Двадцать невымышленных историй

Юрий 3вягин
Шапка-ушанка

Сразу же после осмотра места, где произошло преступление, работник уголовного розыска лейтенант Зотов вернулся в управление, почти сбежал на второй этаж и, войдя в приёмную, сказал секретарше:

– Мария Николаевна, сообщите, пожалуйста, подполковнику, что я уже прибыл.

– Есть доложить! – улыбнулась та и, продолжая выстукивать на машинке, добавила: – Шерлок Холмс может войти. У подполковника сейчас никого нет.

Лейтенант укоризненно взглянул на секретаршу, хотел что-то ответить, но передумал и, постучав, открыл дверь кабинета.

– Разрешите?

– Заходите, Зотов! Садитесь. Докладывайте.

Зотов сделал несколько шагов по ковру и сел в мягкое кресло. Он вынул из кармана записную книжку, раскрыл её где-то посередине и начал:

– Грабители проникли в помещение артели через главный вход. Висячий замок взломан, внутренний открыт с помощью отмычки. Из помещения похищено двести метров шерстяных тканей и около ста пятидесяти метров различных других тканей. Сломана задняя стенка огнеупорного шкафа. Оттуда ничего не похищено, потому что там ничего не было, кроме бумаг. Грабители оставили на месте преступления каракулевую шапку–ушанку. Других улик не найдено. Пущенная собака взяла след, но возле стоянки такси безнадёжно потеряла его...

Зотов замолчал.

Подполковник Дещенко сидел, наклонившись, в кресле, и казалось, что всё его внимание было сосредоточено на том, чтобы заставить линейку балансировать на кончике перочинного ножа, который он держал в правой руке, а левой слегка поддерживал и перемещал линейку.

– Всё? – наконец спросил он, поняв, что лейтенанту сказать больше нечего, – Мало, Зотов, очень мало. Это же самое мог бы установить и дворник, если бы мы ему поручили произвести осмотр...

Он бросил линейку на стол, сложил ножик, встал и вышел из-за стола. Зотов также встал.

– А нам следует знать больше. Нам надо знать столько, чтобы найти преступника, уличить его в преступлении и наказать. А для этого нужно не просто фиксировать факты – так сломано, таким способом похищено, оставлена шапка и такое подобное. Мы должны проанализировать факты, обобщить их, сделать выводы, начертить оперативный план и ликвидировать банду грабителей. Ясно?

– Ясно, товарищ подполковник! – ответил Зотов.

– Идите, лейтенант, и приступайте к работе. Эту операцию назовём «Шапка-ушанка». Имейте также в виду, что железнодорожная милиция уведомлена об ограблении. Автоинспекции дано указание взять под контроль автотранспорт, выезжающий за пределы города. Таким образом, преступники в ближайшее время лишены возможности вывезти украденное и будут, видимо, пытаться сбыть его частями в скупщицких магазинах и на рынках. Желаю вам успеха, Зотов, в вашем первом самостоятельном задании! О ходе дела постоянно информируйте меня.

Подполковник провёл Зотова к двери и крепко пожал ему руку.

Тщательно обдумав план действий, Зотов вновь пошёл к артели, где накануне произошла кража со взломом. Ещё раз внимательно осмотрел место происшествия, вошёл в кабинет председателя. В разговоре с ним Зотов обратил внимание на то, что за два дня до ограбления к председателю пришли двое граждан – один пожилой, а второй лет двадцати пяти, хорошо одетые. Отрекомендовавшись работниками отдела борьбы с хищением социалистической собственности, они полчаса беседовали с председателем артели. Разговор их склонялся всё время к одному: не случались ли за последние две недели кражи в артели.

Председатель заверил их, что ничего подобного он не замечал, потому что своих людей знает как честных и добросовестных работников. Для усиления своих слов он даже повел этих недоверчивых граждан на склад, где ещё раз доказал им, что в артели всё на месте и в образцовом порядке.

– А какие люди в артели, – продолжал председатель, – они также наглядно убедились: когда пришли, у меня в кабинете сидел художник и рисовал портрет лучшего закройщика для городской Доски почёта.

– Художник? – быстро переспросил Зотов – А откуда он, фамилию знаете?

– А как же, а как же! – сказал председатель и, пролистав несколько листочков настольного календаря, назвал фамилию и место работы художника.

Зотов записал.

– А почему художник рисовал у вас в кабинете?

– Он сам попросил разрешения. Говорил, что здесь наиболее удобное освещение, а посетители, мол, ему не будут мешать.

– Вы только посмотрите! – не успокаивался председатель, – столько лет ничего не случалось, а тут... вдруг! Наверное, эти двое накаркали.

– Да. Накаркали, – будто опомнившись, сказал лейтенант. – А они удостоверения вам показывали?

– И показывали и не показывали. Вытащили по книжечке из нагрудного кармана и всё. Не буду же я просить: покажите. Неудобно как–то...

Вернувшись в управление, Зотов вошёл в свою комнату, быстро снял пальто и шляпу, сел за стол и немедленно позвонил в отдел борьбы с хищением социалистической собственности. Через несколько минут ему назвали фамилии двух сотрудников, которые должны были посетить артель.

Поблагодарив собеседника, лейтенант нажал пальцем на блестящую кнопку аппарата и, как только послышался протяжный звук, снова набрал номер.

– Слушаю! – неожиданно громко рявкнуло из наушника.

Держа трубку дальше от уха, Зотов сказал:

– Добрый день! Говорит лейтенант Зотов из уголовного розыска. Я занимаюсь сейчас артелью, в которой вы недавно разговаривали с председателем. И поэтому хотел бы с вами встретиться, чтобы выяснить некоторые обстоятельства. Как вы на это смотрите?

В трубке затрещало.

– Ничем я тебе помочь не могу, лейтенант. Дело в том, что когда я пришёл в артель, то председатель аж рот раскрыл от удивления. Говорит: «Только что ваши двое были у меня, убедились, что всё в порядке, и ушли. А теперь снова!» Ну, я, конечно, не захотел докучать ему. Так и доложил начальству, что в артели всё в порядке. Вот так, друг мой...

– А кто же всё-таки был там, вы не знаете?

– Не знаю, дорогой, не интересовался. Главное, что были, а кто – неважно...

Раздосадованный Зотов положил трубку на рычаг. Поведение работника отдела борьбы с хищением социалистической собственности его сначала возмутило, но потом он подумал, что нельзя так придираться к людям и нечего рассчитывать на чью-то постороннюю помощь. Сделав такой вывод, Зотов успокоился и решил приступить к выполнению своего плана.

План Зотова был прост. Внимательно осматривая шапку-ушанку, оставшуюся на месте преступления, он обнаружил за её околышем старый трамвайный билет рижского трамвайного управления. Вполне естественно возникла мысль, что вор приехал из Риги. И первое, что решил сделать Зотов, это выяснить, кто из приписанных в гостиницах приехал из Риги.

В одной из гостиниц Зотову сказали, что клиент из Риги живёт в двадцатом номере и сейчас его нет, но примерно в это время он, обычно, приходит обедать в ресторан внизу.

Зотов начал ждать. В пятнадцать часов десять минут в вестибюль ресторана, не торопясь, вошёл высокий плечистый мужчина, на ходу стягивая перчатки, подошёл к зеркалу и остановился. На нём были белые бурки, жёлтый кожаный реглан с каракулевым воротником, а на голове... кепка. Мужчина осмотрел себя в зеркале, повернулся боком, ещё раз взглянул и улыбнулся, от чего над правой бровью резко обозначился шрам. Затем он прошёл в гардероб, разделся и вошёл в зал.

«Он!» – промелькнуло в голове Зотова, кровь застучала в висках, и всего его пронизало какое-то сложное чувство: радость, что первое в жизни самостоятельное задание он выполнил так быстро и просто, и злость на этого человека, который смеет так спокойно ходить по земле! Захотелось тут же задержать его.

«Спокойно, лейтенант, спокойно!» – скомандовал себе Зотов и, окончательно взяв себя в руки, подумал: «Ты ведь уже не курсант. Тебе нельзя горячиться. Надо проверить свои предположения. Может, шапка вовсе не его, может, он всегда носит только кепку. Надо проверить.»

И Зотов принял решение. Он быстро подошёл к старику-гардеробщику, показал своё удостоверение, дал ему каракулевую шапку-ушанку и попросил повесить её на крючок, где уже висел кожаный реглан.

– Если хозяин кожанки будет говорить, что это не его шапка, убедите, что именно его, – сказал Зотов гардеробщику, сел на диван и закрылся газетой.

Через час из зала ресторана вышел мужчина со шрамом, дал гардеробщику номерок и, когда ему подали реглан, привычно подставил руки, чтобы одеться. Застегнувшись на все пуговицы и не крепко затянув пояс, владелец реглана повернулся к барьеру гардероба, протянул руку и... вдруг замер. Рука в нерешительности повисла в воздухе, будто перед ней лежала не шапка, а ёж.

– Берите, берите! – говорил гардеробщик. – Ваша.

– Нет, ты ошибся, папаша. Это не моя. Была у собаки хата! – неожиданно сказал он и засмеялся. – Нет, нет, дедушка, ошибся ты. У меня кепка. Вот она висит. Давай её сюда, а шапку забери, а то ещё хозяин выйдет, подумает о нас нехорошо.

Он надел кепку, снова подошёл к зеркалу, посмотрел на себя и ещё раз повторил:

– Была у собаки хата!

Когда за ним закрылась дверь, Зотов положил газету на стол, посидел ещё с минуту на диване. Но только собрался он вставать, как вдруг за стеклянной дверью снова появилась фигура мужчины в кожанке. Он подошёл к самой двери, взялся за ручку, какую-то секунду размышлял, потом резко обернулся и ушёл.

У Зотова не оставалось никаких сомнений, что он нашёл хозяина шапки.

Предупредив по телефону дежурного администратора гостиницы, чтобы ему немедленно сообщили, когда клиент из двадцатой комнаты будет отъезжать, и организовав надзор за выходом, Зотов пошёл докладывать Дещенко.

Выслушав доклад лейтенанта, подполковник задумался.

– Так... Хозяина шапки вы нашли, но ведь уверены ли вы, что вор – он. Чувствуете ли вы за собой право сделать человеку такое обвинение? – резко спросил Дещенко.

– Конечно, товарищ подполковник! Эксперимент с ним при помощи единственного нашего доказательства свидетельствует против него. И формально мы...

– В том то и дело, что формально, милый ты мой, – неофициально заговорил Дещенко. – Формально мы можем арестовать его, сделать обвинение и пусть тогда он доказывает, что я – не я и шапка не моя. Формально ты, Зотов, прав и действовал верно, но... односторонне.

Брови у Зотова полезли вверх.

– Да, да, лейтенант! – заметив его недоумение, продолжал Дещенко, – Вы скажете, что художником поинтересовались, есть такой. Отдел борьбы с хищением социалистической собственности также проводил соответствующую проверку. Значит, всё, что можно, вы сделали. А так ли это? Нет. Далеко не всё. Вы, например, не интересуетесь оперативными сводками из районных отделов. И зря. Вот вчера в десятый отдел приходила одна девушка и принесла интересные сведения. Я думаю, что они будут для вас полезны. Поговорите с ней и продолжайте работу, товарищ лейтенант.

– Есть, товарищ подполковник! А как же быть с «двадцатым» в гостинице, хозяином шапки?

– «Двадцатого» пока не беспокойте, но помните, что времени у вас осталось всего три дня.

И объяснил удивлённому Зотову:

– Через три дня заканчивается командировка у «двадцатого», и тогда мы вынуждены будем побеспокоить его, а пока это не в наших интересах.

В этот же день Зотов пошёл «на свидание» к девушке, о которой ему говорил подполковник.

Оксана Ткач работала в госпитале медсестрой и одновременно училась в десятом классе школы рабочей молодёжи. Встретившись с лейтенантом и узнав, кто он и чего пришёл, девушка рассказала ему такую историю.

Однажды после занятий в вечерней школе Оксана шла домой. Возле кинотеатра к ней подошли две девушки и предложили лишний билет. Фильм шёл первый день, на него очень трудно было попасть, и Оксана согласилась. В кинотеатре девушки познакомились, а когда вместе возвращались домой, Оксана узнала, что подруги учатся в Винницком педагогическом институте, что у них теперь каникулы и они приехали посмотреть на древний Львов. Знакомых у них почти нет, если не считать ребят, с которыми они познакомились как-то в парке Высокий Замок. «Хорошие ребята, также студенты», – говорила одна из них, которую звали Софией. Остановились подруги в гостинице, в общей комнате, где, кроме них, живёт ещё пять женщин.

– И это самое большое неудобство, – с досадой рассказывала Вера, так звали вторую. – Понимаешь, Оксанка, каждый раз приходится бегать в камеру для хранения вещей, потому что администрация, видите, «за не сданные в камеру вещи не отвечает», – возмущалась она.

– Каждый день платья приходится гладить, потому что в чемодане они очень мнутся, – жаловалась и София.

– Жаль мне стало девушек, – рассказывала дальше Оксана, – и я предложила им перебраться ко мне. Мама как раз поехала в село к родственникам погостить, пусть, думаю, поживут у меня девушки четыре-пять дней. И мне веселее будет.

Перебрались они на второй же день. А вечером уже пришли их знакомые ребята – двое молодых, а третьему за сорок. Сказали, что он их преподаватель, старый холостяк. Принесли с собой водку, для девушек вино, какую-то закуску.

Не нравилось мне это сразу, но думаю, пусть, не буду уже портить компании. Через два дня и ребята принесли свои чемоданы. Говорят, в общежитии ремонт начался, всех временно перевели жить в спортивный зал, поэтому они очень просят разрешения оставить пока чемоданы у меня.

Потом как-то тот преподаватель даёт мне пачку денег и просит, чтобы я подготовила вечеринку. Я не хотела брать денег, но он оставил их на столе и ушёл. Это было днём, он забежал на минутку и сказал, что торопится на лекцию. София и Вера уговорили меня взять деньги. «Их», – говорят, – «у него куры не клюют!»

Прошла неделя, а мои девушки и не собираются уезжать, говорят: опоздаем дней на пять – ничего не будет. Вера по секрету сказала, что преподаватель сделал предложение Софии и та не знает, что ей делать. Так вот такое закрутилось, что я не знала, как быть.

Вечером, когда вся компания снова собралась, приносят вдруг телеграмму. Читаю – от брата Андрея, только, что уехал, просит завтра встретить. Подсчитала я, вижу, что завтра – это уже сегодня, вечером он должен приехать. Обрадовалась я и говорю в шутку:

– Закончилась наша вольница, брат приезжает.

– А он что, – спрашивает захмелевший преподаватель, – мулла что ли? Против нас, казаков, пойдёт. Так мы же его быстро рукоположим в христианскую веру!

Я разгневалась, кричу: «Сами вы – мулла! Мой Андрей – лётчик! И вообще надоели мне эти все вечеринки!»

Тут все меня начали уговаривать, а мне смотреть на них отвратительно. Повернулась и выскочила на кухню. Смотрю, а там Эдик (так звали одного из ребят) в своём чемодане роется. Увидел меня, сначала растерялся вроде, а потом прикрыл чемодан и говорит сердито:

– Ну, чего смотришь, не видела, что ли?

А я действительно остолбенела, когда увидела полный чемодан кусков мануфактуры. Сначала хотела спросить, откуда это у него, а потом вдруг возникло подозрение, но сдержалась и говорю:

– Омерзительный этот ваш преподаватель, и чего вы с ним дружбу водите.

Поэтому сделала я вид, будто ничего не заметила, а через час все разошлись. Сегодня вечером обещали прийти познакомиться с братом и забрать «барахло», как они говорят.

– Вот и всё, – закончила Оксана, – Только я уверена, что это никакие не студенты, а спекулянты какие-то, и я теперь не знаю, что со мной будет, – сказала девушка, чуть не плача.

– Ничего страшного не будет, Оксана, – сказал Зотов, чтобы успокоить её, – Сделала ты совершенно верно, что пришла к нам и рассказала. А теперь мы вместе с тобой сделаем вот что...

...Вечером, когда Вера и Софья вместе со студентами и преподавателем пришли к Оксане, она, как будто забыв о вчерашнем, познакомила их со своим братом Андреем, высоким мужчиной в форме лейтенанта авиации, и его другом – старшим лейтенантом Григорьевым, который приехал вместе с Андреем.

Гостей ждали. Стол был заранее заставлен закусками, среди которых стояли бутылки с разными этикетками. Несмотря на такую, казалось бы, праздничную обстановку, среди собравшихся не чувствовалось обычного в таких случаях оживления, непринуждённости.

Преподаватель со своими студентами сидел в углу, они о чём-то вполголоса разговаривали. Андрей и его друг стояли возле письменного столика с книгами и настольной лампой с абажуром-прожектором и рассматривали альбом. Оксана с девушками хозяйничала на кухне.

В это время зазвонил звонок, и Оксана побежала открывать дверь.

Вошло двое мужчин. Один из них был в тёмно-синем пальто и такого же цвета фетровой шляпе, второй одет в жёлтый кожаный реглан с каракулевым воротником, а на голове – каракулевая шапка-ушанка.

Андрей быстро подошёл к ним, резко обернулся в сторону студентов и преподавателя и сказал:

– Знакомьтесь, товарищи!

Мужчина в кожанке взглянул на преподавателя. Взгляды их встретились, и на какое–то мгновение воцарилась тишина. Слышно было, как тикал будильник на окне, а на кухне посвистывал дымящийся чайник. Среди этой тишины особенно отчётливо прозвучал голос «двадцатого»:

– Это он, бандит, и его банда!

– Да, это те самые «обэхаесовцы». Я их хорошо запомнил, – сказал тот, что был в тёмно-синем пальто.

«Преподаватель» порывисто поднялся со стула, сделал шаг на середину комнаты и неожиданно ударил чем–то по лампочке под потолком. Послышался взрыв, на пол посыпалось стекло. Темноту вдруг прорезал луч настольной лампы-прожектора.

Зотов, он же Андрей, стоял с револьвером в руке над «преподавателем», который лежал на полу лицом вниз с выкрученной рукой, возле которой валялось оружие.

«Студенты» продолжали сидеть на своих местах с поднятыми вверх руками и настороженно поглядывали на револьвер в руке Григорьева.

Из кухни слышались всхлипывания двух девушек, которые пытались в суматохе выскользнуть в дверь, но были задержаны нарядом милиции, прибывшим вместе с подполковником Дещенко.

Преступников обыскали и повели под конвоем.

Оксана достала из ящика стола целую лампочку, и Зотов вкрутил её вместо разбитой. В комнате снова засветился яркий свет.

Дещенко повернулся к человеку в тёмно-синем пальто и сказал, пожимая ему руку:

– Спасибо вам, товарищ... – он запнулся на мгновение, – ...товарищ художник! Без вашей помощи нам было бы очень трудно поймать преступников, ограбивших артель. Спасибо и вам, товарищ «двадцатый», – улыбнулся подполковник, обращаясь к мужчине в реглане.

– Нет, это вас надо благодарить, товарищи работники милиции, – ответил тот. – Если бы не вы, не видать мне своей шапки, как своих ушей, – засмеялся он. – Бандиты и реглан сняли бы с меня тогда ночью, если бы вдруг не появилась недалеко группа людей.

Дещенко подошёл к Оксане, обнял её за плечи и сказал:

– А вам, Оксана, самое большое спасибо! Лейтенанту Зотову и комсомолке Ткач за проявленную бдительность и отличное выполнение операции по задержанию банды преступников объявляю благодарность! Ну, а теперь можете продолжать свою вечеринку. Зотову разрешаю остаться у «сестрички».

– А это что за «братик» здесь появился? – послышался вдруг голос у двери. – А ну, давай его сюда!

– Андрюша! – Оксана бросилась с разгона на шею брату.

Тот положил на пол чемодан, поднял сестру и закружил её по комнате. Оксана смеялась и кричала:

– Пусти, медведь, задушишь!

Вокруг улыбались радостные лица.

Зотов включил радиолу и поставил вальс «Амурские волны».