Египетские сказки

СКАЗКА О РАМПСИНИТ

Царь Рампсинит владел сокровищем столь великим, что ни один из преемников его не только не превзошел его, но даже не сумел и приблизиться к нему. Чтобы держать его в достоверности, он велел выстроить покой из обтесанного камня, и пожелал, дабы одна из стен выдавалась вперед и выходила за пределы чертога. Но каменщик обтесал и заложил один камень так сноровисто, что два человека, даже один, могли вытащить его, и сдвигать его с его места. Когда покой был закончен, царь собрал туда все свои сокровища, и несколько времени спустя каменщик-строитель, чувствуя, что приближается конец его жизни, позвал своих детей, то были два сына, и изъяснил им, как он распорядился их делами, и искусное лукавство, которое он применил к постройке царского покоя, дабы могли они жить роскошно. И дав им явственно понять, как вынимать камень, он доверил им некоторые приемы, оповещая их, что, если будут они хранить их, сделаются они великими казнохранителями царя. И с этим ушел из жизни, скончавшись.

Посему же дети его отнюдь не замедлили приступить к делу. Они пришли ночью в царский дворец, и, легко усмотрев камень, вытащили его с его места, и унесли большое количество денег. Но когда случай привелся царю открыть свой покой, он оказался крайне изумлен, увидев лари сильно убывшими, и, не ведая, кого обвинить или заподозрить, так как он нашел все оставленные им пометки невредимыми и цельными, и покой весьма хорошо закрытым. И после того, как он дважды и трижды возвращался туда, чтобы посмотреть все ли убывают лари, наконец, дабы устеречь грабителей, чтобы не возвращались они более столь беззастенчиво к себе домой, повелел он сделать некоторые западни, и поставить их возле ларей, где были сокровища. Грабители вернулись по своему обычаю, и вошел один из них в покой. Но вдруг, когда приблизился он к ларю, очутился захваченным западней. Тогда, зная опасность, в которой он был, быстро позвал он брата и показал ему положение, в котором он находился, убеждая его подойти к нему и отсечь, ему голову, чтобы не было повода погибать вместе, если бы он был узнан. Брат подумал, что он говорил разумно, и посему исполнил так, как тот указал ему, и, вставив камень, вернулся к себе с головой брата.

Когда настал день, царь вошел в свой покой, но, увидев тело грабителя, захваченного в западню, и без головы, был сильно испуган, — ведь не было следов ни входа, ни выхода. И будучи в сомнении, как мог он устроиться в подобном похождении, он решил, в виде уловки, велеть вывесить тело мертвеца на городской стене, и поручил нескольким стражам схватить и привести ему того или ту, кого увидят плачущим и сожалеющим о повешенном. Когда тело было так подвешено, высоко и далеко, мать в великой скорби, которую она чувствовала, обратилась к другому своему сыну, и приказала ему, что, чего бы это ни стоило, должен он принести ей тело своего брата, угрожая ему, если бы он отказался сделать это, пойти к царю и объявить ему, что сокровища царя у него. Сын, узнав, что мать принимает дело так к сердцу, и что увещевания, которые он делал ей, ни к чему не привели, пустился на такую хитрость. Он навьючил нескольких ослов и нагрузил их козьими шкурами, наполненными вином, и погнал ослов перед собой. Подойдя к месту, где были стражи, то есть туда, где находился повешенный, он развязал две-три козьи шкуры, и, увидев, что вино течет на землю, начал бить себя по голове, произнося громкие восклицания, как бы не зная, к которому из этих ослов должен он броситься к первому. Стражи, видя, что большое количество вина разливалось, побежали они к тому месту с сосудами, почитая столь же выгодным для себя собрать все это разлившееся вино. Торговец стал поносить их и притворился весьма разгневанным. Стражи на это были почтительны, он же, спустя несколько, успокоился, и, умерив свой гнев, отвел в конце концов своих ослов с дороги, чтобы переседлать и нагрузить их снова. Произошел, тем не менее, некоторый обмен замечаний с одной и с другой стороны, пока один из стражей не бросил в торговца насмешкой, которая только рассмешила того; и он дал им еще одну лишнюю козу вина. Тут они порешили усесться как были, и пить, прося торговца остаться и выпить с ними по-товарищески, на что он согласился; и видя, что они обращаются с ним кротко в смысле испивания, отдал им и оставшиеся козы вина. Когда они напились так, что все были мертвецки пьяны, напал на них сон, и они тут же заснули. Торговец выждал до глубокой ночи, потом пошел, снял с виселицы тело своего брата, и, издеваясь над стражами, сбрил им всем бороду правой щеки. Нагрузил тут тело своего брата на ослов своих, и угнал их домой, выполнив повеление своей матери.

На другой день, когда царь был оповещен, что тело грабителя ловко было похищено, чрезвычайно сделался он угрюм, и желая, во что бы то ни стало, найти того, кто изловчился на подобную проделку, совершил он нечто, чему, что до меня, я не могу поверить. Он открыл дом дочери своей, повелевая ей принять, без различия, каждого, кто придет к ней, чтобы иметь с ней свое удовольствие, но, однако, раньше, чем позволить прикоснуться к себе, принудить каждого сказать ей, что сделал он в своей жизни самое осторожное, и самое злое, и чтобы тот, кто расскажет ей похождение с грабителем, был бы ею схвачен, и да не упустит его из горницы. Царевна повиновалась приказу отца своего. Но грабитель, разумея, к чему это клонится, захотел явиться, перещеголяв все изощрения царя, и провел его следующим образом. Он отрубил руку у одного вновь умершего, и, спрятав ее под своей одеждой, направился к дочери царя. Едва он вошел, она вопросила его, подобно другим, и он рассказал ей, что самое тяжкое преступление, им совершенное, было, когда он отсек голову своему брату, схваченному западней в сокровищнице царя, — равно как наиболее осторожное, из совершенного им когда-либо, было, когда снимал с виселицы тело своего брата, напоив предварительно стражей. Чуть услышала она это, не преминула она схватить его. Но грабитель, с помощью тьмы, бывшей в горнице, протянул ей мертвую руку, что прятал он, которую она крепко схватила, уверенная, что это была рука говорившего; но она была обманута, ибо грабитель имел время выйти и бежать.

Когда случай донесен был царю, чрезвычайно дивовался он на лукавство и отвагу подобного человека. Наконец, повелел он, чтобы оглашено было по всем городам его царства, что прощает этого человека, и что, если захотел бы он предстать пред ним, он, царь, облагодетельствует его. Грабитель уверовал в оглашенное царем, и явился к нему. Когда царь увидел его, весьма был поражен им. Однако же он выдал за него замуж свою дочь, как за наидостойнейшего из мужей и того, который перелукавил всех Египтян, их, что всех народов лукавей.