Египетские сказки

ПРИКЛЮЧЕНИЕ САТНИ-ХАМОИСА С МУМИЯМИ

Был однажды царь, по имени Узимарес — жизнь, здоровье, сила — и было у того царя два сына: Сатни-Хамоис было имя старшего, Инарос — имя молочного его брата. И был Сатни-Хамоис весьма учен во всяких вещах. Он проводил свое время в посещении Мемфисского кладбища, дабы читать там книги священного писания, и книги Двойного Чертога Жизни, и произведения, что начертаны на стоячих плитах и на стенах храмов. Он знал свойства амулетов и талисманов, он умел изготовлять их и составлять могущественные написания, ибо кудесник был он, что не имел равного себе во всей земле Египетской.

И однажды, когда прогуливался он на паперти храма Фта, читая надписи, вот некий человек с благородной осанкой, бывший там, стал смеяться. Сатни сказал ему: «Почему смеешься ты надо мной?» Благородный сказал: «Не над тобою вовсе смеюсь я. Но могу ли я удержаться от смеха, когда ты разбираешь здесь надписи, что не имеют никакой силы? Если правда хочешь ты прочесть написание действительное, иди со мною. Я поведу тебя в место, где находится та книга, которую сам Тот написал собственной своей рукой, и которая тотчас же поставит тебя выше богов. Из двух изречений, что написаны там, если прочитаешь ты первое, ты заворожишь небо, землю, мир ночной, горы, воды. Ты поймешь, что говорят птицы небесные и пресмыкающиеся, сколько их ни есть. Ты увидишь рыб, ибо сила божественная заставит их всплыть на поверхность воды. Если прочтешь ты второе изречение, будь ты даже в могиле, ты воспримешь лик, что был у тебя на земле. Увидишь ты даже солнце всходящим на небе с его кругом богов, луну в том лике, что имеет она, когда появляется». Сатни сказал: «Клянусь жизнью! пусть скажут мне, чего ты желаешь, и я повелю дать это тебе. Поведи меня только к тому месту, где находится книга эта!» Благородный сказал Сатни: «Книга, о которой идет речь, не моя. Она посредине кладбища, в могиле Неноферкефта, сына царя Меренефтиса — жизнь, здоровье, сила. Берегись отнять у него эту книгу, ибо он заставит тебя принести ее обратно, с вилообразным посохом в руках, с пылающей жаровней на голове». С того часа, как говорил к Сатни благородный, не находил себе Сатни места. Он пошел к царю, и повторил он царю все слова, что сказал ему благородный. Царь сказал ему: «Чего ты желаешь?» Он сказал ему: «Дозволь, чтобы спустился я в могилу Неноферкефта, сына царя Меренефтиса — жизнь, здоровье, сила. Я возьму Инароса, молочного брата моего, с собою, и принесу эту книгу». Он отправился на Мемфисское кладбище вместе с Инаросом, молочным братом своим. Три дня и три ночи провели они в поисках среди могил, что на Мемфисском кладбище, читая плиты Двойного Чертога Жизни, разбирая надписи, которые были на них. На третий день они узнали место, где покоился Неноферкефта.

Когда узнали они место, где покоился Неноферкефта, Сатни произнес над ним одно изречение, и пустота образовалась в земле, и спустился Сатни к месту, где была книга.

О том, что увидал он прежде всего, мы не знаем вовсе. Кажется, что человек, встреченный на паперти храма Фта, был не кто иной, как сам Неноферкефта. Его жена и сын были с ним в его могиле лишь временно, он же хотел поместить их там окончательно, и рассчитывал воспользоваться Сатни, чтобы перенести их мумии из Коптоса, где они были погребены, на Мемфисское кладбище. В поспешности своей, спускаясь в подземелье, не выполнил Сатни всех нужных обрядов, и не мог он взломать дверь. Неноферкефта явился ему и указал ему искупительные жертвы, которых требовали Тени. Вороны и коршуны привели его безопасным путем к желанному месту: там, где спустились они, оказался камень, который Сатни тотчас же отвалил от входа в могилу. Когда проник он туда, вот, светло было, будто достигало туда Солнце, ибо исходил от книги свет, и освещал он все вокруг. И не один был Неноферкефта в могиле своей, но жена его, Агури, и Маихет, сын его, были с ним: ибо, хотя тела их покоились в Коптосе, двойники их были с ним силою чар книги Тота. И когда проник Сатни в могилу, поднялась Агури и сказала ему: «Ты, кто ты такой?» Он сказал: «Я Сатни-Хамоис, сын царя Узимареса — жизнь, здоровье, сила. Я пришел, чтобы иметь эту книгу Тота, которую я вижу между тобой и Неноферкефта. Дай мне ее, а не то я отниму ее у тебя силой». Агури сказала: «Прошу тебя, не давай сердцу увлечь тебя, но выслушай лучше обо всех несчастьях, что случились со мной из-за этой книги, о которой ты говоришь: “Дайте мне ее!” Не говори этого, ибо по причине ее отнято было у нас время, что оставалось нам быть на земле.

Я зовусь Агури, дочь царя Меренефтиса — жизнь, здоровье, сила, — а тот, кого видишь ты здесь рядом со мною, это брат мой, Неноферкефта. Мы рождены от одного отца и от одной матери, и не было больше других детей у родителей наших, кроме нас. Когда настала пора выйти мне замуж, привели меня к царю в час увеселения с царем: я была очень нарядна, и красивою я была найдена. Царь сказал: “Вот Агури, дочь наша, уже взрослая, и пришла пора выдать ее замуж. За кого выдадим мы Агури, дочь нашу?” Я же любила Неноферкефта, брата моего, чрезвычайно, и не желала другого мужа, кроме него. Я сказала это матери моей, она пошла к царю Меренефтису, она сказала ему: “Агури, наша дочь, любит Неноферкефта, своего старшего брата: поженим их, как это в обычае”. Когда царь выслушал все слова, что сказала мать моя, он сказал: “У тебя всего двое детей, и ты хочешь поженить их одного на другом? Не лучше ли выдать Агури за сына одного начальника пехоты, а Неноферкефта женить на дочери другого начальника пехоты?” Она сказала: “Ты ли это укоряешь меня? Даже если и нет у меня детей после этих двух детей, не закон ли это женить их одного на другом?” — “Я поженю Неноферкефта с дочерью одного начальника войск, а Агури выдам за сына другого начальника войск, и да будет это ко благу семейства нашего!” Когда настал час празднования перед Фараоном, вот, пошли за мной, привели меня на праздник. Я была очень смущена, и не такой у меня был вид, как накануне. И сказал мне Фараон: “Не ты ли это послала ко мне эти глупые слова: «Пожени меня с Неноферкефта, моим старшим братом?»” Я ему сказала: “Хорошо! пусть выдадут меня за сына одного начальника пехоты, и пусть поженят Неноферкефта с дочерью другого начальника пехоты, и да будет это ко благу семейства нашего!” — Я засмеялась, Фараон засмеялся, Фараон сказал начальнику царского дома: “Пусть отведут Агури в дом Неноферкефта в эту же самую ночь. Пусть снесут всякого рода прекрасные подарки вместе с ней”. Они отвели меня, как супругу, в дом Неноферкефта, и Фараон повелел принести мне большое приданое из золота и серебра, и все люди дома царского приносили его мне. Неноферкефта провел день счастливый со мной. Он принял всех людей дома царского, и спал он со мною в эту же самую ночь, и нашел он меня девственной, и познал он меня еще и еще, ибо каждый из нас любил другого. Когда настало время очищений моих, вот, не было у меня очищений. Пошли возвестить об этом Фараону, и сердце его возрадовалось очень, и повелел он взять всякого рода драгоценные вещи из имуществ дома царского, и повелел он принести мне очень красивые подарки из золота, из серебра, из тканей тонкого полотна. Когда настало для меня время родить, я родила это дитя малое, что перед тобой. Ему дали имя Маихет, и вписали его в списки Двойного Чертога Жизни.

И много дней после того Неноферкефта, брат мой, казалось, пребывал на земле затем лишь, чтобы прогуливаться по Мемфисскому кладбищу, читая письмена, что в могилах фараонов, и плиты писцов Двойного Чертога Жизни, также и письмена, что на них начертаны, ибо занимали его письмена чрезвычайно. После того было шествие в честь бога Фта, и Неноферкефта взошел в храм помолиться. И вот, когда следовал он за шествием, разбирая начертания, что на часовнях богов, увидал его некий старец, и засмеялся. Неноферкефта сказал ему: “Почему смеешься ты надо мной?” Жрец сказал: “Не над тобою вовсе я смеюсь. Но могу ли я не смеяться, когда ты читаешь здесь письмена, что не имеют никакой силы? Если вправду хочешь ты прочитать письмена, приди ко мне, я поведу тебя к месту, где находится та книга, которую сам Тот написал собственной своей рукой, когда сошел он на землю вослед богам. Из двух заклинаний, что написаны там, если произнесешь ты первое, ты зачаруешь небо, землю, мир ночной, горы, воды; ты поймешь, что говорят птицы небесные и пресмыкающиеся, сколько их ни есть; ты увидишь рыб бездны, ибо сила божественная наляжет на воду, что над ними. Если прочитаешь ты второе заклинание, даже будь ты в могиле, ты воспримешь лик, что имел ты на земле, увидишь ты даже Солнце всходящим на небе с его кругом богов, и Луну в том лике, что имеет она, когда появляется”. Неноферкефта сказал жрецу: “Клянусь жизнью царя! пусть скажут мне, чего хорошего желаешь ты, и я повелю дать тебе это, если отведешь ты меня к месту, где книга эта”. Жрец сказал Неноферкефта: “Если желаешь ты, чтобы я направил тебя к месту, где книга эта, ты дашь мне сто серебряных монет на погребение мое, и ты закажешь мне два гроба богатого жреца”. Неноферкефта призвал слугу и приказал он, чтобы выдали сто серебряных монет жрецу, потом заказал он ему два гроба, которые желал он; одним словом, исполнил он все, что сказал ему жрец. Жрец сказал Неноферкефта: “Книга, о которой идет речь, находится посредине Коптского моря, в ларце из железа. Ларец из железа в ларце из бронзы; ларец из бронзы в ларце из коричного дерева; ларец из коричного дерева в ларце из слоновой кости и черного дерева; ларец из слоновой кости и черного дерева в ларце серебряном; ларец серебряный в ларце золотом, и в нем книга. И есть там мера великая змей, скорпионов, и всякого рода пресмыкающихся вокруг ларца, в коем книга, и есть змей бессмертный, что обвивает ларец, о коем идет речь”.

С того часа, как говорил жрец с Неноферкефта, не находил себе Неноферкефта места нигде. Он вышел из храма, он рассказал мне обо всем, что с ним случилось; он сказал мне: “Я отправлюсь в Коптос, я принесу оттуда книгу эту и не удалюсь больше из страны Севера”. И возмутилась я на жреца, говоря: “Берегись Амона ради себя самого, по причине того, что сказал ты Неноферкефта. Ибо ссору привел ты мне, войны ты мне принес, и страну Фиваиды, враждебной нахожу я ее счастью моему”. Я воздела руку свою к Неноферкефта, чтобы не отбывал он в Коптос, но он не послушался меня, он пошел пред Фараона, и сказал он пред Фараоном все слова, что сказал ему жрец. Фараон сказал ему: “Каково желание сердца твоего?” Он сказал ему: “Пусть дадут мне ладью царскую в полном снаряжении. Я возьму Агури, сестру мою, и Маихет, ее дитя малое, на Юг со мною; я привезу книгу эту, и больше не удалюсь отсюда”. Ему дали ладью в полном снаряжении, мы отчалили на ней, мы совершили путешествие, мы прибыли в Коптос. Когда доложили об этом жрецам Изиды Коптской и верховному жрецу Изиды, вот, спустились они к нам немедленно: направились они навстречу Неноферкефта, и жены их спустились навстречу мне. Мы высадились, и пошли мы в храм Изиды и Гарпократа. Неноферкефта велел доставить быка, гуся, вина, он совершил жертвоприношение и возлияние перед Изидой Коптской и Гарпократом; потом нас отвели в дом, весьма красивый и полный всякого рода вещей благих. Неноферкефта провел пять дней счастливых с жрецами Изиды Коптской, между тем как жены жрецов Изиды Коптской проводили дни счастливые со мной. Когда настало утро следующего дня нашего, Неноферкефта велел принести себе чистого воску в большом количестве; он изготовил из него лодку, наполненную гребцами и матросами, и произнес заклинание над ними, он оживил их, он дал им дыхание, он бросил их в воду. Он наполнил царскую ладью песком, он простился со мною, он отплыл, а сама я села у моря Коптского, говоря: “Я узнаю, что с ним будет!”

Он сказал: “Гребцы, гребите для меня до того места, где книга эта”, и гребли они для него, как днем, так и ночью. Когда он прибыл туда в три дня, он бросил перед собой песок, и пустота образовалась в реке. Когда нашел он меру великую змей, скорпионов и всякого рода пресмыкающихся вокруг ларца, где находилась книга, и когда узнал он змея вечного вкруг самого ларца, он произнес заклинание над мерою змей, скорпионов, и пресмыкающихся, что были кругом ларца, и не дал им ускользнуть. Он пришел к месту, где пребывал змей вечный, он вступил с ним в рукопашную, он его убил. Змей вернулся к жизни и снова принял свой лик. Он вступил в рукопашную со змеем во второй раз, он убил его. Змей и опять вернулся к жизни. Он вступил с ним в рукопашную в третий раз, он разрубил его на два куска, он насыпал песку между одним куском и другим куском. Змей умер и не принял больше прежнего лика своего. Неноферкефта пошел к месту, где был ларец, и узнал он, что это был ларец железный. Он открыл его, и нашел он ларец из бронзы. Он открыл его, и нашел он ларец из коричного дерева. Он открыл его, и нашел он ларец из слоновой кости и черного дерева. Он открыл его, и нашел он ларец из серебра. Он открыл его, и нашел он ларец из золота. Он открыл его, и нашел он, что книга была внутри. Он вынул книгу, о коей идет речь, из ларца золотого, и прочитал он одно заклинание из того, что было там написано. Он зачаровал небо, землю, мир ночной, горы, воды; он понял все, что говорили птицы небес, рыбы вод, четвероногие гор. Он произнес другое заклинание из написания, и увидал он Солнце, что всходит на небе, с его кругом богов, Луну всходящую, звезды в лике их; увидал он рыб бездны, ибо сила божественная налегла на воду над ними. Он произнес заклинание на воду, и заставил ее принять прежний свой вид. Он снова сел в лодку; он сказал гребцам: “Гребите для меня до того места, где Агури”. Они гребли для него, как днем, так и ночью. Когда он прибыл к тому месту, где я находилась, в три дня, нашел он меня сидящей у моря Коптского: я не пила и не ела, ничего на свете не делала я, была я как человек, прибывший в Обитель Благую. Я сказала Неноферкефта: “Ради жизни царя! дай, чтобы увидала я книгу эту, ради которой вынесли мы все эти муки”. Он дал книгу в мои руки. Я прочитала одно заклинание из написания, что было там: я зачаровала небо, землю, мир ночной, горы, воды; я поняла все, что говорили птицы небес, рыбы бездны, четвероногие. Я произнесла другое заклинание написания: я увидала Солнце, что появлялось на небе со своим кругом богов, я увидала Луну всходящую, и все звезды неба в лике их. Я увидала рыб воды, ибо была сила божественная, что налегла на воду над ними. А как не умела я писать, с Неноферкефта не могла и сравниться, с моим старшим братом, что был писец совершенный и муж весьма ученый. Велел он принести себе кусок нетронутого папируса, он написал на нем все слова, что были в книге, он смочил его пивом, он растворил все вместе в воде. Когда узнал он, что все растворилось, он выпил, и познал он все, что было в написании.

Мы вернулись в Коптос в тот же день, и провели мы день счастливый перед лицом Изиды Коптской и Гарпократа. Мы отчалили, мы поплыли, мы достигли севера Коптоса, на расстоянии одной меры великой. И вот, узнал Тот обо всем, что произошло с Неноферкефта по поводу книги этой, и не замедлил Тот пожаловаться Ра, говоря: “Знай, что право мое и мой закон у Неноферкефта, сына царя Меренефтиса — жизнь, здоровье, сила. Он проник в жилище мое, он ограбил его, он взял мой ларец с моей книгой зачарований, он убил стража моего, что оберегал ларец”. Было сказано ему: “Твой он, он и все его, все”. Свели с неба силу божественную, говоря: “Да не прибудет Неноферкефта здрав и невредим в Мемфис, он и кто бы ни был с ним”. В этот самый час Маихет, дитя малое, вышел из-под навеса ладьи Фараона, он упал в реку, когда восхвалял Ра, и все, кто были на лодке, испустили крик. Неноферкефта вышел из каюты; он произнес заклинание над ребенком, и заставил он его всплыть, ибо была в нем сила божественная, что налегла на воду над ним. Он произнес заклинание над ним, он заставил его рассказать обо всем, что произошло с ним, и об обвинении, что произнес Тот перед лицом Ра. Мы возвратились в Коптос с ним, мы велели отнести его в Обитель Благую, мы приставили к нему людей для погребальных обрядов, мы велели набальзамировать его, как подобает высокородному, мы положили его в гробу на кладбище Коптоса. Неноферкефта, брат мой, сказал: “Едем, поспешим вернуться прежде, чем царь услышит о том, что случилось с нами, и чем смутится сердце его о том”. Мы отчалили, мы поплыли, мы не замедлили прибыть на север от Коптоса, на расстояние одной меры великой, к месту, где дитя малое, Маихет, упало в реку. Я вышла из-под навеса ладьи Фараона, я упала в реку, когда восхваляла Ра, и все, кто были в лодке, испустили крик. Сказали Неноферкефта об этом, и вышел он из-под навеса ладьи Фараона. Он произнес заклинание надо мной, и заставил он меня всплыть, ибо была в нем сила божественная, что налегла на воду надо мной. Он велел вытащить меня из реки, он произнес заклинание надо мной, он заставил меня рассказать обо всем, что случилось со мной, и об обвинении, что произнес Тот перед лицом Ра. Он возвратился в Коптос со мной, он велел принести меня в Обитель Благую, он приставил ко мне людей для погребальных обрядов, он велел набальзамировать меня, как подобает лицу очень высокородному, он велел положить меня в гробницу, где уже лежал Маихет, дитя малое. Он отчалил, он поплыл, он не замедлил прибыть на север от Коптоса, на расстояние одной меры великой, к месту, где упали мы в реку. Он заговорил с сердцем своим, говоря: “Не лучше ли было бы отправиться в Коптос и остаться мне там с ними? Если, наоборот, вернусь я немедленно в Мемфис, и спросит меня Фараон о детях своих, что скажу я ему? Смогу ли я сказать ему это: «Я взял детей твоих с собой в округ Фив, я убил их, и я живу, я возвращаюсь в Мемфис еще живым»”. Он велел принести себе кусок тонкого царского полотна, что принадлежал ему, он приготовил из него волшебную повязку, он связал ею книгу, он положил ее себе на грудь и крепко привязал ее к ней. Неноферкефта вышел из-под навеса ладьи Фараона, он упал в воду, когда восхвалял Ра, и все, кто были в лодке, испустили крик, говоря: “О, скорбь великая, скорбь горькая! Не ушел ли писец превосходный, ученый, кому не было равного!”

Ладья Фараона совершила путь свой прежде, чем кто бы то ни было на свете узнал, в каком месте был Неноферкефта.

Когда прибыли в Мемфис, доложили об этом Фараону, и спустился Фараон навстречу ладье. Он был в плаще скорби и все войско Мемфисское было в плащах скорби, как и жрецы Фта, верховный жрец Фта и все приближенные. И вот, увидали они Неноферкефта, что был прицеплен к рулю ладьи Фараона, силою знаний писца превосходного. Его сняли, увидали книгу на груди у него, и сказал Фараон: “Снимите книгу эту, что на груди у него”. Приближенные Фараона, как и жрецы Фта, и верховный жрец Фта, сказали пред царем: “О, великий владыка наш — да будет долговечен он, как Ра! — это писец превосходный, муж очень ученый, Неноферкефта”. Фараон велел доставить его в Обитель Благую на время шестнадцати дней, облачить в ткани на время тридцати пяти дней, предавать погребению на протяжении семидесяти дней; потом его положили в гробницу его посреди обителей упокоения.

Я рассказала тебе обо всех несчастьях, что постигли нас по причине этой книги, о которой говоришь ты: “Дайте ее мне”. У тебя нет на нее никакого права, ибо, по причине ее отнято у, нас было время, что надлежало нам оставаться на земле». Сатни сказал: «Агури, дай мне книгу эту, что вижу я между тобой и Неноферкефта, или я возьму ее силой». Неноферкефта поднялся на ложе и сказал: «Не Сатни ли ты, кому женщина эта поведала о всех тех несчастьях, коих ты не испытал? Этой книгой, о которой идет речь, способен ли ты завладеть ею силой писца превосходного или умением сыграть со мною? Разыграем ее в шашки». Сатни сказал: «Идет». Вот, принесли им доску с ее собаками, и стали они играть в шашки. Неноферкефта выиграл одну игру у Сатни, он произнес над ним свое заклинание, он положил на него игральную доску, что была перед ним, и заставил его погрузиться в землю до колена. Он поступил таким же образом при второй игре, он обыграл Сатни и заставил его погрузиться в землю до паха. Он поступил таким же образом при третьей игре, и заставил он погрузиться Сатни в землю до ушей. После этого Сатни схватил Неноферкефта своей рукой, Сатни позвал Инароса, брата своего молочного, говоря: «Не медля поднимись на землю, расскажи обо всем, что со мной происходит, пред Фараоном и принеси мне талисманы отца моего, Фта, а также волшебные книги мои». Он не медля поднялся на землю, он рассказал пред Фараоном обо всем, что произошло с Сатни, и сказал Фараон: «Отнеси ему талисманы Фта, отца его, а также и волшебные книги его». Инарос не медля спустился в могилу; он положил талисманы на тело Сатни, и поднялся он из земли тотчас же. Сатни протянул руку за книгой и схватил ее; и когда Сатни поднялся из могилы, свет шел впереди его, и тьма шла позади его. Агури плакала ему вслед, говоря: «Слава тебе, о тьма! Слава тебе, о свет! Сила вышла из могилы нашей вся». Неноферкефта сказал Агури: «Не терзайся вовсе. Я заставлю его принести эту книгу потом обратно, с жезлом вилообразным в руке, с пылающей жаровней на голове». Сатни поднялся из могилы, и замкнул он ее за собой, как была она раньше. Сатни пошел пред Фараона, и рассказал он Фараону все, что приключилось с ним из-за книги той. Фараон сказал Сатни: «Положи книгу эту обратно в могилу Неноферкефта, как человек благоразумный; не то он заставит тебя принести ее обратно, с жезлом вилообразным в руке, с пылающей жаровней на голове». Но Сатни совсем не слушал его; не было у него другой заботы на свете, как развернуть свиток и читать его перед кем бы то ни было.

И вот случилось однажды, что, когда Сатни прогуливался по паперти храма Фта, увидал он некую женщину, весьма красивую, ибо не было женщины, что сравнилась бы с ней красотою; много золота было на ней, и молодые девушки шли за нею, и были при ней слуги в числе пятидесяти двух. В час, когда увидал ее Сатни, не знал уже он более, где он находится. Сатни подозвал слугу своего, говоря: «Не медля иди в то место, где эта женщина, и узнай, кто она такая есть». Нисколько не замедлил слуга пойти в то место, где была женщина. Он обратился к прислужнице, что следовала за ней, и спросил ее, говоря: «Кто эта особа?» Она сказала ему: «Это Тбубуи, дочь пророка Бастит, владычицы Анхутауи, что идет ныне совершить моление свое перед Фта, богом великим». Когда юноша вернулся к Сатни, он рассказал все слова, что сказала она ему, без исключения. Сатни сказал юноше: «Ступай сказать прислужнице следующее: Сатни-Хамоис, сын Фараона Узимареса, тот, кто посылает меня, говоря: «Я дам тебе десять золотых монет, чтобы провела ты час один со мною». Если к насилию будет надо прибегнуть, он совершит его, и увлечет он тебя в место сокрытое, где никто в мире тебя не найдет». Когда юноша вернулся к месту, где была Тбубуи, он обратился к служанке, и он заговорил с ней; она воскликнула на слова эти, как если бы было это оскорблением сказать их. Тбубуи сказала юноше: «Перестань говорить с этой дрянной девчонкой; подойди и скажи мне». Юноша подошел к месту, где была Тбубуи, он сказал ей: «Я дам тебе десять золотых монет, чтобы провела ты час с Сатни-Хамоисом, сыном Фараона Узимареса. Если будет к насилию надо прибегнуть, он совершит его, и увлечет он тебя в место скрытое, где никто в мире тебя не найдет». Тбубуи сказала: «Ступай, скажи Сатни: “Я дочь жреца, я не какая-нибудь. Если желаешь ты иметь удовольствие твое со мною, ты прибудешь в Бубаст, в дом мой. Все будет там готово, и ты будешь иметь удовольствие твое со мною, а никто в мире про то не узнает, и не совершу я поступка женщины уличной”». Когда слуга возвратился к Сатни, он повторил ему все слова, что сказала она, без исключения, и тот сказал: «Вот это угодно мне». Но тот, кто был с Сатни, произнес проклятие.

Сатни велел привести себе лодку, сел в нее, и не замедлил прибыть в Бубаст. Он пошел к западу в городе, пока не увидел дом, который был весьма высок: была стена вокруг всего дома, был сад с северной стороны, было крыльцо на лицевой стороне. Сатни осведомился, говоря: «Этот дом, чей он дом?» Ему сказали: «Это дом Тбубуи». Сатни взошел за ограду, и любовался он беседкой, выстроенной в саду, между тем как пошли предупредить Тбубуи. Она сошла, она взяла Сатни за руку, и она ему сказала: «Клянусь жизнью! путешествие в дом жреца Бастит, владычицы Анхутауи, куда прибыл ты, весьма приятно мне. Поди со мною наверх». Сатни взошел наверх по лестнице дома вместе с Тбубуи. Он нашел верхнее помещение дома посыпанным песком и порошком из настоящего камня лазури и бирюзы настоящей. Были там постели, покрытые тканями царского полотна, также много золотых чаш на столе. Наполнили вином одну чашу золотую, подали ее Сатни, и сказала ему Тбубуи: «Соизволь пировать». Он сказал ей: «Не за этим пришел я сюда». Положили благовонных дров на огонь, принесли благовония, из тех, что Фараону уготованы, и Сатни провел день счастливый с Тбубуи, ибо никогда еще не видал он ей подобной. Тогда Сатни сказал Тбубуи: «Совершим то, ради чего мы пришли сюда». Она сказала ему: «Ты в доме твоем, в том, где ты. Но я, я дочь жреца, я не какая-нибудь. Если хочешь ты иметь удовольствие твое со мною, ты составишь дарственную запись для содержания моего и передашь ты мне письменно приданое из всех вещей и владений, что принадлежат тебе». Он сказал ей: «Пусть приведут писца ученого». Его привели тотчас же, и Сатни велел составить в пользу Тбубуи дарственную запись для содержания ее, и передал ей письменно приданое из всех вещей и владений, что принадлежали ему. Час спустя пришли возвестить Сатни: «Дети твои там внизу». Он сказал: «Пусть войдут сюда». Встала Тбубуи, она облекла себя в одежду из тонкого полотна, и Сатни увидел все члены ее сквозь нее, и желание его возросло еще более, чем прежде. Сатни сказал Тбубуи: «Да совершу я теперь то, ради чего пришел я». Она сказала ему: «Ты в доме твоем, в том, где ты. Но я, я дочь жреца, я не какая-нибудь. Если желаешь ты иметь удовольствие твое со мною, ты велишь детям своим подписать написание мое, дабы не оспаривали они у моих детей богатств твоих». Сатни велел привести детей своих, и заставил их подписаться под написанием. Сатни сказал Тбубуи: «Да свершу я теперь то, ради чего пришел я ныне». Она сказала ему: «Ты в доме твоем, в том, где ты. Но я, я дочь жреца, я не какая-нибудь. Если желаешь ты иметь удовольствие твое со мною, ты повелишь убить детей твоих, дабы не искали они ссоры с моими из-за богатств твоих». Сатни сказал: «Да совершат над ними преступление, желание коего вошло в сердце твое». Она велела убить детей Сатни перед лицом его, она велела бросить их вниз из окна собакам и кошкам, и те ели тела их, и он слышал их в то время, как пил с Тбубуи. Сатни сказал Тбубуи: «Совершим то, ради чего мы пришли сюда, ибо все, что сказала ты передо мною, это было сделано для тебя». Она сказала ему: «Иди в эту комнату». Сатни вошел в комнату, он лег на постель из слоновой кости и черного дерева, дабы любовь его получила награду свою, и Тбубуи легла рядом с Сатни. Он протянул руку, чтобы коснуться ее. Она открыла свой рот, и изо рта ее вылетела буря.

Когда Сатни пришел в себя, он был в пекарне без всякой одежды на себе. Час спустя Сатни увидал высокого человека на помосте с множеством людей у ног его, ибо имел он вид Фараона. Сатни собрался встать, но он не мог встать от стыда, ибо не имел он вовсе одежды на себе. Фараон сказал: «Сатни, что значит это состояние, в коем находишься ты?» Он сказал: «Это Неноферкефта заставил меня сделать все это». Фараон сказал: «Ступай в Мемфис. Твои дети, вот, желают они тебя, вот, стоят они перед Фараоном». Сатни сказал пред Фараоном: «Великий повелитель мой, царь — да будет он долговечен, как Ра! — как могу я прибыть в Мемфис, если совершенно никакой одежды нет на мне?» Фараон позвал одного из приближенных, что стоял возле него, и приказал он ему дать одежду Сатни. Фараон сказал: «Сатни, ступай в Мемфис. Дети твои, вот, живы они, вот, стоят они пред царем». Сатни отбыл в Мемфис; он радостно обнял детей своих, ибо живы они были. Фараон сказал: «Опьянение ли заставило тебя сделать все это?» Сатни рассказал все, что произошло у него с Тбубуи и Неноферкефта. Фараон сказал: «Сатни, я приходил уже тебе на помощь, говоря: “Тебя убьют, если не отнесешь ты книгу эту обратно к месту, откуда принес ты ее для себя”, но не послушал ты меня до сего часа. Теперь отнеси книгу Неноферкефта обратно, с жезлом вилообразным в руке, с пылающей жаровней на голове». Сатни вышел от Фараона, с жезлом вилообразным в руках, с пылающей жаровней на голове, и спустился он в могилу, где был Неноферкефта. Агури сказала ему: «Сатни, это Фта, бог великий, что привел тебя сюда здравым и невредимым!» Неноферкефта засмеялся, говоря: «Это и есть то, что заранее сказал я тебе». Сатни стал разговаривать с Неноферкефта, и увидал он, что, пока говорили они, Солнце было во всей могиле. Агури и Неноферкефта разговаривали с Сатни много. Сатни сказал: «Неноферкефта, не есть ли это вещь унизительная, которой требуешь ты?» Неноферкефта сказал: «Сатни, ты знаешь это, именно, Агури и Маихет, дитя ее, находятся в Коптосе, а также и в этой могиле, умением писца искусного. Да будет приказано тебе взять на себя труд сей, отправиться в Коптос и перенести их сюда».

Сатни поднялся из могилы; он пошел пред Фараона, он рассказал, пред Фараоном все, что сказал ему Неноферкефта. Фараон сказал: «Сатни, ступай в Коптос и перенеси Агури и Маихет, дитя ее». Он сказал пред Фараоном: «Пусть дадут мне ладью Фараона и снаряжение ее». Ему дали ладью Фараона и снаряжение ее, он сел в нее, он отправился, он не замедлил прибыть в Коптос. Уведомили об этом жрецов Изиды Коптской и верховного жреца Изиды. Вот спустились они навстречу ему, они сошли к берегу. Он высадился, он пошел в храм Изиды Коптской и Гарпократа. Он велел доставить быка, гусей, вина, он совершил жертвоприношение и возлияние пред Изидой Коптской и Гарпократом. Он пошел на кладбище Коптоса со жрецами Изиды и верховным жрецом Изиды. Они провели три дня и три ночи в поисках среди могил, что на кладбище Коптоса, сдвигая плиты писцов Двойного Чертога Жизни, читая надписи, что были на них; они не нашли покоев, где покоились Агури и Маихет, дитя ее. Неноферкефта узнал, что они не находили покоев, где покоились Агури и Маихет, ее дитя. Он явился в лике старца, жреца очень преклонного возраста, и предстал он перед Сатни. Сатни увидал его, Сатни сказал старцу: «У тебя вид человека преклонных лет. Не знаешь ли ты обителей, где покоятся Агури и Маихет, ее дитя?» Старец сказал Сатни: «Отец отца моего отца сказал отцу моего отца, говоря: “Отец отца моего отца сказал отцу моего отца: покои, где покоятся Агури и Маихет, дитя ее, суть под южным углом дома жреца”». Сатни сказал старцу: «Быть может, жрец нанес тебе оскорбление, и поэтому хочешь ты разрушить дом его?» Старец сказал Сатни: «Пусть возьмут меня под стражу, потом пусть снесут дом жреца, и если окажется, что совсем не найдут Агури и Маихета, дитя ее, под южным углом дома жреца, пусть поступят со мною, как с преступником». Взяли старца под стражу, нашли покой, где покоились Агури и Маихет, дитя ее, под южным углом дома жреца. Сатни велел перенести этих высоких особ в ладью Фараона, потом велел он отстроить дом жреца таким, как был он прежде. Неноферкефта дал знать Сатни, что он это явился в Коптос, дабы открыть ему покой, где покоились Агури и Маихет, дитя ее.

Сатни сел в ладью Фараона. Он совершил путешествие, он не замедлил прибыть в Мемфис, и все те, что сопровождали его. О нем доложили Фараону, и Фараон спустился навстречу ладье Фараона; он велел перенести высоких особ в могилу, где был Неноферкефта, и велел он запечатать верхний ее покой тотчас же. Это написание полное, где рассказана повесть о Сатни-Хамоисе и о Неноферкефта, а также об Агури, его жене, и о Маихете, сыне ее, было написано писцом Зигарпто, года пятнадцатого, месяца Тиби.