Египетские сказки

ПОВЕСТЬ ПРАВДИВАЯ О САТМИ ХАМОИСЕ И О СЫНЕ ЕГО СЕНОЗИРИСЕ

Был однажды царь, по имени Узимарес — жизнь, здоровье, сила, — и был среди детей его сын, по имени Сатми, писец с перстами искусными, и весьма ученый во всякого рода вещах: больше всех людей на свете преуспел он в искусствах, в коих отличаются писцы Египетские, и не было ученого, что сравнялся бы с ним, во Всей-Земле. И случалось после сего, что вожди стран иноземных посылали вестника к Фараону, сказать ему: «Вот, что говорит владыка мой: “Кто из тех, что здесь сможет выполнить то или иное дело, что поведал владыка мой, при тех или иных условиях? Если выполнит он его, как надлежит, я провозглашу превосходство Египта над страной моей. Если же окажется, что нет такого писца искусного или человека мудрого в Египте, который мог бы выполнить его, я провозглашу превосходство страны моей над Египтом”». И вот, когда высказывал он это, царь Узимарес — жизнь, здоровье, сила — призывал сына своего Сатми, и повторял он ему все то, что говорил ему вестник, и сын его Сатми тотчас же давал ему ответ благой, что поведал вождь страны иноземной, и принужден тот был провозгласить превосходство земли Египетской над своей землей. И ни один из вождей, что посылали вестников, не смог восторжествовать над ним, столь велика была мудрость Сатми, и не находилось больше вождя на свете, который осмелился бы послать вестников своих к Фараону.

И случилось после сего, что не имел Сатми детей мужеского пола от жены своей Магитуасхит, и огорчался он этим очень в сердце своем, и жена его Магитуасхит огорчалась этим очень вместе с ним. И вот однажды, когда больше обыкновенного был он этим опечален, отправилась жена его Магитуасхит в храм Имутеса, сына Фта, и молилась она ему, говоря: «Обрати лик свой ко мне, повелитель мой Имутес, сын Фта; ты это, кто творит чудеса и кто благостен во всех деяниях своих; ты это, кто дает сына тому, у кого нет его. Услышь жалобу мою и даруй мне стать беременной младенцем мужеского пола». И спала в храме Магитуасхит, жена Сатми, и увидала она сон в ту же самую ночь; к ней обратились, говоря ей: «Не ты ли Магитуасхит, жена Сатми, что спит в храме, дабы получить средство от бесплодия своего из рук бога? Когда настанет следующее утро, ступай к колодцу Сатми, мужа твоего, и найдешь ты там стебель травы горькой, что растет там. Траву горькую, что увидишь ты там, ты сорвешь ее вместе с листьями ее, ты изготовишь из нее снадобье, которое дашь ты мужу твоему, потом ляжешь ты с ним, и зачнешь ты от него в ту же самую ночь». Когда пробудилась Магитуасхит после сна своего, увидавши все эти вещи, она поступила во всем сообразно тому, что сказано ей было в сновидении ее, потом легла она рядом с Сатми, мужем своим, и зачала она от него. Когда наступила пора ее, были у нее признаки женщин беременных, и объявил об этом Сатми пред Фараоном, ибо радовалось тому сердце его очень; он повесил ей амулет и прочитал он заклинание над ней. И вот однажды ночью лег Сатми, и приснился ему сон; к нему обратились, говоря: «Магитуасхит, жена твоя, что зачала от тебя, младенцем разрешится она, и назовут его Сенозирис, многи будут они, чудеса, что сотворит он в земле Египетской». Когда пробудился Сатми от сновидения своего, увидавши все это, возрадовалось сердце его очень. По истечении месяцев беременности, когда настала пора родить, явился у Магитуасхит на свет младенец пола мужеского. Оповестили о том Сатми, и назвал он ребенка Сенозирисом, согласно тому, что сказано ему было в сновидении его. Приложили его к груди Магитуасхит, матери его, едва лишь освободилась она от следов беременности своей, и кормила она его. И случилось, что, когда был ребенку малому Сенозирису один год, можно было сказать: «Ему два года»; когда было ему два, можно было сказать: «Ему три года»; столь крепок был он во всех членах своих. И вот, случилось, что не мог Сатми провести одного часа, чтобы не увидать ребенка малого Сенозириса, столь сильна была любовь, что питал он к нему. Когда стал он большим и сильным, отдали его в школу; в краткое время знал он больше, нежели писец, который был приставлен учителем к нему. Дитя малое, Сенозирис начал читать книги заклинаний вместе с писцами Двойного Чертога Жизни храма Фта, и все, кто слушал его, повергнуты были в изумление; нравилось Сатми водить его на праздник пред Фараона, дабы все кудесники Фараона состязались с ним, и сражал он их всех.

И после сего случилось однажды, когда омывался Сатми для праздника, на террасе дома своего, и омывался перед ним отрок малый Сенозирис, чтобы также идти на праздник, в тот час, вот, услыхал Сатми голос жалобный, что раздавался очень громко; и взглянул он с террасы дома своего, и вот, увидал он некоего богача, которого несли погребать на горе с воплями громкими и мерой великой знаков отличия. Вторично взглянул он себе под ноги, и вот увидал он некоего бедняка, которого уносили за пределы Мемфиса завернутым в циновку, одного, и без единого человека на свете, что следовал за ним. Сказал Сатми: «Клянусь жизнью Озириса, владыки Аменти, да будет мне содеяно в Аменти, как богачам сим, что имеют вопли великие, а не как беднякам сим, которых несут на гору без пышности и почестей!» Сенозирис, дитя его малое, сказал ему: «Да будет содеяно тебе в Аменти то, что делают этому бедняку в Аменти, и да не будет тебе содеяно то, что делают этому богачу в Аменти». Когда услыхал Сатми слова, что сказал ему Сенозирис, дитя его малое, опечалилось сердце его чрезвычайно, и сказал он: «То, что слышу я, голос ли это сына, который любит отца своего?» Сказал ему Сенозирис, дитя его малое: «Если угодно тебе, я покажу тебе каждого из них на месте его, бедняка, которого не оплакивают, и богача, над которым стенают». Спросил Сатми: «А как же сможешь сделать ты это, сын мой Сенозирис?» И после сего Сенозирис, дитя малое, прочитал из своих книг заклинаний. Он взял отца своего, Сатми, за руку, и повел он его на одно место, которого не знал тот, в горе Мемфисской. Семь больших покоев заключалось в нем, и в них люди всякого звания. Три из покоев прошли они, три первых, причем никто им не препятствовал. Вступив в четвертый, увидал Сатми людей, что бегали и волновались, между тем как ослы ели у них за спиной; были другие, у коих над головами подвешена была пища их, вода и хлеб, и устремлялись они, дабы опустить ее, между тем как другие рыли ямы у ног их, дабы помешать им достать ее. Когда пришли они в пятый покой, увидал Сатми тени чтимые, что находились каждая на собственном месте своем, те же, что осуждены были за преступления, стояли в дверях, умоляя, и стержень двери пятого покоя упирался в единственный правый глаз некоего человека, что умолял и испускал громкие крики. Когда пришли они в шестой покой, увидал Сатми богов совета, обитателей Аменти, что находились каждый на собственном месте своем, между тем как приставники Аменти возглашали дела. Когда пришли они в шестой покой, увидал Сатми лик Озириса, бога великого, восседающего на престоле своем из чистого золота и увенчанного венцом с двумя перьями, Анубиса, бога великого, по левую его сторону, великого бога Тота по правую его сторону, богов совета, обитателей Аменти, по левую и по правую его сторону, весы, стоящие по средине перед ними, где взвешивали они деяния злые против заслуг, между тем как Тот, бог великий, выполнял должность писца, Анубис же обращался к ним со словом; того, чьи деяния злые найдут они многочисленнее заслуг, предадут они его Амаит, собаке владыки Аменти, уничтожат они душу и тело его и не позволят они ему дышать больше никогда; того, чьи заслуги найдут они многочисленнее деяний злых, ведут они его к богам совета владыки Аменти, и душа его восходит на небо среди душ теней чтимых; того, чьи заслуги нашли они равносильными проступкам, помещают они его среди теней, снабженных амулетами, которые прислуживают Сокарозирису.

Тогда увидал Сатми человека знатного, облеченного в ткани из тонкого полотна, и что находился близко к тому месту, где был Озирис, в ряду весьма высоком. Между тем как изумлялся Сатми всему, что видел он в Аменти, Сенозирис подошел к нему, говоря: «Отец мой Сатми, не видишь ли ты это лицо высокопоставленное, облеченное в одежды из тонкого полотна, и что находится близко к тому месту, где восседает Озирис? Тот бедняк, которого видел ты, когда уносили его за пределы Мемфиса, причем никто не следовал за ним, что завернут был в циновку, это он! Его повели в Преисподнюю, взвесили злые деяния его против заслуг его, что имел он, будучи на земле, нашли заслуги его многочисленнее злых деяний его. В виду того, что времени жизни, какое записал на его долю Тот, не соответствовало количество достаточного счастья, пока был он на земле, было повелено пред Озирисом превратить погребальное приданое того богача, которого видел ты, когда уносили его за пределы Мемфиса с почестями великими, этому бедняку, что находится здесь, потом поместить его среди теней чтимых, подданных Сокарозириса, в близости к месту, где пребывает Озирис. Тот богач, коего видел ты, повели его в Преисподнюю, взвесили деяния злые его против заслуг его, нашли деяния злые его многочисленнее заслуг, что имел он на земле, повелели наградить его в Аменти, и он это, кого видел ты со стержнем двери Аменти, что упирается в правый его глаз и вращается на глазу том, затворяется ли или отворяется дверь, между тем как уста его испускают громкие крики. Клянусь жизнью Озириса, бога великого, владыки Аменти, если сказал я тебе на земле: “Да будет содеяно тебе, как содеяно бедняку этому, но да не будет содеяно тебе, как содеяно богачу этому!”, так потому это, что знал я, что станется с ним». Сказал Сатми: «Сын мой Сенозирис, многи суть чудеса, что видел я в Аменти! А теперь, да узнаю я, что с теми людьми, кои бегают и беспокоятся, между тем как ослы едят за их спиной, как и с теми, чья пища, хлеб и вода, подвешена над ними, и что устремляются, дабы опустить ее, между тем как другие роют ямы у них под ногами, дабы помешать им достать до нее». Отвечал Сенозирис: «Истинно говорю тебе, отец мой Сатми, эти люди, коих видел ты, что бегают и беспокоятся, между тем как ослы едят за их спиной, это образ людей земли сей, что находятся под проклятием бога, и что день и ночь трудятся ради пропитания своего, но как крадут его у них жены их за их спиной, нет у них хлеба насущного. Когда вернутся они в Аменти, находят, что деяния их злые многочисленнее, нежели заслуги их, и испытывают они, что то, что было с ними на земле, то же с ними еще и в Аменти, подобно тем коих видел ты с пищей, подвешенной над ними, и что устремляются, дабы опустить ее ниже, между тем как другие роют ямы у ног их, дабы помешать им достать до нее; эти суть образ людей земли сей, коих пропитание находится перед ними, бог же роет ямы перед ними, дабы помешать им найти его. Когда вернутся они в Аменти, вот, что было с ними на земле сей, то же с ними еще и в Аменти; когда принята душа их в Аменти, испытывают они, да будет угодно знать, тебе, отец мой Сатми, что тому, кто делает благое на земле, благое соделают ему в Аменти, тому же, кто делает зло, зло соделают ему. Навсегда были установлены они и не изменятся они никогда, вещи сии, что видишь ты в Преисподней Мемфиса, и происходят они в сорока двух областях, где находятся боги совета Озириса».

Когда кончил Сенозирис слова эти, что говорил он пред Сатми, отцом своим, снова поднялся он на гору Мемфисскую, обняв отца своего, руку об руку с ним. Сатми спросил, говоря: «Сын мой Сенозирис, не различествует ли место, откуда спускаются, от того, где мы взошли?» Ни слова не ответил Сатми Сенозирис, и изумлялся Сатми речам, что слышал он от него, говоря: «Способен он будет стать тенью истинной и слугою бога, и пойду я в Преисподнюю вместе с ним, говоря: “Сей есть сын мой!”» Сатни прочитал одно изречение из книги заклинания теней, и исполнен он был величайшего на свете удивления по причине вещей, что видел он в Аменти, но тяготили они сердце его очень, ибо никому в мире не мог он открыть их. Когда отрок малый Сенозирис достиг двенадцати лет, не было такого писца или кудесника в Мемфисе, что сравнялся бы с ним в чтении волшебных книг.

Засим случилось, что когда, однажды, сидел Фараон Узимарес в приемном дворе дворца Фараона в Мемфисе, между тем как собрание царевичей, военачальников, сановников Египта стояло перед ним, каждый на своем месте в чертоге, пришли сказать Его Величеству: «Вот речи, которые ведет один проклятый Эфиоп, а именно, несет он на себе запечатанное письмо». Тотчас же после того, как доложили о нем пред Фараоном, вот, ввели человека во двор. Он приветствовал всех, говоря: «Кто здесь сумеет прочитать письмо это, что приношу я в Египет пред Фараона, но не повреждая печати, а так, чтобы прочитать написание, что внутри, не вскрывая его? Если окажется, что нет писца превосходного или человека ученого в Египте, который мог бы прочитать его не вскрывая, я расскажу превосходство земли Негров, страны моей, над Египтом». С того мгновения, как Фараон и царедворцы его услыхали слова эти, не находили они себе места на земле, и сказали они: «Клянемся жизнью Фта, бога великого, бывает ли искусство писца превосходного или кудесника искусного прочитать написания, коих видят они оболочку, и кто мог бы прочитать письмо, не вскрывая его?» Сказал Фараон: «Пусть позовут мне Сатми Хамоиса, сына моего!» Побежали, привели его к нему в ту же минуту, он пал на землю, он воздал почитание Фараону, потом встал он и стоял, благословляя и восхваляя Фараона. Сказал ему Фараон: «Сын мой, Сатми, слышал ли ты слова, что сказал этот проклятый Эфиоп передо мною, говоря: “Есть ли писец превосходный или человек ученый в Египте, кто мог бы прочитать письмо, которое в моей руке, не сломав печати, и кто знал бы, что за написание в нем, не вскрывая его?”». С того мгновения, когда услыхал Сатми слова эти, не находил он себе больше места на свете, он сказал: «Великий государь мой, кто же это способен прочитать письмо, не вскрывая его? А теперь пусть дадут мне десять дней сроку, посмотрю я, что способен я сделать, дабы избежать, чтобы объявлено было превосходство над Египтом страны Негров, поедателей камеди». Сказал Фараон: «Они дарованы сыну моему Сатми». Отвели помещение, куда удалиться Эфиопу, приготовили ему помои по способу Эфиопов, потом Фараон покинул двор с сердцем, опечаленным чрезвычайно, и лег он, не приняв ни пития, ни пищи.

Сатми вернулся в покои свои, не узнавая более места на свете, где шел он. Он завернулся в одежды свои с головы до ног, и лег он, не узнавая больше места на свете, где был он. Доложили о нем Магитуасхит, жене его; она пришла к месту, где был Сатми, она провела рукой под одеждами его. Она сказала ему: «Брат мой Сатми, никакой лихорадки в груди, гибкость членов: болезнь — печаль сердца!» Он сказал ей: «Оставь меня, сестра моя Магитуасхит! Дело, о коем смущается сердце мое, не есть дело, в котором благо открыться женщине!» Мальчик малый Сенозирис вошел, он наклонился над Сатми, отцом своим, и сказал он ему: «Отец мой Сатми, почему лег ты с сердцем смятенным? Дела, что замыкаешь ты в сердце своем, скажи мне их, дабы устранил я их». Он ответил: «Оставь меня, дитя мое, Сенозирис! дела, что в сердце моем, — слишком нежен возраст твой, чтобы заниматься ими». Сенозирис сказал: «Скажи мне их, да успокою я сердце твое по поводу их». Сатми сказал ему: «Сын мой, Сенозирис, это один проклятый Эфиоп, что пришел в Египет, неся на теле своем письмо запечатанное, и говоря: “Здесь ли тот, кто прочитает его, не вскрывая его? Если окажется, что нет такого писца превосходного или ученого в Египте, что был бы способен прочитать его, я объявлю превосходство земли Негров, страны моей, над Египтом”. Я лег с сердцем смятенным по поводу этого, сын мой, Сенозирис!» В час, когда услыхал Сенозирис слова эти, заливался он смехом долго. Сказал ему Сатми: «Почему смеешься ты?» Он сказал: «Я смеюсь, видя тебя так лежащим, с сердцем смятенным, по причине дела столь малого. Встань, отец мой Сатми, ибо прочитаю я, не вскрывая его, письмо, что принесли в Египет, так что увижу я, что написано в нем, не сломав печати». В час, когда услыхал Сатми слова эти, поднялся он сразу и сказал он: «Какая есть порука словам, что сказал ты, дитя мое, Сенозирис?» Он сказал ему: «Отец мой Сатми, ступай в нижние покои помещения твоего, и каждой книге, что вынешь ты из сосуда ее, скажу я тебе, что за книга это, я прочитаю ее, не видя ее, стоя перед тобой в нижних покоях». Сатми встал, он пошел, и все то, что сказал Сенозирис, исполнил Сенозирис в совершенстве. Прочитал Сенозирис все книги, что Сатми, его отец, брал перед ним, не раскрывая их. Поднялся Сатми обратно из нижних покоев радостнее всех на свете. Он ничуть не замедлил пойти к месту, где был Фараон, он рассказал перед ним все то, что сказал ему отрок Сенозирис, полностью, и возрадовалось сердце Фараона чрезвычайно. Фараон встал, дабы отпраздновать в свое время вместе с Сатми, и велел он привести себе Сенозириса на праздник перед ним: испили дни, провели они день счастливый. Когда настало утро следующего дня, вышел Фараон в приемный двор среди знатных своих; послал Фараон за проклятым Эфиопом, и приведен был тот во двор с письмом запечатанным на теле своем, и остановился он посреди двора. Отрок Сенозирис вышел также на средину, он остановился рядом с проклятым Эфиопом, он сказал против него, говоря: «Проклят будь, Эфиоп, враг, на кого гневается Амон, бог твой! Так-то поднялся ты в Египет, нежный сад Озириса, престол Ра-Гармахиса, прекрасный горизонт Схаи, змея благого, говоря: “Расскажу превосходство земли Негров над Египтом”. Враждебность Амона, бога твоего, да падет на тебя! О словах, что буду произносить я перед тобой и что написаны на письме, не говори о них ничего, что было бы ложно, пред Фараоном, владыкой твоим!» В час, когда проклятый Эфиоп увидал отрока малого Сенозириса, стоящим во дворе, коснулся он земли челом своим, и сказал он, говоря: «Все слова, что произнесешь ты, ничего не скажу я о них, что было бы ложно».

Начало рассказа, что произнес Сенозирис посреди двора, пред Фараоном и перед знатными, — народ же слушал голос его, между тем, как он читал то, что стояло в написании на письме проклятого Эфиопа, который стоял посреди двора, — вот оно: «Случилось однажды, во времена Фараона Манахфрэ Сиаману — был это царь благодетельный Всей-Земли, всеми вещами благими изобиловал Египет во время его, и многочисленны были его дары и работы его в великих храмах Египта — и так случилось однажды, что когда царь Негров совершал послеполуденное отдохновение в увеселительной беседке Амона, услыхал он голос троих из проклятых Эфиопов, что разговаривали в доме позади. Один из них говорил громко, произнося между прочими словами: “Если бы угодно было Амону охранить меня от злополучия, так, чтобы царь Египта не мог причинить мне вреда, я навеял бы чары мои на Египет, так что заставил бы народ Египетский три дня и три ночи провести, не видя света после тьмы”. Сказал второй между прочими словами: “Если бы угодно было Амону охранить меня от злополучия, так чтобы царь Египта не мог причинить мне вреда, я навеял бы чары мои на Египет, так что заставил бы я перенести Фараона Египетского в страну Негров, потом нанести ему град ударов плетьми, пятьсот ударов, всенародно, пред царем, и, наконец, вернуть его в Египет, все в шесть часов времени, не больше”. Сказал третий между прочими словами: “Если бы угодно было Амону охранить меня от злополучия, так чтобы царь Египта не мог причинить мне вреда, я навеял бы чары мои на Египет, так что не допустил бы поля производить в течение трех лет”. В час, когда услыхал царь Эфиопии разговоры и голос троих из проклятых Эфиопов, повелел он привести их пред себя, и сказал он им: “Кто из вас сказал: «Я навею чары мои на Египет и не дам я Египтянам увидеть свет три дня и три ночи?»” Сказали они: “Это Гор, сын Тририт”. Он сказал: “Кто из вас сказал: «Я навею чары мои на Египет и перенесу я Фараона в страну Негров, и велю я нанести ему град ударов плетьми, пятьсот ударов, всенародно, перед царем, потом велю я отнести его в Египет, все в шесть часов времени, не больше?»” Они сказали: “Это Гор, сын Тнахсит”. Он сказал: “Кто из вас сказал: «Я навею чары мои на Египет, и помешаю я полям производить в течение трех лет?»” Они сказали: “Это Гор, сын Трифит”. Сказал царь Гору, сыну Тнахсит: “Соверши его, действие твое волшебное, посредством заклинания, и, клянусь жизнью Амона, быка Мероэ, бога моего, если выполнит рука твоя, что надлежит, сделаю я благо тебе в изобилии”.

Гор, сын Тнахсит, сделал носилки с четырьмя носильщиками из воска, он прочел заклинание над ними, он сильно дунул на них, он дал им жизнь, он приказал им, говоря: “Вы подниметесь в Египет, вы перенесете Фараона Египетского к месту, где находится царь; ему нанесут град ударов плетьми, пятьсот ударов, всенародно, пред царем, потом отнесете вы его обратно в Египет, все в шесть часов времени, не больше”. Они сказали: “Истинно, не упустим мы ничего”. Итак, начарования Эфиопа устремились к Египту, они стали повелителями над ночью, они стали повелителями над Фараоном Манахфрэ Сиаману, они перенесли его в землю Негров, к месту, где был царь, они подвергли его граду ударов плетьми, пятистам ударам, всенародно, пред царем, потом перенесли они его обратно в Египет, все в шесть часов времени, не больше».

Итак, повествования эти, произнес их Сенозирис, говоря их среди двора, пред Фараоном и перед знатными его, народ же Египетский слушал голос его, между тем как он говорил: «Враждебность Амона, бога твоего, да падет на тебя. Слова, что произношу я пред тобой, те ли это самые, кои написаны на письме, что в руке твоей?» Сказал проклятый Эфиоп: «Продолжай чтение, ибо все слова твои суть слова подлинные, сколько их ни есть».

Сказал Сенозирис пред Фараоном: «И после того, как случилось все это, отнесли Фараона Сиаману обратно в Египет, с боками, разбитыми от ударов чрезвычайно, и лег он в часовне града Гора с боками, разбитыми от ударов чрезвычайно. Когда настало утро следующего дня, сказал Фараон царедворцам своим: “Что же это произошло с Египтом, что вынужден я был покинуть его?” Устыдившись мыслей своих, сказали царедворцы себе: “Может быть, затемнился рассудок Фараона!” Потом сказали они: “Ты здрав, ты здрав Фараон, великий владыка наш, и Изида, богиня великая, успокоит печали твои! Но каково значение слов, что сказал ты пред нами, Фараон, великий властелин наш? Как спишь ты в часовне града Гора, охраняют тебя боги”. Фараон встал, он показал придворным спину свою, разбитую от ударов чрезвычайно, говоря: “Клянусь жизнью Фта, бога великого, меня перенесли в страну Негров ночью; мне нанесли град ударов плетьми, пятьсот ударов, всенародно, пред царем, потом отнесли меня обратно в Египет, все в шесть часов времени, не больше”... В час, когда увидали они бока Фараона, разбитые от ударов чрезвычайно, раскрыли они рот для криков громких. И был у Манахфрэ Сиаману некий начальник тайны книг, по имени Гор, сын Панисхи, что учен был до крайности. Когда пришел он к месту, где был царь, испустил он крик громкий, говоря: “Государь мой, наколдование — это суть Эфиопов. Клянусь жизнью дома твоего, я заставлю их прийти к твоему чертогу пытки и казни”. Сказал ему Фараон: “Делай скорее, дабы не был я уведен в страну Негров на вторую ночь”.

Начальник тайны, Гор, сын Панисхи, пошел не медля, он взял свои книги с амулетами своими к тому месту, где был Фараон, он прочитал над ним одно изречение, он привесил ему амулет, дабы воспрепятствовать наколдованиям Эфиопов овладеть им, потом удалился он от лица Фараона, он захватил свои шарики благовоний и сосуды свои для возлияний, он сел на корабль, и отправился он не медля к Хмуну. Он вошел в храм Хмуну, он принес ладан и воду в дар пред Тотом, трижды трижды великим повелителем Гермополиса, богом великим, и молился он перед ним, говоря: “Обрати лик твой ко мне, государь мой Тот, так, чтобы не объявили Эфиопы превосходства земли Негров над Египтом! Ты это, что сотворил кудесничество заклинаний, ты, что подвесил небо, установил землю и Преисподнюю, поместил богов вместе со звездами; да узнаю я средство спасти Фараона от колдовства Эфиопов!” Гор, сын Панисхи, лег спать в храме, и увидал он сон в ту же самую ночь. Лик бога, великого, Тота, обратился к нему, говоря: “Не Гор ли ты, сын Панисхи, начальник тайны Фараона Манахфрэ Сиаману? На утро следующего дня войди в покой книг храма Хмуну; ты откроешь там корабль закрытый и запечатанный, ты откроешь его, и найдешь ты там ларец, что содержит книгу, ту самую, которую написал я собственной моей рукой. Вынь ее, спиши, потом положи ее обратно на место ее, ибо та самая это книга волшебная, что охраняет меня от злых, и она это, что охранит Фараона, она это, что спасет его от колдовства Эфиопов”.

И когда пробудился Гор, сын Панисхи, от сна своего, увидавши все эти вещи, уразумел он, что все то, что только что произошло с ним, произошло с ним по действию божественному, поступил он во всем согласно тому, что было сказано ему в сновидении его. Он не замедлил отправиться к месту, где был Фараон, и изготовил он ему начарование, писаное против колдовства. Когда настал день второй, вернулись чары Гора, сына Тнахсит, в Египет, ночью, к месту, где был Фараон, потом возвратились они обратно, к месту, где был царь в этот час, ибо не могли они овладеть Фараоном, по причине чар и наколдований, кои начальник тайны, Гор, сын Панисхи, закрепил на нем. На утро следующего дня рассказал Фараон перед начальником тайны, Гором, сыном Панисхи, все то, что видел он в течение ночи, и как ушли наколдования Эфиопов, не будучи в состоянии овладеть им. Гор, сын Панисхи, велел принести себе воску чистого в большом количестве, он сделал из него носилки с четырьмя носильщиками, он прочитал заклинание над ними, он сильно дунул на них, он дал им жизнь, он приказал им, говоря: “Вы отправитесь в страну Негров этою ночью, вы перенесете царя в Египет, к месту, где находится Фараон; ему нанесут град ударов плетьми, пятьсот ударов, всенародно, пред Фараоном, потом отнесете вы его обратно, в страну Негров, все в шесть часов времени, не больше”. Они сказали: “Истинно, не упустим мы ничего”. Наколдование Гора, сына Панисхи, потянулись по облакам неба, и не замедлили они явиться в страну Негров ночью. Они завладели царем, они перенесли его в Египет, ему нанесли град ударов плетьми, пятьсот ударов, всенародно, перед царем, потом отнесли они его обратно в страну Негров, все в шесть часов времени, не больше».

Итак, повествования эти рассказал Сенозирис, говоря их посреди двора, пред Фараоном и перед знатными его, народ же Египетский слушал голос его, между тем как он сказал: «Враждебность Амона, бога твоего, да падет на тебя, злой Эфиоп! Слова, что говорю я, те ли они суть, что написаны на письме этом?» Сказал Эфиоп, склоняя лицо к земле: «Продолжай чтение, ибо все слова, что говоришь ты, суть те, которые написаны на письме этом».

Сказал Сенозирис: «И после того, как произошло все это, когда перенесли царя обратно в страну Негров, в шесть часов, не больше, и доставили его на место его, он лег, и встал он на утро, разбитый чрезвычайно от ударов, что были нанесены ему в Египте. Сказал он царедворцам своим: “То, что сделали наколдования мои с Фараоном, сделали наколдования Фараона, в свою очередь, мне. Они перенесли меня в Египет в течение ночи, мне нанесли град ударов плетьми, пятьсот ударов, пред Фараоном Египетским, потом перенесли они меня обратно в страну Негров”. Он обернулся спиной к царедворцам своим, и открыли они рот для криков громких. Послал царь за Гором, сыном Тнахсит, и сказал: “За себя самого берегись Амона, быка Мероэ, моего бога! И как ты это был, что пошел к народу Египта, посмотрим, как спасешь ты меня от наколдований сына Панисхи”. Он изготовил свои наколдования, он закрепил их на царе, дабы спасти его от наколдований Гора, сына Панисхи. Когда была ночь дня второго, перенеслись наколдования Гора, сына Панисхи, в страну Негров, и увели они царя в Египет; ему нанесли град ударов плетьми, пятьсот ударов, всенародно, пред Фараоном, потом перенесли они его обратно в страну Негров, все в шесть часов времени, не больше. Такое обращение происходило с царем в течение трех дней, причем бессильны были наколдования Эфиопов спасти царя от руки Гора, сына Панисхи, и опечалился царь чрезвычайно, и повелел привести к себе Гора, сына Тнахсит, и сказал он ему: “Горе тебе, враг Эфиопии, унизив меня рукою Египтян, не смог ты спасти меня от рук их! Клянусь жизнью Амона, быка Мероэ, моего бога, если случится, что не знаешь ты, как спасти меня от волшебных кораблей Египтян, я предам тебя дурной смерти, и медленной будет она для тебя!” Он сказал: “Государь мой, царь, пусть отправят меня в Египет, дабы мог я увидать того из Египтян, что изготовляет наколдования, дабы мог я совершить действие волшебства против него и дабы подверг я его каре, что замышляю я против рук его”. И отправили Гора, сына Тнахсит, от лица царя, и направился он сначала к месту, где была мать его Тнахсит. Сказала она ему: “Каково же намерение твое, сын мой Гор?” Он сказал: “Наколдования Гора, сына Панисхи, победили мои наколдования. Трижды перенесли они царя в Египет, к месту, где находится Фараон, ему нанесли град ударов плетьми, пятьсот ударов, всенародно, пред Фараоном, потом перенесли они его обратно в землю Негров, все в шесть часов времени, не больше, и не могли спасти его от их рук наколдования мои. И теперь разгневан царь против меня чрезвычайно, и дабы избежать мне быть предану им смерти дурной и медленной, хочу я отправиться в Египет, увидать того, кто изготовляет наколдования и подвергнуть его каре, что замышляю я против рук его”. Она сказала: “Будь благоразумен, о сын мой Гор, и не ходи к месту, где Гор, сын Панисхи. Если пойдешь ты в Египет, чтобы заклясть, берегись людей Египта, ибо не можешь ты ни бороться с ними, ни победить их, так что не вернешься ты в страну Негров никогда”. Сказал он ей: “Ничто для меня речи, что ведешь ты со мной: не могу я не пойти в Египет, дабы навеять там чары мои”. Сказала ему Тнахсит, мать его: “Итак, если нужно это, чтобы отправился ты в Египет, установи знаки между тобой и мною: если окажется, что будешь ты побежден, я приду к тебе и увижу, не могу ли я спасти тебя”. Сказал он ей: “Если буду я побежден, то когда будешь ты пить или будешь ты есть, вода станет цвета крови пред тобой, пища станет цвета крови пред тобой, небо станет цвета крови пред тобой”.

Когда Гор, сын Тнахсит, установил знаки между ним и матерью его, направился он в Египет, проглотивши наколдования, он был в пути от того, что сотворил Амон, до Мемфиса и до места, где был Фараон, вынюхивая, кто в Египте творил волшебные заклинания. Когда вошел он в приемный двор пред Фараона, заговорил он голосом громким, сказал: “Эй, кто это творит наколдования против меня в приемном дворе, на месте, где находится Фараон, на глазах у народа Египетского? Два ли писца Чертога Жизни или один только писец Чертога Жизни, что заколдовал царя, перенеся его в Египет вопреки воле моей?” После того, как сказал он это, заговорил Гор, сын Панисхи, что был во дворе приемном пред Фараоном: “Эй, враг Эфиопский, не ты ли Гор, сын Тнахсит? Не ты ли тот, который, дабы заколдовать меня в садах Ра, имея при себе товарища твоего Эфиопского, погрузился с ним в воду и дал отнести себя с ним под гору, на восток от Града Солнца? Не ты ли это, кому вздумалось заставить Фараона, владыку твоего, совершить путешествие, и кто заставил его подвергнуться ударам плетьми в месте, где находился царь Эфиопии, кто приходит потом в Египет, говоря: «Нет ли здесь того, кто творит наколдования против меня?» Клянусь жизнью Атуму, владыки Града Солнца, боги Египта привели тебя сюда, дабы дать уплату тебе в стране своей. Соберись с мужеством твоим, ибо иду я на тебя!” В час, когда сказал слова эти Гор, сын Панисхи, отвечал ему Гор, сын Тнахсит, говоря: “Не тот ли это, кому внушил я речь шакала, что творит наколдования против меня?” Проклятый Эфиоп сотворил действие волшебное посредством заклинания; пламя вызвало оно на приемном дворе, и Фараон, а также сановники Египетские, испустили громкий крик, говоря: “Приди к нам на помощь, начальник написаний, Гор, сын Панисхи!” Гор, сын Панисхи, прочитал изречение из книги заклинаний, он низвел с неба дождь южный на пламя, и загасилось оно в одно мгновение. Сотворил Эфиоп другое действие волшебное посредством заклинаний: он вызвал тучу огромную над приемным двором, так что никто не различал больше ни брата своего, ни товарища. Гор, сын Панисхи, произнес заговор на небо, и расчистил он его, и прояснилось оно от ветра буйного, что подул в нем. Гор, сын Тнахсит, совершил другое действие кудесническое посредством заклинания: он вызвал огромный свод из камня, длиною в двести локтей и шириною в пятьдесят, над Фараоном, а также и над царевичами его, и это дабы отделить Египет от царя его, страну от повелителя ее. Взглянул Фараон наверх, увидал он свод каменный над собой, он раскрыл рот свой в громком крике, он и народ его, что был в приемном дворе. Гор, сын Панисхи, прочитал изречение из книги заклинаний; он вызвал челн из папируса, он заставил свод каменный нагрузиться в него, и уплыл с ним челн в Водоем Огромный, в воды великие Египта!

Увидал проклятый Эфиоп, что неспособен он был бороться против колдуна Египетского; сотворил он действие кудесническое посредством заклинания, так что никто не видел его больше во дворе приемном, и это с намерением ускользнуть в Землю Негров, страну свою. Но Гор, сын Панисхи, прочитал изречение над ним, он обнаружил наколдование Эфиопа, он сделал так, что увидал его Фараон, а также и народы Египетские, что стояли во дворе приемном, так что оказался он гадким гусенком, что собирался ускользнуть. Гор, сын Панисхи, прочитал заклинание над ним, он опрокинул его на спину, и птицевод стоял над ним с остроконечным ножом в руке, готовый сыграть с ним плохую шутку. Между тем, как происходило все это, знаки, кои установил Гор, сын Тнахсит, между ним и матерью его, совершались все они перед ней; не поколебалась она подняться в Египет в обличии гуся, и остановилась она над дворцом Фараона, она во весь свой голос подала знак сыну своему, что имел обличие гадкого гусенка, которому угрожал птицевод. Гор, сын Панисхи, взглянул на небо, он увидал Тнахсит в обличий, что имела она, и узнал он, что это была Тнахсит, Эфиопка; он произнес заклинание против нее, он опрокинул ее на спину, и птицевод стоял над ней, чей нож готовился дать ей смерть. Она сбросила с себя обличие, в коем была, она приняла облик женщины Эфиопской, и умоляла она его, говоря: “Не иди на нас, Гор, сын Панисхи, но прости нам сие деяние преступное! Если так будет, что дашь ты нам корабль, не вернемся мы больше в Египет вторично!” Гор, сын Панисхи, поклялся Фараоном, а также богами Египта, а именно: “Не пресеку я действия моего кудеснического посредством заклинания, если не дадите вы мне клятву, не возвращаться в Египет никогда, ни под каким предлогом”. Тнахсит подняла руку в знак клятвы, что не придет она в Египет, навсегда и навеки. Гор, сын Тнахсит, поклялся, сказав: “Я не вернусь в Египет ранее, нежели через пятнадцать сот лет!” Гор, сын Панисхи, уничтожил свое действие заклинания, он дал ладью Гору, сыну Тнахсит, также и Тнахсит, матери его, и отправились они в Землю Негров, страну свою».

Повествования эти, произносил их Сенозирис пред Фараоном, между тем как народ слушал голос его, Сатми же, отец его, видел все, как проклятый Эфиоп лежал распростершись, челом касаясь земли, потом сказал он: «Клянусь жизнью лика твоего, великий владыка мой, человек, что здесь пред тобой, Гор это, сын Тнахсит, тот самый, о чьих деяниях я повествую, не раскаялся он в том, что сделал он прежде, но вернулся в Египет пятнадцать сот лет спустя, дабы навеять на него наваждения свои. Клянусь жизнью Озириса, бога великого, владыки Аменти, перед кем буду я покоиться, Гор я, сын Панисхи, я, что стоит здесь пред Фараоном. Когда узнал я в Аменти, что этот враг Эфиопский собирается навеять наваждения свои на Египет, как не было больше в Египте писца превосходного или ученого, что мог бы бороться против него, умолил я Озириса в Аменти, да позволит он мне явиться на землю снова, чтобы воспрепятствовать ему объявить превосходство земли Негров над Египтом. Повелено было пред Озирисом возвратить меня на землю, и воскрес я, поднялся я в ростке, пока не встретил я Сатми, сына Фараона, на горе Гелиополиса или Мемфиса; я вырос в злаке том горьком, дабы войти в плоть и возродиться на земле, чтобы свершить наколдования против врага сего Эфиопского, который здесь во дворе приемном». Гор, сын Панисхи, в образе Сенозириса, сотворил действие кудесническое посредством заклинаний против проклятого Эфиопа; окутал он его огнем, что поглотил его посреди двора, на глазах у Фараона, и знатных его, и народа Египетского, засим растаял Сенозирис, как тень возле Фараона и отца своего, Сатми, так что не видели они его больше.

Больше всего на свете изумился Фараон, также и знатные его, всему, что видели они во дворе приемном, говоря: «Не было никогда писца превосходного или ученого, подобного Гору, сыну Панисхи, и вновь не будет такого после него». Сатми раскрыл рот свой с криком громким; ибо растаял Сенозирис, как тень, и не видел он его больше. Фараон удалился со двора приемного с сердцем, весьма опечаленным тем, что видел он; повелел Фараон совершить приготовления в присутствии Сатми, чтобы оказать ему хороший прием по причине сына его, Сенозириса, и чтобы укрепить сердце его. Когда настал вечер, ушел Сатми в покои свои с сердцем смятенным очень, жена же его, Магитуасхит, легла рядом с ним; она зачала в ту же самую ночь, и не замедлила она родить на свет младенца мужеского пола, которому дали имя Усимантгор. Было же так, что никогда не переставал Сатми совершать жертвоприношения и возлияния перед духом Гора, сына Панисхи, во все время.

Конец книги сей, что написал...