Египетские сказки

ЗАХВАТ ПАНЦИРЯ

«Не первый я, что приходит к нему по этому поводу. Он — это тот, который унес его в крепость Зауифрэ, Град Двух Близнецов Солнца, тотчас, как только захватил он оружие из их рук, и вынес его вон из домов их, так что ни единое существо в мире не заметило этого. И взял он его в свой собственный город, что я даровал ему, в области, близ главного управителя стадами Сахми». Все слова, что юный его слуга сказал перед ним, повторил их пред Фараоном, и два дня употребил он на произнесение их пред Пэтубастисом, и слова не было на свете, которое отсутствовало бы там. Пэму сказал ему: «Горе сердца да пребудет над Зауифрэ! Этот панцирь, не захватил ли ты его к себе? Не протянул ли ты руку к панцирю царственного Инароса, дабы унести его в Зауифрэ, твой город, и не спрятал ли ты его, дабы не вернуть его на прежнее его место? Действовал ли ты так по причине уверенности своей в силе твоей или, быть может, потому что род твой испытан в науке воителя?» Великий владыка Амона Фивского сказал ему: «Именем Гора! Я не верну тебе панциря без боя. Род мой не изведал ли науку воителя?» Они разлучились, чтобы подготовить войну, каждый к себе, затем Пэму-младший отплыл на своей ладье, и после ночи плавания по реке прибыл он в Танис, дабы сообщить царю о том, что Великий Властитель Амона в Фивах свершил.

Фараон Пэтубастис велел призвать их к себе, правителя Востока, Пакрура, и Пэму-младшего, говоря: «Да повергнутся они ниц в присутствии нашем, и да пребудут так пред нами». Стражи и должностные, и начальники шествий сказали: «Да явятся они в чертог заседаний». Правитель Востока, Пакрур, сказал: «Очень ли это благородно, то, что свершил великий владыка Амона Фивского, — покрыть поношениями царственного Инароса, меж тем как лик того обращен был к слугам своим?» Выслушав его слова, Фараон сказал: «Вождь Востока, Пакрур, и Пэму-младший, не сокрушайтесь в сердцах ваших из-за слов, что произнес он. Жизнью Амонра, владыки Богограда, царя богов, великого бога Таниса, я повторяю тебе это, я повелю даровать царственному Инаросу гробницу великую и славную». В миг, как Пэму услышал эти слова, он сказал: «Фараон, великий мой владыка, слова, что произнес ты, подобны сладостному благовеянию для людей Мэндэса, что избегли бы моего мщения! Именем Атуму, владыки Солнцеграда, Ра-Гором-Хопруи-Маруити, богом великим, моим богом, да сберет он мужей Египта, что подвластны ему, и я воздам ему удар, что он нанес мне». Фараон сказал: «Сын мой Пэму, не покидай путей мудрости, чтобы в мое время не возникли напасти в Египте!» Пэму склонил голову и лицо его запечалилось. Царь сказал: «О, писец, да разошлют гонцов во все области Египта, от Элефантины до Суану, дабы сказать правителям областей: “Ведите вашего чтеца-заклинателя и ваших бальзамировщиков из чертога божественного, несите ваши погребальные пелены, благовония ваши во град Бузирис-Мэндэс, дабы свершили, как предписано Гапису, Мнзвису, Фараону, царю богов, прославление, со всеми обрядами в честь царственного Инароса, согласно повеленному Его Величеством”». И когда время настало, страны Юга устремились, страны Севера поспешили, Восток и Запад приспел, и все прибыли они в Бузирис-Мэндэс. Тогда великий вождь Востока, Пакрур, сказал: «Сын мой Пэму, наблюди за людьми областей Востока, да приготовят они погребальные свои покровы, свои благовония, своих бальзамировщиков из чертога божественного, своих верховных кудесников и их помощников, что входят в дом претворения веществ; да направятся они в Бузирис, да внесут тело усопшего царя Инароса в покой бальзамирования, да умастят его и погребут погребением великолепнейшим, верховным и красивейшим, подобным тому, что свершают над Аписом и Фараоном, царем богов! Да воздадут ему это, потом да перенесут его в гробницу его на паперти Бузириса-Мэндэса!» После чего Фараон отослал дружины Египетские в их области и города.

Тогда Пэму сказал высокому властителю Востока, Пакруру: «Отец мой, могу ли и я возвратиться в Солнцеград, область мою, и отпраздновать там праздник, меж тем как панцирь отца моего Инароса пребудет на острове Мэндэса, в Зауифрэ?» Высокий властитель Востока, Пакрур, сказал: «Великие то были слова, о, Супдити, бог Востока, твои, когда ты рек: “Ты пойдешь против воли вещего моего Инароса, если возможешь войти в Солнцеград, доколь не принесем мы туда с собой панцирь”». Два властителя отплыли на одной ладье, они странствовали, покуда не прибыли в Танис, и они устремились в чертог совещаний к царю. В час, как царь узрил властителей Востока, Пакрура и Пэму, и их дружину, смутилось сердце его, и он сказал им: «Что сие, государи мои? Не отправил ли я вас в области ваши, в ваши города, к благородным мужам вашим, дабы справили они в честь вещего моего Инароса высокое и красивое погребение? Что же означает предосудительное сие поведение с вашей стороны?» Высокий вождь Востока, Пакрур, сказал: «Великий мой властитель, но можем ли мы вернуться в Солнцеград, и не принести с собою, в области и города наши, панцирь царственного Инароса, в чем позор для нас пред всем Египтом? Можем ли мы справить в честь него праздник погребения, доколе панцирь его пребудет в крепости Зауифрэ, и не принесем мы его снова в его место первичное, в Солнцеград». Фараон сказал: «О, писец, снеси послание с моим повелением в крепость Зауифрэ, великому владыке Амона в Фивах, гласящее: “Не замедли прибыть в Танис для некоего дела, которое желаю я, чтобы ты свершил”». Писец запечатал письмо, он припечатал его печатью, он вручил его некоему мужу цветному. Не замедлил тот отбыть в Зауифрэ. Он передал быстро весть в руки великому владыке Амона в Фивах, который прочел его и не замедлил явиться в Танис, в место, где был Фараон. Фараон сказал: «Великий владыка Амона в Фивах, узри панцирь Озириса, царя Инароса, да будет он отправлен в место свое первичное, да будет он перенесен назад в Солнцеград, в дом Пэму, в место, откуда ты взял его». В миг, как великий властитель Амона в Фивах услышал его, опустил он голову, и лицо его омрачилось. Фараон вопросил его трижды, но он не ответил ни слова.

Тогда Пэму приблизился пред лик Фараона, и он сказал: «Негр, Эфиоп, пожиратель камеди, или намерение твое, в силе своей уверенное, сразиться со мной пред Фараоном?» Едва услышали воинства Египетские эти слова, они воскликнули: «Великий властитель Амона в Фивах желает войны!» Пэму сказал: «Именем Атуму, владыки Солнцеграда, великий бог, мой бог, не дано было повеления, и почтительность должная царю, она благоволит тебе. Я на месте проучил бы тебя, злоцветный». Великий властитель Амона в Фивах сказал: «Жизнью Мэндэса, бога великого, борьба, она вспыхнет в стране, война, она загорится во граде, племя на племя восстанет, мужа на мужа устремит, из-за панциря, прежде чем вырвут его из крепости Зауифрэ». Высокий вождь Востока, Пакрур, сказал пред Фараоном: «Благо ли то, что великий властитель Амона в Фивах свершил, и слова, что молвил он? Фараон увидит, кто из нас сильнейший?» Я низрину на великого властителя Амона в Фивах и на область Мэндэса позор их деяний и их слов, тех, что произнесли они, сказав о распрях междоусобных. Я пресыщу их войнами, я попытаюсь, дабы битва и война не возникла в Египте во дни Фараона. Но ежели дозволено мне будет, я явлю Фараону бой меж людьми двух щитов. И будешь ты свидетелем того, что случится! Ты увидишь, как горы взорвутся до неба, что стелется над землей, и содрогнется земля. Ты увидишь быков Писабди, львов Метелиса, и их способ сражаться, и закалится железо, когда согреем его мы кровью». Фараон сказал: «Нет, о, отец наш, высокий вождь Востока, Пакрур, потерпи и не тревожься так. Теперь же идите каждый в ваши области и города ваши, и я повелю взять панцирь усопшего царя Инароса, и перенести его назад в Солнцеград, в место, откуда был он похищен, ликование пред ним, любовь вослед. Если усомнишься, великая война вспыхнет. Сверши же, да не возникнет войны у нас. Сделайте милость, даруйте мне пять дней, и, жизнью Амонра, владыки, царя богов, бога моего великого, когда вступишь ты в свои области и в города свои, я повелю перенести панцирь в место его первичное. Фараон умолк, он встал, он приблизился, и Пэму-младший подошел к Фараону, и сказал: «Великий мой властитель, именем Атуму, бога великого, если даруют мне панцирь и я унесу его в Солнцеград, не отнимая его силой, стрелы почиют в Египте по причине этой. Но если б даже воинство страны Всей вернулось к очагам своим, я пойду во имя Вещего моего, Инароса, и я принесу панцирь в Солнцеград».

Великий властитель Амона в Фивах сказал: «Фараон, наш повелитель великий, да возможешь ты досягнуть долголетия Ра, да соизволит Фараон повелеть писцу возвестить глас мой в областях моих и в моих городах братьям моим, товарищам моим, моим колесничим, тем, что племени моего, да услышат они меня». Фараон сказал: «Пусть. Да приведут писца». Когда пришел писец, велением Фараона, начертал он народам области Мэндэса, тоже и Тахосу, вождю воинств области и Фрамоони, сыну Анкгору, говоря: «Делайте все приготовления, вы и ваши люди. Да будет им дано пропитание, одежда, денег из царского дома, и да получат они повеление к отбытию. Тем же, кто вовсе не имеет вооружения и доспехов, тем да даруют денег из моей сокровищницы, и засим да прибудут ко мне к озеру Газели, которое будет местом причала властителей, начальников, воинских вождей, в виду борьбы города с городом, области с областью, племени с племенем, которая, вот, зачнется. Сверх того, да пошлют в дома Анкгору, сына Гарбиза, властителя области Палахитит. Равно, да пошлют в дома Тэнипони сына Уцакау, царевича...» Тогда правители Таниса, и Мэндэса, и Тахаита, и Сэбэннитоса, послали за своими воинствами, и Анкгору, сын Фараона, разослал по своим городам и к братьям своим, детям Фараона, и они выстроились пред палаткой Фараона, каждый по области и по городу своему. Так было сделано. В час, как услышал Пэму-младший имена царевичей и войск областей и городов, к которым направлял великий властитель Амона в Фивах, заплакал он, как малый ребенок. Высокий вождь Востока, Пакрур, взглянул на него, и он увидел, что лицо его опрокинуто, и что печален он был в сердце своем, и он сказал: «Сын мой, вождь воинств, Пэму-младший, не сокрушайся! Когда услышат они происходящее, твои содружные, соединятся они тоже с тобою». Высокий вождь Востока, Пакрур, сказал Фараону: «Повели прийти Сунизи, сыну Уацгора, писцу, дабы написал он повеление нашим областям и нашим городам, нашим братьям, и нашим мужам». Фараон сказал: «Писец, сделай все, что повелено тебе будет». Высокий вождь Востока, Пакрур, сказал: «Писец!» Тот сказал ему: «К услугам твоим, высокий мой повелитель!» Высокий вождь Востока, Пакрур, сказал: «Начертай быстровесть Гаруи, сыну Пэтэхонсу, счетчику участков моего города и наделов людей, что там живут, гласящую: “Сделай приготовления с дружиной Восточной области. Да будет дано им пропитание, одежда; тем же, у которых вовсе нет вооружения и снаряжения, да будет им даровано это из моей сокровищницы, и да отправятся они в поход, но да остерегутся совершить какое-либо насилие до тех пор, пока я на якоре в озере Газели для борьбы, что зачнется, области с областью, и племени с племенем, по причине Пэму-младшего, сына Инароса, ибо Пэму-младший идет сразиться с великим властителем Амона в Фивах за панцирь Инароса, который унесен был тем в крепость Зауифрэ, что на острове области Мэндэса!”

Напиши другую быстровесть в область Восточную, в город Писапди, вождю воителей, Пэтэхонсу, гласящую: “Соверши приготовления твои, равно и твоя дружина, твоих коней, твоего скота, твои ладьи, и мужей Востока, что должны следовать за тобою все, и это, за панцирь вещего, усопшего, царственного Инароса, который великий властитель Амона в Фивах унес в крепость Зауифрэ. Я соединюсь с тобою у озера Газели, по причине распри, что, вот, вспыхнула”.

Напиши другую быстровесть Фрамоони, сыну Зинуфи, царевичу Пиманхи, в выражениях вышеозначенных.

Напиши еще другую быстровесть, царевичу Миннэмэи, сыну Инароса, из Элефантины, равно и его тридцати трем вооруженным мужам, его оруженосцам, его домовым жрецам, его Эфиопским наемникам, его пехотинцам, его коням, его скоту.

Напиши еще другую быстровесть Пэму, сыну Инароса младшего, с крепким ударом, гласящую: “Соверши приготовления твои, так же как твоя дружина, твои мужи-воители, семь твоих домовых жрецов” — в выражениях вышеозначенных.

Напиши еще другую быстровесть в Бузирис, к Баклулу, сыну Инароса, гласящую: “Соверши твои приготовления с твоей дружиной” — в выражениях вышеозначенных.

Напиши еще другую быстровесть на остров Гераклеополис, Анкгору однорукому, гласящую: “Соверши твои приготовления с твоей дружиной, равно и вооруженные телохранители”, — и напиши еще другое повеление к Мэндэсу, сыну Пэтэхонсу и жрецам его, в выражениях вышеозначенных.

Напиши еще другую быстровесть в Атрибис, к Сукотесу, сыну Зинуфи, гласящую: “Соверши твои приготовления, также как дружина твоя и мужи вооруженные”.

Напиши еще другую быстровесть Уилуни, сыну Анкгору, царевичу крепости Мэитум, гласящую: “Соверши твои приготовления, также и дружина твоя, твои наемники, твои кони, твой скот!”

Напиши, наконец, еще другую быстровесть великому вождю Востока, Пакруру, областям его и его городам, гласящую: “Совершите приготовления ваши к озеру Газели!”»

И после этого великий вождь Востока, Пакрур, сказал: «Сын мой Пэму, выслушай слова, что писец сказал за тебя в вестях твоих, к областям твоим и твоим городам. Быстро удались, предупреди великого властителя Амона в Фивах, и первым будь в силе, в схватке, во главе твоих братьев, что одного с тобою рода, так, чтоб обрели они тебя там все отдавшим; ибо, если не найдут они тебя там, вернутся в области свои и в свои города. Я сам отправлюсь в Писапди, и я повелю им идти в места, где будешь ты». Пэму-младший сказал: «Сердце мое удовольствовано тем, что ты сказал». Засим высокопоставленные отправились в свои области и города. Пэму-младший отбыл, он вошел на плоскую ладью, новую, которая снабжена была всякого рода благими вещами. Ладья его спустилась по течению, и через некоторое время Пэму прибыл к озеру Газели, и ему указали некоторое место, дабы расположиться там в отъединенности.

И, меж тем как все это совершилось, пришли возгласить об этом пред вождем воинств, высоким властителем Амона в Фивах, говоря: «Пэму-младший только что причалил к озеру Газели; он расположился там в отъединенности, и он там один с Зинуфи, юным своим оруженосцем. Соверши же твои приготовления, так же как твоя дружина, и да поспешат вооружиться. Люди Таниса, Мэндэса, Тахаита и Сэбэннитоса да отправятся с тобою, и тесно да сплотятся они с тобою, чтобы дать сражение Пэму-младшему. Ибо тот, он предупредил тебя, и их там лишь двое слабых. Областям и городам, что за тебя, повели им явиться на поле битвы, и напасть на него с Юга, с Севера, с Востока, с Запада, и да не прекратят они нападений, пока не ниспровергнут его жизнь. Когда прибудут его братья, и узнают о страшной его смерти, сердца их будут разбиты этим, и их сила тем самым будет уменьшена; они возвратятся в свои области и в свои города, и ничто не удержит их ног, и панцирь Инароса никогда не уйдет из обиталищ твоих». Он сказал: «Жизнью Мэндэса, бога великого! С этим именно намерением призвал я Мэндэса и четыре области, что за меня! Да вооружат для меня ладью!» Ему вооружили ее тотчас, и великий владыка Амона в Фивах отчалил со своей дружиной и с оруженосцами своими. И случилось, что дружина и оруженосцы его города были готовы, и они отбыли с отрядами дружин четырех областей. Чрез малое время великий владыка Амона в Фивах достиг озера Газели, он осведомился тотчас, и узнал, что Пэму-младший прибыл туда раньше него.

Когда великий владыка Амона в Фивах привел своих к месту, где находился Пэму близ озера Газели, он сказал: «Будем биться один на один в течение часа, покуда один из нас двоих не будет побежден другим». В час, как Пэму-младший услышал эти слова, смутилось его сердце, и он подумал: «Я сказал себе, что не будет битвы до тех пор, пока мои братья не присоединятся ко мне, ибо мое поражение повергло бы в уныние дружины областей Египта, когда они прибудут сюда». Тем не менее ответ Пэму был: «Я готов к битве!» Зинуфи, юный его оруженосец, стал плакать и сказал: «Бог да поможет тебе, да будет рука твоя счастливой, и да пребудет бог милосердным к тебе! Ты знаешь хорошо, что один средь множества в злом он положении, и что отряд потерян, если он один. Должен ли я назвать тебе части, которые находятся здесь с великим владыкой Амона Фивского, войска Таниса, Мэндэса, Тахаита, Сэбеннитоса, также и высокопоставленных при нем находящихся? Смотри, ты выходишь на ристалище с ним, когда ни единого нет из нашего рода с тобой. Увы! если они нападут на тебя, когда ни одного не будет с тобою из воителей твоих. Именем Атуму, целое воинство приближается для тебя с поля битвы, и оно спасет тебе жизнь, великую жизнь. Не бросай свою жизнь погибели из-за безрассудства!» Пэму сказал: «Брат мой Зинуфи, все слова, что ты сказал, я их думал сам. Но, поелику обстоятельства таковы, что нельзя уж не иметь битвы, до поры, когда братья присоединятся ко мне, я разобью людей Мэндэса, я унижу Танис, Тахаит, и Сэбэннитос, которые не чтут меня вовсе среди отважных. Поелику это так, брат мой Зинуфи, мужайся и да принесут мне вооружение тяжелое пехотинца». Ему принесли его тут же и разложили перед ним на постилке из свежих веток. Пэму протянул свою руку и он схватил рубаху, сделанную из многоцветного виссона и перед которой был расшит серебряными изображениями, между тем двенадцать пальм из серебра и золота украшали спину. Он протянул потом свою руку к другой рубахе, из полотна библосского и из виссона града Панамху, шитой золотом, и он надел ее. Он протянул потом свою руку к воинскому плащу, длиной в три с половиной локтя, из тонкой шерсти, подкладка которого из зальшельского виссона, и он надел его. Он протянул потом свою руку к своим медным латам, что были украшены золотыми колосьями и четырьмя изображениями мужскими и четырьмя женскими изображениями, представляющими богов битвы, и он надел их. Он протянул свою руку к наколеннику из каленого золота, и он надел его на свою ногу, потом схватил он рукой своей другой наколенник, и он надел его на свою ногу. Он привязал потом ремни, потом он надел на голову свой шлем, и он отправился к месту, где был великий владыка Амона в Фивах.

Тот сказал своему оруженосцу: «Именем Мэндэса, юный мой оруженосец, принеси мне мое вооружение!» Ему принесли его тотчас, он надел его, и не замедлил он пойти к месту, где должен был произойти бой. Он сказал Пэму: «Если ты готов, сразимся один на один!» Пэму принял, и бой начался, но скоро великий владыка Амона в Фивах возымел превосходство. Когда Пэму заметил это, сердце его затомилось. Он сделал знак рукой, и он сказал Зинуфи, своему юному оруженосцу: «Не колеблясь беги к берегу, чтоб взглянуть, не прибывают ли друзья наши и товарищи наши со своими дружинами». Зинуфи нашел свои ноги, и не колеблясь побежал на берег; он ждал час, он наблюдал некоторое время с высоты откоса. Наконец он поднял свое лицо, и он заметил челн, окрашенный в черное, с белой обшивкой, весь переполненный матросами и гребцами, весь загроможденный вооруженными людьми, и он рассмотрел, что были золотые щиты на обшивке, что был высокий золотой водорез на носу, что было золотое изображение на корме его, и что ряды матросов управляли снастями; за ним следовали две галеры, пять сотен челноков, сорок плоскодонок и шестьдесят малых лодок со своими гребцами, столько, что река была слишком узкой для такого количества судов, и откос был слишком узок для всадников, колесниц, для воинских орудий, для пехоты. Один вождь стоял в ладье. Зинуфи громким голосом позвал, и он кричал сильно, говоря: «О вы, люди белой ладьи, люди зеленой ладьи, люди ладьи пестрой, которое из ваших судов поможет роду Пэму-младшего, сыну Инароса? Спешите к нему на ристалище, ни пеших, ни конных, ни колесниц с ним против великого владыки Амона в Фивах. Люди Таниса, Мэндэса тоже, Тахаита тоже, Сэбэннитоса тоже, помогают они великому владыке Амона в Фивах, бога их, что пребывает в крепости Зауифрэ. Братья его, содружные его, его воители поддерживают его все». Как только люди в ладье услышали его, некий военачальник встал на корме и сказал: «Беда ужасная, то, что возвещают нам уста твои, оповещая нам, что Пэму и род его бьется с великим владыкой Амона в Фивах». Зинуфи вернулся, чтобы возвестить новость. Он направился к месту, где был Пэму, и он нашел его в схватке с великим владыкой Амона в Фивах: его конь был убит и повержен на землю. Зинуфи вскричал: «Сражайся, бог мой Пэму, твои братья, дети Инароса, спешат они к тебе!»

Когда великий владыка Амона в Фивах увидел, что Зинуфи вернулся, повелел он людям Таниса, и людям Мэндэса, Тахаита тоже, и Сэбэннитоса тоже удвоить напор на Пэму. Зинуфи, юный оруженосец, нашел Пэму сердцем отчаявшегося, с мечом, залитым слезами о коне своем, и он говорил: «Ужели они убили тебя, добрый мой зверь?» Когда он услышал Зинуфи, он приподнял свое лицо, и он увидел ладью, переполненную марсовыми и гребцами, снабженную воителями и матросами, которые пели под ветром и которые спешили на битву. Он закричал громким голосом юному своему оруженосцу Зинуфи: «Брат, кто эти люди, там?» — «Это род Инароса, что спешит на помощь Пэму-младшему, сыну Инароса». Пэтэхонсу, брат Пэму, что был во главе их, вызвал Анкгору, сына Фараона: тогда всеобщее смятение сменилось полным порядком, и они вооружились для поединка. Тут некий вестник не замедлил отправиться к месту, где был Фараон Пэтубастис, дабы рассказать ему о том, что произошло между Пэтэхонсу и Анкгору, сыном царя. Когда Его Величество узнал об этом, он пришел в ярость: «Что это за злой поступок? неужели же, вопреки моим повелениям, Анкгору, дитя Фараона, бьется с этим опасным быком людей Востока! Именем Амонра, царя богов, моего бога великого, беда дружине Писапди! Поругание людям Атрибиса, дружине областей Мэндэса, которые истребляют отряды Сэбэннитоса в борьбе за род высокопоставленных царевичей, сынов вещего Инароса! Знамя царственного Инароса попрано, доколе содружники их прибывают. Да приготовятся к конскому ристалищу, к цепи замкнутого круга. Повторены были царевичу Пэтэхонсу лжи, чтобы не бился он с Анкгору, царственным наследником, моим сыном, чтобы не поднимал он своих порубежных значков, пока не высадятся все отряды и не воздвигнут знамен перед Фараоном для цепи замкнутого круга!» Дружина двух скипетров и люди двух щитов отправились в путь. Когда Фараон прибыл к месту, где находился Пэтэхонсу, он увидел приближенных Пэтэхонсу, и самого Пэтехоису, который натягивал панцирь из плотного железа. Фараон приблизился и сказал: «Не будь злым сглазом, сын мой, не поднимай твое знамя, доколе не прибудут сородичи твои!» Пэтэхонсу увидел, что Фараон Пэтубастис возлагал себе на голову венец: Пэтэхонсу восславил его и вознес ему обычную молитву, и он не начал боя в тот день. Фараон повелел начертать на каменной скрижали указ в честь царевича Пэтэхонсу.

Однако между тем как происходило все это, ладья великого вождя Востока, Пакрура, причалила к озеру Газели, и обозы Пэтэхонсу и люди Атрибиса продвинулись дальше к Северу: назначили сходни для переправы их, и установили сходни для переправы Анкгору, сына Панэмка. Установили сходни для переправы людей Солнцеграда, и для переправы людей Саиса. Установили сходни для переправы обозов Миннэмэи, царевича Элефантины. Установили сходни для переправы обозов Фрамоони, сына Зинуфи, и дружины Пиманки. Установили сходни для обозов Пэбрэхафа, сына Инароса, и для дружины области Саиса. Установили сходни для ладьи вождя Баклулу, сына Инароса, и дружины области Бузириса. Установили сходни для ладьи Уилуни, сына Анкгору, и дружины Меитума. Установили сходни для Уохсунэфгамула, сына Инароса. Установили сходни для ладьи Пэму-младшего, с могучей рукой, и других сыновей царственного Инароса, равно и для братьев вождя, воителей Пэтэхонсу, и для всех из рода вещего Инароса. Кто видит пруд с его птицами, реку и ее рыбок, он видит озеро Газели и рать Инароса на нем. Они мычали подобно быкам, они были упитаны силой как львы, они разъярились как львицы. И пришли возвестить о том Фараону, говоря: «Две рати прибыли, львы они по шлемам своим, вооруженьем своим — быки». Был воздвигнут тогда высокий помост для царя Пэтубастиса, и воздвигли другой помост для великого вождя Востока Пакрура, напротив первого. Воздвигли помост для Тахоса, сына Анкгору, и воздвигли еще другой для Пэтэхонсу, напротив того. Воздвигли помост для Уилуни, начальника воителей Мэитума, и воздвигли еще другой для царственного сына Анкгору, сына Фараона Петубастиса, против того. Воздвигли помост для Псинталэса, сына Зауиранамгаи, царевича великого круга Гануфи, и воздвигли другой для Фрамоони, сына Зинуфи, царевича Пиманхи, против того. Воздвигли помост для Анкгору, сына Гарбиза, царевича области Пилакхити, и воздвигли другой для Пэтэхонсу из Мэндэса, против того. Воздвигли помост для Анкхофиса, сына Фрамоони, царевича Псоэиса, и воздвигли еще другой для Сукхотэса, сына Тафнахти из Атрибиса, против того. Дружины четырех областей были выстроены позади великого Владыки Амона в Фивах, и дружины областей Солнцеграда позади Пэму-младшего.

Тогда Фараон сказал: «О, великий вождь Востока, Пакрур, я вижу, нет никого, кто мог бы удержать столкновение двух щитов, области с областью, и города каждого с соседним его». Великий вождь Востока вышел облаченный в кольчугу, выложенную лучшею битью из лучшего железа и плавленой бронзы, опоясанный воинским мечом из хорошего каленого железа, и ятаганом по образцу людей Востока, отлитым из одного куска от рукоятки до отточенного острия его. Он схватил стрелу, из древа Арабии на одну треть и из золота на другую треть, и одна треть которой была из железа, и он взял в руку золотой щит. Великий вождь Востока, Пакрур, находился посреди отрядов из Египта, между двух знамен и двух щитов, и он воззвал громким голосом своих предводителей, говоря: «Гей, ты, вождь воинств, Великий властитель Амона в Фивах! Тебе надлежит победить Пэму, вождя воителей, младшего сына Инароса, с которым идут семь телохранителей вооруженных, что бывали на поле битвы с божественным сыном царственного Инароса, вы же, люди из области Солнцеграда, расположитесь против многочисленных отрядов области Мэндэса. Гей, ты, вождь воителей Пэтэхонсу! Тебе надлежит победить Анкгору, царского наследника, сына Фараона Пэтубастиса. Гей, вы, Пситуэрис, сын Пакрура, Фрамоони, сын Анкгору, Пэтэхонсу, сын Бокхориса, и ты, гей, дружина Писапди. Вам это надлежит победить дружину Сэбэннитоса. Гей, вы, Фрамоони, сын Зинуфи, и дружины Пиманки! Вам это подлежит разбить дружину области Таниса. Гей, ты, Сукхотэс, сын Зинуфи, вождь дружины области Атрибиса. Тебе это надлежит победить, равно и Анкгору, сыну Гарбиза, царевичу Тиомэ, вождю стад Сахми!» Он выстроил их, мужа против мужа, и велика была их удаль, велика их рьяность смертоносная!

И после этого случилось, что великий вождь Востока, Пакрур, обернулся среди стычки, и он заметил некоего военачальника высокого роста и красивой наружности, который стоял на оглоблях колесницы, новой и красиво разубранной. Он был облачен в свои доспехи и во все свое оружие, и сорок телохранителей было с ним, суровых и стройных, на своих сорока конях, и сорок тысяч пехотинцев шли вослед, вооруженных с головы до ног, и четыре тысячи других воителей были за ним, все хорошо снаряженные. Он подъял руку перед великим вождем Востока, Пакруром, говоря: «Будь ко мне благосклонен, о, Баал, великий бог, мой бог. Что же с тобою, что не даровал ты мне места в сражении, дабы сопричислить меня к братьям моим, сынам царственного Инароса, отца моего». Царевич Востока, Пакрур, ему сказал: «Который будешь ты из мужей нашего рода?» Военачальник ему сказал: «Воистину, отец мой, царевич Востока, Пакрур, Монтубаал я, сын Инароса, что послан был против страны Кхоирис. Удалью твоей, отец мой, царевич Востока, Пакрур, был я взволнован, и не мог я спать в моей горнице, когда привиделся мне сон один. Певица слов божественных находилась возле меня и говорила мне: “Монтубаал, сын Инароса, сын мой, беги, как только можешь бежать! Не медли больше, но устремись в Египет, ибо я пойду с тобой к озеру Газели, по причине битвы и войны, что ведут дружина Мэндэса и род Гарнакхуити, сын Смэндэса, против братьев твоих и против рода твоего, по причине панциря, который унесли в крепость Зауифрэ”. О, отец мой, царевич Востока, Пакрур, да означат мне место в ристалище; ибо, если не дадут мне его, что станется со мною, отец мой, царевич Востока, Пакрур?» Царевич Востока, Пакрур, ему сказал: «Привет тебе, привет тебе, Монтубаал! Ты прибываешь с отрядами твоими, когда все уже расположено; однако, поелику ты просишь моего повеления, вот веление, что я даю тебе. Останься в ладье твоей, и не посылай ни единого из людей твоих в битву, ибо я не подам тебе знака, доколе отряды областей не нападут на наши корабли: тогда не допусти их произвести опустошение на реке!» Монтубаал ему сказал: «О, отец мой, царевич Востока, Пакрур, я останусь в моей ладье!» Пакрур указал ему место, где он должен был поместиться, и он взошел на свой помост, дабы следить за превратностями битвы.

Два отряда бились уже с четвертого часа утра до девятого часа вечера, и непрестанно воители побивали друг друга. Наконец Анкгору, сын Гарбиза, царевич из Тиомэ, поднялся, чтобы освободить другого отважного из отрядов Сэбэннигоса, и они побежали к реке. Но Монтубаал был на реке в своей ладье; он услышал громкое сетование, что доносилось от дружины, и ржание коней, и ему сказали: «Это дружина из областей Сэбэннитоса, которая бежит от твоих братьев». Он сказал: «Пребудь со мной, о, Баал, бог великий, мой бог! Вот, девятый час, и сердце мое смятено, ибо не принял я участия в битве и войне!» Он надел свою кольчугу, и он схватил свои воинские доспехи, и он устремился навстречу дружине области Сэбэннитоса, отрядов Мэндэса и крепости Зауифрэ, Тахаита, сил Великого Владыки Амона в Фивах. Он понес гибель и резню средь них, как Сокхит в свой час ярости, когда гнев ее воспламеняется в сухих травах. Дружина рассеялась пред ним, и гибель понеслась пред их взором, резня средь них; смерть сеяли средь них неустанно. Донесли о том Фараону Пэтубастису, и уста его разразились криком великим, он устремился вниз с возвышенного своего помоста. Фараон сказал: «Великий вождь Востока, Пакрур, устремись к твоим воителям. Мне донесли, что Монтубаал, сын Инароса, сеет гибель и истребление среди четырех областей. Да прекратит он истребление моей дружины!» Великий вождь Востока сказал: «Да благоволит Фараон отправиться со мною к месту, где находится Монтубаал; я повелю, чтобы прекратил он убиение дружины Египетской!» Пакрур надел свою кольчугу, он вошел на носилки вместе с Фараоном Пэтубзстисом. Они встретили Монтубаала, сына Инароса, на поле битвы, и великий вождь Востока, Пакрур, сказал: «Сын мой Монтубаал, удались с поля битвы. Хорошо ли это, сеять гибель и поражение среди твоих братьев, дружин Египта?» Монтубаал сказал: «Хорошо ли это то, что сделали эти люди, — унести панцирь отца моего Инароса в крепость Зауифрэ, хитростью, и ты не сделал должного, чтобы они нам вернули его?» Царь сказал: «Сдержи твою руку, о, сын мой Монтубаал, и в час, как ты попросил, это случится. Я повелю отнести панцирь в Солнцеград, в место, где он находился раньше, и радость пойдет пред ним, и ликование за ним!» Монтубаал повелел протрубить отбой в своих войсках. Удалились они с ристалища, и было так, точно никто и не бился.

Они же вернулись, Фараон и Пакрур с Монтубаалом, к битве, к месту, где был Пэму, и они нашли его в схватке с Великим Властителем Амона в Фивах. Пэму полуопрокинул своего противника под его щитом из переплетенных камышей: он ударил ногой, он выбил щит на землю и он занес свою руку к мечу своему, как бы для того, чтоб убить. Монтубаал сказал: «Нет, брат мой Пэму, не допусти руки твоей до отмщения этим людям, ибо человек не тростник, который, если срежешь его, он снова вырастет. Поелику Пакрур, отец мой, и Фараон Пэтубастис повелели, чтоб не было битвы, да сделают все, что Фараон сказал относительно панциря, дабы перенести его в место его первичное, и Великий Владыка Амона в Фивах да придет, и да вернется он в дом свой». И они отошли один от другого, но после случилось, что вождь воинств, Пэтэхонсу, вызвал на поединок Анкгору, царского наследника, и он поглумился над ним в насмешку. Пэтэхонсу одним прыжком наскочил на него сзади, и он нанес Анкгору, царскому наследнику, удар, суровее камня, горячее огня, легче дыхания, быстрее ветра. Анкгору не смог ни овладеть нападеньем, ни отразить, и Пэтэхонсу держал его, полуопрокинутым перед собой, под щитом своим из переплетенных камышей. Пэтэхонсу ударил его о землю, он поднял свою руку, он взмахнул кривым своим мечом, и громкий ропот и глубокий вопль пронесся средь воинств Египта, по причине Анкгору, царского наследника. Весть не осталась скрытой и в том месте, где был Фараон: «Пэтэхонсу опрокинул Анкгору, твоего сына, на землю, и он заносит свою руку и кривой свой меч на него, чтобы погубить его». Царь Фараон великую от этого ощутил тоску. Он сказал: «Будь жалостлив ко мне, Амонра, владыка, царь Богограда, бог великий, мой бог! Я сделал все, что мог, дабы отвратить битву и войну, но меня не послушали!» Когда он сказал это, поспешил он, и он схватил руку Пэтэхонсу. Царь сказал: «Сын мой Пэтэхонсу, сохрани ему жизнь, отврати твою руку от сына моего, побойся, если убьешь ты его, не настал бы час моей кары. Твое отмщение, ты возымел его, и ты победил в твоей войне, и рука твоя сильна во всем Египте!» Великий вождь Востока, Пакрур сказал: «Отврати твою руку от Анкгору, по причине Фараона, отца его, ибо он дыхание его». И он отошел от Анкгору, царского наследника. Фараон сказал: «Именем Амонра, царя Богограда, бога великого, моего бога, это сделано дружиной области Мэндэса, и Великий Владыка Амона в Фивах повергнут, и Пэтэхонсу победил его, равно и дружины четырех областей наиболее значительных в Египте; остается только повелеть кончить резню».

Однако тем временем, как случилось это, Миннэмэи приближался по реке со своими сорока вооруженными телохранителями, с своими девятью тысячами Эфиопов из Мэроэ, со своими оруженосцами, с собаками своими из Кхазиру, и ратники из области Фив следовали за ним, и река была слишком узкой для людей в ладьях, и побережный откос слишком узок для конницы. Когда он прибыл к озеру Газели, установили сходни для быка воителей, Миннэмэи, сына Инароса, царевича Элефантины, возле ладьи Тахоса, вождя воинств области Мэндэса, и возле его воинского челна. Миннэмэи воскликнул: «Именем Хнуму, владыки Элефантины, бога великого, моего бога! Так вот почему призывал я тебя, узреть панцирь моего отца, Озириса-Инароса, дабы я стал орудием его замысла!» Миннэмэи надел свою кольчугу и свои доспехи, и дружина, что была с ним, последовала за ним. Он пошел на ладью Тахоса, сына Анкгору, и он встретил девять тысяч вооруженных ратников, что охраняли панцирь Озириса-Инароса. Миннэмэи устремился на них. Тот, кто стоял там, готовый к бою, битвенное место его стало ему местом сна; тот, кто стоял там, готовый к схватке, обрел схватку эту на дозоре своем; тот, кто любил резню, упился он ею сполна, ибо Миннэмэи расточал гибель и истребление средь них. Потом он поставил вооруженных стражей на палубе ладьи Тахоса, сына Анкгору, дабы не допустить никого на свете проникнуть туда. Тахос противился как мог, но он уступил наконец, и Миннэмэи преследовал его со своими Эфиопами и со своими собаками из Кхазиру. Дети Инароса устремились вместе с ним, и они овладели панцирем.

После сего они перенесли в Солнцеград панцирь Озириса, царственного Инароса, и они возложили его в место, где был он ранее. И чада царственного Инароса ликовали весьма, также и дружина области Солнцеграда, и пошли к царю, и они сказали: «Великий наш господин, вооружись писалом и начертай повесть великой войны, что была в Египте по причине панциря Озириса, царственного нашего Инароса, равно и битв, которые вел Пэму-младший, дабы завоевать его обратно, и то, что свершил он в Египте, с царевичами и дружиной, что в областях и городах, потом повели иссечь это на каменной плите, которую ты воздвигнешь во храме Солнцеграда».

И царь Пэтубастис сделал, как сказали они.