Двадцать невымышленных историй

Николай Николаевич Тарновский
На вахте капитана Хоменко...

Днём и ночью по улицам города мчатся автомобили: легковые, грузовые, специального назначения. Водители, сидящие за рулём, пристально смотрят вперед. Иногда спокойный ритм улицы вдруг нарушается резким визгом тормозов. Тормоза, конечно, спасают от аварий, но не всегда. И тогда резко звонит телефон в комнате дежурного автомобильной инспекции города...

За окнами темнеет, и уличный шум затихает; телефонный звонок в такое время словно раскалывает тишину. На трубку быстро ложится сильная рука.

– Капитан Хоменко слушает!

В трубке слышно потрескивание, прерывистое дыхание, и наконец прорывается голос:

– Товарищ!.. Только что какая-то машина по улице Галана ранила женщину...

– Номер машины заприметили? – спрашивает капитан.

– Нет, – отвечает тот же голос, – Темно уже, а случилось всё очень неожиданно... Подождите, подождите... Тут говорят, что увидели две цифры: ноль и три.

Капитан быстро записывает эти цифры, спрашивает в трубку:

– А какая серия?

– Больше ничего не знаем.

– Постойте, а что за машина, какой марки?

– Кажется, «Москвич»...

– Сейчас буду на месте, – отвечает капитан и кладёт трубку на рычаг.

Он берёт папку, на ходу даёт распоряжение своему помощнику, который остаётся на некоторое время хозяином в комнате дежурного, и выбегает на улицу. Садясь в машину с красным ободом на кузове, бросает шофёру:

– На улицу Галана!

Шофер, уже ведя машину, спрашивает:

– Поймали?

– Нет, – отвечает капитан, – только две цифры заприметили.

– Получается, ищи ветра в поле?

– Поищем...

Через несколько минут дежурная машина автоинспекции примчалась на место происшествия. Такие места всегда заметны: толпа любопытных загораживает улицу. Капитан удивляется, как внезапно собираются те толпы на улицах, удивляется, что и в будни, и в праздник десятки людей находят свободное время для того, чтобы час или больше простоять на улице ради любопытства.

Пробравшись к центру круга, капитан Хоменко увидел на мостовой большое красное пятно. Пострадавшую несколько минут назад повели в больницу.

– Кто видел, что здесь произошло? – спрашивает капитан.

Короткая минута молчания, и вдруг толпа заголосила разноголосо.

– Не все сразу, – останавливает Хоменко, – Кто видел всё собственными глазами?

Очевидцев оказалось несколько, и они, перебивая друг друга, рассказали капитану довольно обычную историю. Таких историй за время работы в автоинспекции он выслушал сотни. Они почти похожи и в то же время такие разные. Поэтому капитан внимательно прислушивается к каждому слову людей.

Полчаса назад по улице мчалась на большой скорости автомашина. Несколько дворников убирали последний весенний снег, ссыпали его в люк. Одна женщина тащила за проволоку санки со снегом. Машина ударила в санки, проволокой поранило женщину. Не останавливаясь, машина помчалась дальше и скрылась за поворотом. На месте столкновения машины с санками валялись осколки стекла из фары автомобиля.

Вот и всё, о чём узнал дежурный автоинспекции. Правда, есть ещё две цифры номерного знака, но возможно, что они ошибочны, так как люди в таких случаях часто теряются и придумывают.

На первый взгляд, Хоменко не оставалось ничего другого, как вернуться в свою комнату, сесть к столу, записать в книгу дежурств всё то, что удалось выяснить, и... поставить точку. Тем более, что женщина ранена не тяжело и после перевязки пошла домой.

Возможно, так бы оно и случилось. Но капитан заинтересовался тем, то шофёр неизвестной машины, ударившись о санки, не остановился, не помог пострадавшей добраться до больницы. Следовательно, он был уверен, что его не найдут.

Василий Иванович Хоменко – человек настойчивый, он не из тех, кто останавливается на полпути. У него устоявшийся взгляд на свою службу: каждая вина водителя автомашины на львовских улицах должна быть выявлена и должным образом оценена. Без этого нельзя гарантировать безопасность движения. Ведь нарушитель, оставшись безнаказанным сегодня, завтра будет вести себя за рулем ещё более легкомысленно. Людей надо воспитывать, начиная с малейшего ошибочного шага, а не дожидаясь большого преступления: тогда воспитывать поздно, надо наказывать...

Капитан Хоменко решил во что бы то ни стало разыскать нарушителя, и притом немедленно.

Шофёр служебной машины скептически улыбнулся:

– Поищем иголку в стоге соломы.

– Не иголку в соломе, а нарушителя во Львове, – ответил капитан отцовским тоном.

– Но ведь мы о нём ничего не знаем!

– Как это – ничего? – удивляется капитан, не скрывая весёлого оптимистического настроения, – Посмотрите, сколько в нашем распоряжении данных: мы знаем, что машина была не грузовая, а легковая, знаем, что это якобы «Москвич». Кроме того, нам известно, что она разбила свою левую фару, есть даже кусочки стекла из неё... А остальное сегодня же будем знать!

Не теряя времени на лишние размышления, капитан Хоменко останавливает первую попавшуюся на улице автомашину «Москвич»-400 и просит очевидцев происшествия сказать, такой ли была та машина, которая ранила женщину.

Свидетели долго осматривали машину со всех сторон, словно собирались её покупать. Капитан терпеливо ожидал. Он понимал, что они не из простого любопытства так пристально осматривают машину, а потому, что чувствуют большую ответственность за последствия розыска. Поэтому осмотрев «Москвич», они в один голос заявили:

– Не такая, это была другая.

– Вот и сделали шаг вперёд, – сказал капитан так, что трудно было понять, серьёзно или в шутку оценивает он начало расследования. Попросил прощения у шофёра задержанной машины и пожелал ему доброго пути.

После этого надо было показать очевидцам происшествия ещё другую модель «Москвича», но она на улице не появлялась. Да и не удивительно – ведь наступала ночь, машин становилось всё меньше и меньше. Потеряв надежду дождаться машины на месте, капитан спешит на магистральную улицу и вскоре возвращается с «Москвичём»-402.

И снова очевидцы ходят вокруг машины, осматривают со всех сторон, советуются, но никак не могут определить – такой была та машина или другой.

– Вроде бы такая и немного не такая...

Это не смутило капитана. Он начал снова расспрашивать, как выглядела та машина, и свидетели показали, что она немного иначе выглядела сзади.

– Выше или ниже? – насторожился капитан.

– Выше, выше! – единодушно ответили люди.

Капитан улыбнулся:

– Почему же вы не сказали это сразу? Побудьте ещё немного здесь, я сейчас приведу вам такую машину, и вы непременно узнаете.

И капитан снова поехал на улицу Чапаева, чтобы встретить первую попавшуюся машину типа «Москвич»-фургон, совсем недавно появившуюся на львовских улицах. Здесь он вспомнил, что есть фургоны нескольких типов, а свидетели, возможно, не укажут модель машины.

Капитан останавливает фургоны двух типов и просит водителей на минутку поехать с ним. Водители, конечно, удивляются, возмущаются. Василий Иванович прибегает к шуткам и приводит машины на улицу Галана, где всё ещё толпятся люди.

– Ну, которая похожа на ту, что столько хлопот доставила нам?

Свидетели сразу обступили фургон новейшего образца и в один голос заявили:

– Вот такая!

– Это наверняка? – переспросил капитан.

– Точно, точно – такая! – загудели вокруг.

– Ну, в таком случае спасибо вам! – капитан отпустил водителей фургонов, а сам сел в дежурную машину и приказал шофёру: – В инспекцию – полный газ!

В комнате дежурного автоинспектора есть автомобильная картотека, подобная библиотечным каталогам. На каждую автомашину карточка. В ней номер машины, марка и модель, кому принадлежит, фамилия и адрес шофёра, место стоянки автомобиля. Этих данных достаточно для того, чтобы...

Буквально через минуту перед капитаном лежала карточка на автомобиль «Москвич»-фургон, номерной знак которого имеет сочетание двух цифр – нуля и тройки. Полный номер 14–03, серия ЩВ. Принадлежала она городскому бытовому комбинату, место стоянки – гараж по улице Рыбальской, фамилия шофёра – Михаил Квасница, проживает он по улице Ленина в доме 52а...

Другие фургоны, которые на учёте в инспекции города Львова, соединения цифр 03 не имеют. Так что, видимо, именно эта машина. А может...

Только угадывать капитан Хоменко не любит, ему нужны факты и доказательства. Минута ориентации в обстановке, «проверка самого себя», как любит говорить Василий Иванович, и он уже мчится на Рыбальскую улицу.

Через несколько минут он в гараже. Машин здесь много, стоят вплотную друг к другу. В углу, за старенькой «Победой», стоит новенький фургон с номером 14-03. Капитан осматривает машину. Но что это? Неужели такая грубая ошибка? Очевидцы рассказывали, что машина ударилась в санки левым крылом. Не было сомнения и в том, что она разбила левую фару. А здесь левая фара на месте.

Капитан присматривается пристальнее – ничего подозрительного. Стекло левой фары оригинальное, с таким машина вышла с завода.

Может, водитель успел уже заменить? Это вполне возможно. Но где же он взял такое стекло? Во Львове в продаже таких ещё не было, завод запасных не даёт, машину получили недавно, и у шофёра ещё не было времени насобирать запасных деталей.

Значит, ошибка? Но где, в каком пункте сбился с дороги? Это надо знать для того, чтобы вернуться назад и искать настоящий след.

Капитан задумался. Хотел уже уходить из гаража, как вдруг увидел... Что это?

На правой фаре стекло было от другой машины. Присмотрелся внимательнее – действительно, стекло чужое. Но ведь это правая сторона, а та машина ударилась левой...

Капитан начал внимательно осматривать винтики, которыми крепится ободок фары. Один, второй... Погоди, а почему на винтике левой фары свежий след отвёртки?

Эта царапина вдруг всё прояснила, а прежде всего – логику мыслей и действий шофёра этой машины. Он рассуждал совершенно верно, как и положено трезвому человеку: если ударил санки левым боком, то будут искать машину с разбитой левой фарой. Те, кто будут искать, придут к выводу, что водитель может стекло вставить, если оно будет под руками. А когда не будет оригинального, то вставит любое, чтобы не ездить завтра с «подбитым глазом».

Рассуждая так, водитель фургона решил перехитрить того воображаемого водителя, которого он ставил на своё место. Тот, воображаемый, удовлетворился бы тем, что вставил бы любое стекло, надеясь заменить его позже оригинальным. А этот, не воображаемый, решил, что он умнее того простака: вынул оригинальное стекло из правой фары, поставил его на левую сторону, а правый «глаз» застеклил другим стеклом. Кому какое дело до того, что там другое стекло? Случилась неприятность, кто-то выбил, выдавил, а то и само могло лопнуть. Пусть прицепятся!

Осмотрев ещё раз фары и царапины, – видно, отвёртка была в неуверенной, дрожащей руке, – капитан Хоменко улыбнулся: до чего же люди бывают наивны в своей хитроумности!

Через несколько минут он уже был на квартире шофёра. Квасница встретил его с глубоким негодованием:

– Что вам нужно? Как вы смеете!

– Не кричите на меня, товарищ, – сказал капитан, – я пришёл вам напомнить одну вещь. Вы так спешили менять стёкла в фарах, что забыли спрятать свои новенькие плоскогубцы. Они лежат на заднем буфере той машины, которая стоит перед вашей. А она же выедет утром первой, и плоскогубцы потеряются... Прошу вас одеться, я вас подвезу к вашему гаражу, – сказал капитан, не сводя взгляда с Квасницы.

Водитель покраснел, заморгал глазами и начал одеваться. Не сказал ни слова, пока не приехали в гараж. А как увидел забытые плоскогубцы и поцарапанные отвёрткой винты, начал:

– Но ведь я ничего не должен, товарищ капитан! Они должны ещё за фару мне заплатить...

Капитан остановил его:

– За свои хитрости вы будете расплачиваться сами, товарищ Квасница.

И вот Василий Иванович снова в комнате дежурного автоинспекции. Сидит за столом и лаконично записывает в книгу последнее событие. Пишет и думает, что хорошо было бы, если бы оно действительно было последним. Хоть и любит своё дело, но предпочитает реже составлять протоколы, оформлять документы и передавать судебным органам. Он понимает, что когда нарушений меньше, то это хороший признак и для времени, и для людей. Если бы имел тысячу рук, то сам бы держал рули всех машин, вёл бы их тихо, осторожно. А так...

Не успел капитан сделать запись в книге событий на городских улицах, как снова зазвонил телефон. Рука механически легла на трубку.

– Капитан Хоменко слушает!

Звонили из больницы медицинского института. Дежурный врач сообщал, что только что привезли двух людей после аварии на улице Ленина. Не успел капитан произнести и слова, как в трубке послышался другой голос:

– Здесь рабочий ювелирной фабрики.

– Слушаю, что скажете? Как ваша фамилия? – спросил капитан.

– Моя фамилия Симаченко, а скажу вам то, что это я привёз сюда этих людей, – сообщил рабочий.

– Значит, вы видели машину, которая их сбила?

– Видел.

– Вот и хорошо. Какой номер машины? – капитан приготовился записывать.

– Номера не приметил, – ответил Симаченко.

«Опять загадка», – подумал капитан, а вслух произнес:

– Хочу вас видеть через несколько минут на месте происшествия.

– Конечно, я там сейчас буду и всё расскажу.

Капитан положил трубку и взглянул на часы. Был первый час ночи. Несколько слов помощнику, команда шофёру, и Василий Иванович мчится на место несчастного случая.

Несмотря на столь позднее время, против ювелирной фабрики собралась немалая толпа. Кое-кто выбежал на улицу полуодетый.

Навстречу капитану шёл Симаченко. Познакомились. Симаченко рассказывал:

– Вышел я с фабрики и иду себе домой... Вдруг вижу – мчится из центра машина. Маленькая такая, ну – «Москвичок». –– Симаченко видел, что любопытные слушатели ловят каждое его слово. –– Ну, едет, то и хорошо, что мне до того? Когда вижу: не доезжая до меня шагов на сотню, машина останавливается возле тротуара и из неё выходят двое: мужчина и женщина. Ну, думаю себе, погостили где-то люди, вот и возвращаются поздно домой. Я и сам люблю иногда в обществе посидеть и поговорить... А эта пара, видно, хорошую рюмку где-то выпила, потому что даже женщина и та будто в пляс собиралась. Да ещё и припевает... Расплатились они с шофёром такси и двинулись на другую сторону улицы, видимо, жили там. Взялись себе за руки и идут... И тут снизу, то есть от центра, слышу: гудит-ревёт, какая-то машина мчится как на сломанную голову. Вырвалась из-за угла, и я увидел, что это наш ГАЗ, только с будкой. Так что иду я себе. Когда вижу: та машина приближается к такси, которое не тронулось ещё с места, а те два человека остановились посреди улицы, и ни сюда, ни туда, стоят и дёргают друг друга за руки. Женщина хочет, видно, вперёд идти, а муж не пускает... И тут та машина, что с будкой, замигала светом, а потом ещё и просигналила несколько раз. Не останавливаясь, начала объезжать и машину-такси, и тех двух людей, которые посреди улицы стояли... А что дальше было – я не разобрал как следует. Когда грузовая машина проехала, то те двое уже лежали на мостовой. Пока я пришёл в себя и понял, что к чему, машина уже была далеко, и я номера не приметил. Но что это ГАЗ с будкой, могу подписаться хоть сейчас...

– А как вёл себя шофер такси? – спросил капитан.

– Это я сейчас расскажу, как раз дошёл до того, – продолжал Симаченко, увлёкшись собственным рассказом, – Как только я увидел, что те люди лежат, то сразу же к шофёру такси: «Ты чего же сидишь?». А он глазами моргает, а слова произнести не может – испугался человек или что с ним случилось. Спрашиваю ещё раз, почему машина стоит на месте, когда ведь надо догонять того, что беду наделал. Очухался немного шофёр такси, посмотрел на середину улицы, потом завёл мотор и поехал догонять того нарушителя, – Симаченко показал рукой в сторону Винников, – а я остановил вторую машину и завёз тех людей в больницу... Должен вам сказать, что плохи их дела. Мужчина еле дышит, а женщина совсем...

Не успел Симаченко высказать свои прогнозы относительно состояния здоровья пострадавших, как со стороны Винников подъехал «Москвич»-407 с кубиками на дверце.

– Вот эта машина! – сказал Симаченко и, опередив капитана, спросил:

– Догнал его?

– К сожалению... поздно спохватился, – признался шофер, почёсывая затылок.

– Куда пошла машина? – спросил капитан.

– Машина свернула налево, к «профессорскому местечку».

– Это точно?

– Точно.

– Почему же вы не преследовали её дальше?

– Да, знаете... – замялся шофер такси.

– Испугался?

– А разве знаю, кто там за рулём сидит? – развёл руками шофер. – Может, какой-нибудь бандюга, которому терять нечего, раздавит меня вместе с машиной.

– Эх ты, макуха, – выругался Симаченко, – Разве я тебя за тем посылал вдогонку?

Капитану Хоменко тоже хотелось выругаться, но ведь этим делу не поможешь. Нарушителя или, может, настоящего преступника надо было искать и найти немедленно. Дорога каждая минута. Ведь два человека пострадали, а виновник не обнаружен. Это должен сделать он, капитан Хоменко, ведь сейчас ночь, а он – дежурный, на его плечи ложится ответственность.

И Василий Иванович принимает решение – ехать вслед за нарушителем. Правда, потеряно несколько минут, но не беда.

Профессиональное чутьё подсказывало капитану, что нарушитель далеко не убежал, что он спрятался где-то в том районе, куда свернул с магистральной дороги. Все данные свидетельствуют о том, что машина городская. Как правило, периферийные машины выезжают из города ещё вечером. Кто не успел управиться с делами до вечера, тот ждёт второго дня, а не едет среди ночи домой. Но почему тот неизвестный водитель свернул с магистральной дороги налево? Ведь из «профессорского местечка» нет другого выезда. Разве что на Кривчицу. Получается, что он сам себя загнал в ловушку. Он растерялся? Испугался погони? Или, может, просто не знал, куда едет, а свернул, чтобы переждать лихую годину и машину осмотреть.

– Поехали! – приказал шофёру, садясь в машину.

Город спит, в окнах ни одного огонька. Люди отдыхают, видят приятные сны, а капитан Хоменко теряется в догадках и предвидениях, строит один за другим планы действий на разные возможные случаи.

Чтобы разоблачить нарушителя и предусмотреть его шаги, надо прежде всего знать психологию того человека. А кто же он? Какого возраста и жизненного опыта? На что способен? Какое выполнял задание, что так поздно возвращался домой. Да и домой ли? Почему ехал с большой скоростью? Полагался на ночную безлюдность, на тормоза автомобиля или, может, убегал от какой-то неприятности?

Много поворотов мысли, неожиданных догадок, предположений. А какая из них ближе к истине? От того, какими будут его, Хоменко, первые шаги, зависит успех всего дела. Главное для искателей: не сбиться с толку в самом начале. Василий Иванович знал это по собственному опыту. Сделаешь неверный первый шаг – все последующие также будут неверными, и придётся проделать долгий путь, пока дойдёшь до цели. Поэтому лучше в мыслях, в воображении испытать возможные шаги, чем делать их наяву. В этом и заключается мудрость ищущего.

В памяти полусознательно промелькнул недавний случай. Он также дежурил тогда. Из Стрыя по телефону сообщили, что легковой автомобиль «Москвич» сбил велосипедиста и, не останавливаясь, помчался во Львов. Номера машины не знали, догонять было поздно. Стрыйские товарищи «передали» беглеца львовским коллегам. И тогда капитан Хоменко выехал навстречу неизвестному преступнику.

Машин десятки, одна за другой. На какой из них убегает от наказания убийца? Надо обладать даром провидца, чтобы угадать, какую именно машину надо остановить. А капитан в такие вещи не верит. Однако порой он полагается на догадки. Только не пустые, высосанные из пальца, а построенные на какой-то неприметной детали, на факте. Тогда был лишь один факт: сбив человека, машина помчалась во Львов. Водитель, очевидно, считал, что в большом городе легче будет скрыть следы преступления. Других фактов не было. А преступника надо поймать немедленно, не дать ему возможности скрыться. Но поедет ли он сразу в город? Может, решит свернуть с магистральной дороги и отсидеться в селе, в лесу, над рекой? Какое-то шестое чувство подсказало тогда капитану, что нет – не свернёт и не остановится, потому что каждому преступнику мерещится погоня, ему кажется, что чем дальше он убежит от места преступления, тем больше шансов на то, чтобы спастись.

Так рассуждая, капитан стоял на выезде из города, останавливал некоторые машины, проверял документы водителей, интересовался, не видели ли они по дороге чего-то стоящего внимания автоинспекции. То есть вёл обычные для водителей разговоры. Вдруг – авария. Легковой автомобиль «Москвич» под номером 35-40 ЩГ, мчавшийся в город по Стрыйскому шоссе, врезался в троллейбус. Конечно, капитан поспешил на место аварии. Прикинул глазом, взвесил обстоятельства столкновения машины и троллейбуса, и вдруг появилась простая догадка: преступник тот, который сидел за рулем «Москвича». Только так! Авария была преднамеренной, её можно было легко избежать, то есть свернуть направо и ехать дальше. Когда же водитель не избежал столкновения, значит, возможны две причины: либо он находится в таком состоянии, когда человек не может управлять своими поступками, либо преступник был настолько «стреляный воробей», что умышленно, с точным расчётом пошёл на столкновение с троллейбусом, чтобы скрыть следы преступления. Кому, мол, придёт в голову обвинять человека, который разбил собственную машину? Второе предвидение капитана подтвердилось...

А что придумает этот нарушитель, сбивший на улице двух человек? К каким хитростям прибегнет, чтобы замести следы?

Как всегда в таких случаях, капитан ставит себя на место водителя: так легче предусмотреть возможные повороты дела. Только всё это – и сопоставление случаев, и мысленное исследование неизвестных шагов преступника – надо делать быстро, буквально за две-три минуты, потому что времени больше нет.

Через несколько минут дежурная машина автоинспекции на полном ходу въехала в одну из улиц «профессорского городка».

– Куда поворачивать?

– Прямо и потише, – приказывает капитан, а сам осматривает дворы.

– Вы ищете здесь машину? – удивляется шофер.

– Да, она должна быть где-то здесь.

– Водитель, видимо, решил нас подождать, – шутит шофёр.

– Что он решил, мы ещё не знаем, а что убегать далеко он не готов, это могу сказать наверняка, – спокойно ответил капитан. – Ведь машина не его собственная, это во–первых, а во-вторых, он не надеялся, что собьёт людей, значит, и не подготовился к дальнему выезду.

«А и в самом деле, где он денется с машиной?» – спросил себя шофёр и посмотрел на капитана с глубоким уважением.

Машина шла медленно, почти бесшумно, выхватывала светом фар домики, оплетённые плюшем и диким виноградом, металлические ограды, закрытые ворота.

– Стоп! – бросил шофёру капитан и на ходу открыл дверцу.

Машина остановилась, капитан выскочил и побежал во двор, где стояла машина с будкой. Подбежал к машине и обеими руками ухватился за радиатор. Шофёр стоял у ворот и недоумевал, не понимая, что тот делает.

– Она! – твёрдо сказал капитан.

Шофер подошёл ближе.

– Положи руку на радиатор.

Шофёр положил.

– Тёплый.

– Не больше часа, как остановилась. Значит...

Капитан осмотрел крыло, кузов, но нигде не было никаких следов. Но это ещё ничего не означало. Разбудили шофера, который, поужинав после приезда, успел уже заснуть. Испуганный неожиданным появлением офицера милиции, шофёр стоял перед ним в одном белье и бессознательно улыбался.

– Прошу одеться, товарищ, – сказал капитан спокойно.

– Одеваться? Зачем мне одеваться? – вполне искренне удивлялся шофёр.

Глядя на него, никак нельзя было предположить, что этот простой человек может так ловко маскироваться: взгляд чистый, лишь немного смущённый. Но кто не смутится, если его поднимут после полуночи с постели и прикажут одеваться?

– Есть одно дело... недоразумение одно, – вынужден был хитрить капитан, потому что начал сомневаться, наткнулся ли он на след настоящего преступника.

– Но почему так срочно? Завтра бы, – уже спокойнее говорил шофёр, – у меня сегодня было очень много работы, я устал.

– Значит, вы недавно приехали?

– Недавно, – признался шофер.

– Ехали по улице Ленина? – спросил внезапно капитан, надеясь, что упоминание о месте происшествия выведет шофёра из равновесия.

Однако же нет. Капитан заметил, что шофер ещё больше удивился после такого вопроса и с той же наивностью ответил:

– Ехал. Я знаю, что эта улица закрыта для грузового транспорта, но ведь у меня специальная машина, на правах легковой, – начал оправдываться шофёр.

Капитан ещё раз пристально посмотрел па него, спросил:

– Значит, вы ехали по улице Ленина и ничего не заметили?

– Почему же не заметил? Видел людей, машины. Правда, мало, потому что поздно уже было. Но если вам хочется, чтобы я побывал там сейчас, то я оденусь. Очевидно, какое-то важное дело. Может, авария произошла или наезд? Но ведь я такого не видел, из меня очень плохой свидетель...

Так шутя, шофёр оделся и в весёлом настроении вышел вслед за капитаном. А капитана ещё сильнее разбирало сомнение: не тратит ли он впустую драгоценное время? Нашёл невиновного человека, расспрашивает его, а тем временем настоящий преступник прячет концы в воду.

Капитан приказал водителю грузовой машины заводить мотор, потом сел рядом с ним в кабину, бросил краткое:

– Поехали.

А когда уже спускались вниз по улице Ленина, спросил шофёра:

– Вы случайно не обходили «Москвич», стоявший вблизи ювелирной фабрики?

Шофёр, не мешкая, ответил:

– Обходил, припоминаю. Кажется, машина из таксопарка.

– Почему вам так кажется?

– Потому, что из неё вышло два человека, – ответил шофёр спокойно и сразу же добавил: – А может, какой-то калымщик так поздно оперирует? Наверное, вы поэтому и побеспокоили меня?

Василий Иванович молчал и терялся в противоречивых выводах: то ему казалось, что шофер совсем не виноват, то вдруг подозревал, что тот очень тонко играет. «Если действительно играет», – подумал капитан, – «то он обладает неоспоримыми артистическими способностями.»

– Нет, калымщик меня теперь не интересует... Так вы говорите, что видели, как из машины выходили люди? – капитан повернул разговор в нужное ему русло.

– Могу поклясться хоть сейчас, – поспешил заверить шофёр.

– Хорошо, что вы это помните... А вот интересно, как вы с ними разминулись? – спросил капитан с таким видом, будто его это меньше всего интересует. Во всяком случае – ни одного намёка на то, что он что-то знает или подозревает.

И шофёр начал рассказывать:

– Когда они вышли из машины, я был ещё далековато от того места. Но вижу – собираются переходить улицу. Я, конечно, включил полевой свет фар, мигнул дважды и еду. Пассажиры остановились, а потом женщина снова захотела быстрее перебежать улицу. Мужчина придержал её за руку. Они начали бороться, в шутку, конечно. Я понимаю, что в такое время возвращаются домой в соответствующем настроении. Ну, я снова включил свет и ещё – признаюсь – нажал на клаксон, чтобы предупредить их по-настоящему. А они остановились посреди улицы, стали и стоят. Вижу, что нет машины навстречу, и решил объехать их с левой стороны. Я понимаю, что это нарушение правил, но я же никому ничем не препятствовал, не угрожал. Ну, свернул чуть больше чем положено, в «левый» бок, объехал тех двоих и помчался домой... Мне, видите ли, начальник разрешает держать машину во дворе того дома, в котором живу, потому что гаража ещё не имеем. Так что приходится и обязанности сторожа выполнять, – закончил шофёр.

Капитан пристально посмотрел на него, решил, что хватит в жмурки играть и сказал:

– А вы знаете, что сбили обоих пассажиров такси и один из них уже умер?

Если бы капитан не был готов ко всяким неожиданностям и не придержал вовремя руль, то машина наверняка врезалась бы в угол дома, потому что шофер так растерялся, что какое–то мгновение не владел своими руками.

Такая реакция ещё больше насторожила капитана. Ведь настоящий преступник был бы подготовлен к такому обвинению и сразу бы выставил какую-то защиту, также заранее подготовленную. И вряд ли такой защитой он избрал бы для себя потерю самообладания.

Опасаясь каких-то неприятностей от шофёра, капитан Хоменко сел на место водителя, а его посадил рядом. Так и прибыли на место недавней катастрофы. Вышли из машины, и капитан попросил шофёра рассказать ещё раз об объезде и показать, как это делалось. Шофёр, беря на себя вину за переезд на левую сторону улицы, с малейшими деталями рассказал об объезде и даже прошёлся по тому следу, который сделала его машина. Очевидно, всё ещё думал, что капитан его пугает убийством для того, чтобы выпытать о чём-то другом.

Капитан слушал, измерял рулеткой расстояние, видел, что замеры подтверждали то, что говорил шофёр, и в то же время те же самые замеры доказывали, что именно эта машина сбила людей.

А шофёр сделал вид, что ничего не знает и не ведает. Нет, это всё-таки великий актёр, если до сих пор может так себя вести. А если он действительно не виноват? Если так, тогда он, капитан, должен его оправдать, доказать его невиновность, отвратить от него подозрения...

И вдруг, проходя ещё раз по следу машины, капитан остановился. Его внимание привлёк след от протектора на каменном бордюре, отделявшем тротуар от проезжей части улицы. Всего несколько полосок на камне, но свежих, отчётливых.

Присмотрелся ещё раз, потом внимательно осмотрел левое колесо автомобиля. Погоди, погоди! Так вот он – ключ всего происшествия – на шинах также был след от удара о что-то твёрдое.

Позвал шофёра.

Когда шофёр подошёл, Хоменко показал ему след на камне и спросил:

– Это случайно не ты ударился в момент объезда пассажиров такси?

– Я, – признался шофёр, – но только немного...

– Чудак ты, добрый человек. Да знаешь ли ты, чего стоит этот твой удар? – спросил капитан.

– Да это же мелочь, я же признаю, что нарушил правило объезда, а этот удар...

– Почему ты не рассказал о нём сразу? Эта мелочь – единственное твоё спасение, – перебил его капитан. – Послушай, как всё произошло... Ты свернул налево, чтобы объехать пассажиров такси. Ты так старался, что наехал на бордюр. От удара левым колесом машина, конечно, наклонилась на правый бок, и как раз в тот момент твоя будка ударила пассажиров. Ты этого за скрипом будки не услышал, потому что удары произошли почти одновременно: и колесом о камень, и кузовом о пассажиров... Понимаешь?

Шофёр стоял, как окаменевший, и как-то болезненно улыбался, наконец проговорил дрожащим голосом:

– Но ведь я... я не виноват...

– Чтобы совсем не виноват, то не так, а вот насколько твоя вина велика – разберёмся, позже, – сказал капитан и вытер со лба пот. – Во всяком случае я уверен, что каждый водитель на твоём месте сделал бы так же...

Оформив документы об этом случае, капитан Хоменко отодвигает на край стола бумаги, смотрит, как за окном рождается весеннее утро, как робко и неуверенно цедится в комнату серый свет. И думает Василий Иванович о том, что в этом году весна почему-то запаздывает, стоят пасмурные, холодные дни и ещё более холодные ночи, а это может плохо сказаться на росте хлебов, на цветении деревьев, в конце концов – на благосостоянии людей. Ведь он – крестьянский сын – знает цену хлебу, знает думы земледельческие в такие весенние дни, когда ещё только заказывается на урожай...

– Слушай, товарищ Симонов, – обращается капитан к своему помощнику, – что ты думаешь делать, когда наступит коммунизм?

– Что скажут, то и буду, – отвечает помощник, – я уверен, что и при коммунизме порядок надо будет поддерживать.

Капитан задумался.

– Действительно, надо будет... Но ведь тогда все люди будут следить за порядком, а мы с тобой... Ну, не знаю, как ты, а я бы вот сейчас сел на трактор и повёл бы его по полю, стелил бы за собой чёрную пашню, сеял бы яровые. Я же гречкосей, тракторист, танкист, шофёр... И любил когда-то песни петь, – улыбнулся капитан.

– А теперь?

– И теперь люблю, да всё некогда, – в шутку продолжал Василий Иванович и сразу же добавил: – Разве же можно по-настоящему спеть в четырёх стенах? Для украинской песни простор нужен, широкое поле, понимаешь? – И капитан широко раскинул крепкие руки, – так, чтобы на полный голос затянуть:

Оборвал песню телефонный звонок.

– Капитан Хоменко слушает!

На этот раз звонил из дома начальник автоинспекции майор Воскобойников. Интересовался ночными событиями на улицах.

Капитан коротко доложил. Майор выслушал, сказал по-дружески:

– Тебе всегда везёт, Василий Иванович: два дела, и оба ясны.

До конца вахты никаких происшествий не было. Капитан читал книжку, дискутировал со своим помощником на темы житейские. Пришёл новый дежурный, надо было передавать вахту. И как раз тогда позвонили с улицы Ивана Франко. Несчастный случай. Машина «Опель-капитан», проехав по улице, оставила на мостовой сбитого мужчину. Номера машины не приметили.

– Это тебе для начала, – сказал Хоменко капитану Осадчему, который заступал на вахту.

Но как раз тогда в комнату зашёл начальник инспекции и, узнав о последнем случае, обратился к Василию Ивановичу:

– Разберитесь с этим ещё вы. У капитана Осадчего будет другая работа.

– Есть разобраться! – козырнул Хоменко и вышел.

И вот он снова на месте происшествия. Шумная толпа заполонила улицу, ждёт какого-то чуда. Заметив капитана из автоинспекции, все начали советовать, как можно догнать преступника. Другие оправдывали водителя, ведь потерпевший сам полез на машину, хотел, видите ли, подъехать, а шофёр, видно, не хотел иметь дело с пьяным. Вот и вся история.

Капитан выслушал и, скрывая улыбку, покачал головой:

– Дело серьёзное, серьёзное...

– Так поедем за ним? – обратился к нему шофёр.

– Езжай, друг, без меня, я приеду на «Опель-капитане», – сказал Василий Иванович, и шофёр опять удивленно взглянул на него.

– Ничего не понимаю, – признался шофёр.

– Случается. Скажу только, что охотники не бегают за зайцами, а устраиваются в таком месте, куда зайцы сами прибегают. Ну, будь здоров, отдыхай!

Шофёр завёл машину, но поехал не сразу, всё ещё поглядывал на капитана.

Капитан не шутил. Взял папку под мышку и начал прогуливаться по краю тротуара, пристально глядя то в одну, то в другую сторону улицы. Ждал преступника. Решил прибегнуть к психологическому приёму. Известно, что преступник не сможет успокоиться до тех пор, пока не будет знать последствий своего поступка. Так должен действовать и владелец «Опель-капитана»; он приедет сюда непременно, ведь должен знать, как ему вести себя.

Хоменко почти не рисковал, потому что во Львове таких машин единицы, он знал даже, кому принадлежат, и догадывался, кто это с самого утра ездит по городу. Если нарушитель не приедет на машине, то придёт пешком. Капитан и тогда узнает его. Ну, а если не удастся...

Не успел капитан обдумать, что будет делать, если нарушитель не появится, как заметил ожидаемую машину. Она шла медленно, с чрезмерной осторожностью, словно водитель впервые сел за руль.

Капитан широко улыбнулся, сошёл с тротуара на мостовую и пошёл навстречу машине, подняв правую руку...

– Ну и что, – спрашиваем капитана, – не ошиблись?

– Нам нельзя ошибаться, – говорит он задумчиво – Не позволяет ошибаться сама общественность: ведь теперь каждый считает себя обязанным принять участие в выяснении дела. А мы... мы уже становимся помощниками общественности...