Глава 18

— Не думаю, что он ведет нас к замку, милорд. Я уже сказал, он знает здешние места лучше всех. Это он выискал подходящее место, чтобы начать переговоры графа и тролля из замка.

— Переговоры? — удивился епископ. — Переговоры между человеком и врагом человечества… как ты называешь эту тварь?

— Сверхъестественное существо, милорд, — ответил Джим. — Эти существа совсем не дьяволы. И они не могут стать другими, как…— Он чуть не произнес: «Как не могут стать другими люди», но спохватился, что епископ может неправильно понять слово «люди». — Aparx ведь не может не быть волком, — вывернулся Джим. — Они не совсем люди…

— У них нет бессмертной души! — вскричал епископ. Его кустистые брови сошлись на лбу, подобно грозовым облакам.

— Конечно, нет. — Джим почувствовал себя неловко. Он жил теперь в мире, полном говорящих драконов, вещающих волков, магов, колдунов, эльфов, дриад и множества других существ, каких только можно вообразить. Но было бы дурным тоном намекнуть епископу, что их бытие каким-то образом связано с божественным провидением. С другой стороны, Джим сам не мог придумать никаких разумных объяснений их существования. — Возможно, их существование лежит за пределами нашего понимания, — сказал он.

— Возможно, — пробурчал епископ. — Но Господь, несомненно, разберется с ними в надлежащее время.

— Несомненно. Но я, милорд, хотел бы обсудить с тобой и сэром Джоном переговоры. Понимаете, я еще не говорил об этом ни с графом, ни с троллем. Но ведь их связывают имущественные отношения, предки графа ладили с троллем более тысячи лет, и только недавно он принялся расшатывать замок. Как мне указал мой учитель Каролинус, это наносит известный урон замку, и надо срочно заставить тролля прекратить делать это. Сейчас, как вы знаете, он жалуется, что в замке под личиной гостя появился другой тролль…

Епископ и Чендос согласно кивнули,

— Таким образом, вы знаете, что приводит тролля в бешенство. Так как замок является частью его наследственной территории, никакой другой тролль не имеет на него прав. Однако здешний тролль не может изгнать другого, потому что он не осмеливается подняться наверх и определить противника по запаху. Кажется, тролли, как и прочие животные, имеют каждый свой запах.

— Я предложил ему выйти из подземелья под мою защиту. Однако ты объяснил мне, что он не поверит слову слуги церкви! — возразил епископ. — В таком случае, почему бы не позволить всем бедам обрушиться на его голову?

— Речь идет о том, что замок обрушится на голову графа, если Мнрогар не найдет второго тролля, милорд, — дипломатично вставил Чендос.

— Верно-верно, — пробормотал епископ и уставился на Джима: — Что же тогда?

— Так вот, — продолжил Джим, — мне пришло в голову, что должен существовать какой-то способ, чтобы наш тролль смог тайно определить по запаху переодетого тролля. Уверен, церковь позволит нам самим в это особое время святых праздников облегчить свою жизнь, если удастся определить среди нас переодетого тролля, будь то мужчина или женщина.

— Это справедливо! — Лицо епископа просветлело.-Наш первейший долг выбросить из своей среды этого тролля, как изгнать сатану из нас самих… разумеется, не из всех. Это необходимо сделать независимо от того, хочет того тролль в подземелье или нет. Вероятно, следует найти собственный способ обнаружить переодетого тролля.

— Милорд, — сказал Джим, — не думаешь ли ты, что граф, как и большинство присутствующих, ничего не знает о тролле, который скрывается среди гостей на рождественских праздниках? Гости почувствуют себя очень неловко…

— Полагаю, ты прав, — мрачно произнес епископ. — Так что же ты предлагаешь, сэр Джеймс?

— Переговоры, о которых я упоминал. — Джеймс поднял руку, потому что епископ собрался снова заговорить. — Уверяю вашу милость, что в процессе переговоров не будет допущено ничего нехристианского. Речь идет лишь о двух постоянных обитателях замка; они решат, как лучше избавиться от самозванца, которого никто не желает здесь видеть. Речь идет лишь о том, чтобы они согласились сесть за один стол и беседовать, пока не найдут точку соприкосновения в этом деле. Как только она будет найдена, мы спокойно двинемся дальше.

— Я бы сказал, прекрасная идея, сэр Джеймс, — вставил Чендос.

Епископ быстро взглянул на Чендоса, перевел взгляд на Джима, потом опять посмотрел на Чендоса:

— Ты действительно думаешь, что это нам поможет, сэр Джон? Я больше верю твоему опыту и суждению, чем сэру Джеймсу. Полагаешь ли ты, что сэр Джеймс способен предложить что-то существенное?

— Полагаю, милорд, — сказал Чендос. — Конечно, он способен предложить нечто лучшее, чем мы в состоянии придумать.

— Ты так считаешь? — Епископ перевел взгляд на Джима: — Прекрасно, сэр Джеймс, я слушаю.

Джим горячо надеялся, что сможет развить свою мысль.

— Вы понимаете, милорд и сэр Джон…— начал он, Они уже прошли густой лес и вышли на небольшую полянку, за которой опять начинались деревья. Над дальними деревьями уже виднелись верхушки башен с вымпелами и знаменами. Знамя графа, громадный зелено-голубой штандарт, развевалось над всеми. Джим почувствовал поднимающееся беспокойство. Арагх явно приблизился к замку. Джиму трудно было представить хорошо защищенное тайное убежище среди деревьев окружавшего их леса. Но Арагх знал, что делает.

Джим внезапно понял, что епископ и Чендос глядят на него, ожидая продолжения начатой речи.

Что же он говорил? Он попытался вспомнить.

— Я как раз хотел продолжить, — сказал Джим, — но у меня запершило в горле. Вы, конечно, понимаете, что на первой встрече графа и тролля будет полно взаимных обвинений и полного нежелания пойти навстречу друг другу. Их надо разумно сдерживать. В этом высший смысл любых успешных переговоров: необходима третья сторона, которая постепенно подведет участников к той точке, когда они смогут найти какое-то согласие. Я планирую присутствовать на переговорах, ведь меня знают как опытного дипломата, и надеюсь привести дело к полному согласию.

— Мне тоже нужно быть там, — заявил епископ.

— Пусть милорд простит меня, но история переговоров свидетельствует, что наилучшие результаты дает присутствие трех сторон, не более, — двое оппонентов и третий, к которому эти двое могут прислушаться, даже если они не хотят слушать друг друга. Если сторон больше, чем три, появится еще одно мнение, которое может замедлить переговоры, а иногда — и чрезмерно усложнить их.

— Ты предлагаешь…— начал епископ, но не успел закончить фразу — в разговор вмешался Чендос.

— Возможно, сэр Джеймс прав, — произнес он своим спокойным, хорошо поставленным голосом. — Я тоже намеревался предложить себя как одну из сторон в переговорах, но то, что сказал нам сейчас сэр Джеймс, кажется мне вполне справедливым. Так как я известен многим как проводник политики короля и его старшего сына, может возникнуть мысль, что корона имела некоторое влияние на результаты переговоров или каким-то образом направляла их. Я предпочитаю не впутывать в это корону, даже если риск и не велик. И возможно, милорд епископ, по зрелом размышлении ты придешь к мысли, что разумнее не вмешивать церковь в этот магический и некоторым образом странный метод разрешения споров между христианином и сверхъестественным существом.

Епископ замолчал. Он задумался.

— Ты уже, несомненно, продумал это, сэр Джеймс, — сказал Чендос.

Джим с благодарностью ухватился за возможность, предоставленную ему Чендосом:

— Откровенно говоря, сэр Джон, так оно и есть. Более того, согласно моему плану, нужно ввести некий смягчающий элемент, своего рода буфер между графом и троллем, чем я и хотел бы заняться во время переговоров, причем я явлюсь на них в обличье Дракона. Это отведет все возможные подозрения не только от короны и церкви, но и от человеческого рода вообще. Это показалось мне необходимым, ведь тогда в случае неожиданных трудностей или неприятностей не удастся переложить вину на кого-либо, кроме самих участников переговоров.

— Гм, — задумчиво произнес епископ.

— Разве мы сейчас уже не пришли туда, куда нас ведет волк, сэр Джеймс?

— спросил Чендос. — За редкими деревьями уже виден замок. Посмотри повнимательнее и ты сам его увидишь, хотя я думаю, летом листва деревьев скрывает его.

— Конечно, — согласился Джим. — Продолжайте двигаться в этом направлении, а я, с вашего позволения, ненадолго покину вас, поскачу вперед и расспрошу Арагха.

Не дожидаясь ответа, хотя никто и не собирался отвечать, Джим ударил коня шпорами и, послав его вперед, поравнялся с Арагхом. Волк посмотрел на него своими желтыми глазами.

— Джеймс, — басовито прорычал волк, — никогда больше так не делай. Никогда не используй свою магическую силу, чтобы помешать мне сказать то, что я хочу сказать, иначе нашей дружбе конец.

— Я очень сожалею, Арагх. Мне было некогда подумать, а очень важно, чтобы епископ не вмешался во встречу Мнрогара и графа. Поэтому я и поступил так неосмотрительно. Я очень сожалею. Поверь мне, это не повторится. Впредь я очень подумаю, прежде чем совершить нечто подобное. А ты говори, что хочешь.

— Ладно, быть по сему, — проворчал Арагх. — Негоже тебе ползать передо мной на брюхе, как щенку, Джеймс. Может, я сказал бы больше, чем необходимо. Но то, что я сказал, сказано. Меня никто не заставит замолчать против воли, даже ты или Каролинус. Для волка нет двух путей. Полная свобода и дружба — или никакой дружбы.

— Я запомню.

Они немного помолчали.

— Могу ли я узнать, где то место, куда ты нас ведешь? — спросил Джим. — Епископ и сэр Джон начали беспокоиться, не идем ли мы во двор замка.

— Ты на него смотришь. Это рядом с выходом из тоннеля, берлога Мнрогара. Ему здесь понравится.

Арагх бежал впереди коня Джима, и Джим вынужден был сдерживать коня, чтобы сохранять дистанцию.

Наконец всадники въехали на огромную поляну, один край которой был не защищен деревьями и хорошо просматривался из замка. Джим резко остановил коня. Арагх тоже остановился и повернулся к нему. Пасть его приоткрылась в неслышном волчьем смехе.

— Лучше осади назад и останови своих спутников, чтоб не выезжали на открытое поле. Тебя, конечно, не очень-то разглядят со стены замка, но сдается мне, могут и узнать. Незачем привлекать внимание к этому месту, если это не входит в наши намерения.

— Но ведь это место не…— начал Джим и услышал голос Каролинуса, звучавший прямо у него за спиной:

— Напротив, Джеймс, это идеальное место. Осади назад и присоединяйся к нам.

Джим повернул коня, вновь въехал в лес и увидел не только епископа и сэра Джеймса, но и стоявшего рядом с ними Каролинуса. На нем, как обычно, была красная мантия, которую он носил везде, в любое время года и в любую погоду, никогда не испытывая неудобств.

— Но, Каролинус, ведь это место…

— Взгляни как следует, Джим, — посоветовал Каролинус. — Разве ты не считаешь, что намного легче убедить хозяина Сомерсета встретиться с Мнрогаром, если за спиной графа будут его замок и воины?

— Конечно, — согласился Джим, — но подумай… вряд ли легко согласится Мнрогар — по этой же причине. Кроме того, я предчувствую, что убедить его будет гораздо труднее, чем графа, даже если место ему понравится.

— Взгляни еще раз, — предложил Каролинус.

Джим заморгал. Полянка была полностью окружена деревьями. Замка не было видно.

На этот раз Джиму не пришлось даже моргать. Деревья, которые он только что видел, исчезли, вокруг простиралось открытое поле, замок стоял на своем месте, всего в семидесяти пяти ярдах. Ha стене виднелись несколько маленьких фигурок, с любопытством взиравших на всадников внизу, ведь заросли не скрывали их.

— Граф, — начал Каролинус, — увидит совсем рядом свой замок, а вокруг открытое поле; вы все увидите то же самое. Мнрогар же не увидит ничего, кроме глухого леса; более того, все его чувства, в особенности обоняние, скажут ему, что он в лесу. Мнрогар согласится, и они с графом смогут поговорить наедине, если не считать — как ты назвал себя? — арбитра.

— Более точное слово «посредник», — поправил Джим.

— Цыц! — И Каролинус махнул рукой, отпуская его.

— Но ты же создашь иллюзию глухого леса вокруг поля, которое открыто со стороны замка? — настаивал Джим.

— Нет, — презрительно отмахнулся от его слов Каролинус.

— Значит, ты будешь перебрасывать нас туда-сюда, то в глухой лес, то в поле, в зависимости от того, кто смотрит в сторону замка?

— Нет. — Тон Каролинуса посуровел. — Я иногда думаю, Джим, что ты хочешь забыть, что такой мастер магии, как я, и такой подмастерье, как ты, способны сделать с нашим великим искусством. Тому, что я сейчас делаю, тебе еще предстоит научиться.

Загрузка...