Египетские сказки

СТРАНСТВОВАНИЕ УНАМУНУ К БЕРЕГАМ СИРИИ

В году пятом, третьего месяца Жатвы, дня шестнадцатого, в тот день, отправился Унамуну, старейший в чертоге храма Амонра, царя богов, владыки Карнака, чтобы добыть дерево для ладьи наиверховнейшей Амонра — царя богов, — что пребывает на Ниле, Аманусихаит.

В день, как я пришел в Танис, место, где находятся Смэндэс и Тантаману, я вручил им повеления Амонра, царя богов. Они велели прочесть их в присутствии своем, и они сказали: «Да свершат, да свершат по слову Амонра, царя богов, властителя нашего!» Я оставался до четвертого месяца Жатвы в Танисе, потом Смэндэс и Тантаману стали торопить меня вместе с кормчим корабля Мангабути, и я отчалил в великое море Сирийское в четвертый месяц Жатвы, первого дня. Я прибыл в Дору, город Цаккалы, и Бадилу, их правитель, велел принести для меня десять тысяч хлебов, жбан вина, бычачью ногу. Один человек с моего корабля бежал, похитив золотой сосуд, весом в пять табону, пять серебряных сосудов в двадцать табону, малый мешок серебра в одиннадцать табону, всего пять табону золота и тридцать табону серебра. Я встал рано утром, я пошел к месту, где был правитель страны, я сказал ему: «Меня ограбили в твоей гавани. Ты же правитель этой страны, и ты ее каратель, ищи мое серебро! Увы, это серебро, принадлежит оно Амонра, царю богов, владыке стран, оно принадлежит Смэндэсу, оно принадлежит Григору, моему правителю, и другим благородным Египта, оно — твое, оно принадлежит Макамару, оно принадлежит Уаради, оно принадлежит Цикарбалю, правителю Библоса». Он сказал мне: «Гневу твоему, и твоему благоволению. Но, видишь ли, я не знаю ничего об этом происшествии, о котором ты рассказываешь мне. Если однако грабитель из моей страны, что вошел на твой корабль, и похитил у тебя серебро твое, я возмещу его из моей сокровищницы, пока не найдут вора самолично; но если вор, что ограбил тебя, если он твой, если он принадлежит к кораблю твоему, останься несколько дней близ меня, дабы я нашел его!» Я был девять дней на якоре в его гавани, потом я пошел к нему, и я ему сказал: «Итак, ты не находишь моего серебра. Я же отбуду, также и кормчий корабля, с теми, что отправляются в гавань Тира. Ежели ты найдешь мое серебро, сохрани его у себя, и когда возвращаться буду я в Египет, я остановлюсь у тебя, и я возьму его». Он согласился на это, и в четвертый месяц Жатвы, в день десятый, я снова отплыл в великое море Сирийское. Я прибыл в гавань Тира, я рассказал свою беду правителю Тира, и я сетовал на властителя Доры, который не нашел грабителей и который не вернул мне моего серебра, но правитель Тира был друг властителя Доры. Он сказал мне: «Умолкни, или постигнет тебя злосчастье!» Я отбыл из Тира с утра, я поплыл вниз по великому морю Сирийскому, чтобы направиться к местности, где был Цикарбаль, правитель Библоса. Были же Цаккалы на корабле с сундуком: я открыл сундук, я нашел там серебро, тридцать табону, я завладел им. Я сказал им: «Вот, я беру ваше серебро и оно останется при мне, пока вы не найдете собственное мое серебро. Если скажете вы: «Мы не ведаем того кто украл его, мы не брали его», все же я возьму его». Когда увидели они, что я тверд, они ушли, я же прибыл в гавань Библоса. Я сошел с корабля, я взял корабль, в котором содержалось изваяние Амона, бога Пути, я поместил туда принадлежащее богу. Властитель Библоса повелел сказать мне: «Уйди, ты, из моей гавани!» Я послал ему сказать: «Зачем ты гонишь меня? Или Цаккалы сказали тебе, что я взял их серебро? Но, вот, серебро, что имели они, было мое собственное серебро, которое было у меня похищено в то время, как я был в гавани Доры. Я же, Амона гонец я, которого Григору, мой правитель, послал к тебе, чтобы добыть дерева, нужного для ладьи Амона, и корабль, который Смэндэс и Тантаману дали мне, ушел обратно тотчас же. Ежели желаешь ты, чтобы я ушел из твоей гавани, дай повеление одному из кормчих кораблей твоих, когда отправятся они в открытое море, да буду доставлен я в Египет!» Я провел девятнадцать дней в его гавани, и у него находился досуг всякий день прислать мне сказать: «Уходи из моей гавани».

Когда же совершал он жертвоприношение своим богам, бог схватил одного телохранителя, высокогоиз высоких, и бросил его в судорогах. Он сказал: «Поднеси бога к свету! Приведи гонца Амона, который с ним. Отправь его, повели ему отбыть!» Тем временем, как одержимый был в содроганиях, той ночью, я нашел корабль, направлявшийся в Египет, я нагрузил туда все, что было моего, и я созерцал тьму, и я говорил: «Да спустится она, дабы я отчалил вместе с богом так, чтобы око ничье не приметило его, кроме моего!» Когда заведующий гаванью подошел ко мне, он сказал: «Останься до завтра, во имя желания властителя». Я сказал ему: «Не ты ли тот, что удосуживался ежедневно, чтобы прийти и сказать мне: «Уйди ты из моей гавани», и не говоришь ли ты мне теперь: «Останься здесь!», дабы отплыл корабль, который я нашел, после чего ты придешь, и ты мне скажешь снова: «Живо, беги!» Он повернул спину, он ушел, он сказал это властителю, и властитель послал сказать начальнику корабля: «Останься до завтрашнего утра, по воле властителя». Когда настало утро, он прислал за мной на вышку, меж тем как происходило жертвоприношение во дворце, где пребывает он, на берегу моря. Я нашел его сидящим в своем верхнем покое, спиной опершись на стропила помоста, и волны великого моря Сирийского бились сзади него. Я сказал ему: «Во славу Амона». Он сказал мне: «Сколько прошло доныне с тех пор, как ты покинул край пребывания Амона?» Я ответил ему: «Пять месяцев и один день доныне!» Он сказал мне: «Ну, ты, будь правдив. Где они, повеления Амона, что долженствовали бы быть в руке твоей? Где она, грамота этого верховного жреца Амона, что долженствовала быть в руке твоей?» Я сказал ему: «Я вручил их Смэндесу и Тантаману». Он очень разгневался, и он сказал мне: «Итак, нет более предписаний, ни грамот в твоей руке! А где же он, этот корабль из дерева акации, который дал тебе Смэндэс? Где Сирийские его моряки! Не для того ли он передал тебя этому кормчему, когда отплывал тот, чтобы он повелел убить тебя, и чтобы бросили тебя в море? Если это так, чьим именем будут искать бога, и чьим именем будут искать тебя?» Так сказал он мне. Я сказал ему: «Не Египетский ли это корабль, не Египетские ли это моряки, что плавают за счет царя Смэндэса? поелику нет на нем моряков Сирийских!» Он сказал мне: «Не находятся ли в настоящее время двадцать кораблей в моей пристани, которые стоят в содружестве со Смэндэсом? А этот Сидон, другой этот город, которого хочешь ты достигнуть, не находится ли там десять тысяч других кораблей, что в содружестве с Уракатилу, и которые плывут к своему дому?»

Я умолк в тот знаменательный час. Он снова заговорил, он сказал мне: «Ты пришел сюда, чтобы какое исполнить поручение?» Я сказал ему: «Я пришел за деревом для ладьи верховнейшей Амонра, царя богов. То, что совершил твой отец, что совершил отец твоего отца, сверши это и ты». Так я говорил ему. Он мне сказал: «Они, что сделали они, и что ты предлагаешь мне сделать, я сделаю это. Некогда мои свершали это служение, ибо Фараон — жизнь, здоровье, сила — повелел привести для них шесть кораблей, нагруженных Египетскими товарами, которые разгрузили в их складах. Ты тоже повели столько же привести и мне!» Он велел принести записи своего отца, и он велел их прочесть в моем присутствии, и установили, что всего тысячу табону серебра было вписано в его перечень. Он сказал мне: «Если бы властитель Египта был моим владыкой, а я, был бы я слугой его, не было бы нужды, привозить мне серебро и золото, говоря: “Сверши служение Амону”. Не царский это указ привозили отцу моему. Я ж, конечно, я, не есмь я твой слуга; я, не слуга я того, кто послал тебя. Я громко взываю к древам Ливана, и небо отверзается, и древо остается простертым на земле на морском побережье. Но да покажут мне паруса, что везешь ты, чтобы доставить твои корабли, нагруженные деревом, в Египет! Да покажут мне канаты, которые ты имеешь, дабы связать балки, что я срублю для тебя, чтобы дать их тебе в подарок! Если я не сделаю для тебя канатов, если не сделаю тебе парусов для твоих кораблей, отделка спереди и сзади тяжела, она разобьется, и ты умрешь средь моря. Ибо Амон — громовник, и он разобьет ковы Сутеху в свой час. И Амон бдит над всеми странами; если правит он ими, правит он и землей Египетской, из которой ты приходишь, прежде всего, и совершенствование исходит от нее, чтобы достигнуть той страны, где я. Что же это за безумные странствования заставляют тебя совершать?»

Я сказал ему: «Ложь! Нет странствия безумного для тех, к которым принадлежу я! Корабля нет на Ниле, что не подлежал бы Амону; море, оно его, и его эти деревья Ливана, о которых говоришь ты: “Они мои!” но которые суть владения ладьи Аманусихаит, царицы лодок. Увы! он рек Амонра, царь богов, говоря Григору, моему владыке: “Пошли меня!”, и он послал меня с этим богом великим. Однако смотри, ты заставил пробыть этого бога великого в течение двадцати девяти дней с тех пор, как он прибыл в твою пристань, и ты даже не знал, был он здесь или нет, а не он ли там, меж тем как ты торгуешься из-за кедров Ливанских с Амоном, их владыкой? И когда ты говоришь: “Прежние цари посылали серебро и золото!”, ну да, если б посылали они жизнь и здоровье, не посылали бы они подарков вещественных; они же посылали вещественные дары, вместо жизни и здоровья, отцам твоим. Но Амонра, царь богов, это он владыка жизни и здоровья. Он это владыка отцов твоих. И они проводили свою жизнь в жертвоприношениях Амону. Ты сам, ты, ты благой слуга Амона. Если ты скажешь: “Я свершу это, я свершу это!” для Амона, и если ты выполнишь его веление, ты будешь жить, в невредимости пребудешь ты, в здравии пребудешь, благодеянием пребудешь для всей страны твоей и народа твоего. Но не вожделей вещи Амонра, царя богов, ибо лев, он любит свое добро. Теперь же повели позвать ко мне писца моего, да пошлю его к Смэндэсу и Тантаману, к покровителям, которых Амон поставил на севере своей страны, и да повелят они принести тебе все, чего бы ни потребовал я: “Да будет это принесено!”, меж тем как я вернусь на юг и препровожу тебе жалкие подачки твои, все, все!» Так ему говорил я. Он передал мою грамоту своему гонцу; он нагрузил на корабль мостки, переднюю главу, заднюю главу[1] и четыре других балки, обтесанных топором, всего семь вещей, и он отослал их в Египет.

Его гонец отправился в Египет, и он вернулся ко мне в Сирию в первый зимний месяц. Смэндэс и Тантаману прислали мне четыре кубка и водовместилище из золота, пять серебряных кубков, десять кусков царского полотна, пятьсот бычачьих шкур, пятьсот свитков папируса, двадцать мешков чечевицы, тридцать корзин сушеной рыбы; и Тантаману прислал мне пять кусков царского полотна для пяти плащей, мешок чечевицы, пять корзин сушеной рыбы. Правитель возрадовался, он поставил триста мужей, триста быков, назначил начальников над ними, чтобы срубить деревья. Они срубили их, и дерево пролежало зиму на земле, потом, в третий месяц Жатвы, их стащили на берег моря. Правитель вышел, он приблизился, он велел мне сказать: «Приди!» Когда я проходил возле него, тень от его зонта упала на меня, и Пэнаману, один из приверженцев, преданный ему, встал между властителем и мной, говоря: «Тень Фараона — жизнь, здоровье, сила, — твоего владыки, падает на тебя!» Но правитель разгневался на него и сказал ему: «Ты оставь его!» Я подошел вплоть к нему, и он вопросил меня, говоря: «Смотри, служение, что свершали мои отцы раньше, я выполнил его также, хотя ты и не сделал для меня того, что отцы твои делали для меня. Взгляни же ты! весь лес твой, до последнего дерева, прибыл и он там; действуй теперь согласно сердцу твоему, приди нагрузить его, ибо не даны ли они тебе? Все же не являйся созерцать свирепствования моря, или, если созерцаешь свирепствования моря, созерцай также и мое собственное. Увы! не сделал я с тобой того, что сделали с посланцами Хамоиса, которые оставались семнадцать лет в этой стране, и которые здесь умерли». Он сказал своему приспешнику: «Проводи его; да увидит он их могилу, в которой они покоятся». Я сказал: «Не принуждай меня смотреть ее. Хамоис, люди, которых он отправил к тебе в качестве послов, были из его домашней прислуги; богом каким-нибудь ни один из послов тех не был. Ты же, ты говоришь мне: “Беги, посмотри на твоих равных. Зачем лучше не возрадуешься ты, и не повелишь воздвигнуть скрижаль, на которой ты бы сказал: «Амонра, Царь богов, послал ко мне Амона Дороги, как посла своего божественного вместе с Унамуну, как посла своего человеческого, за деревом для ладьи всеверховнейшей Амонра, царя богов. Я срубил деревья, я нагрузил их, я снарядил ему мои корабли, и моих моряков, и я отправил их в Египет, дабы получить от Амона десять тысяч лет жизни сверх тех, что мне были суждены. Да будет так»”. Когда позднее, в иные дни, гонец придет из земли Египетской, который осведомлен будет в письменах, и когда прочтет он твое имя на скрижали, ты получишь воды Аменти, подобно богам, что обитают там!» Он сказал: «Предмет это долгих обсуждений, то, что ты мне сказал». Я сказал ему: «Многочисленные речи, что мне сказал ты, когда достигну я места, где находится этот первый прорицатель Амона, и когда он увидит, как ты исполнил твое назначение, он повелит доставить тебе дары».

Я пошел на берег моря, к месту, где находилось дерево, и я заметил одиннадцать кораблей, которые прибывали из открытого моря, и которые принадлежали людям Цаккалы, с таким наказом: «Да заключат его в тюрьму, и ни один из его кораблей да не отправится в Египет». Я сел, я плакал, делоправитель царский вышел ко мне, и он мне сказал: «Что с тобой?» Я сказал ему: «Или ты не видишь цапель, что направляются к Египту? Взгляни на них, они вступают в свежие воды, но увы, доколе же пребуду я покинутым? Ибо не видишь ли ты тех, что идут, чтобы схватить меня снова?» Он пошел, он сказал властителю. Властитель стал плакать по причине слов, что говорили ему, столь печальных. Он велел выйти своему делоправителю, который принес мне два жбана вина и одного барана, и он велел привести мне Тантануит, одну Египетскую песенницу, что была у него, говоря: «Спой ему, дабы мысли сердца его стихли!» И он послал мне сказать: «Ешь, пей, да не томится твое сердце! ты услышишь все, что имею я сказать, завтра утром!» Когда настало утро, он велел позвать своих людей на свое побережье, он стал среди них, и он сказал людям Цаккалы: «Что означает ваше прибытие?» Они сказали ему: «Мы прибыли в погоне за этими кораблями, совершенно разбитыми, которые ты направляешь в Египет с нашими проклятыми сотоварищами!» Он сказал им: «Я не могу заключить в тюрьму вестника Амона на моей земле. Дайте мне отправить его, а потом вы пуститесь за ним и схватите его».

Он снарядил меня, он отправил меня. Я удалился от морской пристани, и ветер забросил меня в страну Алазию. Люди города, те, вышли против меня, чтобы убить меня, и притащили меня к себе, в место, где была Гатиби, владычица города. Я нашел ее, когда она выходила из одного из обиталищ своих, чтобы войти в другое, я воззвал к ней, говоря людям, бывшим при ней: «Нет ли кого среди вас, кто разумел бы язык Египетский?» Один из них сказал: «Я разумею его». Я сказал ему: «Скажи госпоже моей: “Я слышал молву до самых Фив, и в месте, где пребывает Амон: «Если в любом городе поступают несправедливо, в стране Алазии поступают справедливо, здесь же, вот, поступают несправедливо каждый день»”». Она сказала: «Увы! что ты там говоришь?» Я сказал ей: «Теперь, когда море свирепствует и ветер забросил меня в страну, где ты, не допустишь же ты, чтобы они схватили меня, перед тобою, и убили меня? Поелику я, вестник я Амона, — конечно, — узри, — меня, искать меня будут до конца времен. Что же до этих людей властителя Библоса, которых стараются убить, если владыка их найдет позднее десять твоих людей, не убьет ли он их в отместку?» Она велела созвать свой народ; их удержали, и она сказала мне: «Иди, отдохни...»