. Поэтому можно утверждать, что он был на стороне церкви, даже когда…

— Я…— хрипло начал Арагх.

— Замри! — воскликнул Джим, забыв, что магия не действует на волков. Но Арагх замолчал, и Джим осторожно сделал ему знак рукой, надеясь, что волк поймет его приказ как просьбу. Джим продолжил: — Сэр Джон уже встречался с Арагхом, не правда ли, сэр Джон? Помнишь прошлое лето, когда нас в Маленконтри осадили морские змеи?

— Действительно, милорд епископ, — послышался мягкий голос Чендоса. — Он храбр и надежен, настоящий английский волк. Я с удовольствием свидетельствую правоту сэра Джеймса.

— Он не дьявол? — Епископ заерзал в седле. — Ну, хорошо. — Глаза его вспыхнули на лице, почти как у Арагха.

— Нет, милорд. Кроме того, он здесь, чтобы проводить нас на место, которое я хочу показать вам обоим. Причину моей просьбы я хотел бы обсудить с вами наедине, что мы и сделаем по дороге. Aparx уже знаком с ситуацией, которую я объясню. Он может очень помочь нам. Никто не знает здешние места так, как он!

— Опять я встрял в одну из человеческих глупостей, от которых лучше держаться подальше! — прорычал Aparx. — Впрочем, на сегодня достаточно. Если вы со мной, вперед!

С этими словами, он повернулся и скрылся между деревьями.

— Нам надо пойти с ним, милорд… и сэр Джон. Держитесь рядом со мной, обещаю объяснить все по пути.

— Это твое объяснение, сэр Джеймс…— Епископ повернулся к четвертому человеку из их группы, стройному, хорошо одетому мужчине с выправкой слуги. — Хокинг, потрудись доставить сокола обратно в замок.

— Да, милорд.

Трое всадников пришпорили лошадей, направляясь за Араг-хом.

— Как я уже говорил, сэр Джеймс, — продолжил епископ, — лучше прояснить ситуацию. Я, конечно, верю твоему слову и слову сэра Джона, но, по мне, он скорее дьявол, чем английский волк, ведь обычный волк почти вдвое меньше.

— Милорд, — заметил сэр Джон, — этот волк не заслуживает того, чтобы ты задумывался о нем.

— Посмотрим, — проговорил епископ. — И все же я жду объяснений, сэр Джеймс. И что нам здесь делать? Волк ведет нас назад к замку графа!

Загрузка...